Мятный чай с черникой.

🫐🫐🫐

      Скарамучча идёт по небольшой тропинке около проезжей части и несёт огромный пакет с продуктами. Бабушка всего лишь попросила сходить в гости к её сестре и забрать пару вещей, но ему всунули в два раза больше, чем планировалось. Даже денег нет, чтобы купить мороженое. От жары уже начинает кружиться голова, темнеть в глазах и тошнить. Затылок всё ноет, не переставая напоминать о дне трагедии.       Парень перекладывает пакет в другую руку и хмурится, злясь на самого себя, что не может забыть это глупое падение. Хотя с другой стороны как он мог забыть то, как Кадзуха о нём заботился! Как он бережно обрабатывал рану и каждый раз спрашивал о самочувствии… От «хороших» воспоминаний Скарамучча закрыл глаза и полностью ушёл в свои мысли, будто не он сейчас несёт пакет с овощами и конфетами, и будто не он сейчас врезался лбом в фонарный столб. Острая боль пронзила не только лоб, но и затылок. Скар трёт место ушиба, оценивающе смотря на столб. Высокий.       От злости на самого себя в первую очередь, Скарамучча со всей силы пнул фонарь и тут же почувствовал боль в пальцах на ногах, ведь кто в здравом уме в тапочках бьёт железяку? Парень возвращается на дорожку, ведь за время своего «транса» он сошёл с неё, и снова трогает место ушиба. Хотя бы столб немного холодный, хоть единственный плюс был от его позорного поцелуя.       Полностью злой и расстроенный Скарамучча продолжает медленно плестись до дома, молясь всем богам, чтобы это мучение побыстрее закончилось, ведь солнце начинает палить всё сильнее и сильнее. Спустя пару десятков метров, парень уже видит на горизонте свой дом и в голову ударила мотивация ускорить свой шаг, но вдруг на другой стороне дороги он замечает знакомую компанию местных отморозков, а с ними.. тот самый мальчик и.. Кадзуха? А он что там забыл? Неужели он тоже член этой компании? Скарамучча останавливается и пытается всмотреться в силуэты напротив, ведь если того мальчика тяжело не узнать — яркую синюю кепку можно заметить за несколько метров, то наличие Кадзухи очень неожиданно. Может стоит подойти и спросить всё ли в порядке? Но с другой стороны нет никакого конфликта, и сам знакомый стоит довольно уверенно, поэтому сразу появляется новая мысль, что раз он знает того мальчика, то и остальных тоже.       Хмыкнув, Скарамучча продолжает свой путь домой, отпуская ситуацию на самотёк. Но как только он закрывает калитку, аккуратно проходя около Айко, сразу слышится очень быстрый бег вперемешку с угрозами и матом. Парень возвращается к двери, чтобы посмотреть на этот беспредел, как вдруг щёлкает замок, и выходит бабушка. Кажется, он снова пропустит самое интересное. — Скара! Почему так долго? Ты уже пропустил обед, еда вся остыла! — Бабушка начала ворчать на очередной пустяк, а Скарамучча только сейчас ощутил, насколько он всё-таки голоден, и уже спешит за стол кушать любимые булочки с маком.       Но его никак не покидает мысль, что происходящее за последние дни не поддаётся объяснению. Когда Кадзуха вернётся, надо вытащить из него ответы на все вопросы, даже если это будет нелегко.

🫐🫐🫐

      Калитка с хлопком закрывается почти у носа хулиганов, замок проворачивается на два оборота и Кадзуха садится на землю, пытаясь отдышаться. За последние несколько минут он пробежал в два раза больше, чем обычно на уроках физкультуры. Его физическая подготовка оставляла желать лучшего, и то, что он сделал сегодня, можно назвать прыжком выше головы. Отдышка не прекращается, а в горле ужасная горечь. Хочется выпить несколько литров воды за раз, но встать не получается, потому что ноги не слушаются.       Следом наступает странное чувство эйфории, будто он не навлёк весь гнев задир, а сдал экзамены на высший балл. Будто он сделал то, что никто другой не мог. Да лучше бы он так радовался тестам по английскому, чем тому, что плюнул под ноги хулигану. И за чувством эйфории пришло наконец осознание и страх того что именно он сделал. Он унизил, приравнял к земле под ногами того, кого боятся все подростки из села. Теперь даже представить страшно, что могут с ним сделать, если этот алабай попадётся ему на пути. Кадзуха поднимается на ноги и с зудом в ногах проходит к лавочке, чтобы попробовать полностью проанализировать ситуацию, но становится только хуже, и парня накрывает тревожными мыслями с головой.       «А если они прямо сейчас поджидают меня у двери?»       «А если они ночью вломятся ко мне домой и придушат подушкой?»       «А если они найдут Скарамуччу и сделают с ним что-то похуже?»       «А если…»       Сердце начинает стучать со скоростью колибри, наступает жар, и снова появилась отдышка, дыхания будто не хватает, кружится голова, в горле ком застрял. Кадзуха хватается за футболку в районе сердца, пот льётся в три ручья, а в глазах постепенно начинает темнеть, и всё это приправляется необъяснимым чувством животного страха; ощущение, что за дверью калитки стоит кто-то и вот-вот зайдёт. В мыслях крутится только одно: «Я понадеялся на свою смелость, не обдумав последствий, теперь мне придётся всё это расхлёбывать одному. Всегда был один, один и напоролся на проблемы. Вот найдут меня, выкинут в канаву, и никто меня не найдёт. Я никчемный, никчёмный, никчёмный!»       Он думал про Скарамуччу, что расскажет ему всё, что скрывал всё это время, но станет ли тот его слушать? Вдруг он даже не станет слушать и скажет, кто такой для него Кадзуха, чтобы выслушивать его проблемы? Сам от Скары отдалялся, а теперь проблемами делится? Сам избегал, не шёл на контакт, грубил, а теперь внезапно зубки прорезались?       Мысли пожирали его всё больше, звон в ушах становился громче, и он уже перестал понимать, где находится. Кадзуха понял, что у него началась паническая атака, но не знал, как ему успокоиться. Разум подкидывал всё больше вариантов развитий события и их последствия. Если он расскажет Скарамучче, то тот просто посмеётся и скажет, что помочь не сможет. Скажет, что виноват сам. Скажет, что если посмотреть на ситуацию, то Кадзуха этого и добивался. Скажет, что… — Кадзуха? — Собственное имя отзывается будто из толщи воды. Он пытается взглядом найти источник звука, но смотрит вперёд, вглядываясь в объекты у дома, будто там правда кто-то есть, — Кадзуха! Кадзу, ты в порядке? Посмотри на меня, пожалуйста…       Парень наконец понял откуда звучит знакомый голос, поднял голову наверх и увидел, как над ним почти нависает Скарамучча, он почувствовал, как тот касается его плеча, аккуратно поглаживая. Брюнет садится рядом, пододвигаясь максимально близко, чтобы можно было одной рукой обхватить плечо, а другой взять за руку. Кадзуха начинает чувствовать, как его гладят по спине, и постепенно успокаивается. Дыхание замедляется, зрение проясняется, и слышно, как поют птицы. Наконец приходит то спокойствие, которое он чувствовал, пока шёл за мороженым. Чувствует текстуру дерева, чувствует, как его гладят по спине и говорят, что всё закончится. — Это сейчас пройдёт, давай, вдох и выдох, — Скарамучча показывает, как надо дышать, хоть и Кадзуха не смотрит. Парень видит, что это помогает, и собственная паника сходит на нет. Он всё ещё молчит, и надо бы потихоньку начинать диалог, ведь разговор тоже успокаивает. Так в инстаграмме пишут, — И как так получилось, что я решил проверить своего знакомого, а он мучается от панической атаки?       Кадзуха только хотел ответить, но в миг задумался: а надо ли это Скарамучче? Не посмеётся ли он и не пропустит мимо ушей? Тот всегда ведёт себя слишком несерьёзно и жизнерадостно. Из-за этого создаётся ощущение, что чужие проблемы точно его не интересуют. Но ведь пришёл бы сюда Скарамучча, если проблемы других его не интересовали? Стал бы он помогать? А если Кадзуха не откроется сейчас, то другого шанса уже не будет?       Доверять людям сложно, и с этим Кадзуха не справляется. Он думал, что доверяет своей бабушке, но сам понимает, что не может рассказать свои пустяковые секреты, и что происходит в его жизни. Об одноклассниках и речи быть не может, ведь те доверия не вызывают даже у классной руководительницы, с которой Кадзуха в более-менее хороших отношениях. Последний человек, который был достоин крупицы доверия, давно исчез из его жизни. Но, может быть, и Скарамучча тоже его достоин? Не все люди плохие, просто надо поискать. — Я.. я просто убегал, и в моменте меня неожиданно накрыло страхом и паникой, перемешанной со страхом, что слишком быстро вылилось в паническую атаку… — Начать говорить намного сложнее, чем казалось. Скарамучча перестал гладить плечо и просто положил руку на него, а Кадзуха сжал пальцы парня, что были на его левой руке. Он ещё раз вздыхает: — Я знал, что со мной происходит, но не понимал, как успокоиться. Мысли пожирали, и их невозможно было заглушить, а потом пришёл ты и… — Так-так, давай с самого начала. От кого ты убегал? — Скарамучча теперь догадывается, что угрозы, которые он слышал, были адресованы Кадзухе. Дрожь проходит по спине, что всё-таки те ребята были не друзьями. — Э-это были.. были мои.. знакомые? М-м… Я очень сильно им нагрубил, и поэтому они немного разозлились. Из-за этого мне пришлось устроить пробежку до дома. — У него появилось ощущение, что сейчас начнутся расспросы касаемо деталей, и как бы не хотелось, но надо рассказать. Кадзуха уже сделал первый шаг, значит, надо делать и следующие. — Получается, это ты был на другой стороне дороги? — Да. — Можешь рассказать всё поподробнее? Такое чувство, что там не всё так просто. — Кадзуха снова вздыхает и понимает, что всё-таки нужно рассказать, как бы этого ему не хотелось. Возможно, даже станет легче, если проговорить все события вслух. Говорят, что такое помогает. Через рассказ можно узнать слабые стороны врага, чтобы составить план борьбы с ними. — М-м.. хорошо… Надеюсь, когда я расскажу, то мне станет легче принять ситуацию. Flashback.       Кадзухе пятнадцать, он заканчивает среднюю школу и приезжает каждое лето к бабушке. Не только ради того, чтобы повидаться с родственниками и ходить гулять целыми днями, но и ради друга, который жил здесь с рождения и старше его на год. Солнце палит, как ашалевшее, ларьки с мороженным пользуются особенной популярностью, а все дети относятся друг к другу дружелюбно или нейтрально. Кадзуха считал, что это было самое счастливое время, ведь у него был лучший и единственный друг, с которым он проводил эти дни.       Но это продолжалось только до начала августа, после этого друг стал часто ездить в город и много не договаривать. Когда они гуляли целый день, встречали закаты и приходили домой, когда было время готовиться ко сну. Когда залазили в чужие огороды, воровали черешню и яблоки, играли с дворняжками и могли часами купаться в озере, не боясь замёрзнуть. Казалось, что тогда они будут вместе навсегда. Кадзуха часто любил фантазировать, что они поступят в один университет, будут работать на одной работе, а каждые выходные смотреть фильмы и есть кучу вредной еды. Друг смеялся с этого, говоря, что такое вряд ли получится, потому что судьба в любой момент может раскидать их на разные уголки земли. Говорил, что они не знают, что может произойти завтра, а тут идёт речь про далёкое будущее. Кадзуха протестовал и готов был кулаком по груди бить, всячески доказывая, что их невозможно разлучить. У них всего год разница, но ведут себя совсем по разному.       Хоть и Кадзуха вёл себя, как капризный ребёнок, но в глубине души он понимал, что друг говорил разумные вещи. Быть вместе «навсегда» — это всего лишь условность, обещание, которое никто не в силах сдержать. Они ещё дети, за них многие вещи решают родители, и попытаться что-то сделать с этим — только усугубишь ситуацию.       В очередной раз Кадзуха сидит дома, ведь друг снова не выходит на улицу. Говорит, что мама не пускает из-за жары. А ведь сегодня такая хорошая погода, чтобы пойти к озеру и пожарить сосисок с картошкой… Они так давно не выходили куда-то дальше местного магазина, чтобы купить мороженого, а потом обратно пойти кому-то во двор и разойтись спустя час. В моменты, когда парень сидел дома один, чувствовалась такое глубокое одиночество. Он был наедине со своими мыслями и постоянно сожалел, что в прошлые разы не использовали дни по полной, чтобы сейчас было не так тоскливо. Они могли выйти на улицу на час раньше, на час больше плавать в озере, ещё на один раз задержаться на холме, где они смотрели закат, и сделать так много обычных вещей в несколько раз больше, чтобы сейчас не чувствовать такую грусть. Друг будто резко начал отдаляться и что-то скрывать. Он связался с плохой компанией, и теперь они постоянно гуляют вместе? Или что похуже?       Но всё прояснилось вечером пятницы, когда бабушка вернулась из гостей и пила чай вместе с внуком. Возможно, она могла знать, что происходит и как-то прояснить почему его друг так резко стал отдаляться и вести себя так, словно скрывает что-то важное. — А почему ты стал так много дома сидеть? Раньше тебя было невозможно загнать во двор, — бабушка перекладывает дольку лимона в чашку Кадзухи. — Да мой друг не зовёт; говорит, что жарко. Не понимаю почему, в прошлом году ведь было жарче. — А тебе не сказали, что он к экзаменам готовится? В город переезжает, там возможностей больше… — От таких слов ложка из ладони выпадает, мир рушится, а кусочки пазла в голове вмиг встают на свои места.       Теперь всё предельно ясно.       На следующий день, как только Кадзуха привёл себя в порядок после сна, сразу же побежал к дому друга, чтобы получить ответы на все вопросы. Он знает, что тот скажет правду, ведь от вранья у него глаз начинает дёргаться. Парень начинает стучать в дверь аккуратно, потому что возможно, откроет мама, а беспокоить её таким поведением точно нельзя. Но дверь открывает виновник сего торжества, Кадзуха хватает его за руку и уводит подальше от двери, под яблоню, чтобы никто не услышал. — Кадзуха? Что происходит? — Это ты мне объясни, что происходит. Рассказать ничего не хочешь? — Кадзуха замечает, как друг напрягается и понимает, что попал в точку, и слова бабушки оказались правдой, — например о том, как переезжаешь, или о том, почему врал мне и не шёл гулять? — Кадзуха, просто я… — Что просто? Просто я сижу целыми днями тухну под жарой, думая, почему же тебя не отпускают? Почему ты мне врал, вместо того, чтобы объяснить всё сразу? — Парень начинает злиться ещё больше, но всё сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. — Я долго думал и тщательно всё взвешивал, чтобы принять правильное решение… Я все эти дни думал, нужно ли мне уезжать, и даже хотел остаться, но я всегда знал, что родители ставили на меня большие надежды, и мне не хотелось их разочаровать, поэтому всё же сказал, что уезжаю. — В глазах напротив читалось полное безразличие и ни капельки сожаления. Кадзуха еле сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не разрыдаться. — То есть, хорошая работа важнее, чем жить здесь в абсолютном спокойствии? Мы же всегда мечтали, что будем учиться в одном университете и смотреть фильмы по выходным. — Он чувствовал себя полным эгоистом, ведь буквально намекал на то, что какое-то образование могло быть важнее него? — Да. Деньгами я могу помогать родителям, поэтому я уезжаю. Почему ты так беспокоишься об этом? Неужели, если я уеду, то случится что-нибудь ужасное? — Да, потому что кроме тебя и родственников у меня никого нет, — он не хотел ругаться и портить отношения под самый конец. Кадзуха сморгнул слёзы и легко улыбнулся, — ну, могу только пожелать удачи. Надеюсь, ты придёшь ко мне попрощаться.       И ушёл.       Ему что-то крикнули в ответ, но парень уже не слышал.       Их последний разговор звучал так, словно оба знают, когда они расстанутся, но никто не говорил никаких дат. Но ни через два дня, ни через неделю никто не приходил. Кадзуха пошёл к другу, чтобы проведать его, но дома оказались только его родители, которые сказали, что их сын уехал ещё неделю назад в спешке, будто он опаздывает. На душе стало ещё хуже. Он не выполнил даже последнюю просьбу, не попрощался. Кадзуха вернулся домой абсолютно разбитым. Мало того, что он остался один, так ему ещё и не оставили никакой надежды на то, что они встретятся ещё.       И никто больше не скажет Кадзухе, что тот наступил на небольшой клочок бумаги с номером телефона и небольшой подписью: "Кадзуха, мне пришлось срочно уехать и я не смог с тобой попрощаться, прости. Вот мой номер телефона. 5-го августа я уже буду в городе и надеюсь, к этому времени ты свяжешься со мной."       Последний месяц лета был самым ужасным. После уезда друга все пошло наперекосяк. Люди, которые раньше не обращали внимание на Кадзуху, когда он был не один, начали странно коситься на него и перешёптываться. А сомнительная компания ребят, которая не высовывалась всё это время, начала ошиваться на улице, где жил Кадзуха, и тыкать в него пальцами, если увидят. Сначала это не так давило, но когда бабушка спросила, почему на него всё время смотрят и тыкают пальцами, и добавила, что коллеги на работе постоянно говорят, что им жаль, что у неё в семье всё так сложилось, то хотелось расплакаться. Его начали ненавидеть за ни за что. Он даже не дружит ни с кем больше, чтобы не поссориться, и ему не начали мстить. Это всё так несправедливо.       Спустя неделю он не мог выйти на улицу, ведь везде были его ненавистники. Бабушка ничего так и не узнала от коллег, а Кадзуха не может подойти и спросить за что его так не любят. А вдруг его уже давно презирают, но не показывали этого, потому что друг был некой защитой? Это странно, но тогда почему началось всё, только когда он остался один? Неужели, чтобы люди показали своё истинное лицо, надо просто лишиться «сторожевой собаки»?       Когда до отъезда оставалось пару дней, Кадзуха сидел под яблоней, читал книжку и вдруг услышал, как рядом проходят две девушки и о чём-то разговаривают. Вдруг одна из них говорит: — А ты знала, что Кадзуха.. ну, из этих? — Из каких, из этих? — Не делай вид, что не поняла! — Ладно… Так откуда информация? Почему ты так уверена, что это правда? — Все так в округе говорят… Да и ты посмотри на него! Крашеные волосы, ни с кем не общается, возился только со своим дружком.. — И-и-и? Это не показатели. Все девушки вокруг волосы красят, по твоему они лесбиянки? — Это другое!       Из услышанного Кадзуха наконец всё понял. Его правда травят только из-за того, что он чем-то отличается от других. Сил на слёзы почти не осталось. Было лишь одно облегчение — осталось посидеть пару дней дома и на девять месяцев избавится от издевательств.

🫐🫐🫐

      На следующий год никто больше не косился на него или тыкал пальцем, казалось, что все просто забыли. Но всё же остались те, кому просто было скучно в эти жаркие дни. Кадзуха понимал, что он всего лишь жертва обстоятельств, попал под горячую руку и прочее-прочее. Он уже забыл, каково это: бояться выходить из дома из-за травли, плакать каждый вечер в ванне до спазмов в груди и смотреть на нож, воображая, куда он может воткнуться. Все свои проблемы он проговорил со школьным психологом, к которому ходил чуть-ли не каждый день во время уборки в школе. И поэтому уже полностью отпустивший ситуацию Кадзуха понимает, что проблема не в нём. Пока эти люди живут тут, а Кадзуха приезжает к бабушке, издевательства будут продолжаться.       В один из дней парень шёл по улице и встретил тех самых. Они пытались как-то задеть, посмеяться, а тот стоял напротив них и смотрел. — Ну, вы закончили? — Все разом замолкли и уставились на Кадзуху, — я просто давно хотел спросить: а кто слухи-то начал разносить? — Так мы тебе и скаже- — А если это я? — Ответил самый низкий стоящий впереди парень, — и чё ты мне сделаешь? — Ничего? Просто интересно было… — Он просто обошёл всю компанию, направляясь в сторону дома, в очередной раз убедившись, что эти выродки просто искали мишень для издевательств, а Кадзуха был в уязвимом состоянии. Раньше хотелось плакать от безысходности, теперь слёзы наворачивались то ли от смеха, то ли от запаха, исходящих от этих придурков. Теперь понятно почему они считают педиками тех, кто просто ухаживает за собой и волосы причёсывает.       Парень не пытался с ними бороться, ведь уверен, что зло всегда возвращается. Была надежда, что они повзрослеют, но даже спустя год ничего не изменилось. Остаётся только терпеть. Очень долго терпеть. End of flashback. — …И это продолжается до сих пор. Не знаю, закончилось ли у меня терпение или мне просто было скучно жить, но кажется, сейчас тот самый момент, когда надо прекращать игнорировать их обзывательства. На нервы действует, знаешь-ли.. — Кадзуха отпивает немного мятного чая, который заварил ему Скарамучча, и ждёт хоть какой-то реакции в ответ на рассказ.       Скара просто сидит и пялится в одну точку, в попытках обработать информацию. И это произошло с Кадзухой, когда его тут не было? В голове не укладывается, что кто-то способен спокойно пережить подобное. Что в головах у тех, кто постоянно ходит за ним лишь бы слово обидное сказать? У них личной жизни нет, или что? Злости не хватает на таких. Они уже давно не люди, а человекоподобные существа. — Скара..? — Кадзуха трогает его за руку, в попытке привести в чувства, но тот резко встаёт из за стола, что парень вздрагивает, но через секунду чувствует, что его крепко обняли за плечи, прижимая вплотную к себе. Он уже и не помнит, каково это, когда тебя обнимают. Это не как объятия мамы или бабушки на прощание, а другое. Объятие того, кому правда важны переживания и проблемы других. Это чувство объятия было ему так нужно сейчас… И два года назад, когда всё пошло под откос. Всё же это правда, что не все люди плохие, просто хороших надо поискать. — Мы обязательно справимся, слышишь? Мне очень жаль, что с тобой произошло нечто подобное, и я полностью понимаю, каково это. Главное, что теперь я рядом и буду тебе помогать. Пожалуйста, больше не сомневайся во мне и не избегай, — Скарамучча чувствует, как его обнимают в ответ, обхватив руками торс и положив голову на грудь.       Прямо сейчас Кадзуха хочет расплакаться от счастья, потому что всё-таки нашёл того самого. Он слушает чужое спокойное сердцебиение и не хочет покидать дом, не хочет, чтобы этот момент закончился, но надо, ведь бабушка Скарамуччи может его потерять.       Они сидят на той самой лавочке, где обрабатывали рану на бедной голове Скары. В воздухе повисло молчание, будто они незнакомцы, встретившиеся только что. Брюнет начинает диалог, чтобы прекратить эту неловкость: — А твой друг.. ну, бывший друг… Он приезжал сюда? — Не-а. В прошлом году его семья уехала отсюда, и не осталось ни одного напоминания о нём, — Кадзуха повернул голову в сторону Скарамуччи, смотря, как он разглядывает свои носки, — да и зачем ему возвращаться, если выбрал карьеру вместо дружбы? — Тоже верно… Так всё-таки.. что мы знаем о тех придурках? Ну, основываясь на твоих воспоминаниях. Только то, что они начали распространять слухи? — Да. Ещё я примерно знаю, где живёт Харухико. Это может пригодиться? — Конечно может! Сейчас нам важна любая информация! Можешь вспомнить ещё что-нибудь? — Скарамучча смотрит в сторону Кадзу, как тот ковыряет заусенцы на пальцах, явно напрягая свою голову. — Нет, больше ничего, — Тот кладёт ладони на лавочку и задирает голову к небу, — У меня ещё идея есть… А если надавить на них психологически? Думаю, моральное давление более эффективное..? — Тоже можно взять на заметку. А в прошлых годах они как-то портили твой дом или что-то в этом роде? — Они кидались в забор и окна тухлыми овощами, но я убирал всё к приходу бабушки… — Кадзуха снова смотрит на Скарамуччу, — я понимаю, к чему ты клонишь, но можно же ещё подумать? — На войне все способы хороши! — Скарамучча-а-а!!! Тебя там зовут! — Резко начинает кричать бабушка, и парню приходится быстро попрощаться и убежать на зов.       Кадзуха же заходит в дом, чтобы найти свой блокнот с записями. Он открывает чистый лист и тут же начинает писать: "Я никогда не плакал до спазмов, Меня не называли конченным пидором, Я не боялся выходить из дома из-за травли. Это был… Не я.

Не я.

Не я."*

🫐🫐🫐

      Парень уже минут десять идёт под раскаленным солнцем в сторону знакомого дома. Ему нужно было лично убедиться, что этот пидор и вправду нашел себе дружка. Если ему наврали.. то это решится потом. Главное, чтобы сейчас он не ошибся домом.       Заговорить со взрослой женщиной и втереться к ней в доверие будет не трудно. Его все в округе знают, как одного из лучших помощников. Зарекомендовать себя в обществе взрослых — дело полезное. В случае чего будут на твоей стороне, ведь ты даже мухи не обидишь.       Мухи он, может, и не обидит, но помять кому-нибудь бока — это он с радостью.       Вот Харухико стоит у калитки и аккуратно стучит. Он натягивает дежурную улыбку, поправляет одежду и начинает мило болтать с бабушкой Огавой.       Женщина вся засияла, когда увидела такого доброго мальчика, и с радостью отвечала на вопросы про самочувствие, рассказывая, что в основном ей помогает её внук.       Харухико радуется про себя, что всё-таки не ошибся, и просит позвать парня сюда поздороваться, ведь они знакомы. Хозяйка уходит на задний двор и зовёт внука.       Скарамучча приходит, закрывает калитку и смотрит немного свысока на Харухико, ожидая начала диалога. Они уже с минуту так молчат, продолжая пялиться друг на друга. Но Скара первый начинает говорить: — Раз ты так и продолжаешь молчать, то первый начну я: кто ты такой?