Мятный чай с черникой.

🫐🫐🫐

      Кадзуха лежит на кровати и смотрит на вентилятор, который отвернулся от него, чтобы освежить другую часть комнаты. На нём развеваются ленточки, чтобы было не так уныло. Бабушка говорит, что их надо снять и выбросить, но с ними такой скудный и тёмный интерьер становится чуть веселее. Вентилятор повернулся обратно, и холодный воздух хлынул в лицо, наконец расслабляя его полностью. На ленточках разного цвета записаны цитаты из любимых книг Кадзухи, чтобы хотя бы такое украшение имело смысл, и бабушка не выкинула его.       Парень поднимается, чтобы дойти до кухни и налить воды, но останавливается у вентилятора, взяв в руки одну ленточку, и читает цитату: «— Не думал, что стал для тебя личной проблемой. Ты меня ненавидишь, не забыл?   — До смерти ненавижу».       Кадзуха хмыкнул. Была бы его воля, то сейчас он бы перечитывал любимую трилогию снова, погружаясь в воспоминания из средней школы, когда эти книги были у всех на слуху. Парень закрывает глаза, поддаваясь приятному моменту, но резко вспоминает, что вообще-то он направлялся на кухню.       Он сидит дома уже третий день. И не потому, что ему лень выходить на улицу, а потому, что бабушка узнала, что за те два дня он, напрочь забыл про книги, пока гулял со Скарамуччей. Кадзуху сильно наругали и приказали сидеть дома до того момента, пока он не прочитает объём литературы за все пропущенные дни в двойном размере. Кадзуха знает, что с бабушкой шутки плохи, и лучше прочитать весь рассказ полностью, чем потом бегать по всему селу, искать сеть и читать краткий пересказ. В школе задают домашку на неделю, и можно прочитать произведение по пару страниц в день, а бабушка требует всё сразу. Июль уже почти подходит к концу, жара потихоньку спадает, а он как назло дома сидит. Рядом лежит недочитанная книжка с последним рассказом, и вроде бы хочется поскорее закончить и выбросить книжку, но как только он берёт её в руки, то глаза закрываются, разум мутнеет, начинают сниться сны… Поначалу казалось, что рассказ и вправду интересный, но там двадцать две главы.. И хоть они небольшие, но на больших частях всё равно очень нудно и скучно.       Кадзуха берёт двумя пальцами сборник рассказов, будто это мусор какой-то. Ещё чуть-чуть и начнутся рвотные позывы.       Но им помешал настырный стук в дверь. Даже не думая, можно понять, что это был Скарамучча. Настроение сразу же улучшилось, ведь наконец в его серые будни пришло что-то новое. Кадзуха бежит открывать, бросив ненавистную книжку обратно на кровать. На пороге стоит нахмуренный парень, будто не бабушка, а сам Кадзуха сказал, что он не выйдет гулять, и теперь пришёл мстить. Кадзухе было невыносимо скучно дома, хоть и было столько всего, чем можно заняться. Но теперь бабушка наконец ушла на работу и не узнает, чем занимался её внук, пока она не дома. — Чиэ-сама на работе? — Скарамучча заглядывает за плечо друга, высматривая хозяйку дома. Кадзуха кивает, давая понять, что он один. Лицо брюнета сразу приобретает радостный вид, — фу-ух.. Ты там книжки свои дочитал? А то уже моя бабушка скоро подумает, что я добровольно остаюсь дома и помогаю ей с её кабачками. — Так почему ты сам погулять не сходишь? Хотя бы за черникой, дорогу ты знаешь. А ещё скоро её сезон закончится.. — Кадзуха пропускает друга, закрывает дверь и проходит в небольшое подобие комнатки, где стоит его кровать, — или ты думаешь, что станешь предателем, если пойдёшь гулять без меня? — Э-э.. нет? Просто я выходил в магазин в одиночку и понял, что без твоей компании как-то не то… — Скарамучча садится на кровать рядом и берёт в руки книжку, — ого, вы в школе и это проходите? — Кхм.. да… Классный руководитель передавал, что в каком-то из триместров мы будем проходить русскую классику и включил в список летней литературы вот это нечто… Как другие вообще могут читать эту нудятину? Из хорошего только то, что в нём есть атмосфера дворянства, и всё. Девушка садистка какая-то, а главный герой — наивный дурак! — Ну что ты так злишься.. Тебя буквы в тексте обидели? — Я злюсь, потому что эти буквы складываются в скучный текст! — Кадзуха полностью улёгся на кровать и отвернулся к стене лицом, будто обиженный ребёнок. Скарамучча из-за этого смеётся и гладит его рукой по плечу, будто пытаясь успокоить. — А ты почитай мне вслух и тогда не будет так скучно. Надеюсь… — Кадзуха отворачивает голову от стенки и с интересом смотрит на Скарамуччу. Делать ничего не остаётся, ведь он планировал всё закончить до приезда мамы. Поэтому он встаёт, берёт ненавистную книжку и усаживается ближе к стенке, ожидая, пока друг подсядет ближе, — а ты правда такой послушный мальчик и книжки читаешь или сам не хочешь гулять? Мне твоя бабушка сказала, что ты гулять не выйдешь. — В принципе я так и так бы не вышел на улицу, потому что у меня закончился солнцезащитный крем, и вообще мама сегодня приедет, а её встретить надо. Некрасиво получится, если она приедет, а дома никого, — Кадзуха чувствует, как рука Скарамуччи касается его, и сердце сразу начинает биться быстрее, а каждое касание ощущается намного горячее и острее. Как бы не растеряться, пока он читать будет, — так, где я остановился…       «Она потешалась моей страстью, дурачила, баловала и мучила меня. Сладко быть единственным источником, самовластной и безответной причиной величайших радостей и глубочайшего горя для другого — а я в руках Зинаиды был как мягкий воск. Впрочем, не я один влюбился в неё: все мужчины, посещавшие её дом, были от ней без ума — и она их всех держала на привязи, у своих ног. Её забавляло возбуждать в них то надежды, то опасения, вертеть ими по своей прихоти (это она называла: стукать людей друг о друга) — а они не думали сопротивляться и охотно покорялись ей». — Мне этих мужчин даже жаль. Они думают, что у них есть шанс с этой Зи-на-и-дой.. — Скарамучча в попытке прочитать сложное и незнакомое имя, по странице пальцем водит, на котором почти стёрся чёрный лак для ногтей. Кадзуха подумал, что это даже мило. — А главного героя тебе не жаль? Думаешь, в конце они будут вместе? Я заметил, что в подобных рассказах очень редко встречается хороший конец. — Этого я сказать не могу.. У них разница в возрасте вроде шесть лет, и я слышал, что в то время могли уже жениться? Ну, именно в этом возрасте.. Если бы главный герой был чуть старше, то почему бы и нет? — Ты забыл, что родители главного героя недолюбливали её, так что не думаю, что тут есть место браку. Или тут бы было больше глав. — Реально.. Кадзуха, ты как всегда прав! — а тот смеётся и тыкает пальцем в живот Скарамуччи, чтобы сделать вид, что его слова неправда, — давай читай дальше! Мне стало правда интересно!       За окном уже начинало темнеть, когда Кадзуха дочитывал произведение. На удивление оно правда было довольно интересным, со своими сюжетными поворотами. Скарамучча всё время внимательно слушал и редко задавал вопросы, будто боясь перебить или отвлечь. Кадзуха наоборот с интересом отвечал и даже мог порассуждать. Но всё-таки он закрыл книгу с облегчением и пониманием, что в списке осталось всего две непрочитанных книги, приятнее этого рассказа.       Парень закрывает книгу и слышит около себя сопение, как будто кто-то видит седьмой сон, а просыпаться не планирует. Кадзуха поворачивает голову и видит, как Скарамучча склонил голову, и она вот-вот перевесит его вперёд, что парень либо упадёт к себе на колени, либо на пол. Последнего Кадзухе не хотелось больше всего, и он принимает решение аккуратно взять голову друга и положить к себе на плечо, думая, что так ему будет удобнее. Как только тот во сне почувствовал что-то устойчивое и твёрдое, попытался устроится поудобнее, что-то кряхтя под нос. А Кадзуха всё понял. Он, вместо того, чтобы положить друга на подушку, положил его голову на своё плечо, и теперь ему придётся сидеть неподвижно, боясь лишний раз дыхнуть и носом шмыгнуть, а то вдруг Скарамучча проснётся и тоже окажется в слегка неудобной ситуации. Поэтому Кадзуха решил, что лучше посидит тут и дождётся приезда мамы, чтобы была весомая причина встать с кровати и нормально уложить друга. Кадзуха прислушивается к ровному дыханию, пению птиц за окном, и чувствует успокоение. Сердце больше не стучит так быстро, а пряди волос немного щекотят шею. Хотел бы он так сидеть в тишине не только сейчас, но и просто, когда никого нет дома. И никакие проблемы их не заботят. Будто бы в мире только он и Скарамучча, спящий на его плече.       Со Скарамуччей спокойно. Кадзуха уже давно понял, что с ним приятно делать многие вещи. Ходить по лесу или просто молчать. Но сейчас блондин заметил, что просто сидеть, чувствуя его тепло, и ощущать полную безопасность — не менее приятно. Давно он не испытывал столько эмоций рядом с человеком, с которым знаком не так давно. А испытывал ли когда-нибудь вообще?       Кадзуха смотрит на книжку, которую держит в руке, раз за разом прочитывая название. Вдруг Скарамучча во сне резко кладёт руку на друга, и тот немного вздрагивает от неожиданности, но книгу убирает, чтобы рука лежала поудобнее. Он рассматривает некоторые покрашенные ногти, на которых уже почти стёрся чёрный лак, Кадзуха снова посчитал это милым. Как и посчитал милым его вздёрнутый нос, шрам на левой щеке, смех, мимику… Казалось, таких красивых людей он последний раз встречал на выпускном из средней школы, где все были приодеты и накрашены. А Скарамучча красивый просто так. Без всякой косметики и модной одежды. Кадзуха готов свалится к ногам Скарамуччи из-за его красоты, когда утром он стоит у его дома весь такой лохматый и немного сонный. Когда они сидели в том шалаше, и Кадзуха спрашивал про школу, то Скара ответил, что у него только один друг, с которым он дружит с младшей школы и живёт в одном доме. На день святого валентина ему стабильно присылали одну валентинку, и то — адресованная от его друга. Кадзуха думает, что это несправедливо, ведь как другие могли упустить такого парня…       Ещё он благодарен Скарамучче за то, что тот всегда находится рядом и выслушает, если надо будет выговориться по ерунде. Кадзуха до сих пор не забыл, когда Скара успокаивал при панической атаке. Этот день он помнит, как вчерашний, и забывать не хочет. Тогда его слова были такими правильными, что хочется записать их в любимый блокнот, а в трудные минуты перечитывать. Кадзуха ценит, что друг старается ради него и, несмотря на то, что он кажется таким несерьёзным, пытается помочь, самостоятельно ходит не пойми где ради какой-то мести, которая уже настолько очерствела самому Кадзухе, что он задумывается, чтобы отменить это всё. Но не может. Потому что Скарамучча горит этим и любыми способами пытается справится в первую очередь вместе с Кадзухой. И это он ценит больше всего.       Кадзуха берёт руку друга в свою и снова рассматривает пальцы. Даже не погрызанные, но вокруг ногтей множество ранок, будто он нарочно ковыряет заусенцы. И Кадзуха снова задумывается. Если взять во внимание все его мысли и сложить в кучу, то что может получиться? Только один вариант. То, что Скарамучча ему нравится. И, чёрт, он даже не будет опровергать это и спорить с самим собой. Кадзуха давно заметил, что его привлекают парни. До сих пор помнит, как он словил мощную гиперфиксацию на Ванитасе, и при каждом его появлении в кадре ловил панику, будто этот брюнет влюблённо смотрит не на какую-то розововолосую вампиршу, а на Кадзуху, и от этого становилось ещё дурнее. До сих пор вспоминая этот хитрый взгляд персонажа, становится жарче. А при взгляде Скарамуччи становится так жарко, что голова начинает кружиться и стоит ему произнести имя Кадзухи вслух, то блондин начинает думать, что сейчас упадёт на месте..       Потому что нравится.       Нравится до головокружения, ускоренного пульса и бабочек в животе.       Нравится так, будто сейчас Кадзуха свалится в обморок.

🫐🫐🫐

      Входная дверь с грохотом открывается, и тут же слышится ойканье и шуршание пакетов. Кадзуха резко просыпается и поворачивает голову в сторону шума, понимая, что наконец приехала мама. Рядом Скарамучча тоже зашевелился, а его друг смотрит на него, как тот протирает глаза, осмысляет происходящее вокруг, и, пока Скарабей не успел понять, как он спал, Кадзуха зевает и перед уходом быстро кидает: — Мама приехала, — и скрывается за шторкой.       Вот они сидят за столом, мешают сахар в чашках с чаем и молчат. Скарамучче просто неловко, Кадзуха будто бы спит на ходу, а его мама шарится на кухне в поисках сладкого. Скара помнит, что когда они дошли в книге до эпизода, где главный герой уехал в город, и потом, по всей видимости, он уснул, но почему проснулся на плече Кадзухи? Точно же сидел не настолько рядом, что можно упасть ровно на плечо и дальше спать. Но если и так, то почему тогда его не отпихнули или не разбудили? От одной только мысли, что Скарамучча спал на плече Кадзухи, становится душно, и сердце чуть из груди не выпрыгивает… Из кухни выскакивает мама Кадзухи, не давая возможности спросить друга, как он оказался спящим на плече, и чем закончился рассказ, ведь было так интересно, а Скарамучча уснул.       Женщина села напротив брюнета, и он почувствовал ещё большее давление. Не получалось издать никакого звука. Казалось, что если сейчас попробуешь сказать слово, то голос тут же сломается, охрипнет или вообще пропадет. Хотелось прямо сейчас встать из за стола и без объяснений уйти. Но так поступать нельзя, потому что так делают невоспитанные люди, хамы, и тогда Кадзуха перестанет с ним общаться, а в глазах его матери Скарамучча мигом упадёт. Поэтому приходится сидеть на этом деревянном стуле, чувствовать, как пот стекает по виску, а звуки вокруг слышатся острее и громче. Он смотрит на Кадзуху. Тот будто ни о чём не беспокоится, уже выпил пол бокала чая, съел пять конфет и чувствует себя прекрасно. Ну, именно по внешнему виду он выглядит прекрасно. И чувствует себя хорошо. — Ну, мальчишки, чего молчите? Будем знакомиться? — Скарамучча вздрогнул от резкого голоса, но взгляд отводить не стал. Он пытался что-то ответить, но, как и ожидалось, голос просто пропал. Поэтому пришлось надеяться, что за него продолжат диалог, пока он настраивается, — меня зовут Бэй Доу. А ты.. Скарамучча? Кадзу про тебя рассказывал, — Скара кидает взгляд на друга и видит, что он своё лицо прячет в кружке, будто совсем тут не причём и не хочет реагировать на происходящее. — Д-да.. я Скарамучча. А что там про меня Кадзуха рассказывал, если не секрет? — и снова кидает взгляд на блондина, а тот уже давится напитком, будто совсем не ожидал, что эту тему будут развивать. Кадзуха злостно косится на Скарамуччу, а тот только хитро ухмыляется. И совершенно неважно, что за этой картиной наблюдает Бэй Доу. — Ой, да ничего такого. Сказал, что подружился с мальчиком по соседству, который с ним постоянно ходит. Я не помню, что он говорил в общем, но его голос был таким счастливым! Я так рада за тебя, сыночек, что у тебя появился друг! — она треплет Кадзуху за щёку, пока тот возмущается и просит прекратить. Скарамучча смеётся с этой картины и понимает, что тоже хочет схватить друга за щеки, как его мама сейчас. Но тут она осекается, будто резко вспомнил что-то, и возвращается к своей кружке, — а твою маму зовут Эи? Больно ты похож на неё.. — теперь очередь давиться дошла и до Скарамуччи. Неужели их матери дружили в детстве? — Мм.. Да? А вы откуда знаете? — Да точно-ж! Я помню тебя совсем маленьким! Во-о-от таким был! — и рукой показывает расстояние от пола. Кадзуха сбоку посмеивается, а на щёки лезет предательский румянец. Но тут до Скары резко доходит: если он в детстве встречался с Бэй, то, может, и с Кадзухой тоже? Но не успевает он задать вопрос, как женщина продолжает говорить, — твоя мама так много работает.. Последний раз, когда мы разговаривали, то она говорила, что в конце августа переезжать будете, да? Бедная, совсем с этой работой и переездом замоталась! Неудивительно, что Эи тебя к бабушке сбагрила, чтобы под ногами не мешался. Надо бы позвонить ей! — Да.. Это в её стиле — делать всё самостоятельно, без всякой помощи.       Спустя ещё пару минут разговоров неловкость совсем пропала, ведь Бэй Доу была такой общительной и активной, что с ней хотелось так и обсудить всех птиц за окном или сидеть на крыльце дома и разговаривать до глубокой ночи. Теперь Скарамучча понимает, от кого передалась такая любовь к разговорам. Если его мама до сих пор общается с мамой Кадзухи, то ей определённо повезло с подругой. Скар с мамой любят слушать, а Кадзуха и Бэй — говорить. Идеальное сочетание.       С работы приходит бабушка, и парни без слов поняли, что лучше выйти на улицу и продолжить разговаривать там. Но тут неожиданно у двери Кадзуху задерживает бабушка и начинает расспрашивать про эти проклятые книжки: — Ты куда собрался? А чтение? — Я дочитал сегодня. — Ладно.. сейчас поверю. Что бы завтра всё рассказал мне! — Да-да.. — Друзья наконец выходят из дома и останавливаются на крыльце, чтобы вдохнуть этот свежий ночной воздух и вслушаться в звуки вокруг. И как только Кадзуха облокотился руками о перилла, за дверью сразу слышится разговор. — Мам, зачем ты так его книгами загружаешь? Они всё равно это в школе будут проходить! Брось уже эти книжки, у него сейчас возраст такой, что ему лишь бы погулять и общаться! — Доу, не начинай! Каждый год одна и та же шарманка! Если ему задали — значит надо читать! — над последней фразой Кадзуха усмехается и немым жестом указывает идти за ним. Они садятся на ту самую скамейку, где Скарамучче обрабатывали рану на затылке. Каждый из них продолжает молчать. — Я вспомнил, как ты мне на этом месте рану обрабатывал. Как вчера помню.. — Скарамучча чувствует, что диалог не будет клеится, и решает сменить тему. Он надеется, что не сделает хуже, — твоя мама так радовалась, что ты подружился с кем-то.. У тебя в школе совсем нет друзей? Если ты не хочешь отвечать, то я не заставляю, мне просто интересно! — Мм.. нет? У меня достаточно знакомых, но за друзей их не считаю. Мы общаемся только по важным темам. Я к ним не тянусь, и они ко мне — нет. — Кадзуха косится на Скарамуччу и видит, что тот хочет ещё что-то спросить, но будто не решается, боится. Боится, что заденет за живое. — Да спрашивай ты уже, меня это не задевает. — Кхм.. хорошо… А ты считаешь, что быть в одиночестве — круто, или тебе просто не интересно общаться? И почему ты вдруг меня за друга считаешь, а одноклассников — нет? — Скара видит, что он «сразил» своим вопросом так, что Кадзуха слюной чуть не подавился. — Друзьями считаю тех, кому интересен я в первую очередь, и тех, кто тянется ко мне. Я был таким «недоступным», — пальцами кавычки показывает, — потому что я проверял: скучно тебе было, или я правда тебя заинтересовал. Не смотри на меня так, эта проверка часто работает! — А насчёт первого вопроса что? — Мм.. Я не считаю, что одиночество — это то, чем можно гордиться. Просто в школе мне не повезло. Я верю, что в будущем найду тех, с кем буду всю жизнь, но просто сейчас вот так, — Кадзуха вдруг начинает смеяться, — не подумай, я не сижу на последней парте в капюшоне и не думаю о скелетах, костях, смерти, кладбищах и черепах, нет! Меня вообще на вторую-третью парту садят, потому что окулист прописал в справке. — Да и в мыслях не было… — Какая наглая ложь. — У меня такие же интересы, какие есть у большинства людей: я сижу в соц-сетях и играю в популярные игры. Но вот так получилось, что никто особо не хочет со мной общаться. — А какие одноклассники были? Может дело в них? — Да, возможно, в них дело. Но ведь я сам не горю желанием общаться с такими, как они. Школа у меня хорошая, но либо класс так распределили, либо я не знаю что, но собрали в один кабинет типичных нормисов: с ними общаются все, но у них нет интересов, а единственная тема для разговоров — противоположный пол. Типичные сплетни, кто кого в постель хочет затащить. Из музыки слушают очень грязный и отвратительный рэп, а другие жанры ненавидят и засирают, — Кадзуха вздыхает и на несколько секунд задумывается, — не знаю, как я не попался им под руку, ведь я «удобный» для буллинга ученик: интересуюсь тем, что они презирают, тихий и спокойный, ни с кем не общаюсь и в принципе существую, а не живу. — Ты их ненавидишь? — Нет? Они раздражают и выводят из себя иногда, но не думаю, что это дойдет до такого. Ненависть — слишком громкое слово. — Кадзуха перебирает свои кольца и отряхивает шорты от несуществующей пыли, — и всё же я надеюсь, что на последний год в школе, попаду в хороший класс. — А я в любом случае в новый класс попаду. Как ты мог понять из слов твоей мамы — я переезжаю. Правда, мама не говорила, куда. Она меня спрашивала по поводу этого, но я уверил её, что все в порядке, ведь работа тоже важна, и если надо поменять обстановку, значит, тому и быть. В родном городе меня ничего не держит, а Чайльд сказал, что как только сдаст экзамены, то переедет в столицу на учёбу. Поэтому терять мне нечего, — Скарамучча съёживается от холодного ветерка, но уходить не собирается. Он продолжает пинать носком стопу Кадзухи, потому что не знает, куда деть остатки энергии. — Грустно.. — Да нет. Зато у мамы повышение, а у меня новый эпизод в жизни, — Скар вдруг становится поникшим, — только.. Если у мамы повышение, то значит, у неё будет больше работы… — Не стоит сейчас об этом задумываться. Твоя мама в первую очередь спросила тебя про переезд, а это значит, что она ценит тебя и твой выбор. Об этом нужно помнить всегда, — Кадзуха приобнимает Скарамуччу за плечо и чуть прижимает к себе, давая понять, что сейчас это не должно его волновать. Блондин всегда считал, что проблемы решаются по мере их поступления. — Спасибо, — они ещё сидят в таком положении несколько минут, но когда они начали зевать поочереди, то без лишних слов пошли к забору, чтобы там попрощаться. — Завтра пойдём в библиотеку? Мне надо забрать последние книжки. — Конечно, — Скарамучча пролазит сквозь забор и напоследок оборачивается, — спокойной ночи, Кадзуха. Спи спокойно. — Сладких снов.       И это пожелание на ночь согрело обоих посильнее пледа зимой или солнца днём.       Эта ночь была явно для них спокойнее остальных.

🫐🫐🫐

— Да чтоб эта библиотека сгорела к чертям собачьим! — Кадзуха ругается себе под нос, заходя внутрь небольшого здания, где всё пропахло старьем и моющим средством для пола. — Да ладно тебе. Осталось всего лишь три произведения.. — И то самых больших! Я специально их на последок оставлял.. Не думал, что успею прочитать всё до уезда… — Скарамучча сбоку лишь хихикает. Они подходят к месту, где сидит женщина в возрасте, и кладут ей на стол листочек с списком, — добрый день. Можно мне вот эти последние три? — библиотекарша устало здоровается и без лишних слов встаёт со стула, скрываясь за стеллажами. — Держи. Вернёшь через десять дней, — женщина записывает что-то в бланки внутри книг, а потом помечает в личном листочке Кадзухи, — ты почти единственный, кто в наши дни захаживает сюда. Из-за таких бедолаг, как ты, я всё ещё не лишилась работы, — Кадзуха усмехается и прощается с ней. — А это правда, что если библиотеку никто не будет посещать, то её закроют? — Скарамучча смотрит на три огромных книжки в руках друга и мысленно ему сочувствует, ведь он за лето ничего не начинал читать. В его прошлой школе как таковую литературу не проходили, а тут насильно заставляют читать. — Не знаю. Хоть я и говорю так плохо про это место, но какая-то часть меня не хочет этого, мне банально жаль библиотекаршу. Здесь довольно трудно найти работу, и это — единственная возможность хоть как-то прожить. По её словам можно понять, что ходят сюда только те, кого заставляют читать. Либо у них тоже есть урок литературы, либо просто, чтобы не сидеть без дела, — парень перекладывает книги из одной руки в другую, — надеюсь, что всё это мне в жизни пригодится, а то зря что-ли время и нервы трачу? — А ты на кого планируешь поступать? — Не знаю, честно. Была мысль идти на журналиста или на филолога. Но и то, и другое не так хорошо ценится и оплачивается. Либо тебе посчастливится, и ты устроишься в хорошую компанию, либо пол жизни работай на какую нибудь жёлтую прессу или в школе преподавай, — они проходят рядом с магазинчиком и здороваются с продавщицей, — а вообще.. Если бы деньги не имели значение, то я бы пошёл работать в парк крутить для детей сладкую вату и дружить с голубями, — вздыхает, — а что насчёт тебя? — Я хорошо разбираюсь в математике. Давно думал над тем чтобы выучиться в направлении на профильную математику и потом преподавать её в университетах, — Кадзуха с интересом посмотрел на друга, — как думаешь, мне пойдёт ходить на работу в рубашке с галстучком и объяснять мелким клопам, как устроена обратная матрица? — Да ты сам мельче клопа! — Скарамучча пихает блондина в плечо, но потом сам начинает смеяться, — да пойдёт тебе, пойдёт! Будешь самым сексуальным, и все студенты будут влюбляться в тебя! — Кадзуха! — от сказанного другом уши начали гореть, будто сейчас и вправду загорятся огнём. Что он вообще такое говорит?       Кадзуха резко оборачивается в сторону поворота к дому, где уже всё заросло, и явно никто не живёт. Но там посередине была протоптана дорожка, будто кто-то постоянно туда ходит. Жильцы уехали оттуда два года назад, и даже слухов не было, что они планируют вернуться. Хочется прямо сейчас пойти и проверить. Вдруг на самом деле там поселился какой-то бомж, а Кадзуха тут напридумывал себе. — Ты чего завис? — Скарамучча смотрит в ту же сторону, что и его друг, но не замечает ничего необычного в заброшенном доме и зарослях, — посмотреть хочешь? — Да, пойдём.       Сквозь заросли и крики Скарамуччи — будто его касались не репейник с крапивой, а тарантул и птицеед — они наконец добрались до подобия двора, где всё так же было много травы и дорожка посередине. Кадзуха отшутился, что тут могут ползать маленькие змеи со смертельным ядом, который не действует на альбиносах. Этот испуганный вопль слышала вся деревня…       Теперь каждый метр он спрашивает Кадзуху, точно ли это была шутка, и не водятся ли тут такие твари, как в Африке или в Австралии. Теперь непонятно, кто кого бесит, а кто над кем шутит. Они дошли до засохшего дерева, вокруг которого ничего не растёт. Скарамучча смотрит с интересом то на Кадзуху, то на дерево. Такое чувство, что все знают что происходит, а Скарамучча — нет. Чувство дежавю. — Ты знаешь, чей это дом? — Мгм.. Тут жил Томо со своей семьёй. На этом месте мы последний раз разговаривали, — Кадзуха отходит назад, облокачиваясь на ветхий ствол и осматривает заброшенный дом снова, — тот момент помню, как вчера. Пятнадцатилетний я прибегаю к дому друга, устраиваю ему скандал, что он мне так долго врал и ничего не говорил, и убегаю домой. Наверное, это так сильно по мне ударило, что я помню каждое его слово и эмоции тогда. — Ты жалеешь, что всё так закончилось? — А почему должен? Люди приходят и уходят, когда настаёт время. Он был старше меня, и, возможно, видел во мне ребёнка, думал, что со мной долго не протянет. В городе возможностей больше, и я рад, что он смог выбраться отсюда, — Кадзу усмехается и садится на землю, а Скарамучча следует за ним, — но мне всё ещё кажется, что он не мог просто взять и исчезнуть. В его духе быть загадочным до конца, и вместо того, чтобы без слов уехать, оставил бы записку что-ли. — Я помню, что в тетрадке Харухико была написана точная дата, когда Томо уедет. Может они как-то связаны? Ну, дружили? — Кадзуха поворачивает голову и усмехается. Создаётся ощущение, что Томо был не просто другом, а боссом мафии, который скрывает свою личность, и об этом знают все, кроме самого Кадзухи. С каких пор эта некая игра в «кто кому поднасрёт больше» превратилась в разбор «кто кем был на самом деле»? — Хару очень впечатлительный. Насмотрелся фильмов про преступный мир и пытается подражать. Он видит, что я никак не реагирую на его действия и попытки задеть, значит, думает, что я слабый. Раньше это работало, что я потом год к психологу ходил, ведь сам был «зелёным» и думал, что со мной правда что-то не так. Вот Харухико до сих пор и думает, что может со мной сделать всё, что угодно. Мы старше его на два года, но раз у него есть единомышленники, то и он «сильнее», — Кадзуха показывает пальцами кавычки и достаёт из кармана старый фантик, начиная его мять пальцами, — если Томо старше его.. на три года? То Харухико явно видел в нём того, у кого опыта больше, и вообще он знает больше, а значит, он отличный пример для подражания. А это объясняет очень многое.. Поведение и отношение Хару ко всей этой каше. — Знаешь, у меня идея есть, — на лице Скарамуччи снова загадочная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего или серьёзного. Кадзуха вопросительно замычал, — раз мы оба понимаем, что ничего серьёзного нет. Просто один ребёнок решил выделится… Можно же обернуть этот серьёзный образ Томо в сторону Хару и попробовать его напугать. Раз, как ты говоришь, он насмотрелся фильмов, то можно это использовать? Придумать до боли смешную сцену и устроить представление. Как тебе? — Поддерживаю. А ведь сколько мы пытались «копать» компромат на них.. — Кадзуха поднимается с земли и подаёт руку Скарамучче, чтобы помочь встать, будто он сам не сможет. После того, как они поняли, что все их проблемы были лишь игрой, эти переживания Кадзухи в самом начале кажутся совсем детскими и несерьёзными. Зато он друга нашёл, — пойдём обратно? Что-то мне уже припекает.. — Ну, эта информация же помогла нам без труда разобраться в личности Харухико. Считай, что мы просто им подыгрывали, — и подмигивает, будто подкатил, а не над детьми хихикает.

🫐🫐🫐

      Харухико идёт по улице вместе с некоторыми мальчиками из его компании. Сегодня они решили походить по заброшкам, чтобы найти что-то новенькое для своей базы, ведь все коллективно подумали, что она выглядит как-то уныло. Денег на нормальное оформление ни у кого нет, а значит приходится выкручиваться как можно. На мусорках иногда появляются старые предметы мебели, а в сараях у многих есть бесполезные доски и коробки. Так и можно насобирать отличный комплект вещей, чтобы из них сварганить отличное обустроенное убежище. Это даже интересно: ходить по всей деревне и шариться по каждому уголку, в поисках лишней палки. Да и многие из компании жаловались, что они перестали ходить куда-то, кроме улицы, где живёт Кадзуха. Лишнее упоминание этого имени отдаётся ударом тока по позвоночнику, но ничего не поделать. Чтобы все оставались такими же дружными, и никто не ссорился, иногда нужно уступать им.       В любом случае, Харухико не считает членов компании своими друзьями. Дружба — понятие растяжимое (и относительное). Кому-то достаточно пару часов разговоров, чтобы считать друг друга друзьями до гроба, а кто-то может годами общаться и не ставить ни во что того, кто тобой дорожит. В их компании никто не считает друг друга как таковыми друзьями. Есть те, кто дружит между собой ещё до момента, когда уехал Томо, и до сих пор остались тут, но таких только двое. А остальные приходят сюда просто скрасить одинокие летние дни. Хару сам понимает, что он создал ощущение главного здесь, и каждый с ним согласен, никто не пытается забрать главенство себе. Ведь «зачем тягаться с малолеткой, а то расплачется ещё». Эту фразу он видит в каждом из компании, кто старше его. И что с того, что Хару младше на год-два? Это не отменяет того, что он вполне ведёт себя осознанно и способен принимать серьёзные решения. Его в серьёз воспринимают те, кто младше самого Харухико, и видят в нём того, на кого можно равняться. Это известно многим. Большинство ищут людей, в ком они видят личность сильнее них, и берут с них пример. Хару сам такой и не скрывает этого.       Те, кто состоит в компании ещё с времён, когда Томо жил тут, знают, что тот хорошо относился и общался с Харухико. Тогда была та атмосфера их небольшой компании. Костры, заброшки и шалаши. Тогда Харухико было тринадцать, и уже тогда он предвзято относился к Кадзухе, ведь почему Томо постоянно таскался с ним, а не с Хару? Кадзуха будто специально выделялся и тоже всегда держался за Томо. Раздражало.       Парень поворачивает голову и видит, что у дома Томо стоят два до боли знакомых силуэта.       Кадзуха и Скарамучча.       Что они там делают?       «Неужели всё таки он вернулся из города?»       В горле образовывается ком, который еле сглатывается.       Хочется убежать, спрятаться в уголке и сжаться до размеров атома. Сейчас они расскажут Томо обо всех грехах Харухико, и он придёт уже за ним. Он слышит, как сбоку его зовут, но перед глазами только два силуэта, что скрываются за высокой травой, идя по протоптанной дорожке, которую сам Хару протоптал. События необратимы.       Его ведь предупреждали.       Flashback.       За окном давно стемнело. Томо, Харухико и ещё несколько ребят старше него сидят в шалаше, который построили из кустов, объединив их в некий круг, чтобы в середине было достаточно места для нескольких человек. На пол они постелили картонки, чтобы было не так грязно и удобнее. Посередине стоят пустые бутылки из под лимонада и упаковки из под чипсов. Все переговариваются между собой тихонько, чтобы не мешать друг другу и не нарушать общую тишину.       Харухико сидит рядом с Томо, обхватив руками колени и смотря на фонарь посередине, возле которого летают мошки и мотыльки. В голове не единой мысли, только странное чувство, что что-то должно произойти. Будто кто-то скажет то, от чего многие расстроятся и уйдут. Вдруг сбоку кто-то зашевелился и глубоко вздохнул. — Я завтра в город на учёбу уезжаю, — и все разом замолкли. — Насовсем..? — Да. Не думаю, что вернусь. Родители тоже планируют в скором времени переехать. Отцу наконец предложили более высокую должность на работе. — А ты будешь нас навещать? — голос Харухико немного дрожал. Он чувствует полное разочарование, словно только что его предали, бросили на произвол судьбы, растоптали.. Как это так, что его идол уезжает навсегда? Кто теперь будет его поддерживать и давать советы? Кто будет его направлять… — Не знаю. Скорее всего нет. — Ты сказал Кадзухе? — один из парней отозвался, выходя из мрака. — Он сам всё разузнал. Пару дней назад вломился ко мне утром и почти устроил скандал. Вид у него был такой, будто мама-кошка бросила его на произвол судьбы. Мне стало его жаль, что у меня не хватило смелости самому ему сказать, — Томо поправляет рукой свои отросшие светлые волосы и тянется к пачке чипсов, — перед уездом оставлю ему записку в двери с номером телефона. Надеюсь, не улетит. — Ну ты и мудак, Томо, — начинает смеяться другой парень, что сидит напротив. — Да знаю я… Ну, я пойду.. Приятно было с вами иметь дело, вы правда классные. Не буду прощаться, в будущем, наверное, увидимся, — Томо как всегда был не многословен. Быстро и по делу. Как только он хотел уйти, он обернулся и неожиданно обратился к Харухико, — а ты, Хару, не обижай Кадзуху. Я знаю, что ты давно на него зуб точишь. Я тебе серьёзно говорю. Если тронешь его — я тут же узнаю и лично приеду тебе пиздов вставить. Надеюсь, ты меня услышал. Я тебя предупредил.       И скрылся за ветками, больше ничего не сказав. Были слышны только его шаги по сухим листьям, которые вскоре совсем утихли.       Спустя время все начали убирать мусор и собраться домой.       Но в голове эхом отзывалась только последняя фраза.       Я тебя предупредил.       End of flashback.       Конечно же Хару не послушался Томо и начал делать всё так, как считал нужным. Тот сам сказал, что не вернётся, а значит ничего не будет.       Распространение слухов, главенство над членами своей компании, этот ужас и страх на лице пятнадцатилетнего Кадзухи. Всё это доставляло Хару удовольствие, как настоящий наркотик. Хотелось всё больше и больше. Кадзуху хотелось сломать, в корне уничтожить.       Но не получилось. Никак. В тот август два года назад он уехал и больше не появлялся целый год. Говорили, что никто не видел, как за ним приезжали, и он отправился домой. На следующий год Хару продолжал издевательства, но ничего не работало. Эмоции Кадзухи будто атрофировались, он не пререкался, не спорил. Просто уходил без слов, а потом скрывался несколько дней. Неужели пропала та власть? Неужели он недостаточно ломал Кадзуху, что тот не смог себя починить?       В этом году видимо Томо всё-таки узнал и лично пришёл. Харухико по себе знает, какой он в гневе. Холодящий душу взгляд, твердый голос и тяжёлый кулак. От одного только представления мурашки по коже.       И вот он здесь.       Его же предупреждали.