Воскресший феникс

Глава 73

Размазанный в кровавое пятно комар. Именно так себя чувствовал Гриммджо, пытаясь удержать присутствие сознание в теле и окончательно не поцеловать изничтоженный пол как родную мать. В глазах не то что двоилось, а… ну… множилось всё, проще говоря. Назойливой каруселью, всё вокруг крутилось и искривлялось, взбалтывая мозги через не открытую черепную коробку. Гриммджо насильно улёгся на холодный камень правым боком, пытаясь приподняться… тут же обнимаясь с неудачей и падая обратно. По ощущениям, мышцы из плоти и крови заменились на вату и воду – совершенно не податливое месиво, кем, собственно, Джагерджак себя и ощущал. Делая глубокие вдохи через нос, арранкар не чуял никаких запахов… но отчетливо ощущал присутствие в воздухе удушающего количества пыли. Едва восстановившаяся слизистая активно раздражалась на проникновение в систему дыхания посторонних частиц, ещё больше донимая разжиженный мозг. Медленно шевеля – а скорее поддергивая – пальцами, Гриммджо пытался распинать свои системы, начиная с меньшего. Созерцание бесконтрольно крутящегося мира не помогало делу, так что Джагерджак использовал самый эффективный контраргумент – попросту крепко зажмурил глаза. Неожиданно, искусственное прекращение наблюдения ослабило нагрузку на ум, что дало арранкару пару капель сил на вдох ртом. Воздух всё так же пронизывала пыль, но он не жаловался. На фоне его состояния, низкое качество чистоты кислорода было чем-то максимально незначительным и безобидным. Наполнив легкие, Гриммджо переключил механизм поведения на строго военный. Резко сжав ладно и впившись ногтями в кожу, голубоволосый болезненно нахмурился до легких складок на лбу и стиснул зубы. В голове всё ещё ходил незваный туман контузии в компанию с дымом ошеломления. Давя на тело, он пытался пропустить по нервам прочищающие импульсы, но встретил лишь насмехающуюся мигрень. Результат не устраивал арранкара от слова абсолютно. Будь его состояние хоть чутка получше, он бы стопроцентно разозлился… да и сейчас пытался!... только вот его «гнев» скорее выглядел как безобидное шипение беззащитного котёнка. К удивления… кого-то!... Гриммджо быстро сменил тактику. Поняв, что агрессивное воздействие на организм будет встречено равным – или даже большим – противодействием, арранкар мягко разжал кулаки и медленно перекатился с бока на живот, поставив перед лицом предплечье. Упираясь лбом на руку, Джагерджак ощутил тонкие ноты тошноты, но унял реакцию парой глубоких вдохов через нос. Он не был уверен, что «карусели» исчезли, так что предпочел ещё немного подержать глаза закрытыми. На вдохах и выдохах, он интуитивно начал надавливать на остатки духовных сил, найдя свои запасы на печально низком уровне. Если бы ему пришлось угадывать, имеющейся духовной энергии ему бы едва-едва хватило на одно наислабейшее Серо, а уж о Ресуррексион и говорить не стоило! Оценив свой духовный арсенал… Гриммджо понял, что его руки были пусты. Вспомнив про свою катану, арранкар мысленно обратился к своей памяти, а та, в свою очередь, восстановила ему знание о прошедших - минут с десяток назад - событиях. Пустой-Куросаки… Затем падение Улькиорры, в его Второй Форме и с кошмарными травмами… Попросту иссушающее не т очто тело, а саму его жизненную силу, духовное давление… Девушка-занпакто Куросаки… и он упал, чуть ли не вылетев из своего Воскрешения. Вот только… он не увидел, куда отлетела катана… Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Гриммджо немного разозлился. Ему нужно было найти свой занпакто, чтобы, в случаи чего, иметь хоть какой-то способ защищаться. А вести поиски вслепую, будучи более похожим на пресмыкающуюся рептилию, было попросту абсурдным! Его состояние только-только чуть-чуть облегчилось… и вот ему уже нужно было доверять глазам! Ах если бы у него были силы на одну крошечную Пескису… и если бы только эта техника работала на духовные мечи!... Поняв, что особого выбора нет, Гриммджо в очередной раз глубоко вдохнул и, приподняв голову, открыл глаза. Как он и ожидал, в нормальном зрении ему было отказано. Всё вокруг всё ещё крутилось и искажалось, укачивая арранкара и взбалтывая мозги по новой. Этому Джагерджак мог лишь злобно оскалится и терпеть. Каким бы всё сейчас ни было, ему нужно было найти свой меч. В первой попытке найти оружие, он устремил свой взор вперёд… не найдя меча… но увидев впечатанного в стену Улькиорру! Куатро Эспада всё ещё был в своём Втором Выпуске… со всеми теми ранами, что по первой на нём увидел Гриммджо… но… не совсем. Выколотый глаз и отрезанное ухо восстановились. Культи от обеих ног шипели на местах отсечения, испуская странный черный дым. То же самое было и с культей отрубленной руки. Даже будучи в духовно-мысленно-разбитом состоянии, Джагерджак сразу сложил два и семь, придя к пре неприятнейшему и чутка пугающему выводу. Улькиорра, при всех своих травмах, начинал регенерировать!... только это была не его коронная сверхскоростная регенерация, выделявшая его в Эспаде. Это был крайне медленный процесс восстановления отсутствующих конечностей и нанесенных ран. Бывший Эспада не был уверен, как быстро Сифер отрастит себе пару ног и новую руку… да и не хотел гадать. Нужно было найти меч и, особенно теперь, побыстрее! Стараясь игнорировать тошнотворное взбалтывания мира, Гриммджо резко повернул голову влево. Ему было этого не знать, но, похоже, у него было сотрясение. И слева от себя… от тоже не нашел меча… но обнаружил девчонку, которую Куросаки изначально хотел спасти. Арранкар не стал тратить времени на оценку её состояния, кратко отметив то, что она просто «сжалась» в себя рядом со стеной и «накрыла» себя оранжевым барьером, который изначально отделил Куросаки и Улькиорру. Возможно она была напугана до белейшей смерти… Кто-то бы даже её понял!... но не Гриммджо. За его плечами был опыт десятков безысходных, отчаянных и смертельных ситуаций, в которых многие бы поступили точно как эта девочка… эта… Орихиме Иноуэ… но Гриммджо слишком привык оказываться тем, кто будет бороться до последнего, всеми клыками и когтями. Поэтому он проигнорировал её и продолжил искать меч. С тем же резким поворотом, и незначительным безвредным хрустом в шее, арранкар перевел голову к правому плечу… и наконец нашел катану!... причем… прямо рядом с ним… Внезапное расположение меча легонько контузило Джагерджак, что он аж остолбенел на пару секунд! Меч всё это время лежал рядом с ним – буквально на расстоянии вытянутой руки – а он этого не замечал?! Ему искренне захотелось ударить себя по лицу… что он бы и сделал, если бы не его жалкое укаченное состояние! Отринув идею встречи руки и лица, Гриммджо лишь раздраженно цыкнул на себя и сразу потянулся за своим занпакто. Рука мгновенно нашла рукоять и сжала на ней пальцы. В единую секунду, Гриммджо ощутил… ранее не встречаемое им ощущение. По всему телу прошла легкая волна, что хоть и не изгнала все нежелательные ослабления, но сбавила их влияние. Для Джагерджака такое было… в первый раз. На секунду, он позабыл про окружающую обстановку и задумался о причине возникновения этого эффекта… но ушах раздался хаотичный грохот от шагов. «ОРИХИМЕ?!» Арранкар сразу узнал этот голос. Это был тот очкастый парень в белом вычурном плаще, который вроде бы был другом или знакомым Куросаки. Ведя оценку на слух, Гриммджо слегка нахмурился, начиная потихоньку подниматься. Если он не ошибался, то гула шагов было слишком много для одного человека… и для двух, если вместе с очкастым пришел молчаливый качок. Вонзив катану перед собой, голубоволосый воспользовался мечом как скромной тростью и выпрямился… хоть и не до конца. Ноги ещё были немного согнуты, образуя два тупых угла, а всё тело и вовсе пропускало дрожь слабости. Тихо вдохнув во всю грудь, Джагерджак с легким недовольством принял своё новое положение и решил обратиться к новоприбывшим, посмотрев в сторону шума искоса. Как он и оценил на слух, прибыл не только очкастый и качок, но и три арранкара в придачу – два мужчины и одна взрослая девушка. Новенькие показались Бывшему Эспаде немного знакомыми… но времени на копание в памяти и сравнения с воспоминаниями не было. Увидев как выросшая компания сразу оказалась у девчонки, Джагерджак сразу прикинул план действий. Конечно… по меркам всех разумных существ, это был самоубийственный план!... но ему он показался в самый раз. Переместив взгляд на медленно регенерирующего Улькиорру, чьи ноги и рука уже «отросли» чуть ниже колен и локтя… хотя рука «отрастала» куда медленнее… Гриммджо подал голос, обращаясь к толпе. «ЭЙ! ВЫ ТАМ! – он говорил на полу-крике, чтобы его точно услышали. – ХВАТАЙТЕ ДЕВЧОНКУ И ВАЛИТЕ БЫСТРЕЕ!» Уставившись на него… группа отреагировала не так, как он приказал. Застыв на своих местах, члены разношерстной компании уставились на него как на воскресшую легенду, в чьё выживание едва можно было верить. Дуэт арранкаров-мужчин нервно затрясся смотря на него… а девушка выглядела шокированной и встревоженной. Но, среди всех, вслух отреагировал Квинси. «Д-джагерджак?! – едва заикнувшись Исида уставился на арранкара встревоженными глазами, заметно напрягаясь всем телом. – Какого чё…» «ВЫ ГЛУХИЕ!? – со злобой рявкнул Гриммджо, инстинктивно сдавливая хватку на клинке. – Я СКАЗАЛ УБИРАТЬСЯ С НЕЙ! ИЛИ ОН ОТ ВАС ПЫЛИ НЕ ОСТАВИТ!!!» Упоминание Улькиорры привлекло всеобщее внимание и к названному арранкару… отчего всех накрыл ужас… или же… отчаяние. Но… чем именно были вызваны эти чувства?... всё ещё функционирующей Второй Формой ещё живого Эспады? Теми травмами, что едва заживали на нём? А может постепенно «отрастающими» конечностями? Или же… всем сразу? Точно сказать никто не мог… «Э-это…» - сглотнув родившийся в горле ком, Урю инстинктивно потянулся за своим Крестом Квинси и начал стягивать рейшу. Логическая сторона юноши пошатнулась в своём правлении, наполовину уступив место инстинкту бей-или-беги. «МНЕ В ТРЕТИЙ РАЗ ПОВТОРИТЬ!?!? – испытывая утечку терпения, Джагерджак разозлился… и немного встревожился, что придуманный им план сразу же слетит в Дзигоку. – ПРОЧЬ! ИЛИ ОН УБЬЁТ ВАС КАК…» Меньше чем за миг, воцарился новый хаос. Не дав Гриммджо закончить, весь и без того разрушенный дворец пал жертвой нового, более масштабного и сильного землетрясения, что разошлось далеко за пределы Лас Ночес, поразив само Уэко Мундо на далёкие сотни или тысячи километров. Пустынные дюны искажались в миллионах всевозможных форм за считанные секунды, без разрешения задержаться хоть в какой-то. Камень дворцовых стен и потолков вновь начал рушится и разрушать структуры великого строения, всё больше и больше превращая пристанище арранкаров и капитанов-предателей в безжизненные руины. Где-то вдали обрушилась парочка огромных, смотровых башен-дворцов. Сила тряски оказалась до смертельного велика, так что никто не устоял на ногах. А землетрясение становилось всё сильнее!... Сильнее!... Сильнее и сильнее!... и раздался хлопок ткани. Вмиг стихийное бедствие исчезло. Вмиг вся разруха прекратилась, оставив после себя лишь следы своего существования. Вмиг дюны вернули себе право принимать такие формы, какие захотят. В тот же миг, контуженные, оглушенные, сбитые и ошарашенные смогли прийти в себя. Прямо по списку, всё началось с Гриммджо, продолжилось Урю, перенялось Чадом, далось трём арранкарам и даже Улькиорре. Прийти в себя, им правда удалось не сразу. Гул незаслуженно заселился в ушах каждого, что потребовало отдать пару мгновений на выселение нежелательного звукового паразита. А когда же это закончилось… когда все взяли себя в руки… когда направили свои глаза на поиски любых движений или изменений… Они увидели его…

ХХХ

Холодный дождь ливнем омывал его одежду, пронизывая каждый миллиметр ткани нежелательной влагой. Капли, что ощущались как льдинки града, жалили и по телу, едва царапая кожу, но не умудряясь пустить кровь или оставить яркий след. Серый пепел и черная зола хлесткой плетью крутились на воющем ветре и так же врезались в одежду или кожу, умудряясь липнуть и к первому, и ко второму. Вода часто умудрялась смыть присутствие останков горения, но свести наличие оных на нет – тщетно. Те же элементы – вода, зола и пепел – омывали собой всё вокруг, в том числе и бетонный выступ крыши, на котором он сидел. Это было неудобно, это было неприятно, но иначе он не мог. Нет, у него были силы стоять на ногах, даже ходить и бегать!... но ему нужно было присесть… у него… у него не было других сил… чтобы стоять. Слушая звериный вой ветра и огневой гул дождя, Ичиго сдавил оба кулака до побеления костяшек и скрипа растягивающихся перчаток. Он пытался сдавить и усадить по местам все взорвавшиеся эмоции… но это было попросту невозможно. Чтобы сохранить хоть какую-то форму расчетливого хладнокровия, он пришел к нестойкому компромиссу с самим собой, решив давать чувствам голос лишь когда это потребуется и не иначе. Его черный плащ с капюшоном изорвался по всем возможным краям и местам, теперь выглядя как накидка бездомного бродяги… и даже так… плащ продолжал верно и упорно держаться на положенном ему месте, а капюшон – хоть и тщетно – защищал волосы от дождя. Со всем произошедшим, для него это ощущалось так, словно лишь его одежда была с ним без утаек правдива. Куросаки краем глаза зацепился за меч около себя. Воткнутый под углом, гигантский обоюдоострый меч, с кольцом-навершием и багровой лентой. По черно-серебристому лезвию стекали ручьи воды, беспрерывно омывая металл, и туда же липла сажа-зола. Свисающий кусок ткани был несколько раз грубо и затянуто обмотан об лезвие. Не взирая на хаотичный в направлениях ураганный ветер, лента всё равно стремилась к рукам Ичиго, но не могла развязаться сама собой. Он… не знал, как к этому относиться… особенно теперь. Так всё его внимание перешло с меча на трёх людей в паре метров перед ним. Таинственный мужчина в возрасте был в центре группы и, по совместительству, был почти точно напротив самого Ичиго. Средние неухоженные волосы, тёмные очки, щетина на лице, порванный тёмный плащ и белая военная униформа под ним. Он опустился на одно колено, держа одну из рук на другом. Даже с дергающейся от ветра тканью, Ичиго видел, как часто вздымалась и опускалась грудь мужчины. Подросток так же прекрасно видел множество рваных следов на его одежде, но проигнорировал это… ведь именно он некогда бил в эти места. По левую руку от мужчины, и справа для Ичиго, был… был тот, кого он мог назвать своим… клоном… кого некогда называл Внутренним Пустым. А теперь?... теперь он не знал, как именно относиться к своему бледнокожему доппельгангеру. Длинные белые волосы, белый порванный плащ, тёмно-синие пучки меха-шерсти, дайто в качестве оружия и черная демоническая маска пустого с рогами. Его… «Он»… был в потрепанном состоянии. Вонзив дайто перед собой, он использовал оружие в качестве точки опоры и пытался изо всех сил устоять на ногах, лишь бы не пасть на колени. Это было последствие их битвы… сражения один-на-один… где Ичиго и довел его до такого состояния. И точно напротив «клона-альбиноса»… была… она... его учитель… его меч… напарница… друг… или ничего из этого. Сокьёку была всё такой же, какой он её помнил. Длинные черные волосы, с парой передних локонов, что оканчивались ярко красным. Аристократичные глаза с красно-розовой радужкой. Мраморная ухоженная кожа, с тонкими следами персикового цвета. Тонкие, бледно-розовые губы, способные показать ухмылки опаснейших хищников. И так далее, как он всё итак прекрасно помнил. Среди всех, она была… в самом ужасном состоянии. В отличие от двух других, она не пыталась тщетно устоять на ногах и не опустилась на колено… она лежала на животе, кое-как приняв неустойчивую стойку на локтях ужасно обгоревших рук, не имея никаких сил подняться… хотя явно того хотела. На ней не было плаща, отчего он так же увидел следы ожогов на шее и материале штанов. Чтобы он сейчас не испытывал, вид её травм… ужалил его точно в сердце… но он сдавил в себе обеспокоенность за неё. Сейчас… это было лишнее чувство… как и множество иных, схожих с ним. Он должен был оставаться беспристрастным. Именно этого от него требовала ситуация. Именно это ему было нужно, чтобы расставить всё точки, соединить их линиями и получить ВСЕ ответы! Сделав глубокий вдох, он едва ощутил на языке влагу от пары слетевших капель. Ему нужно было подобрать слова для начала, и самыми лучшими оказались… «Я не знаю с чего мне начать… - заковав голосовые связки в ледяной металл, Ичиго говорил достаточно ровно и громко, чтобы каждый его услышал и ощутил чистую отстраненность его слов. – Поэтому, мы сразу перейдём к тому, почему я тут… почему ВЫ тут… Никаких шуток. Никаких умалкиваний. Никаких уклонов, обмана, оправдываний и прочей чуши!!! Правда… Только. Правда. Мои вопросы… и ваши ответы. НИЧЕГО. ЛИШНЕГО. ЯСНО?» «Коро…» - попытался встрять «внутренний пустой», тут же встретив пронзающий взгляд кипящей злобы. «ЯСНО?!?!?» - Куросаки прокричал куда громче, что разнеслось по страдающему бесконечному городу далёким эхо и даже вызвало легкую тряску. Уточнение было встречено испугом доппельгангера. Он сразу же прикусил язык и быстро, но серьёзно кивнул в согласии. Ичиго не ответил на жест, а просто перевел взгляд к мужчине в очках, лишь частично подметив реакцию оного… и реакцию Сокьёку… что смотрела на него с сожалением. – С начала… ты. – юноша вытянул вперёд руку и ткнул указательным пальцем в сторону таинственного человека. – Отвечай. Я помнил твой голос с Восстания Занпакто… И ещё раньше… на казни… это ты помог мне сорвать печати... А только что, когда мы дрались… ты использовал техники Квинси… Кто. Ты. Такой? – Я… - мужчина едва запнулся прерывая самого себя. Он ненадолго прикрыл глаза и сглотнул ком в горле. Казалось, он не хотел давать правдивого ответа на вопрос, будто бы боясь чего-то, и соврать не мог. Всё же, собрав силы и сделав вдох, он заговорил. – Я… Я твоё… наследие… Наследие… Квинси… Услышав ответ, Сокьёку ощетинилась и резко повернула голову к мужчине. Она всё ещё не могла его узнать, что чувствовала в нём что-то знакомое. Казалось, заявление о том, что он как-то связан с Квинси было подсказкой, но она всё ещё не понимала. Вопреки её резкой реакции, Ичиго отреагировал… ровно никак. Он сохранил стальной сплав хмурости и усталости на лице и продолжил сверлить мужчину взглядом… пока внутри унимался шок от услышанного. Кое-как взяв себя в руки, он не нарочно прибавил в хмурости. – Как это возможно… Я не квинси. - твердо заявил подросток, требуя разъяснения. – Это так… И не так… - мужчина мягко покачал головой, делая едва заметный выдох. – Ты можешь использовать силы и техники синигами… но в твоих венах… в них всегда текла кровь твоей матери… кровь Квинси… – Что?! – при упоминании матери, Ичиго на секунды потерял контроль. Он заметно дёрнулся и грозно оскалился. – ЛЖЁШЬ! Моя мать была простым человеком! Простым, беззащитным человеком! – Не всегда! – мужчина повысил тон, но скорее чтобы быть услышанным. – Масаки не всегда была бессильной! С рождения в её венах текла кровь Эхьт Квинси – Чистокровной! Именно из-за этой крови есть Я! Я… твоё наследие от Масаки… твои силы Квинси… Ичиго опустил руку и снова сжал в кулак. Оскал нехотя уступил место нейтральной, но натянутой линии губ, хотя глаза пылали ярчайшей в мире яростью. Словно реагируя на его эмоции, где-то во внутреннем мире прогремел взрыв. – Тогда почему она умерла?... – подросток продавил вопрос сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая себя от того, чтобы броситься на мужчину и забить того до смерти голыми руками. – Раз… она была… Квинси… то смогла бы себя защитить… разве нет?... – Это… так… - опустив взгляд вниз, мужчина признал заявление. Он так же позволил себе пару секунд молчания и, собравшись с мыслями, перевел взгляд на доппельгангера. – Но история её бессилия… началась задолго до того дня… Задолго до твоего рождения… С Пустого… по имени Белый… И не я могу рассказать тебе эту часть…

ХХХ

Точно между едва поднявшимся Гриммджо и почти отрегенерировавшим Улькиоррой… появился Ичиго… И выглядел он… не так, как все привыкли, но и не так чтобы он был неузнаваем. Вся его одежда, без исключения, была серьёзно повреждена или порвана. В наихудшем состоянии был плащ-мантия. Весь изорванный по краю, со множеством рваных дыр, дыр от прожигания и одной крупной округлой дырой на спине. Самым странным и непонятным было то, что он был абсолютно сырой. Лучше всего держался ребристый жилет под плащом. Единственными его повреждениями были пара едва различимых разрезов, крупный след от выжигания на груди и полноценный дыры на груди и спине. В остальном, плащ ещё был пригоден для ношения. У штанов была схожая с плащом судьба. Удерживаемые ремнём, они обрывались на коленках обеих ног. Искусственно созданные края сильно бросались в глаза, своей растянуто-рваной природой. Кое-где проглядывались потёртости. А вот ботинки вовсе отсутствовали, вследствие чего подросток был исключительно босым. Идентично ботинкам, на руках отсутствовали перчатки, что давало всем видеть его… относительно здоровые руки, исключая шрамы в форме трещин-разломов. Лишь некоторые участки кожи напоминали уголь, но не известно, были ли они по-настоящему обуглены. Но больше всего всеобщее внимание привлекало то, что он СЖИМАЛ в правой руке. Обугленный боккэн. Не такой как тот, что был у Сокьёку во время её буйства с Улькиоррой. Просто деревянная обугленная катана. Внимания, разве что, требовала одна небольшая деталь – по всему оружию расползлись трещины, из которых сияя пульсировала красно-оранжевая энергия. Видя меч, все понимали положение дел, хотя и в разной степени. Лишь Ичиго оказался беспристрастен и как-то… по неживому отстранён. Вместо какого либо активного действия, он медленно преподнёс свободную руку к сокрытому от всех лицу… и раздался синхронный звук мягкого воздушного хлопка и костяного хруста. Отведя конечность, он холодно посмотрел на снятый с себя и ныне сжатый в ладони объект… на осколок левой верхней части маски пустого… Васто Лорда.

ХХХ

– Тогда… Кто такой Белый? – задавая этот вопрос, Ичиго перевел взгляд на своего двойника, который опустил взгляд на сырую крышу и, как казалось, пытался проигнорировать обращение к себе… но не смог долго молчать, при всём своём желании. Даже он осознавал, что ныне молчанка сделает только хуже… особенно раз уж Старик первым начал раскрывать тайну. – Б-Белый… Ха-а… - доппельгангер устало вздохнул, на пару секунд прикрыв глаза. – Это был Пустой… Не такой как все… Не порожденный отчаянием какой-то души и не просто очередной зверь, появившийся в Уэко Мундо… Это был… эксперимент. Со словом «эксперимент», разум Ичиго непроизвольно вывел в голове образы Киске Урахары и Соуске Айзена, что ничуть не понравилось подростку и лишь добавило топлива в его плавящий гнев. – Пока другие пустые состоят из самых разных душ, Белый был создан исключительно из душ синигами, ими же он и питался. – бледнокожий упрямо смотрел в сырой бетон пола, мысленно радуясь, что маска скрывала его лицо. – Холодный… Агрессивный… Расчётливый… Ни одна его охота не заканчивалась неудачей… вплоть до встречи… с Масаки Куросаки, Квинси из Каракуры… и… Капитаном Десятого отряда Готей-13… Ишшином Шибой. – ОТЕЦ?! – вновь эмоции вспыхнули бесконтрольным огнём, что Ичиго аж соскочил с места. Ещё чуть-чуть и он бы схватил своего «пустого» за глотку и поднял бы над землёй! Мимоходом, он увидел как глаза Сокьёку сузились в узнавании… но её очередь ещё не настала. – Это ПОЛНОЕ дерьмо! С начала вы говорите, что моя мать была Квинси, а теперь, что мой отец – синигами?! – Он БЫЛ синигами, Король. – наконец обратив взгляд к подростку, виновато уточнил «Внутренний пустой». – В день, когда Белый напал на него… он едва не встретил свою смерть… но его спасла Масаки. Они объединились, чтобы противостоять Белому и смогли его уничтожить… ну… так они думали… потому что перед самой смерть, он выкинул свой туз против твоей матери. Укус Пустофикации. – … - Ичиго воздержался от комментариев, ощущая что услышал не всё, что так и было. – Он заразил её душу собой, что для Квинси равносильно смерти… Так бы она и закончила, собственно… если бы не твой отец. – продолжая удерживать зрительный контакт, доппельгангер не остановился. – Я не знаю как… Но он спас её ценой собственных сил. Так они думали, что Белый был навсегда уничтожен… канул в лету… но они ошибались. Силы твоего старика не уничтожили его, а лишь запечатали. А потом? Потом он перешел… к тебе… Король. Шок вырвался на лицо подростка и все мышцы разом дернулись. Застыв на месте, он не моргая уставился на своего двойника… ощущая накипающую в груди ненависть к этому… чему-то… но всё ещё сдерживаясь… Он чувствовал… просто чувствовал… что эта информация была лишь кусочком пазла, а не цельной картиной. Ему нужно было держаться и продолжать допрос. – Тогда… кто… что ты такое? – обращение как к неодушевленном предмету явно ранило бледного клона, но Ичиго отмахнулся от этого, считая свои вопросы куда важнее. – Я – то, что ты унаследовал от своего отца. Я – то, что в тебе пытался занять Белый. Я – итог этого совмещения. Я – олицетворение твоих НАСТОЯЩИХ и ИЗНАЧАЛЬНЫХ СИЛ СИНИГАМИ по линии отца и твои СИЛЫ ПУСТОГО полученные от Белого! Я – За№%$@&!!! – совмещая яростный крик и мольбу, «клон» объявил это на весь внутренний мир… поняв что его имя не было услышано, лишь по мимике подростка. Потерпев очередную горькую неудачу, Пустой-Занпакто опустил голову. – Но… ты не слышишь, не так ли?... Моё имя… Имя твоего НАСТОЯЩЕГО меча! Имя, что с начала хотел украсть этот поганый старый выродок-квинси, а после и вовсе стереть в забвении!... И ВСЁ РАДИ ЭТОЙ СУКИ!!!

ХХХ

Фрагмент маски быстро растворился в частицах рейшу, а те растаяли на воздухе. Ичиго медленно сжал опустевшую ладонь в кулак, чувствуя напряжение мышцы и глухой хруст фаланг. Пусть его тело вернулось в норму, и пусть следы пустого реацу пропали, он всё же ощущал присутствие этой животно-инстинктивной силы. Ранее, присутствие скрывалось бы где-то в утаённых и тёмных уголках его души… сознания… сердца… а теперь оно было на свету, так сказать… и то только потому, что он сам наказал этому быть. «Разговор» ещё не был закончен, так что он не намеревался отпускать никого из участников… абсолютно никого… без исключения. Вспоминая заявления своего внут… своего… пустого… занпакто… юноша ощутил присутствие легкой пульсации в другой руке. Медленно переведя взгляд, он с неразборчивым взглядом посмотрел на тренировочную катану. Пальцы всё ещё сжимали рукоять с достаточной силой, чтобы меч не мог выскользнуть, вылететь или быть выбитым… но в сдавливание не вкладывалось никакого намерения. Пустая автоматика мышц и только. Не совершая лишних телодвижений, он продолжал молча наблюдать за боккэном, единожды подав сигнал-толчок духовной силой… на что банкай податливо откликнулся. В ответе угольного меча ощущалось некоторое облегчение и содействие… на что Ичиго было наплевать. Смотря на этот меч… он не знал что думать. Впервые сжав нодати с черно-красным лезвием, он ощущал облегчение, ведь более он не был слаб и мог защищать дорогих ему как никогда прежде. Впервые ощутив в руках рукоять двуручного гигантского меча палача, он испытывал ликование, но и груз ответственности. В его руках появилась большая сила, чтобы поступать так как будет правильно… но эта сила не обещала спасения всем и каждому. Впервые сжав деревянно-обмотанную рукоять обугленного боккэна, он ощутил… родство. Этот меч был получен тяжкими усилиями обоих пользователей. Этот меч стал своеобразным символом их связи и верности друг другу. А теперь… Ичиго мог лишь размышлять об этом… Вспоминая то, что услышал от той… кого считал своим напарником… товарищем… другом… и даже начинал считать близким человеком…

ХХХ

«Ты… знала… это?» – под звуки далёких взрывов, усилившихся порывов ветра, лихорадочных очередей дождевых капель и трескающегося бетона, Ичиго постарался уничтожить в себе медленно зарождавшиеся корни настоящего срыва. Вся эта… информация… Она оказалась куда больше, чем он ожидал. Наверное, ему не стоило… хотя нет… стоило. Он должен был это услышать, как бы безумно их слова и истории не звучали. Позже… он уточнит всё, у кого надо. Сейчас? Сейчас нужно было обратиться к последнему участнику допроса… к той… с кем ему было бы труднее говорить… боясь услышать то, что убьёт его во всех возможных смыслах. Отворачиваясь от своего… пустого-занпакто… он повернулся всем телом к ней, смотря исключительно на полу-лежавшую Сокьёку. Она так и не смогла полноценно восстановиться и, как он полагал, испытывала кошмарные боли от обгорелых рук… но продолжала держать себя в сознании, по какой бы то ни было причине. Из-за опоры на руки и холодного дождя, а так же возможно и боли, всё её тело дрожало хуже осинового листка. Её глаза были широко раскрыты, а тонкие брови печально полу-приподняты, полу-нахмурены. У неё была возможность приподнять голову, чтобы установить прямой зрительный контакт с ним… но она не могла… не находила в себе либо сил, либо наглости сделать такое. Ей… Ей было очень страшно… Никогда так сильно не было. Прерывисто дыша через рот, выдыхая облака плотного пара, она сочла себя достойной смотреть лишь в ноги Ичиго… и наконец дать ему ответы на все вопросы, исключая любую лож, утайку или обман. Глубоко вдохнув, она начала. «Не… Не всё… - дрожь прошлась по голосовым связкам, едва не принудив девушку-занпакто заикнуться, но она сумела выдержать. – Где-то у меня б-были лишь… подозрения. Силы Квинси… я не знала о них… не полностью. Раз… лишь один раз я видела, как клинок твоего… т-твоего… занпакто… распался на рейшу и… не более» Признавать то, что бледный клон Ичиго всё это время и был его занпакто… оказалось куда больнее, чем она думала. Будто она самолично вскрыла себе грудную клетку и вылила на ещё бьющееся сердце раскалённый воск… но она должна была говорить и не собиралась останавливаться, как бы больно это не было. – А то… что он… что он был… занпакто… я знала… Знала и не… говорила… т-тебе… - возможно ей стоил обыть благодарной за возникновение во внутреннем мире дождя… ведь он очень хорошо сокрыл вытекающие из её глаз слёзы вины и не высказанного раскаяния. – По. Че. Му. – жестко разделив одно единственное слово на слога, Ичиго произнёс каждый из них с невероятной твердостью… скорее пытаясь сдержать в себе вырывающуюся из-под контроля обиду. – П-потому что… Я боялась, Ичиго. – её голос стал тише, почти перейдя на шепот с некоторым виноватым детским писком вдалеке, но достаточно слышным даже в эту апокалиптичную погоду. – Боялась ч-что… стоите тебе узнать… правду… ты… ты откажешься от меня… Ведь я… сделала столько… столько КОШМАРНЫХ вещей! С казнёнными, с простыми людьми, с твоими знакомыми… с… с тобой… Я думала, что… узнай ты правду… и я тут же буду б-брошена… снова одна… без кого-то кто понимал бы меня… – … - сдавливая кулаки, Ичиго сдерживал напряжение в теле, начиная немного трястись. Пытаясь хоть как-то себя успокоить, он на секунду прикрыл глаза и очень глубоко вдохнул через нос. Вернувшись к наблюдению, подросток задал следующий, нужный для его пазла, вопрос. – И как… давно… ты знала о его… роли? – Подозрения у меня начали появляться с нашей первой встречи. Со дня, когда ты убил Великого Рыбака. – прибавил голосу громкости, она начала говорить чуть ровнее, но всё равно пристыженно. – Это было слишком ненормальным, по всем возможным меркам. Когда же мы узнали о Вайзардах, я взаправду подумала, что он мог быть твоим Внутренним Пустым… но потом мы сразились вновь и я поняла, что ошибалась… Но началось всё… со встречи с твоим отцом… Ишшином Куросаки, урождённым Шиба. Помнишь, ещё когда ты был в плену, как рассказывал мне о своём детстве? О том, что у тебя всегда было сильное духовное восприятие. Тогда я вправду думала, что это так… но увидев его?... поняла что всё куда сложнее. А с твоей матерью у меня были лишь слепые подозрения, которые я не подтвердила… – … - звучал дождь, свист и гул… но не его голос. – И я… Я должна была тебе это рассказать… рассказать всё!... но я боялась… я так боялась… - раскаиваясь, она покачала головой, едва сдержав всхлип. – Чего? Того, что я буду брошена? Того, что из-за моих слов ты будешь травмирован? Того, что из-за меня в твоей семье будет новый раскол? Того, что ты больше никому не сможешь полностью доверять? Всего наверное! Я… Я самым худшим образом повлияла на тебя… на твою жизнь… Все плохое, что с тобой случилось… везде в этом была я! Я, Я и снова Я! И везде из-за меня ты был вынужден идти тяжелыми путями, которых можно было бы избежать, или найти совершенно иное, менее жестокое и не кровопролитное решение! – Сокьёку… - не смотря на обращение к ней по имени, Ичиго звучал всё так же законно-нейтрально и отрешенно жестко, но девушка никак не откликнулась на зов, продолжая свою кающуюся исповедь. – Всегда я считала себя силой! Всегда думала, что не будет таких вещей, с которыми я не справлюсь! Но я раз за разом начинала тебя подводить! Битвы, где мои силы были не так эффективны… Ссоры с твоими друзьями… Объявление себя врагом для синигами… Везде была я и везде к худшему привело моё присутствие! – почти что перейдя на крик, девушка-занпакто продолжила свою укоренившуюся в её сознании тираду мнения. – А когда тот арранкар… Когда он тебя уб-бил… Это тоже была моя вина! Я была слаба! Я оказалась бесполезна! И знаешь… К-когда твоё тело обратилось в пустого… когда те два лезвия почти отрубили мне голову… я считала это заслуженным… считала, что именно этому и нужно было произойти! Что исчезни я – у тебя всё будет хорошо!... Нет… Что НЕ БУДЬ МЕНЯ С САМОГО НАЧАЛА, У ТЕБЯ ВСЁ БЫЛО БЫ КУДА ЛУЧШЕ, ЧЕМ СО МНОЙ!!! ЧТО СО СВОИМ НАСТОЯЩИМ ЗАНПАКТО ТЫ ПРЕОДОЛЕЕШЬ ВСЁ!!! Я ВИНОВНА! ВИНОВНА В ЭТОМ!! ВИНОВНА ВО ВСЁМ!!! И Я…! Словно посторонний слушатель, что решил вмешаться в дело, голос Сокьёку… сорвался. Хлюпанье и хрипы вышли из глотки вместо дальнейших слов самобичевания, а боль стянулась на шее виселичной удавкой, позволяя девушке лишь лить слёзы и издавать ломанные всхлипывания. Наблюдая за ней, практически все изменились в своих эмоциях. Старик-Квинси – ранее выглядевший как смирившийся пленник – смотрел на, как он считал, нерушимое воплощение армагеддонной силы… с удивлением и виной. Всё же, он предумышленно стал инициатором её с Ичиго объединения… но он же никак не полагал, что девушка-занпакто… тоже была живым существом. Он просчитался и этот просчет привел к их ситуации. Пустой-занпакто – чьё имя подросток так и не услышал – сверлил Сокьёку презрительным взглядом черно-желтых глаз. С его точки зрения, вся её тирада была не более чем типичной девчачьей уловкой, чтобы вызвать к себе сочувствие и перетянуть на свою сторону главную фигуру в их судьбах – Ичиго. Опасаясь именно этого, полу-пустой уже собирался выкинуть в сторону девушки какие-то обвинения во лжи… «Сокьёку. – Ичиго не повысил тона, но его голос, разнёсшийся буквально по всему внутреннему миру и мгновенно остановивший весь стихийный апокалипсис, был слышан как никогда громко, что захватило внимание всех. Названная по имени, девушка-занпакто буквально ощутила, что юноша хотел установить с ней зрительный контакт, отчего она сразу же, не взирая на боль и слабость, подняла голову вверх… увидев его нахмуренное и обиженное лицо. – Я… должен был быть зол… на тебя… на этого старика-квинси… на свой изначальный полупустой занпакто… но теперь… теперь, когда я выслушал вас всех… когда вы ответили на вершину из горы моих вопросов… я точно могу сказать одно… Я не зол… Я просто разочарован.» Легкий ветерок прошел по крыше с лёгким свистом, едва колебля исстрадавшийся плащ подростка. «Вы все… Так или иначе лгали мне… или что-то умалчивали… утаивали… недоговаривали… - перечислив выдвинутые им обвинения, Куросаки отшагнул назад от группы допрашиваемых, но чтобы видеть каждого одновременно. Приподняв правую руку с полусогнутым указательным пальцем, он легонько потряс конечностью вниз, почти как бы ставя несколько невидимых точек. – Никто из вас не святой! В моих глазах… и передо мной… каждый из вас в чем-то повинен! Все вы сделали что-то, что повлияло на меня, на мою жизнь, на моё окружение и что-то ещё!... Но и я не белый и пушистый…» Опустив руки по швам, он снова отшагнул назад, продолжая держать зрительный контакт и немного покачивая головой. «Я тоже делал выборы! Правильные и неправильные, убивал и спасал, защищал и мучил. И что-то я не помню, чтобы делал это против своей собственной чертовой воли! Вы все… по своему считали, как будет для меня правильно и лучше… но никто из вас даже не спросил моего мнения! Не знаю, плевать вам было, боялись вы или ещё что! Я не слышал, чтобы вы спросили что я думаю. – начиная учащенно дышать, но придерживаясь ритма, Ичиго ощутил как бушевавшие внутри эмоции начали остывать, но не исчезли окончательно, оставаясь где-то на задних рядах руководства действиями. – Именно из-за этого мы сейчас тут! Ваши противоположные точки зрения привели к этому! Но и я сам до этого довел… У меня появлялись вопросы! Что-то казалось мне неправильным! Но я игнорировал это… дал всему дойти до такого состояния…. Так что… Я просто разочарован… всеми вами… и особенно собой.» Резко развернувшись на сто восемьдесят, он немного приподнял голову и закрыл глаза. Сердце в груди било как кузнечный молот, заставляя кровь пролетать по сосудам со скоростью гоночных болидов, но не дурманя рассудок. Опустив голову, он уставился на воткнутый им в крышу шикай Сокьёку. Гигантский меч палача не выглядел потрепанным и, казалось, состоявшийся «душевный разговор» никак не повлиял на состояние клинка. В глубокой черноте внутренней части лезвия, Ичиго увидел своё отражение, но никак на это не отреагировал. «Этот… разговор… не закончен. – заключил Куросаки, продолжая смотреть на шикай, но говоря с трио духов. – Я так и не услышал, почему моя мать не смогла себя защитить в тот день… но этот ответ я получу после… когда выберусь из чертового Уэко Мундо… и окончательно разберусь с Айзеном. До этого… никто из вас НЕ будет мне мешать, ясно?! Я продолжу использовать то… что у меня есть… иное мне сейчас… не нужно. Вы меня поняли?» Ичиго посмотрел на трёх духов через плечо и оценил их реакции. Старик-квинси выделился из всех тем, что глубоко кивнул в ответ, полностью принимая указания подростка и считаясь с его мнением. Пустой-занпакто, не смотря на скрывавшую лицо маску, казался ошеломленным и будто имел возражение, наверняка считая, что он должен был оказать поддержку своими силами. Девушка-занпакто, так и не оправившаяся от своих ран, выглядела крайне встревоженной… но не за себя, а за него. Как и у предшественника, у неё тоже родились возражения… но связанные с продолжением использования разделяемых ими сил. Не став ждать чего-то ещё, и уж тем более слышать каких-либо слов, Ичиго резко схватил шикай за рукоять и вырвал из бетона. С отточенным мастерством, подросток принял стойку: оружие было повернуто плоской стороной к нему, закрывая одну половину лица. Обе руки сжимали рукоять, но одна, что оказалась выше, была сжата в кулак, а нижняя приняла форму раскрытой ладони. «Бан… КАЙ!!!»

ХХХ

Все его мысли… чувства… всё спуталось в мешанину. К своему счастью, Ичиго прекрасно понимал, что в нынешнем состоянии и с текущим положением дел не сможет нормально разобраться со своими проблемами. Для начала… нужно было разобраться с тем, что происходило вокруг… и быстро. Максимально быстро. Оглядевшись, он беспристрастно оценил созерцаемый ущерб. Ему пришлось гадать вслепую, так что он предположил, что весь дворец Лас Ночес сейчас больше выглядел как едва стоявшие руины. Эта информация уже дала ему многое… к примеру то… что Айзена наверняка уже не было здесь. Навряд ли бы тот, кто изначально жаловался на разрушение какого-то там купола-барьера и защитной стены, позволил своему пристанищу оказаться в таком плачевном состоянии, будучи внутри. У Ичиго не было мыслей, где мог быть капитан-предатель, но… если бы он пытался угадать… Звук скоблящих шагов отвлёк подростка от мыслей, вызывая некоторое раздражение, но не доводя оное до яркого проявления. Повернув голову к источнику шума, Куросаки увидел… Улькиорру Сифера. Арранкар, удерживая свою Вторую Форму, восстановил потерянные конечности и встал на ноги. Его тело всё ещё было усеяно множеством шрамов, ран и ожогов разных форм серьёзности, но не более. Эспада, на первый взгляд, отстранённо уставился на Ичиго… пытаясь скрыть нервозность и страх. Тело арранкара как-то инстинктивно реагировало на присутствие в руках подростка обугленной катаны, что сильно тревожило бледнокожего. Благо этот меч был не в руках той ужасающей девушки… К несчастью, этот меч был в руках Ичиго. Не думая. Не размышляя. Не вступая в диалог. Не допуская колебаний. Ичиго мягко качнул боккэном в непринужденном замахе, мгновенно ощутил проявление эффекта банкая. Всё вокруг, кроме него, замедлилось… но это не имело значения. Лишь намерение сейчас было важно, а оно у подростка… было не доброжелательным. Смотря на арранкара, Куросаки вспомнил тот растянувшийся для него момент, когда Серо Оскурас проделало дыру в его груди. Тогда он… умер… и это было не чем-то приятным. Холод… Пустота… Одиночество… Страх… Он ощутил всё это… и кое-что понял… Смерть… или же Окончательная Смерть… не оказалась чем-то бесформенным. Там были эти ощущения. Неприятные – да – но были. И это была совершенно не та судьба, которую он возжелал для Улькиорры Сифера. Этот арранкар убил его, обещав показать «Истинное Отчаяние»?... Ну… парень не узрел его. Лишь ранее описанные чувства… с коими смешивались его собственные сожаление… и гнев. За то Ичиго знал, что могло бы сравниться и превзойти это «Истинное Отчаяние»…. Полное Ничто. Не пустота, нет. Отсутствие чего бы то ни было. Забвение, как таковое. Превращение всего лишь в отголосок прошлого, который исчезнет вслед за тобой. За «Истинное Отчаяние», он покажет ему «Истинное Забвение». Замахиваясь в замедленном пространстве, Ичиго направил свои окрылившиеся духовные резервы на смешивание со своим намерением, переводя итоговую смесь прямо в клинок. Послушно подчиняясь мечнику, оружие начало пульсировать энергией, почти как при зарядке Ничига Тенсё!... Но это была не Ничига… Закончив зарядку и совсем не уследив за количеством приложенной силы, Куросаки резко взмахнул боккэном в сторону Улькиорры, как клинок ВСПЫХНУЛ посреди атаки! Внемля воле пользователя, сжатая в клинке духовная энергия вырвалась в сторону арранкара яростным потоком… превратившись в огненного феникса! В своём полёте, существо издало пронзительный боевой крик и целеустремленно атаковало члена Эспады, который даже и не понял, что произошло!... как его сознание растаяло в небытии. Застыв в позе с завершенным взмахом, Ичиго отследил мгновенное исчезновение-растворение огненной птицы, что не оставила от Улькиорры ничего… Ни костей, ни пепла, ни золы. Арранкар даже не умер… его постигла более кошмарная судьба, чем пытки в Дзигоку… полное исчезновение из бытия. И Куросаки… прекрасно осознал, что сделал… и испытал лишь одно… Ударную отдачу по духовным запасам. Честно говоря… он не был уверен в том, что только что произошло. Вернее… он намеревался покончить с Улькиоррой при помощи особо сильной и перезаряженной Ничига Тенсё… но та превратилась в настоящее крылато-огненное создание… слишком сильно напомнившее юноше птицу с холма для казни… Воспоминания почти нахлынули на него волной ностальгии, но он вмиг воздвиг плотину отрешенности, запрещая себе любые отвлекающие факторы. Улькиорра Сифер был хуже чем убит… уничтожен. Это принесло Ичиго некоторое облегчение, но не дало полного освобождения. Ему нужно было покончить и с Айзеном, а для этого нужно было его найти и именно это было… «’О-Окен… - внезапным эхо, из внутреннего мира до него донесся страдающий голос Сокьёку, звуча с чуть ли не ощутимой хрипотцой. – Он хотел… создать… Окен… Ключ Короля. Это… ужасный и трудный процесс… нужно более сотни тысяч душ и… Дзюрэйти… это… Духовная земля… К-кара-кура…’» Большего не требовалось. Не задавая вопросов и не выражая благодарности, Ичиго оборвал мысленную связь и сразу начал действовать. Свободная рука уже оказалась на лице и, сорвавшись в рывке, образовала на оном простую костяную маску пустого. Опираясь на опыт, всё той же пустой рукой, Куросаки рассек воздушную пустоту перед собой, вызвав в той врата Гарганты. Действовать нужно было быстро, так что он сразу же сиганул в черную пустоту врат… совершенно позабыв про всех тех, с кем и за кем пришел в Лас Ночес. Не в том он был состоянии, чтобы думать сейчас о ком-то… даже… о себе.