Come and Taste Me Now (18+)

Ненадёжный рассказчик / Проблемы с образом тела / Намёки на дисморфию тела

В некоторые дни Чан был в порядке. Он смотрелся в зеркало, и его тело выглядело хорошо, на коже не было слишком много пятен, волосы были не слишком плохими, и в целом он выглядел привлекательно. Однако в другие дни взгляд в зеркало был похож на дерьмо. Он не хотел больше смотреть на себя, но продолжал смотреть, даже когда ему было больно видеть собственное отражение. Этот день был одним из таких. Неуверенность в себе переполняла Чана. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме того, что думают о нём поклонники, что думают о нём члены его группы, что думает о нём его собственный разум. Было так много недостатков, которые он мог бы исправить. Так много областей, которые он мог бы улучшить, и даже не только внешность. Возможно, он был слишком странным, слишком навязчивым, слишком напористым. Не был ли он слишком строг к членам группы на тренировке вчера вечером? Был ли он компетентным лидером? Может ли он вообще писать музыку? Мои участники и STAY, должно быть, так разочарованы, подумал он про себя. Это была мучительная мысль, но он не мог выбросить её из головы. Он понимал, что терпит катастрофу и катится по спирали вниз, но не мог остановиться. Груз его образа тяжело давил на плечи, и он не мог избавиться от него. После нескольких часов молчания, когда Чанбин и Джисон были в студии (почему его там не было?), а Хёнджин гулял с друзьями, его телефон зазвонил. Он не решался взять трубку, но решил, что стоит посмотреть, тем более что он лидер Stray Kids. Это может быть что-то важное. Когда он увидел сообщение, его сердце забилось в груди, и он не смог сдержать улыбку, появившуюся на губах. Сынмин [02:23] Привет, я сейчас приду. Ты ведь один в общежитии? Чан [02:24] Не знаю, Минни. Я сегодня не в настроении. Сынмин [02:26] Это был не вопрос, хён. Я приду чтобы убедиться, что ты не сожжёшь это место дотла. Чан тихонько фыркнул и вздохнул. Иногда ему казалось, что Сынмин слишком многому научился у Минхо. Чан [02:27] Хорошо, спасибо. Сынмин [02:30] Конечно. Я буду через несколько минут. Чан тихонько вздохнул и провёл рукой по волосам. Сегодня он ещё не принимал душ, поэтому заставил себя подняться с дивана и направился в ванную. Он не стал смотреть на себя и просто заскочил в душ, настроив температуру настолько, насколько могла выдержать его кожа. Когда он закончил, то почувствовал себя немного лучше. Кожа стала лучше, волосы — лучше, а сам он чувствовал себя более живым, как будто его тело работало. Он переоделся в чистую одежду и вернулся на диван, чтобы подождать Сынмина. Через несколько минут за дверью послышалось шарканье, и Сынмин вошёл внутрь. Когда он увидел Чана, его лицо заметно посветлело, и на душе стало немного легче. — Хён, — мягко сказал он, и Чана вдруг охватило желание просто обнять его. Он быстро встал с дивана и подошёл к Сынмину, бросившись к нему в объятия так быстро, что тот слегка оступился. Уткнувшись лицом в плечо Сынмина, он издал дрожащий вздох, когда его руки обхватили его торс. Голос в глубине души говорил ему, что он не должен так себя вести, что он не должен полагаться на поддержку одного из их младших. Но ему было не до того, чтобы прислушиваться к нему, когда тепло тела Сынмина проникало в его сердце, и он обнимал его так крепко, но в то же время так нежно. — Прости меня, — пробормотал он, прижимаясь к его груди. Сынмин провёл пальцами по его позвоночнику. — Тебе не за что извиняться, хён, — успокоил он его. Чан сглотнул и крепче сжал Сынмина. — Не знаю, почему я так себя веду. Иногда это просто… — Он глубоко вдохнул, чтобы выровнять голос, который уже начал дрожать. — Иногда это просто тяжело. Я не могу… не могу. Просто так много всего. Я не могу соответствовать, меня не хватает… — Шшш, — успокаивал Сынмин. — Тебя достаточно, это точно. Ты так же хорош, как и все мы, даже лучше. Ты лучший лидер. Я говорю это не в шутку. Без тебя нас бы здесь не было. Чан сжал кулаки и кивнул, не веря его голосу. Его щёки стали мокрыми, и он понял, что по лицу текут слёзы. Сынмин крепче обнял его и поцеловал в макушку. — Что тебе нужно, хён? Я могу приготовить тебе поесть. Ты ведь ещё не ел сегодня? Или я могу сделать что-нибудь ещё. Скажи мне, чего ты хочешь. Чан глубоко вздохнул. — Я… я голоден, но я… — Он просто хотел расслабиться, не думать. Он даже не был уверен, что сможет сейчас поесть. — Я не знаю, смогу ли я… — Может, сначала тебе станет легче? — спросил Сынмин. Он немного отстранился, чтобы посмотреть на лицо Чана, и погладил его по щеке. — Позволь мне сделать тебя красивым, хён. Судя по тому, как затаилось дыхание Чана, на этот раз его эмоции не были вызваны. Он и раньше был не в настроении, но когда Сынмин был рядом, прижимал его к себе, видел искреннюю любовь и восхищение на его лице… он чувствовал себя по-другому. — Да, — согласился он, кивнув головой. — Ты можешь это сделать. Пожалуйста. Иногда Чану казалось, что он занимает слишком много места. Но когда Сынмин обхватил его за талию и повёл в спальню, он почувствовал себя меньше. А ещё он почувствовал, что на какое-то время ему не нужно быть идеальным воплощением своей роли лидера. Он был просто Чаном, а Сынмин — просто Сынмином. Один из его лучших друзей и тот, кто умел заботиться о нём лучше, чем кто-либо другой. При всей своей молчаливости и замкнутости он знал его и других членов группы вдоль и поперёк. — Можно тебя раздеть, хён? — спросил Сынмин, когда они вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Чан молча кивнул и отступил от Сынмина, чтобы тот мог начать раздевать его. Он начал с рубашки, которую аккуратно сложил и отложил в сторону, а затем перешёл к брюкам и боксерам. — Всё ещё в порядке? — спросил он, когда Чан полностью разделся и лёг на кровать. Уязвимость не была одной из сильных сторон Чана, и в этот момент он чувствовал себя очень уязвимым. Но он также чувствовал, что, возможно, его немного хотят. Что Сынмин действительно хочет его видеть, несмотря на то, как отвратительно он себя чувствовал сегодня. Поэтому он снова кивнул. — Да, это хорошо, — тихо сказал он. Сынмин улыбнулся своей милой и тёплой улыбкой, которую так любил Чан. — Хорошо. Сейчас я начну тебя ласкать, хорошо? В животе Чана промелькнули искры, когда Сынмин перебрался на кровать напротив него. Сердце заколотилось, и к искрам добавилось беспокойство, но Сынмин ободряюще улыбнулся ему, и нервы были успокоены. — Ты такой красивый, хён, — мягко сказал Сынмин. — Захватывающе. Его пальцы нежно обхватили лодыжку Чана, и он приподнял его ногу, чтобы поцеловать голень. От мягкого прикосновения его губ кожа Чана затрепетала, и он тихонько вдохнул. Сынмин выглядел таким нежным, его губы сложились в небольшую дудочку, а тёмные ресницы разметались по щекам. Он знал, что Сынмин хочет пока сосредоточиться на нём, но когда-нибудь ему придётся сделать то же самое для него. Следующим поцелуем Сынмин прижался к его икре и слегка погладил расслабленную мышцу. — Ты такой сильный. Ты так много работаешь, — пробормотал он, прижимаясь к коже ещё одним поцелуем. В большинстве случаев Сынмин был немногословен, но как только они оказались в спальне, похвалы полились с его губ, как сладкий мёд. Они согревали тело Чана сильнее, чем алкоголь. Он перешёл к следующей ноге, покрыв поцелуями всю икру и даже лодыжку. Затем он снова опустил его ноги на кровать и проник между бёдер. — У тебя такие идеальные бёдра, хён, — сказал он, проводя руками по мягкой плоти. Чан сглотнул, и глаза его загорелись. С каждым словом его неуверенность в себе росла, а потом рассыпалась под рукой Сынмина. — Спасибо, Сынмин-а, — произнёс он едва слышным шепотом. Ему казалось, что он не заслуживает такой похвалы, но ему было так хорошо. Он чувствовал себя хотя бы немного достойным, чуть больше, чем наименее привлекательным или интересным членом группы. Губы прижались к его внутренней стороне бедра, и дыхание перехватило. — Могу ли я пометить тебя, Чанни-хён? — спросил Сынмин. Он всегда задавал один и тот же вопрос, и Чан всегда получал один и тот же ответ. — Да, пожалуйста, — отвечал он. Стилисты доставали его каждый раз, когда он появлялся с засосами на теле, но ему нужно было что-то, что-то, что напоминало бы ему, что его хотят, что он желанен. Что-то, что напоминало бы ему об этих интимных моментах с Сынмином, моментах, когда работа, давление лидера и знаменитости исчезали. Сынмин хмыкнул и снова начал целовать его. На этот раз его поцелуи были менее нежными, и он немного раздвинул губы, чтобы пососать мягкую, чувствительную кожу. Руки его путешествовали по всему телу Чана лёгкими прикосновениями, от которых его бросало в дрожь. Он присосался к внутренней стороне бедра Чана, и тот издал тихий стон в ответ. Он чувствовал, как его прежде мягкий член начинает наполняться с каждым поцелуем Сынмина, и удовольствие постепенно брало верх над тревожными мыслями и неуверенностью. — Не бойся издавать звуки, хён, — наставлял Сынмин. Он повернул голову, чтобы уделить внимание другому бедру, и Чан снова застонал, на этот раз чуть громче. — Хорошо… у тебя такой красивый голос. Щёки Чана залила розовая краска, а сердце заколотилось. Издавать звуки во время секса ему всегда было неловко, но Сынмину нравилось это слышать. Ему нравилось знать, что он доставляет Чану удовольствие. В конце концов, Сынмин перешёл к бёдрам. Он немного приподнялся, и его дыхание коснулось члена Чана. На его лице появилась небольшая ухмылка, когда он дёрнулся. Чан едва не задохнулся, когда он наклонился и поцеловал кончик, явно не в силах сопротивляться даже тому, что его рот оказался на Чане. — Даже твой член красив. Я никогда не встречал никого, кто выглядел бы так красиво буквально везде. Ты выглядишь так, будто тебя сваяли из глины, — похвалил он. Чан прикусил губу и сглотнул. — Сынмин-а, — смущённо пробормотал он. Румянец на его щеках перешёл с шеи на грудь, и вся верхняя часть тела приобрела насыщенный розовый оттенок. Сынмин тихонько захихикал, оглядывая своё тело, но в этом не было ничего издевательского. В нём было столько же нежности, сколько и в его глазах, которые смотрели на Чана так, будто он держал в руках всю Вселенную. Чан почувствовал, что сейчас развалится на части. — Чёрт, твоё тело буквально идеально. Посмотри на себя, — простонал Сынмин, приподнимаясь и нависая над Чаном. Он провёл руками по животу Чана и проследил кончиками пальцев рельеф его мышц. — Великолепно. По груди Чана разлилось тепло, а глаза заслезились. Однако, в отличие от предыдущих, слёзы не были вызваны болью. Сынмин просто сумел вызвать у него столько чувств, и все они были положительными. — Спасибо, — заикаясь, произнёс он. Сынмин наклонился и начал целовать его чуть ниже пупка, чуть выше того места, где Чан больше всего нуждался в его ноющем члене. Он провёл зубами по коже, а затем провёл по ней языком. Сынмин провёл языком по всему животу Чана, оставляя за собой красные и фиолетовые пятна. Всякий раз, когда он добирался до действительно чувствительного места, Чан стонал, а его член слабо подёргивался между ног. Сынмин знал все его слабые места, поэтому уделял им особое внимание. Но он также уделял внимание и тем местам, в которых Чан чувствовал себя наиболее неуверенно. И вот тут-то Чан обнаружил, что не может сдержать слёз, маленькие капельки вытекают из уголков глаз и мокнут на висках и щеках. — Мин… — прохрипел он, потянувшись к нему. Ему было так хорошо, но в то же время очень приятно. — Ты в порядке? — спросил Сынмин, на его лице отразилось беспокойство. Чан кивнул, несмотря на текущие слёзы. — Да, я просто… — Он сделал глубокий вдох и сглотнул слёзы. — Ты так хорошо ко мне относишься. Взгляд Сынмина смягчился, и он улыбнулся. — Конечно, хён. Ты заслуживаешь этого. Всё это. — Он взял руку Чана и переплёл их пальцы. Он слегка сжал его руку. — Я держу тебя, хён. И это нормально — плакать. Чан кивнул, и в его горле застрял всхлип, когда Сынмин возобновил поцелуи. Он перешёл от живота к груди, где Чан был более чувствителен, и ни разу не отпустил его руку. — Ты потрясающий, Чан. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел. — Мягкие похвалы звучали на его коже в перерывах между поцелуями. Чан словно парил. Он не торопился обхватить губами его кожу, и изо рта Чана вырывались стоны и вздохи. Он всё больше нуждался в прикосновениях Сынмина, особенно когда тот провёл языком по соску и начал посасывать его. Чан застонал, и его бёдра слегка дёрнулись. Он сглотнул, заметив ухмылку на губах Сынмина, когда тот вздрогнул. — Мне нравится, какой ты чувствительный, — искренне сказал он, снова сжав руку Чана. — Ты всегда выглядишь так красиво, когда находишься подо мной. Чан заскулил и прикусил губу, а Сынмин улыбнулся, как всегда ярко. — Сногсшибательно, — пробормотал он. Чан резко вдохнул, когда Сынмин снова опустил голову и начал покрывать поцелуями его шею. В животе забурлило от возбуждения, и он задыхался, когда Сынмин посасывал его под челюстью. — Сынмин-а, — задыхаясь, проговорил он, крепче сжимая руку Сынмина. — Пожалуйста. Ты мне нужен, я хочу, чтобы ты заставил меня кончить. — Конечно, — сказал Сынмин. Он всегда был таким терпеливым, таким заботливым. Чан всё ещё не чувствовал, что полностью заслуживает этого, но Сынмин заставил его почувствовать, что он заслуживает этого ещё больше. Он просунул руку между ними и обхватил тяжёлый член Чана. От его прикосновения в животе Чана забурлило от удовольствия, и он выгнул спину. Сынмин поглаживал его член медленными ритмичными движениями и вдавливал руку Чана, всё ещё переплетённую с его рукой, в матрас. — Хорошо, хён? — спросил Сынмин через мгновение. Его шею и ключицы всё ещё украшали следы, которые было бы трудно скрыть. Но в данный момент Чану было всё равно. — Так хорошо, — негромко застонал он, мышцы напряглись под прикосновениями Сынмина. — Я уже близко. — Я рад, что у тебя всё так хорошо. Лучше всех, хён, — пробормотал Сынмин. Он поднял голову от груди Чана и улыбнулся ему. — Можно я тебя поцелую? Чан энергично кивнул. — Пожалуйста. Его губы были тёплыми, такими тёплыми и мягкими. Чан распластался на простынях, когда Сынмин сжал их губы в глубоком, глубоком поцелуе, от которого у него подкосились пальцы на ногах, и он сжал руку Сынмина. Младший завладел всеми его чувствами. Он был повсюду. Больше не было мыслей о том, что он недостаточно хорош, что он не справится, что он не уверен в себе. Его мысли были заняты Сынмином, Сынмином, Сынмином. Так он довёл его до оргазма. Губы Сынмина на его губах, язык во рту, одна его рука надрачивает его член, а другая держит Чан. Старший кончил с придушенным стоном, а Сынмин проглотил все звуки, которые он издавал. Он не отстранялся, пока Чан не кончил и не расслабился на кровати. И даже когда он убрал руку с его члена, он всё равно поцеловал его ещё несколько раз. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он. Чан улыбнулся. — Намного лучше, — хмыкнул он. Однако чувство вины всё ещё не покидало его, и он вздохнул. — Мне жаль, что тебе приходится так заботиться обо мне… — Шшш, даже не начинай, хён, — сказал Сынмин, нежно целуя его в губы, чтобы успокоить. — Мне нравится заботиться о тебе. Мне это тоже доставляет удовольствие. Чан кивнул. Иногда было трудно принять слова Сынмина, но он хотел им верить. — Ааа, ты не смог прийти… — сказал он, тихонько нахмурившись. — Ничего страшного, — ответил Сынмин. — Ты всегда сможешь помочь мне позже, но сейчас всё зависит только от тебя. Если тебе хорошо, то и я счастлив. У тебя ещё будет возможность прикоснуться ко мне, хорошо? — Хорошо, — тихо сказал Чан, слегка приподняв голову, чтобы поцеловать губы Сынмина. В какой-то момент он бы настоял на своём, но теперь он знал, что Сынмин не всегда нуждается в этом, чтобы быть удовлетворённым. — Хорошо. Давай я приведу тебя в порядок, а потом тебе нужно поесть. — Чан кивнул и позволил Сынмин заботиться о нём так, как было нужно ему, как было нужно им обоим. Ведь как Чан нуждался в заботе, так и Сынмин нуждался в заботе о ком-то. И Чану повезло, что этим человеком оказался он сам.