Come and Taste Me Now (18+)

Разница в возрасте Чану 20, Чонину 30 / Обмен возрастом / Табуированные отношения / Секс на работе

Чан поправил ремень рюкзака на плече и глубоко вздохнул. Он уже не менее трех раз прочитал табличку на двери — Профессор Ян Чонин. Его профессор по теории музыки. Человек, о котором он мечтал с тех пор, как поступил в колледж в прошлом году. Чонин был одним из самых молодых профессоров в университете — ему было тридцать лет, и ни для кого не было секретом, что в него влюблена половина студентов. Он был горяч, и Чан не собирался этого отрицать. В конце концов, он был в числе тех, кому он нравился. Именно поэтому он так нервничал. Он впервые пришёл в кабинет Чонина. И что самое неприятное, у него не было невинных мотивов. Конечно, его оценки в классе были не слишком высоки, а недавнее домашнее задание по теории музыки было слишком сложным для понимания даже самых опытных музыкантов, но он пришёл не за этим. Он пришёл не за помощью. Он был там ради Чонина. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Чан сжимал и разжимал кулаки. Он мог это сделать. Сегодня он приложил немного больше усилий к своему внешнему виду. На нём были рваные джинсы-скинни, в которых его задница выглядела просто потрясающе, майка, демонстрирующая с таким трудом заработанные мышцы, и немного дымчатой подводки для глаз. Ему казалось, что он выглядит очень хорошо, и он надеялся, что Чонин тоже так посчитает. Наконец он постучал в дверь кабинета и услышал, как Чонин позвал его с другой стороны: «Войдите!». По телу Чана пробежала дрожь, и он открыл дверь, войдя в кабинет. Чонин сидел за своим столом, перелистывая какие-то бумаги, и когда Чан вошёл, он улыбнулся. — Чан-а, входи! Что привело тебя сюда? — Всем нравилось, что он такой милый. Но Чан не надеялся на любезности. Он поставил рюкзак на пол и слегка потянулся. Его майка приподнялась и оказалась прямо под грудными мышцами. — А, так вы знаете, какие у меня оценки, да? И о новом домашнем задании, которое вы нам задали, — начал он, стараясь, чтобы его голос не звучал так нервно, как ему казалось. — Я просто… не знаю, я просто хочу хорошо учиться, но у меня не получается. — Он мог бы заниматься лучше, если бы действительно старался, но Чонин сильно отвлекал его. Половина времени уходила на то, чтобы смотреть на него, а не писать конспекты. А иногда ему казалось, что Чонин оглядывается. Но он не хотел этого предполагать. — Хорошо, — кивнул Чонин. — Ты прав, твои оценки в этом классе не самые… лучшие, но ты отлично успеваешь по всем остальным предметам. — Чан сглотнул. — Может, есть какая-то особая причина, по которой ты испытываешь трудности в моём классе? Кто-то в коридоре хихикнул, проходя мимо, и у Чана заколотилось сердце. — Я не знаю. Мне кажется, что я… немного отвлекаюсь на уроках. — Он пытался подавить свои нервы, разглядывая Чонина с ног до головы. — И материал сложнее для понимания. Чонин встретил его взгляд и поправил очки. — Хорошо… отвлекаешься? На что, Чан-а? Чан любил, когда Чонин произносил его имя. Оно стекало с его языка, как мёд. — Думаю, вы знаете, да? — сказал он, слегка опустив голову, чтобы посмотреть на Чонина сквозь ресницы. Чонин сразу же всё понял. Он судорожно сглотнул и выпрямился. — Чан… — Он произнёс его имя как предупреждение, но Чан не слушал. — Мне очень нужна ваша помощь, профессор, — сказал он, надувшись. — Я хочу быть хорошим студентом. Чонин провёл языком по своей щеке, от чего у Чана свело живот. — Я твой профессор… Я не… Я не думаю, что это уместно. Чан невинно наклонил голову. — Что? Я просто прошу о помощи. Я не понимаю. — Он сделал пару медленных, обдуманных шагов к столу Чонина и положил руки на его край. — Не играй в эту игру. Ты прекрасно знаешь, что делаешь, — сказал Чонин, пристально глядя на Чана. — В том-то и проблема, что я, кажется, не знаю. Так скажите мне, пожалуйста, Чонин-си, я могу что-нибудь сделать? Какие-нибудь дополнительные задания, чтобы повысить свою оценку? — спросил Чан, продолжая играть в свою игру. Взгляд Чонина ожесточился, и по позвоночнику Чана пробежала дрожь. — Не думаю, — сказал он, но в его голосе чувствовалась некоторая нерешительность. Чан слегка наклонился, и у Чонина перехватило дыхание. Искра, буря и безумие. Макушка Чана растянулась на его груди, когда он склонился над руками. Он с головокружительным волнением наблюдал, как глаза Чонина переходят с его лица на рельефные грудные мышцы, а затем снова на лицо, словно это было пустяком. Он так сильно хотел его. — Вы уверены? Ничего нет? — Чан-а, я не могу… — Чонин смочил губы. — Я не могу этого сделать. Не для дополнительного зачёта. Это неправильно. Он нахмурился и слегка вздохнул. — Ладно… но что, если я хочу сделать что-то, независимо от того, будет ли у меня дополнительная заслуга или нет? — Он оглядел Чонина с ног до головы, и его живот забурлил от возбуждения, когда дыхание профессора стало более поверхностным. — Я твой профессор. И я на десять лет старше тебя, — заявил Чонин, но в ушах Чана это прозвучало как оправдание. — Я взрослый человек, и для меня это не имеет значения. Вы хотите этого или нет? — спросил он. — Обещаю, вы не пожалеете. Чонин провёл языком по щеке и перевёл взгляд с Чана на дверь, а затем обратно на Чана. Он сузил глаза. — Чан-а, закрой дверь. Я хочу обсудить с тобой кое-что важное. — Глаза Чана расширились, а дыхание перехватило в горле. Он не ожидал, что Чонин согласится. Он ожидал, что получит полный отказ и будет отправлен из кабинета со стояком между ног. — Я сказал, закрой дверь. Чана вернули в реальность, и он быстро кивнул, направляясь к двери, чтобы закрыть её. — Да, простите. Когда он обернулся, Чонин уже вставал из-за стола, его палец зацепился за шейку галстука, чтобы ослабить его. Вся прежняя застенчивость в поведении Чонина исчезла, и на смену ей пришёл тот Чонин, которого Чан видел всякий раз, когда ученики вели себя плохо или кто-то решил проявить неуважение к нему. От этого по всему телу пробегали мурашки. Когда Чонин шагнул в его личное пространство, он вдруг остро ощутил разницу в росте. Чонин не возвышался над ним, но он был достаточно высок, чтобы ему приходилось смотреть вверх для того, чтобы установить прямой зрительный контакт. — Знаешь, я могу потерять работу, — сказал Чонин, прижимаясь к щеке Чана. — Я бы не позволил этому случиться. Я не собираюсь рассказывать об этом всем подряд, — слегка нахмурившись, ответил Чан. Профессор тихонько рассмеялся, и его глаза, похожие на лисьи, слегка сморщились. — Я знаю. Ты молодец, Чан, — сказал он, и его голос смягчился. Он прошёлся по Чану, как по бархату. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Это большой риск. Думаю, это говорит о том, что ты делаешь со мной. Дрожь по всему телу охватила Чана, и он затаил дыхание. — О. Чонин ухмыльнулся, и это восхитительно скрутило живот Чана. — Ммм. О. Другая его рука нашла талию Чана, и вдруг его губы оказались на его губах, и они стали целоваться. Чан мгновенно стал дутым в его руках. Его колени ослабли, поэтому он схватился за плечи, чтобы укрепить себя, и прижался к нему всем телом. Его губы были такими мягкими, а тёплый аромат его одеколона проникал в лёгкие Чана, отчего у него кружилась голова. Поцелуй Чонина вызвал у него мгновенный прилив сил. Его сердце и так билось со скоростью тысяча миль в секунду, а теперь он боялся, что люди за дверью могут его услышать. Он целовал Чонина. Своего профессора. Чонин целовал его. Чонин начал проводить языком по нижней губе, а затем погрузился внутрь, чтобы попробовать его на вкус. У Чана был большой опыт в поцелуях, и он знал, что хорош в этом деле, но Чонин был божественен. Было очевидно, что у него большой опыт, и эта мысль заставила Чана вздрогнуть. У него был большой опыт в поцелуях, но не было большого опыта в сексе. Чёрт, он хотел, чтобы Чонин научил его. Он хотел, чтобы тот заставил его никогда не хотеть никого другого. В горле Чана заклокотало, и он впился пальцами в плечи Чонина. — Профессор, — пробормотал он ему в губы. Чонин продолжал целовать его, и постоянное прижатие его губ мешало думать. Но ему стало тесно в штанах, и отчаяние начало подкатывать к животу. — Чонин-си, пожалуйста. — Мм? — Чонин хмыкнул, немного отстранившись. — Чего ты хочешь? — Я… чёрт… вы так хорошо целуетесь, — простонал Чан. Профессор широко улыбнулся от удовольствия. — Я могу сказать то же самое о тебе. — Он погладил большим пальцем щёку Чана, затем переместил руку на затылок и запутался пальцами в его тёмных локонах. — Так скажи мне, чего ты хочешь? У меня здесь ничего нет, поскольку я не ожидал, что кто-то из моих… учеников… сделает мне такое предложение. Но мы ещё можем кое-что сделать. Он провёл бедром между ног Чана, и тот задохнулся, приоткрыв рот. Чонин усмехнулся и, даже не задумываясь, повёл бёдрами вперёд. — Да? Хочешь вот так кончить мне на бедро? Щёки Чана горели от стыда, но он продолжал тереться о бедро Чонина. Стимуляция была идеальной, а бедро Чонина — твёрдым и мускулистым. Он был не так строен, как сам Чан, но всё равно силен и крепок. Чонин приподнял бедро, встречая движение его бёдер, и стон, который он издал, был слишком громким. Если бы кто-нибудь проходил мимо в этот момент, он бы услышал. Чонин потянул его за волосы и снова застонал. — Ты такой чувствительный. И такой громкий. У тебя такой красивый голос, как будто ты поёшь. Но теперь тебе придётся сдерживаться ради меня. Чан сглотнул и кивнул. Он прикусил нижнюю губу и изо всех сил старался не издавать звуков, даже когда Чонин наклонил голову и стал ласкать его шею. Он поцеловал его чуть ниже челюсти, а затем стал целовать ниже, изредка проводя зубами по коже. Он не сосал — слишком рискованно было отправлять Чана из кабинета с отметинами, — но всё было в порядке. Одного лишь влажного прикосновения его рта было достаточно, чтобы жар в животе Чана разгорался как лесной пожар. Он продолжал терзаться о бедро Чонина, прикусив губу так сильно, что почувствовал металлический привкус. Трение о его член было почти болезненным, но удовольствие заглушало боль, и он не останавливался. Когда Чонин облизал кадык и снова потянул его за волосы, в горле раздался стон, а член запульсировал. — Ты собираешься кончить мне на бедро? — спросил Чонин, от прикосновения его губ по коже Чана пробежали мурашки. Его глаза закатились, и он кивнул. — Да. Да, я кончу, — вздохнул Чан, стараясь не шуметь, хотя ему хотелось только выкрикнуть имя Чонина. Было неловко, что он так быстро приблизился к нему, но он так долго жаждал Чонина. Как только он вошёл в кабинет профессора, у него уже был полутвёрдый член. — Думал, с такой уверенностью в себе ты продержишься чуть дольше, — поддразнил Чонин. Чан вздрогнул. Слова прозвучали прямо в его член, хотя стыд пылал в его нутре. — Я… я не самый опытный, — признался он. У Чонина перехватило дыхание, и он судорожно выдохнул. — Я удивлён. Ты такой красивый. Я бы подумал, что другие студенты будут выстраиваться в очередь, чтобы заполучить тебя, — сказал он и поцеловал его в шею. — Да? Они… не знаю. Я хотел здесь только одного человека. По коже Чана пробежал гул, и он вздрогнул. Он был таким чувствительным. Казалось, все чувства обострились до предела, и это было почти слишком. Всё было таким горячим: губы Чонина на его шее, его бедро между его ног, пульсация его тяжёлого члена, когда он прижимался к нему, — казалось, он сейчас взорвётся. Знакомое сжатие живота Чана и напряжение мышц наступили раньше, чем он успел это осознать. Когда давление достигло своего пика, он опустил голову на плечо Чонина, чтобы заглушить его стоны. Его член жалобно дёргался в штанах, выплескивая сперму на нижнее бельё. Было стыдно кончать вот так, хотя Чонин позволял и хотел этого. Его брюки были испачканы, а спереди образовалось мокрое пятно. Но Чонин смотрел на него с голодом и нежностью. — Хороший мальчик. Я знал, что ты будешь красивым, когда кончишь. Чан покраснел от похвалы, но всё равно с радостью принял её. — Спасибо, — сказал он, прикусив губу. Он посмотрел вниз на Чонина и увидел его брюки. — Я хочу, чтобы вы тоже кончили. — Он прижал ладонь к эрекции Чонина и зашипел. — А-а-ах, — тихо застонал Чонин. Это была музыка для ушей Чана, прекраснее которой он никогда не слышал. Но Чонин покачал головой. — У меня скоро встреча. Не думаю, что будет хорошо появляться… после неё в таком виде. Чан тихонько нахмурился. — Но разве вы можете явиться на встречу со стояком? Чонин поджал губы. — Я… это может подождать. — Пожалуйста, — сказал Чан, убирая руку и опускаясь на колени. До этого он делал минет всего пару раз, но Чонин мог повести его и говорить как надо. — Я был хорош, но мне нужно получить пять с плюсом. Я могу ещё лучше. — В глазах Чана было озорство, и профессор понял, что за его словами скрывается игривость. Он бросил взгляд на часы, а затем снова посмотрел на Чана. Когда тот потянулся расстегнуть ремень, на его лице появилась задорная ухмылка. — Тебе придётся глотать, Чан-а, — сказал он, потянувшись вниз одной рукой, чтобы запустить пальцы в его волосы. Он вытащил свой член, и слюна потекла у Чана во рту. Чан почувствовал, как в штанах снова запульсировало, но ему пришлось проигнорировать это. Пока что. — Я не позволю ни капли пропасть зря, — решительно заявил он. Чонин улыбнулся. — Я знал, что тебе это понравится. Теперь открывай ротик. Глаза Чана сверкнули, и, не дав челюсти расслабиться, он облизнул губы и сказал: «Да, профессор».