Петля

— Я просто говорю, что дело осталось за малым. Не переживай, — её голос в конце начинает звучать ниже, — Я не дам этим безмозглым существам выйти сухими из воды или навредить нам. Энид всё же молчит. Она игнорирует то, как её сердце ускоряет свой ритм, ведь что-то более серьёзное беспокоит её. Уэнсдей очень изменилась с момента, как они попали в петлю. Энид заметила круги под глазами, нервные отдёргивая рукавов, барьеры Аддамс пали и это сделало её более уязвимой, чем когда либо. — Уилла, мне очень жаль. — Энид прекрасно видит, как девушка пытается в темноте отыскать её силуэт, но намеренно не двигается, оставаясь невидимой чёрным глазам. Так она чувствует себя лучше, защищённее, от того разговора к которому они идут. — Мне так жаль, что тебе приходится через всё это проходить. Я знаю, что тебе было тяжело в прошлом семестре наблюдать за тем, как близкие люди страдают и уходят, а у тебя не было возможности что-то изменить. — в конце голос её ломается и Уэнсдей мгновенно принимает положение сидя, но волчица её останавливает. — Останься там, мне нужно договорить. Энид пытается собраться с мыслями и тоже устраивается на кровати, но она хмурится, когда понимает, что мысли между собой не вяжутся. Единственное, что она может сказать это: — Прости меня. Это было последним, что сказала Энид перед тем, как всхлип сорвался с её губ. Она закрывает руками лицо пытаясь успокоить внезапные слёзы, но становится только хуже, она рвано втягивает воздух, что и помогает новой волне слёз. Уэнсдей всё же встаёт со своего места и в мгновение оказывается на цветной стороне комнаты. Она бесшумно приземляется на кровать, игнорирует всё отвращение от розового покрывала и накрывает руки блондинки своими, отнимая их от лица. — Прекрати, Энид. Это мой удел извиняться. — строго осекает её плач брюнетка. — Ты второй семестр подряд попадаешь в потенциально опасные для тебя ситуации и всё по моей вине. Мне жаль, что я никогда не смогу отплатить тебе за всё, что пришлось пережить в отрывок этого времени. Я бы хотела сделать больше, если бы только я знала, как избавить нас от этого. И она знала, они все знали, как Уэнсдей может всё исправить, но вряд ли это решит их проблему. Энид даже не хотела слушать, как Аддамс извиняется за то в чём была не виновата. Её сердце болело от того, что девушка всегда принимала на себя вину и удар, она выступала щитом в каждой ситуации виня только себя. Но вглядевшись в чёрные глаза напротив Энид была поражена тому, что увидела. Уэнсдей была напугана. — Чего ты боишься? — спрашивает она и видит, как слегка отстраняется от неё Уэнсдей. Брюнетка ничего не говорит. Она молчит несколько минут варясь в котле собственных мыслей не понимая, что действительно стоит ответить. Хотя выбора у неё практически не было. Потому что Энид всегда была рядом в лучшие и худшие дни, когда она злилась, когда устраивала полицейский участок у них в комнате, когда была эгоисткой, когда была жестокой, когда была ничтожной. Уэнсдей принесла столько боли такой простой и невероятно близкой ей девушке, и это разрывало сердце на куски. А Синклер будто пробивалась сквозь её защиту с минимальными усилиями. — Я знаю, что это безнадёжно. — Уэнсдей глядит на силуэт в темноте и тяжело вздыхает. — Ты когда-то была влюблена в человека, который был твоим главным достижением в жизни и понимала, что он тебя никогда не заметит? — откровение тихим шёпотом срывается и Уэнсдей практически сразу начинает жалеть о том, что сказала эти слова вслух. — Это… Это всегда было тяжело. Ты молчишь, потому что у тебя нет иного выбора. Уэнсдей кивает. — Да, тяжело. Хуже всего не только понять это, но и принять. *** После проведённого вместе времени, они решили дождаться утра на балконе не произнеся ни слова. Так они дожидаются будильника Уэнсдей и идут собираться, продолжая думать о своём. Вещь несколько раз пытался вывести их на разговор и спрашивал, что успело произойти за ночь, если атмосфера в комнате так резко поменялась, но никто ему так и не ответил. В отличии от предыдущих дней, за дверью их уже ждут Йоко и Дивина, которые всё ещё сверлят каждую из девушек виноватым взглядом. — Утро. — устало кивает Танака. — Танака. Дивина. — Привет, Йоко. Див. — Энид выглядит уставшей и свет её глаз потух, но девушки на это только виновато отвели взгляд. Блондинка поворачивается к Уэнсдей. — Какой у нас план? Она не отвечает. Проходит дальше и ведёт их по коридорам академии, ученики шепчутся на уже заученные ими темы и теперь это не больше, чем шум на заднем фоне. — Аякс, так или иначе подойдёт, он попытается всё исправить, он знает, кто всё это затеял, поэтому будет выгораживать этого человека до последнего. — девушка качает головой, когда Энид хочет что-то сказать и пресекает любые возражения. — Он замешан в этом так же, как и все остальные. Девушка тяжело вздыхает и сжимает лямку на рюкзаке сильнее, когда они приближаются к месту. Она напряжённым взглядом окидывает каждого, когда замечает Ксавьера за углом, он машет рукой кому-то позади них и сразу же скрывается. Горгона же полностью сжавшись, посмотрел на них несколько долгих секунд прежде, чем решился подойти. Он, шаркая ногами, направляется в сторону девушек и останавливается немного поодаль от них, нежели в прошлые дни. — Я полагаю… Не получится притвориться, что я ничего не знаю, так ведь? — ловя на себе прожигающий взгляд чёрных глаз он сглатывает. — Энид, я сделал это лишь для того, чтобы ты поняла, что нет в мире пары, которая действительно будет подходить тебе сильнее чем я. Ты только вспомни… Как мы увидели друг друга, это же была связь с первого взгляда. — он переключается на блондинку пытаясь себя оправдать. Пока парень продолжал свою речь, Уэнсдей почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, как только она услышала про их "любовь" с первого взгляда. Энид убивалась за Аяксом половину семестра, пока парня не отшила одна Сирена и он не решил взглянуть на Синклер. При этом, в её голове сразу же отрывками всплывает их первая встреча, первая попытка Энид её обнять, потом вторая, третья, а потом… Их ссора, как тяжело они переживали её и как полегчало, когда девушка вернулась в их в комнату. — Я любил тебя с самого начала, как и ты… — парень недоговаривает, потому что Энид выставляет руку вперёд. Ни Уэнсдей, ни Энид не улавливают то, как быстро они отступили от плана по вычислению паршивца, вместо этого что-то более личностное появилось на их пути. Девушка уже открывает рот, чтобы попросить его перестать, когда Уэнсдей заговаривает первая. — Ты не любил её. Никогда не любил, что уж говорить о любви с первого взгляда. — чеканит брюнетка. — Да что ты знаешь о настоящей любви, ты даже… — Любовь — это когда ты видишь человека и понимаешь, что потерян. Любви с первого взгляда не существует, есть только чувство, которое подсказывает тебе о том, что человек перед тобой — важная часть жизни и что твой разум и душа знают: тебе больше нет спасения, если рядом не будет её. Это правда, которую можно игнорировать, но точно не отрицать. — Энид удивлённо смотрит на Аддамс, она видит, как девушка сдерживает ярость в том, как поменялась её поза, как она склонилась слегка вперёд, а кончики её пальцев подрагивали едва заметно. Йоко с Дивиной лишь переглянусь между собой, чтобы потом перевести взгляд куда-то вперёд. — Когда ты знаешь, что она ненавидит жару, потому что плохо её переносит и нужно всегда держать при себе бутылку с водой, когда ты поддерживаешь её при конфликтах с родителями. Ты хотя бы знаешь её любимый цвет? Аякс фыркает. — Очевидно же, что розовый. Уэнсдей качает головой. — Фиолетовый. А знаешь ли ты, её любимый мультфильм? — Это же бред, с чего нам… — Рапунцель. Что она делает, когда идёт дождь? Аякс опускает взгляд в пол. — Она обожает вязать, чтобы отвлечься потому что гром её пугает, имбецил. — ругательство в сторону парня слетает с её губ и как бы Энид не была сражена и умилена тем, как отстаивает их Уэнсдей, она знает, что медиум не забыла о том, что должно произойти на биологии. Но Аякс тоже не закончил. — А знаешь ли ты, что будет с тобой, Энид? Что будет, когда твоя мать узнает? — не выдержав напора Уэнсдей, Горгон решил не отличаться сообразительностью и перешёл на шантаж. — Может ты расскажешь ей о том, какая ты мерзка, грязная, лес… Все знали, что это произойдёт. Об этом знала Йоко, Дивина, это предотвратить не могла и не хотела Энид, а самое главное, праведный гнев, который поднимался в груди Уэнсдей нашёл место быть, когда её рука, со всей присущей ей силой после тренировок с дядей Фестером, сжалась в кулак и с размахом врезалась в нос парня. Девушка чувствовала, как пульсируют костяшки после удара, как сбилось дыхание от всей сдерживаемой злости до этого. Она хотела уж нанести повторный удар, но парень и от первого сначала отшатнулся, а потом упал назад, отползая в угол. Его нос кровоточил, но никто не издал и звука, казалось, коридор замер в шоке. Вместо этого Уэнсдей наклоняется ближе, её глаза горят ненавистью и презрением. Когда она произносит следующие слова, она знает, что услышать её может только Энид благодаря своему волчьему слуху. — Я предупреждала тебя, когда-то давно, что, если ты сунешь свой нос туда, куда тебе не стоит, у тебя его не станет. — она делает недолгую паузу. — Запомни раз и на всегда Петрополус, если ты когда-то тронешь того, кем дорожит Аддамс — ты лишишься жизни, а я сделаю это самым мучительным концом твоей никчёмной жизни, если ты тронешь Синклер. Я ясно выражаюсь или мне стоит показать тебе всё подробно на примере того, как я отрежу пару десяток твоих змей и сделаю из них венок на твои похороны? Аякс, казалось, действительно теряет всю свою кровь, ведь его лицо страшно бледнеет, когда он поднимается с холодной плитки и быстром шагом направляется в лазарет. Вокруг становится громко, как будто до этого они находились в изолированном пузыре и тут его кто-то лопнул. Энид кладёт руку на плечо Уэнсдей, но девушка и не двигается. Ей требуется пару секунд на то, чтобы успокоить свой гнев и осмотреться вокруг на всех, кто посмел шептаться о них. Как только она смотрит на остальных студентов, разговоры стихают, и они направляются на биологию. *** Йоко помогает Энид распороть лягушку, пока Уэнсдей наклонила голову и взглянула под парту. Вещь, что активно махал ей, протянул телефон и показал большой палец на молчаливую благодарность Уэнсдей. Он залез обратно в портфель, пока девушка разблокировала телефон и зашла в первое попавшееся приложение. Она внимательно прошлась по Инстаграму, Твиттеру, Снэпчату и всем подобным приложениям о которых ей рассказывал Вещь, она даже зашла в обычные переписки и браузер, но ничего не нашла. Тяжёлый вздох срывается с её губ. Очередной тупик. Она прячет телефон в карман своих брюк и продолжает следить за движениями Юджина, который аккуратно делает надрез, а потом переводит взгляд на остальных учеников, но не замечает ничего странного, пока не смотрит в сторону Ксавьера. Парень так же делает всё, что ему говорит учитель, ведь Аякс пропустил это занятие. Но в этот раз Торп выглядит куда хуже, чем до этого. Он не может сфокусироваться на деле и продолжает делает слишком глубокие надрезы и в один из таких моментов он ловит на себя внимательный взгляд Уэнсдей, отчего рука его дёргается и он отрезает лапку лягушке, на что учитель ругается и Ксавьер снова пытается вернуть всё своё внимание на лягушку. Уэнсдей хмурится сильнее и замечает ещё одну деталь. Он всё время оглядывался на кого-то. *** Энид ушла с Йоко и Дивиной на обед, но в этот раз Уэнсдей решила не сопровождать их. Она была уверена, что ничего не произойдёт, пока рядом с блондинкой находились подруги, поэтому решила пропустить обед и направилась в свою комнату. Пока она распаковывала свой магический шар для связи с родителями, Уэнсдей обдумывала несколько предположений по поводу происходящего. О том, как сильно был уверен Аякс в том, что Энид его судьба, в том, как странно вела себя Йоко с Дивиной и самое главное — Ксавьер Торп, который не только вёл себя слишком подозрительно, но и подтверждал то, что действовал он не один. Взволнованное лицо Мортиши и Гомеса появляются перед ней практически сразу. — Моя любимая грозовая тучка, не прошло и недели, а ты связалась с нами. — Уэнсдей снова наблюдает за тем, как мать с подозрительным прищуром смотрит на неё и знает, что за этим последует вопрос: — Что же произошло? Брюнетка тяжело вздыхает. Она во второй раз рассказывает родителям о произошедшем, о книге, угрозах, о том, что некоторые помнят, а некоторые продолжают жить один и тот же день ни о чём не подозревая. — Мне прискорбно сообщать тебе об этом, моя гадюка… Уэнсдей перебивает. — Я знаю. «Чёрную магию не так легко обмануть или снять, так что, боюсь, твой единственный выход — найти свою судьбу. Только так ты сможешь это прекратить». — в её голосе скользит нотка раздражения и Мортиша удивлённо отклоняется назад, а потом смотрит на своего супруга. Они ведут безмолвный диалог всего пару секунд, а потом женщина вновь глядит на свою дочь. — Что ж, если ты уже звонила нам по этому поводу, не думаю, что мне есть, чем тебе помочь, наша грозовая тучка. Уэнсдей кривится от слащавого прозвища, но кивает. — Я знаю, мне просто нужно узнать у тебя то на что только у тебя из всех, кого я знаю, будет ответ. — Мортиша кивает. — Энид всё помнит после того, как я сказала ей о петле на следующий день она проснулась и помнила всё произошедшее. Её подруги, которые это подстроили, тоже помнят всё, но вот список на этом не заканчивается, — женщина дёргает бровью. — Аякс сказал, что тоже всё помнит, он сказал, что помимо Йоко и Дивины в это был втянут так же Ксавьер, который и подговорил Горгона помочь, чтобы… Снова быть с Энид. Мортиша пропускает то, как голос девушки в конце слегка меняется и обдумывает всё сказанное. — Хм, я не думаю, что… — она смотрит на Гомеса и они тихо переговариваются между собой, но брюнетка не может уловить о чём. — Может ты и прав, это действительно работает только так… — Что? — не выдерживает Уэнсдей. — Дорогая, Йоко и Дивина помнят всё, потому что они и втянули тебя в петлю, а вот Ксавьер и Аякс не могут помнить всего, только если ты сама им не скажешь. Понимаешь, вампирша и её подруга втянули тебя в это, не Энид, а тебя. Уэнсдей улавливает то, что хочет ей сказать мать, но не до конца понимает. — Я не могу читать ваши мысли. Мне нужно больше контекста. Мортиша улыбается, когда её озаряет: — Ксавьер и Аякс могли оставить себе память о происходящем только если знали о том, что делают Йоко с Дивиной. Суть данного заклятия в том, что ты сможешь понять, кто твоя судьба только когда расскажешь о происходящем. Поэтому Вещь ничего не запомнил, не запомнил бы и тот пчелиный мальчик, с которым ты дружишь, а запомнила только Энид ведь твоя истинная — это она. — Это она. — эхом повторяет брюнетка. Осознание прошибает её, когда Уэнсдей замечает, как блестят глаза матери. — Ты говоришь, что только предназначенный мне человек мог всё запомнить? Никто другой, ведь я говорила о петле лично только Энид. — Да. — женщина пытается скрыть свою радость, но медиум видит, как её родители буквально вибрируют от удовольствия. И прежде, чем кто-то из них успевает ещё что-то сказать, она прерывает звонок. Вероятно, парни могли подслушать жалкую вампиршу и её девушку, именно поэтому они и вырвали множество страниц из книги, чтобы Уэнсдей не узнала об одном важном условии. Всё это время это была Энид. Никто другой, только она. *** Сразу несколько открытий поражают её за столь короткое время, что Уэнсдей даже не замечает, как доходит до квадрата с полной уверенностью в том, что застанет там всех. И она оказывается права. Йоко с Дивиной и Энид стоят возле столов и выглядят так, будто намерены совершить преступление, но они просто рассчитывают, как затянуть Бьянку в бой со снежками. — Но это нечестно, если вы уйдёте к Бьянке, я останусь против вас сама. — Энид недовольно хмурится. — Ну, тогда можешь позвать Уэнсдей. — пожимает плечами вампирша, — Или попроси Ксавьера. Энид в отвращении кривится как раз тогда, когда Уэнсдей появляется в их поле зрения, поэтому она сразу же меняется в лице и улыбается, когда машет девушке двумя руками. В её груди расцветает радость при виде брюнетки, которая без промедлений идёт в её сторону. Она хватает Уэнсдей за руку и смотрит почти умоляющим взглядом не замечая, что что-то в поведении Аддамс поменялось. Она внимательно смотрела на Энид и её уголки губ подрагивали, когда ей ради прикрытия пришлось один раз отказать блондинке в снежном бою. — Ну пожалуйста! Я останусь сама, а вместе мы сможем отомстить этим двум за сама знаешь что. — замечая на себе пристальный взгляд, девушка трактует это по-своему и продолжает: — И ты сможешь утопить Бьянку в снегу. Уэнсдей закатывает глаза, но становится рядом. Она смотрит на неё секунду. — Ты будешь переворачивать этот стол или мне сделать это самой? Энид радостно подпрыгивает на месте и пока девушки разбежались по своим позициям, подбежала к столу и одним движением его перевернула. Она с радостью заметила гордость в чёрных глазах и улыбнулась. — Волчьи штучки. — самодовольно сказала она. Потом, как всё было готово, они действительно лидировали. Энид быстро лепила снаряды, а Уэнсдей с поразительной точностью попадала по девушкам каждый раз. — Что-то случилось? — между делом спрашивает волчица, когда у них был объявлен двухминутный перерыв на лепку снарядов. Уэнсдей стояла рядом и осматривала квадрат на наличие новых мест для укрытия. — Я разговаривала с родителями. — Да, ты же говорила. — Энид продолжает лепить. — Нет, я сегодня набрала их ещё раз. — Уэнсдей замечает на себе взгляд голубых глаз и поясняет: — Мне нужно было спросить ещё пару деталей прежде, чем действовать дальше. Энид взволнованно лепит следующий снежок. — И что же ты узнала? Уэнсдей обдумает то, как правильно преподнести этот разговор девушке. Она могла бы сразу сказать всю правду и Энид, может быть, поняла бы её. Она бы попробовала помочь, но как? Уэнсдей больше всего в мире не хотела принуждать Синклер к чему-то, не говоря уже о чём-то таком серьёзном. — Моя мать сказала, что дело не в Ксавьере и Аяксе, они здесь только второстепенные персонажи. Энид облегчённо выдыхает. Она надеялась, что это действительно было так, что она не попадётся на эту ложную надежду только для того, чтобы всё это оказалось лишь ошибочным предположением. Поэтому она хотела продолжить слушать то, что говорила ей Аддамс, однако, внезапно, брюнетке в голову прилетает снаряд с такой силой, что от неожиданности девушку сбивает с ног. Она пытается удержать равновесие, когда Энид выставляет руки вперёд, но не рассчитав силу падает назад вместе с ней. Волчица принимает основной удар на себя, а Уэнсдей наваливается сверху. Крики победы позади звучали едва различимо. Аддамс затаивает дыхание при осознании того, насколько она сейчас близка к провалу, ведь их с Энид лица едва в двух сантиметрах друг от друга. Всё, что может слышать Уэнсдей — глухой стук своего сердца в ушах. Энид с надеждой в голосе спрашивает: — Тогда в чём дело? Уэнсдей теряется на таком кульминационном моменте, но это ведь всего лишь Энид. Её Энид. — Ты… Я… — брюнетка переводит дыхание, — Только предназначенный мне человек будет помнить всё происходящее. — она замечает, как надежда утихает в блондинке и продолжает: — Только если я сама расскажу о петле, только тогда предназначенный мне человек запомнит. Никак иначе, только от меня. — Но ведь… Уэнсдей кивает. — Я говорила об этом только тебе. — девушка ждёт, пока Энид скажет хоть что-то, но молчание между ними затягивает больше, чем хотелось бы и тогда Уэнсдей понимает, что худшие сценарии воплощаются в реальность. Она смотрит на поражённое лицо напротив и быстро встаёт на ноги. — Я пойму, что… Если это не так с твоей стороны, я просто… Это может быть простая ошибка и мне жаль, что я поставила тебя перед выбором. Клянусь, завтра я созвонюсь с отцом и матерью и выясню, как прекратить всё без твоего участия и… Энид быстро встаёт и кладёт руки на губы медиума. Она поражённо выдыхает и говорит: — Что ты думаешь поэтому поводу? Ты, а не то, что заставляют обстоятельства тебя думать. — Уэнсдей пытается сказать что-то сквозь ладони, но, когда не получается, она многозначительным взглядом смотрит на волчицу. — Ой, точно. — Энид отнимает свои руки от её губ. — Энид, я пойму, если ты против этой идеи. — Я не это у тебя спрашиваю, Аддамс. Уэнсдей напряжённо оглядывает двор и видит, как Йоко с Дивиной смотрят на них взволнованно, но боятся подойти, видит и Аякса, который делает шаг вперёд, однако останавливается при взгляде на медиума. Даже Ксавьер смотрит, но теперь подарок его валяется где-то возле ног. И Уэнсдей знает, что была слишком жадной с первого дня, потому что знала куда это их приведёт и всё равно молчала. Ведь не боялась, а просто ненавидела мысль о том, что потеряет Энид. Поэтому настаёт время, когда она обязана сказать правду. — Ты нож, который я воткнула в себя. — дрожащий выдох, — И если я его вытяну, то истеку кровью и больше не смогу наблюдать за твоей улыбкой каждый день. Как бы я не хотела защитить тебя от этого… Я… Я влюблена в тебя, Синклер. Она опустила всю свою защиту. Энид без слов тянет её за снуд ближе к себе и без промедления целует. Она пробует на вкус её прозрачную гигиеничку, чувствует, как душа вибрирует от счастья, когда Уэнсдей тянется ближе и кладёт свои холодные руки на её горячую шею посылая тысячу мурашек по спине. Они не слышат, как кричат девочки позади, не слышат, как Аякс чертыхается и уходит, ведь всё это неважно. Уэнсдей Аддамс ошибалась в том, что вообще когда-то думала, что сможет прожить и день без ощущения Энид в своих руках. Она опускается руками к талии и тянет её ещё ближе, углубляет поцелуй и слышит довольное рычание, когда её губу прикусывают. Когда они отстраняются щёки болят от того, какая широкая улыбка расцветает на её лице. Уэнсдей обхватывает щёки Энид и смотрит на то, как девушка, не сдерживаясь хихикает и буквально светится счастьем. Тяжёлый груз падает с её плеч. — Я тоже влюблена в тебя, больше, чем ты можешь даже подумать. — признаётся Энид. *** Когда с поцелуями под первым снегом было закончено (лишь на время), Йоко и Дивина были приглашены к ним в комнату, чтобы отогреться и поговорить. Пока Энид была в душе, а Уэнсдей раскладывала их вещи сохнуть, девушки устроились под мягким розовым пледом на кровати блондинки. Они негромко разговаривали о чём-то отстранённом, пока перед ними не возникает Аддамс заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Аддамс! Я думала с пугающими штучками в этой комнате у вас запрет. Уэнсдей безэмоционально пожимает плечами и продолжает смотреть в упор. — Ладно, что такое? — спрашивает Танака, но вот Дивина наоборот затихает от насторожённости. Уэнсдей слегка наклоняется. — Если ты и Дивина ещё раз влезете в мою жизнь или устроите что-то подобное, я закапаю вас заживо на несколько часов, чтобы вы смогли испытать весь страх неминуемой гибели, а потом отнесу ваши тела в… — Что я говорила об угрозах близким людям. — недовольно отвлекает её Энид. Она подходит ближе и обхватывает девушку за талию оттягивая чуть назад и не то, чтобы Уэнсдей сильно сопротивлялась, сразу же расслабляясь в руках блондинки. — Они не близкие мне люди. — Но, если ты убьёшь моих подруг мне будет очень грустно. Уэнсдей разочаровано вздыхает. Она смотрит на бледнее обычного Йоко и испуганную Дивину и кивает. — Хорошо, вы выживите только потому, что всё получилось куда удачнее, чем я думала. — она поворачивает голову в сторону Синклер и её взгляд смягчается при виде уставшей, но довольной девушки. Уэнсдей чувствует, как сердце делает кульбит только при осознании того, как всё сложилось между ними. — Cara mia, я думаю, что нам лучше ложиться спать, ведь завтра новый день. Девушки под пледом понимают намёк и бегло прощаясь выходят из комнаты. Энид полностью поворачивается к медиуму и уже двумя руками обхватывает её талию, притягивая девушку чуть ближе. Внутри у неё взрываются тысячи фейерверков, когда Уэнсдей только льнёт ближе к её прикосновениям. Она наклоняется чуть ниже, чтобы легко поцеловать. — Сегодня ночь будет действительно спокойной. — шепчет она в поцелуй. Засыпая Уэнсдей, смотрит на плакат над стеной и думает о том, что больше снимать его не хочется, ведь пустой потолок будет лишь напоминать о повторяющемся дне и тревоге перед признанием своих чувств. *** Когда наступает следующий день, брюнетка довольно улыбается и открывает глаза. Но всё предвкушение перед новым днём растворяется, когда она смотрит на пустой потолок. Плаката нет. Она встаёт с кровати и смотрит на часы. Пять утра. Энид же от шорохов со стороны тоже просыпается и в следующее мгновение, на Уэнсдей смотрит пара сонных голубых глаз. — Уилла? — голос блондинки охрипший, но теперь это вызывает только исключительную панику. — Что-то случилось? Только… Пять утра. — Нет, я же… Мы же это прошли… — её дыхание ускоряется, и она делает шаг назад упираясь ногами в кровать. — Ты о чём?