Касаясь холода и льда

      Он был уверен, что почувствует - что? – что-то темное, давнее, ледяное. Почувствует затхлую ауру этой твари, почувствует отвратительный шепот прямо на ухо, почувствует опасность и тревогу – и воспоминания, давние, полузабытые, ненужные, накроют его своими поблекшими цветами.       Он был уверен, что почувствует если не эту холодную, как волны северного моря, и колкую, как осыпающийся снег ауру, то ауру низших демонов, ауру водных духов, ауру призрачных существ, что таятся по берегам озер, что скрываются, и выцветают, словно образы, потерявшие свои черты, когда их духовные силы искажаются и блекнут из-за того, что их мало, совсем мало, и никогда не будет столько, чтобы обрести настоящую форму.       Он был уверен, что почувствует что-то, связанное с демонами, с призрачными огоньками, с низшими духами – но ничего такого он не чувствовал.       И это никак не могло относиться к тому, что ему не удалось поспать – Ши Уду пусть и делал усилие, чтобы не зевать и не поглядывать совсем выразительно в сторону обветшалых домов, которых – точно – были кровати, и безыскусные, но такие теплые в этом северном поселке покрывала, и возможность устроиться среди этих покрывал, и тепла, и огненных брызг очагов – и получить то, что ему хотелось получить больше, чем бессмысленные попытки быть не только божеством – но это сонное недовольство не мешало ему чувствовать ауры, и духовные силы, и любые искажения которые могли вызывать демоны своим присутствием.       Пусть ему и хотелось спать, и он чувствовал некоторую растерянность, пусть и не показывал ее, но, когда дело касалось его обязанностей, его обращений, его заданий, чего-то такого, что требовало от него быть не обычным человеком, не кем-то, кто хочет спать, и хочет заняться чем-то приятным, и не таким достойным, он никогда не позволял себе расслабляться, или не замечать чего-то важного, или не чувствовать ауры только потому, что его мысли заставляют его тонуть в других деталях и других воспоминаниях.       Он никогда не позволил бы себе неаккуратность в том, что и составляло его сущность божества.       И Ши Уду собирался сказать Хэ Сюаню, что, похоже, торговцы не имеют никакого отношения к тому, что его сестра куда-то пропала – ни эта тварь, ни другие демоны, ни призрачные огоньки и не приходили к торговым рядам, и не касались торговцев, и не закрывали их облик своим, так, как делала эта тварь, когда выбирала себе новую жертву.       Но не успел ничего произнести – в следующее мгновение Ши Уду почувствовал то, что никак не догадывался почувствовать, и совсем не то, что он представлял.       Почти неуловимое, почти не-существующее, почти незаметное чувство – как если бы кто-то использовал заклинания, или древние свитки, или какие-то запретные печати. Это чувство то отсвечивало немного сильнее, то выцветало и пропадало почти полностью, но оно было, и Ши Уду чувствовал его – что-то странное, что-то непривычное, что-то такое, что не использовал он сам, и не представлял, чтобы использовали другие.       Он заметил тревогу и недовольство в пронизывающем взгляде золотистых глаз Хэ Сюаня, и произнес медленно, с той неуверенностью, что ему никогда не принадлежала, но что он чувствовал – почему-то чувствовал – когда пытался что-то найти для Хэ Сюаня:       - Ни демонов, ни духов, ни каких-то существ, с похожими аурами, среди торговцев точно нет. Но я чувствую какое-то использованное заклинание – и сложно понять, печати это, свитки, или заклинания.       - Ты не знаешь такое заклинание? Не знаешь, как его используют? Или кто использует? – в тоне Хэ Сюаня слышалась поспешность, и то, что ему не нравилось, что Ши Уду словно намеренно использует свои духовные силы медленно, непривычно, не так, как в его мнении, должен пользоваться духовными силами кто-то, кто относится к Небесным чертогам.       Он смотрел на Ши Уду своим пронизывающим, ставшим почему-то ледяным взглядом, и словно предполагал, что Ши Уду или что-то скрывает от него, таит что-то такое, что не должен, и что не произносит то, что должен произнести. Но, возможно, Ши Уду казалось и это недовольство, и это недоверие, и Хэ Сюань только беспокоился о сестре, а не предполагал что-то недостойное о Ши Уду.       - Этого заклинания я не знаю. Но оно сильное – его сущность чувствуется пусть и совсем немного и неверно, но чувствуется, а такое относится только к сильным заклинаниям, - и, показывая правду сказанного, Ши Уду снова прислушался к заклинанию – и снова почувствовал его, снова коснулся этих темных отзвуков чей-то жадности и получения того, что ему не принадлежало.       Он молчал, пытаясь понять, о чем, кроме сказанного, можно догадаться.       - Это заклинание использовал не кто-то из Небесных чертогов, - в тоне Ши Уду слышалась уверенность – ему сложно было бы не заметить, если такое заклинание принадлежало бы кому-то из божеств.       Те заклинания, что они получали из древних свитков, были особенными, такими, что таили в себе отсветы их ауры, и их духовные силы, и то, что они умели, словно отражалось в этих заклинаниях, как серебристые листья ив отражались в озерной воде – немного неверно, немного выцветше, но так, что это точно не спутаешь с чем-то другим.       - И это заклинание не использовал кто-то из демонов, - эта фраза звучала не так уверенно, как сказанное про божеств, и Ши Уду хмурился и стискивал в ладонях простую, безыскусную отделку своих одежд, что совсем не подходили ни божеству, ни заклинателю, ни кому-то, кто занимал определенное место в этом обществе.       Он сомневался, он никак не мог понять, почему не нашел ни малейшего присутствия этой твари, пусть и был уверен, что именно с ней столкнется в этом поселке, что именно эта тварь как-то нашла сестру Хэ Сюаня, и что именно эта тварь выбрала кого-то из поселка своей следующей жертвой.       Но ничего такого, ничего отдаленно похожего не было в этом заклинании – в нем не сквозила аура этой твари – аура, что была похожа на темноту, и лед, и призрачные огоньки.       В этом заклинании совсем не чувствовалась какая-то аура, и Ши Уду с невероятным удивлением для себя отмечал, что, казалось, что это заклинание использовал обычный человек.       Но какое?       И зачем?       И где он отыскал такое сильное и незнакомое Ши Уду заклинание?       - Ты хочешь сказать, что это заклинание принадлежит кому-то из тех, кто в поселке? – в золотистых глазах Хэ Сюаня вспыхивали и зажигались опасные искры, как если бы он готов был зайти как угодно далеко, и утонуть в любых тенях, если бы это помогло ему отыскать сестру.       Ши Уду не привык замечать в нем столько опасности – привык к аккуратным, уверенно начертанным иероглифам, привык к свиткам по учебе, что, словно составляли самую сущность, привык к вежливости, и неприметности, и – заботе? – но не к такой опасности, что одновременно была похожа на остро отточенный клинок и темную воду.       И эта опасность его удивляла – и притягивала, причем так, что Ши Уду заставил себя не думать об этой неожиданной темноте и вернуться к тому, что имело значение для Хэ Сюаня, и для него тоже – пусть он и не заметил ауру этой твари, но никак не мог откинуть впечатление, что эта тварь тоже может находиться недалеко, и появится, если захочет что-то для себя выяснить.       - Возможно, - Ши Уду ушел от верного ответа, и произнес серьезно и холодновато. – Это заклинание может и совсем не быть связано с твоей сестрой. Может, кто-то их жителей поселка скрывает какие-то свои, давние тайны, и пользуется запретными заклинаниями. А, может, кто-то из торговцев рассчитывает привлечь удачу таким глупым вариантом, - он смотрел на Хэ Сюаня все так же серьезно, позволяя ему понять, что он сам должен решить, пытаться ли следовать за этим заклинанием или продолжить искать сестру по-другому.       - Стоит попытаться, пусть это и не будет как-то связано с моей сестрой, - в тоне Хэ Сюаня, кроме опасности, слышалась тревога, и неуверенность, и все то, что он не произносил, но что и так было заметно по его стиснутым ладоням, и хмурому взгляду, и по тому, как он постоянно поправлял ворот одежд, пусть этот ворот и был, как и всегда, застегнут аккуратно и неприметно. – Я сам все равно ничего не чувствую – ни заклинания, ни чьей-то ауры, ни духовных сил, - в его тоне звучала вина, но в чем он мог себя обвинять, если обычный человек и не заметит ничего такого, и никакие заклинания, что не использует он сам, не откроют ему свои запретные тайны.       - Если ты этого хочешь, я попытаюсь почувствовать, куда ведет это заклинание. Не сказал бы, что это точно поможет найти твою сестру, но, если тебе кажется, что стоит это использовать, то можем это использовать, - и Ши Уду сложил печати, что позволяли немного яснее воспринимать это заклинание, те печати, что он всегда складывал, если приходилось выполнять те обращения, где не так просто было найти низших демонов, или водных духов, или незначительных существ, что были связаны с водой, и чем-то мешали или жителям, или кому-то из божеств, или в той воде, что ему принадлежала, и ему отзывалась.       Ши Уду пытался не выглядеть совсем сонным, пытался складывать печати в нужном порядке, пытался не забыть что-то важное и значимое, что-то такое, что привело бы их в нужном направлении, и что позволило бы им найти путь, который вел к ответам на вопросы.       Хэ Сюань смотрел на те печати, что складывал Ши Уду, сначала с каким-то недоверием, как если бы ему казалось, что Ши Уду поступает как-то не так, не как стоило бы поступить божеству, и что эти печати не нужны, и он мог бы использовать что-то другое, что-то такое, принадлежащее только божествам. Но потом в его взгляде появилось какое-то блеклое подобие интереса, и чего-то такого, очень похожего на что-то притягивающее, пусть Ши Уду и был уверен, что ему кажется, что ничего такого притягивающего для Хэ Сюаня в его уверенных движениях нет и не может оказаться.       И они оба застыли на месте в неверном недоумении, когда отсветы заклинания привели их к берегу озера в поселке, у которого они оба бывали множество раз, но и не догадывались прийти к нему, идя за заклинанием.