Касаясь холода и льда

      Озеро в неверных, тусклых отсветах далеких огоньков поселка, и серебристых тенях водных духов, и тех растениях, что росли по берегу, и светились чуть заметным, синеватым отблеском, казалось застывшей темнотой с блеклыми огоньками поверх нее и неровными очертаниями. Лед рассыпался на мелкие обломки, иней осыпался серебристой пылью, снег растаял – и это темное озеро совсем не было похоже на то, заснеженное, что Ши Уду встретилось тогда, давно, когда он впервые спустился в этот поселок.       Но не то, как заметно и контрастно изменилось озеро, беспокоило его в это мгновение – чувство от заклинания, и так слабое, почти неуловимое, возле озера выцвело и исчезло совсем, так, как если бы никто и никогда его и не использовал, и не касался древних, запретных печатей, переплетений их иероглифов, и тех тайн, что таились в ветхих свитках, и нашептывали неверный путь.       Он сложил еще несколько печатей, и добавил в них духовных сил и своей ауры, что закрывала эти печати своими ледяными волнами северного моря, и попытался использовать те заклинания, что обычно избегал, и не считал нужным их добавлять к печатям – но ничего из этого не позволило отыскать пусть мимолетное, пусть почти незаметное, но чувство присутствия этого заклинания, и того, куда оно вело.       - Возле озера это заклинание теряется совсем. У меня не получается его почувствовать, и никакие печати из тех, которые принадлежат божествам, не смогут отыскать потерянный путь, - Ши Уду не хотелось это говорить, не хотелось произносить вслух то, что у его ауры, что казалась такой недостижимой и такой притягивающей обычным людям, как тому же Хэ Сюаню, есть тоже свои недостатки, и есть то, что не позволит найти никакая аура никакого божества.       И во взгляде золотистых глаз Хэ Сюаня, когда Ши Уду посмотрел на него, ожидая, что он ответит на сказанное, сквозило что-то такое же опасное и такое же непонятное, как раньше, когда Ши Уду это заметил. Эти колкие, золотистые искры, казались рассыпающимся льдом, и в этом взгляде смешивалось столько недоступного, что Ши Уду казалось, что Хэ Сюань то ли собирается упрашивать попытаться использовать еще какие-то печати, или заклинания, или духовные силы, и что готов предложить за это любую цену.       То ли, наоборот, считает, что Ши Уду мог бы почувствовать это заклинание, но не хочет – и в следующее мгновение Ши Уду услышит такой же ледяной голос Хэ Сюаня, как и его взгляд, что скажет ему доставать меч и сражаться.       Эта мысль была настолько нереальной и нелепой, что Ши Уду и сам удивился, откуда такая мысль у него появилась. У Хэ Сюаня никогда не было никакого оружия, и у Ши Уду никак не получалось представить его сражающимся, к тому же, сражающимся с божеством. И Хэ Сюань никогда не высказывал ему какого-то недоверия, или неуважения, или чего-то такого, похожего на неодобрение – но в этот момент Ши Уду почему-то совсем не удивился бы, если бы в ладонях Хэ Сюаня возник, отсвечиваясь отблесками из ниоткуда и постепенно обретая неровные черты – меч? Или какое еще оружие можно было представить? И Хэ Сюань бы, совсем не сомневаясь, использовал бы это оружие против Ши Уду.       Но ничего такого Хэ Сюань не сделал – не стал упрашивать, и не стал заставлять появиться из ниоткуда меч – он молчал, не произнося ни слова, и в этом молчании Ши Уду слышалось больше тревоги и беспокойства, чем в любых фразах, и любом сказанном.       Он так и не решил, стоило ли говорить еще что-то, или просто вернуться в поселок, и дальше попробовать искать сестру Хэ Сюаня, когда заметил такой странный, такой знакомый золотистый отсвет в водной траве. Этот отсвет смешивался с блеклыми отсветами этой травы, что казались призрачными огоньками, оседающими влагой и неровным светом. И эта водная трава скрывала и в то же время подсказывала верный путь к этому отсвету.       И Ши Уду сразу вспомнил, что раньше, давно, ему встречался точно такой же отсвет на берегу этого озера.       И сложно было его не узнать.       И не заметить этой связи.       Ши Уду шагнул к серебристым, призрачным отсветам водной травы, потянулся к этому неверному свечению – и в его ладонях оказалась золотая монета.       Небольшая, покрытая каплями влаги то ли от водной травы, то ли от сонной воды озера, совсем обычная, ничем не отличающаяся от множества других, таких же монет, не самой высокой цены.       И отличающаяся от них бесконечно сильно.       О таком сложно было догадаться, и еще сложнее понять верный ответ.       - Я мог представить разное, но о таком точно не догадывался, - Ши Уду криво усмехнулся, это блеклое, холодноватое золото монеты словно жгло ему ледяным холодом ладони, словно окутывало его снегом и инеем – и он заставлял себя удерживать эту монету в руках. Поскольку больше всего ему хотелось отбросить ее в сторону, как можно дальше, так, чтобы ничего не замечать, и никогда ее больше не касаться.       Если бы он пытался удержать в ладонях самый острый и колкий клинок из всех, что принадлежат Небесным чертогам, ему это и то давалось бы проще.       - О чем ты? – Хэ Сюань застыл в недоумении, потянулся к выцветше поблескивающей монете, коснулся ее и нахмурился в недоумении – он ничего не чувствовал, и не должен был чувствовать, и это лишь больше убедило Ши Уду в том, что его догадки верны, и что то, как ему хочется отбросить монету и не касаться ее, не что-то им придуманное.       – Это самая обычная монета. Таких в любой лавке полно. И как эта монета относится к тому, что мы пытаемся отыскать мою сестру? – в тоне Хэ Сюаня сквозило недовольство – скрываемое, неявное, но такое, что показывало, что ему сказанное Ши Уду кажется чем-то странным и незначительным, и он бы предпочел искать дальше, а не останавливаться в этой призрачной траве с ее каплями влаги и столько внимания уделять какой-то совсем простой монете.       - Не уверен, относится ли это к твоей сестре, но на этой монете сильный след заклинания. И это заклинание отражает ту же ауру и те же иероглифы, что и то, что привело нас к озеру, - Ши Уду чувствовал, как недоумение Хэ Сюаня превращается в некое подобие интереса, и чего-то такого, как если бы для него это звучало непривычно, но при этом подсказывало о чем-то таком, о чем не догадывался Ши Уду, но очень хорошо знал Хэ Сюань.       Он больше не казался недовольным или недоумевающим, во взгляде его золотистых глаз сквозила ярость, смешанная с каким-то только ему принадлежащим пониманием.       - Ты же знаешь, какое это заклинание? – Хэ Сюань спрашивал, но это звучало как утверждение, как если бы он понимал, что божество, как Ши Уду, не может не почувствовать то заклинание, что было использовано, если получилось найти то, как это заклинание было использовано.       Это заставило Ши Уду усмехнуться – похоже, он относился к нему как к тому-то совсем недостижимому, и совсем не похожему на себя.       Пусть у них было намного больше общего, чем можно было догадаться.       И то, о чем было не догадаться, у них было общее тоже.       - Это заклинание, которое привлекает демонов, - Ши Уду снова криво усмехнулся, и снова заставил себя не отбрасывать монету, пусть ее ледяная, затхлая аура и заставляла его хотеть ее отбросить больше всего.       Но, вместо этого, он коснулся золотистой поверхности монеты с нескрываемым недовольством и продолжил говорить то, что так ждал от него Хэ Сюань:       - Кажется, становится понятно, почему низшие водные демоны, которые обычно опасаются людей и не нападают на них, стали нападать на жителей поселка. На этой монете использовано какое-то сильное заклинание и сильное снадобье, что привлекает таких низших демонов, и заставляет нападать на людей.       Он не был уверен, где кто-то – кто? и зачем? – мог отыскать такое заклинание – в древних свитках, или запретных записях, или в городах демонов, где можно было сделать любую ставку, и выиграть тоже все, что угодно. Но это заклинание было достаточно сильным, чтобы подчинять себе низших демонов. Но при этом не настолько сильным, чтобы на него отзывались высшие демоны или те, кто обладает бесчисленным духовными силами и древними аурами.       В снадобье он тоже не был уверен, но его затхлый, призрачный аромат казался Ши Уду, как божеству, отвратительным, и он просто заставлял себя не откидывать эту монету как можно дальше.       Обычный человек – Хэ Сюань – этого аромат совсем не чувствовал.       Для божества этот аромат казался одним из самых неприятных, какой только можно было придумать.       - И откуда эта монета? – тон Хэ Сюаня звучал странно, так же странным, каким и казался взгляд его золотистых глаз, как если бы ему сложно было поверить, что он мог не догадываться о чем-то таком. Но с чего он должен был догадываться, если ни этой ауры, ни этого заклинания, ни этого аромата он совсем не чувствовал.       - На этой монете и в этом заклинании нет чувства ауры демона или божества. Я бы такое точно почувствовал, такое сложно не почувствовать, - и немного помолчав, Ши Уду произнес медленно. – Это заклинание использовал кто-то из обычных людей.       При сказанном недоумение Хэ Сюаня стало таким же в реальности, таким же заметным, как и эта затхлая аура запретного заклинания между ними.