Хвост❤ты

-161-

      — Пришлось мне Вэнь Цюнлиня разговорить… — госпожа Баошань шутливо поднимает руки: сдаюсь-сдаюсь!       Но её двоюродному внуку несмешно: Вэнь Цюнлинь в то злосчастное утро видел и слышал не всё, но достаточно, чтобы после его рассказа госпожа Баошань знала о ситуации лишь немногом меньше её участников. А ситуация…       Щёки загораются стыдом — Синчэнь опускает голову:       — Простите: позавчера случилась некрасивая сцена… И мне нужно извиниться перед медбратом Вэнь. Я напишу ему… Сегодня же…       Госпожа Баошань касается кончиками пальцев его руки:       — Напиши: он волнуется. Но я не об этом. Если тебе нужно выговориться…       Синчэнь благодарен, но говорить не готов:       — Спасибо… не нужно…

-162-

      Пробуждение бесит: на улице уже стемнело, а «заботливая» сестра за столько часов даже ни разу пожрать не разбудила!       Желая уточнить, за сколько конкретно, Ян вытаскивает из-под подушки телефон и обнаруживает на нём ещё один повод беситься: уже начало одиннадцатого!       И причину почти вопить от радости: сообщение от Синчэня!       «Как ты себя чувствуешь?»       Ян хватается за телефон — и тут же себя одёргивает: прежде чем отвечать, нужно подумать, как лучше!       Вот Синчэнь не написал «Привет» — знак ли это, что они всё ещё накоротке и выше условностей или наоборот, он не хочет теперь даже потратить на Сюэ Яна лишнее слово?

-163-

      Госпожа Баошань отставляет чашку и нарушает затянувшееся молчание:       — Вы расстались?       Синчэнь всё ещё не может поднять на неё глаза.       — Мы взяли паузу.       — Это хорошо: не нужно спешить.       Синчэнь кивает, госпожа Баошань продолжает:       — На эмоциях можно наломать дров…       Это верно — Синчэнь снова кивает.       — Нужно успокоиться. Не брать всё сразу на сердце. Ещё раз спокойно поговорить. Выслушать. Бывают разные обстоятельства. Всё обдумать…       Синчэнь опять кивает, но разговор нравится ему всё меньше: мерещится, что госпожа Баошань намекает: успокоиться и обдумать должен только он. И обдумав, решить, что…       — Я думаю, — мягко изрекает госпожа Баошань, — со временем всё устроится: вы во всём разберётесь и помиритесь…       — Или нет.

-164-

      Ян решает, что пока раздумывает над ответом, не будет лишним попытаться встать — это удаётся, хотя хвост болит ничуть не меньше прежнего. А после — что, раз уж поднялся, стоит пройтись до ванной, а потом до кухни.       Однако если первое выходит ещё сносно, то до «второй точки маршрута» доползти получается, только уже держась за стену.       И доползя — к стене же привалиться…       — М-м? — сеструха, поедающая рис с овощами, поднимает глаза от телефона, — О, чё-как? Лучше?!       — Жрёшь?       А-Цин набычивается:       — Я работала — я устала!..       — А я сегодня один день не работал — я пусть с голоду сдохну!.. — сестра хмурится сильней, но не огрызается, — Давай, положи брату поесть пока ещё живой!..

      -165-

      — Или нет.       — Думаю, всё-таки помиритесь…       То, с какой сердечностью, госпожа Баошань произносит «всё-таки помиритесь», отдаётся где-то за рёбрами какой-то ужасно детской — и оттого резкой обидой! Синчэнь чувствует себя мальчишкой, которого поколотил одноклассник, ещё вчера бывший добрым другом. «Вы же так хорошо дружили! Извинись и помирись!»       — А я в этом не уверен!       Госпожа Баошань трепет по руке:       — Синчэнь…       — Да я… я его понимаю! В чём-то! Во многом: на него смотрели свысока как на бесхвостого, на меня — потому что хвост плохой! Вредоносного животного! Омерзительно!.. Да, я верю, что от этого можно перестать верить!.. И надеюсь, что он и правда хотел мне всё рассказать!.. Но… Но это же всё равно была ложь!..

-166-

      Есть тоже приходится стоя, как следует прижавшись к стене спиной — от этого начинает ныть и поясница…       Доев рис — слегка переваренный — и оставив сестрице недоваренную морковь, Ян чертыхается: вечерние таблетки остались в комнате.       Но А-Цин помогать не собирается. Ещё и губы надувает:       — Морковка ему не проварилась! Паршивец! Бе-бе-бе!..       Приходится налить себе воды в чашку и плестись обратно в кровать…       Когда с очередной порцией лечения покончено, Ян осторожно укладывается и берётся за телефон. Решает, что начать стоит осторожно, с того, о чём Синчэнь спросил, а дальше — потихоньку. И уж куда выведет…       Пишет:       «Привет»       «Также»       «Болит»       «Таблетки пью»       И, чтобы не выглядело так, будто он только жалуется:       «Отёк спал вроде бы»

-167-

      Госпожа Баошань не спорит:       — Разве я говорю, что это не была ложь? Нет. И я понимаю, что ты обижен… Я лишь говорю, что обстоятельства, причины могут быть разные и, прежде чем что-то решать, нужно успокоиться. Иначе можно потерять что-то важное, кого-то важного…       Всё это правильные слова, но и в них Синчэню мерещится… чрезмерность. Мерещится попытка непременно убедить его…       — Вы правы, нужно успокоиться. И решать холодной головой…       — Но, не забывая и о сердце…       — И о возможности доверять…       — И снисходительности…       Сомнения сменяются почти полной уверенностью — Синчэнь поднимает глаза на госпожу Баошань:       — Я понимаю: вы считаете, что мы должны помириться. Но не вопреки всему же?

-168-

      От Синчэня прилетает:

«Хорошо. Не забывай про кальций»

      Ян считает это за хороший знак: он же писал, что всё пьёт — если Синчэнь решил написать в ответ про лекарства, возможно просто хотел написать хоть что-нибудь?       Тогда разговор стоит развить! Чем-нибудь нейтральным.       Время подсказывает:       «Спокойной ночи…»       Ян колеблется, ставить ли смайлик. Решается, что «да»: так ответ точно не покажется грубым. Или недовольным. И намекнёт на готовность продолжить беседу. Осторожную.       «Спокойной ночи 😘»

«Мы договорились: только о твоём здоровье.»

      Оказывается, что намёк с кальцием был понят неправильно: возможно, Синчэнь после вчерашнего считает Яна идиотом: в больницу сразу не поехал — и таблетки правильно пить ума не хватит!       Ян кривится…

-169-

      Шея госпожи Баошань краснеет — Синчэнь невольно сжимает кулаки. Госпожа Баошань бросает взгляд на его руки и краснеет и лицом…       — Обстоятельства могли быть разные… — начинает она аккуратно, — И мы ведь не всегда вольны над ними. Порой… что-то за нас решает случай и ведёт нас… разными путями… Иногда — неочевидными… И бывают моменты, когда главное — куда он нас приводит! Или — к кому…       — То есть, по-вашему, я должен закрыть на всё глаза, потому что благодаря этому… замалчиванию мы сошлись?       — Возможно, по-другому не могло быть… Не сложилось бы… — и заканчивает убеждённо, — Да, иногда, чтобы случилось что-то важное, что-то должно произойти… не как обычно. Даже не так, как правильно!

-170-

      С разговора нужно аккуратно слиться, но аккуратно не получается: Ян честно начинает с приличного плачущего смайла, а заканчивает некстати подвернувшейся дурацкой шуткой.       Синчэнь в ответ грозится заблокировать…       «Ты жестокий»       «😭»       Синчэнь не отвечает.       С четверть часа Ян гипнотизирует телефон взглядом, то порываясь что-нибудь прибавить, то убеждая себя, что стоит ещё немного подождать, шепча почти в слух: «Не спеши! Не спугни!..» — но ответа так и нет…       Нет его и на следующее утро.       И ничего нет: ни звонка, ни нового сообщения!       Подмывает написать самому.       Ян даже набивает: «Кальций пью. Болит всё равно адски» — но отправить не решается: вдруг Синчэнь его всё-таки блокнул?       Вдруг даже не поставил «Скрывать блокировку»?!       Лучше этого не знать!