Хвост❤ты

-171-

      Синчэнь поёживается: он уже не единожды слышал в голосе двоюродной бабушки подобную убеждённость!       Например, совсем недавно: когда у пациентки оказался хвост-протез, надетый на настоящий…       Или в юности: всякий раз, когда пытался рассказать, как шарахаются от его собственного хвоста. Всякий раз, как речь заходила о хвостах и…       Из лёгких будто бы вышибает весь воздух!       — Не… — в горле давит и першит, а в груди горит огнём. Синчэнь судорожно вдыхает и закашливается, — Кхе! Кху-кху! Не… нет! Вы же… Кху!.. не хотите сказать, что…       Госпожа Баошань тянется помочь — Синчэнь отводит её руку…       Наконец прокашливается.       — Вы думаете, что Ян… что он — моя родственная душа, да?

-172-

      На второй день хвост возвращается к почти нормальному размеру, но тянет и болит по-прежнему так, хочется подвывать.       Ещё ноют бока и поясница: то ли из-за синяка, то ли оттого, что Ян, когда не ползает в ванную или на кухню, лежит в одной и той же позе на животе.       Последнему сеструха завидует: забежав на обед принимается причитать:       — Всё лежишь, а я работай за тебя! Дрянь эту продавай! Фу, от настойки на тигрином дерьме не стошнило сегодня чуть!.. — и криво лыбится, — Ой, может тебе такой настоечки?..       Брат запускает в неё подушкой.       Не попадает.       А-Цин обиженно хлопает глазами:       — Чего? Ей мажут только! — и выхватывает из коридора свой «снаряд», — Получи!..

-173-

      Госпожа Баошань отвечает не сразу — сперва долго смотрит Синчэню в глаза.       — Да. — сокрушённо качает головой, — Не хотела я тебе говорить, а вот… не умею по-другому, только прямо всё…       Она говорит что-то ещё, но Синчэнь не слышит…       В голову разом лезет: «Почему она так думает? Она же видела его всего раз! Как пациента!.. А если всё же нет, тогда как? Тоже нужно постараться не брать к сердцу обиду и помириться? Да? Тогда какая разница, родственная ли душа?.. Нет? Тогда выходит, родственной душе позволено больше, чем «постороннему»? Больше прощается?.. И, если это моя родственная душа, почему я не чувствую чего-то особенного? И раньше, кажется… Ведь должен же чувствовать?!»

-174-

      А-Цин попадает Яну в голову. Легко здоровой попасть в лежачего!       — Я тебе сейчас!.. — обещает брат.       Но мелкая мерзавка ловко скрывается в коридоре и уже оттуда вопит:       — Нет бы спасибо сказал!..       Убедившись, что возвращаться сеструха не собирается, Ян берётся рассмотреть брошенное ею «оружие»: большую — с сидение стула, обшитую бархатистой тканью подушку в форме конгпиа — тот самый дурацкий медицинский круг…       — Чего смотреть-то? Встань и сесть попробуй! — гаркает над ухом: стоило отвлечься, А-Цин опять просочилась в комнату, — Может нормально будет, так хоть подменишь меня завтра на полденёчка! Сил уже нет! Я если считать, когда тогда с тобой вместе, то почти неделю уже без выходных работаю!

-175-

      — А если нет? — вихрь мыслей наконец получается обратить в слова, — Если не родственная душа, тогда как быть? Тоже быть снисходительным? Или нет? И потом… Вы же… вы же видели его всего раз! Вы, конечно, знаете меня, но… Но всё равно, как вы можете сразу, с первой встречи быть уверены, что мы родственные души? Да и… кто вообще сказал, что родственной душе должно прощаться всё и сразу?! То есть, больше… больше, чем кому-то ещё?..       Госпожа Баошань качает головой:       — Последнего никто не говорил. И я не говорю. А что до моей уверенности… Разве ты сам ничего не чувствуешь? Не замечал?       Синчэнь прислушивается к себе, на пару мгновений даже перестаёт дышать…       — Н-н… Нет.

-176-

      Эксперимент оказывается неудачным: высидеть на стуле и положенном на него медицинском диске не удаётся и десяти минут.       А-Цин ноет:       — Ты же, когда сел, сказал, что м-меньше болит…       Ян, переползая обратно на кровать, кривится и передразнивает:       — «Ме-ме-меньше!..» Ну меньше! Немного. Только это хво… это жопа — меньше! А спина — также!       Сеструха заламывает руки:       — Ну тогда может тебе это… Лекарства твои по две таблетки пить? Кальция, там? Чтоб заживало быстрее…       — Да пошла ты! — от упоминания кальция у Яна вмиг портится настроение: Синчэнь так и не объявлялся!       А-Цин обиженно фыркает и удаляется, на прощание объявляя голосом грозным и трагическим:       — Всё, если завтра выздоравливать не начнёшь — я к родителям уеду!

-177-

      — Нет? — приподнимает брови госпожа Баошань, — Как же… Прости старуху, опять прямо скажу! Это, насколько мне известно… насколько ты сам мне говорил, единственный человек, с которым ты решился встречаться; человек, с которым, ты сам говорил, вам было хорошо вместе; о своём праве с которым быть, хоть тогда почитал его бесхвостым, ты со мною готов спорить был… и это только то, что знает вот эта твоя старуха-бабушка… — и ты не чувствуешь к нему ничего особенного? Не замечаешь?       Синчэнь чувствует, что краснеет:       — Да, вы… правы: я… ни к кому ещё подобного… Но ведь я ни с кем больше и не встречался! Мне не с чем сравнить…

-178-

      — Да и катись! — рычит Ян, — От тебя толку всё равно…       А-Цин мигом вскипает и скачет обратно:       — Что?! От меня толку?.. Да я, между прочим, за тебя уже который день справляюсь! И хозяйка говорит…       — За меня? Ха! Да не лезь ты со своим «поработать» или хоть битой умей махать — я бы целый был! И ты тут справляться на фиг бы не нужна была!..       Отбрехаться сеструхе нечем. Она какое-то время стоит, обиженно пуча глаза и хватая ртом воздух, потом шмыгает носом, а потом ревёт:       — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — и, топоча как бегемот, несётся вон из комнаты, на ходу подвывая — Урод неблагодарный!..

-179-

      В голове бьётся: «Неужели это так? Неужели это — ОН?! Родственная душа!..» Человек, которого Сяо Синчэнь когда-то так хотел встретить! Потом, десятки и десятки раз услышав о том, что змея — таинственность, духовность и прозорливость, и десятки и, кажется, сотни — о том, что змея — лесть, коварство, зло, дурные сверхъестественные силы, лживость и неблагодарность — хотел и боялся встретить! Потом — отчаялся встретить…       Мысли разбегаются. «Неужели всё сложилось само собой?!» сменяется «Да-да, таинственность! Как мы познакомились: загадочный «консультант» из сети, у которого даже никнейма как будто не было, только «консультант»…» и менее восторженным «А про лживость всё-таки не зря…» — и сердце заходится… И кровь стучит в висках…       — Синчэнь?       — Мне… нужно обо всём этом подумать…

-180-

      Остаток дня проходит в маяте: после попытки посидеть хвост опять непрерывно ноет, отдавая в поясницу, удобное для лежания положение найти удаётся с трудом, а лежать в нём — недолго: то руки затекают, то начинает покалывать возле косточек на бёдрах… Помучавшись, Ян берётся за обезбол: одна таблетка, через час ещё одна… А ещё нужно не забывать про гуев кальций! К вечеру от попыток глотать таблетки лёжа во рту стоит кислый привкус, а от мази — шерсть на хвосте торчит сосульками…       От Синчэня по-прежнему ни звонка, ни строчки…       Сеструха тоже не объявляется до самой ночи. Правильно делает: любящий брат сейчас не пожалел бы здоровья самолично запихнуть её в междугородний автобус и отослать к родителям!