Хвост❤ты

-281-

      Ян вцепляется Синчэню в рукав и тянет к себе!       Объятия получаются странными: один всё ещё лежит на животе на кушетке, другой сидит возле на полу — выходит лишь положить головы друг другу на плечо…       — Обещаю… — шепчет Ян Синчэню куда-то между ухом и затылком, — я никогда больше про свой гуев хвост ничего от тебя скрывать не буду! Ничего! Клянусь! Даже, хочешь, всем вокруг признаюсь, что он есть? Всем! «Консультируемым» даже!.. Одежду буду носить, чтоб его видно было!.. Только давай ещё раз попробуем, а? С начала?       — Нет.       Ян пытается вывернуться — Синчэнь отстраняется и смотрит ему в глаза:       — Давай не с начала? Давай продолжим: что бы ни было раньше — это было наше!

-282-

      Ян фыркает и пытается задушить Синчэня в объятиях: чтобы больше не вздумал так пугать!       Синчэнь не поддаётся — принимается целовать: в щёку, в висок — и приходится сдаться:       — Давай! — Ян обнимает его шею крепче и пытается поцеловать по-настоящему…       Но добивается только того, что от неудобной позы простреливает поясницу…       — Вот ведь!..       Синчэнь охает и тотчас же высвобождается из плена Яновых рук:       — Всё, а теперь — лечение! — и опять, в который раз бледнеет, — Это твоё право, но всё же… Очень тебя прошу: давай без ампутации!       И Яну не хочется с ним спорить:       — Уговорил! Тогда…       — …Вправить хвост, а потом — давящая повязка… А через пару дней — заберу тебя домой…       — К тебе?       Синчэнь смущённо кивает:       — Если хочешь…       — Ещё спрашиваешь!

-283-

      Синчэнь отправляется сперва к доктору Хуа: порадовать, что пациент принял правильное для здоровья решение, а от неё — к администратору: оплатить обезболивание, вправление хвоста, повязку и последующее двухсуточное пребывание в стационаре…       Ассистировать на процедурах его, согласно инструкциям, не допускают: сейчас не его смена, а случай не грозит летальным исходом — Синчэнь получает новый, уникальный любовный опыт: больничных ожиданий и переживаний за дорогого человека…       Остаток ночи проводит в палате Сюэ Яна: до следующей дневной — рабочей — смены несколько часов…       Едва они остаются наедине, Ян грозится не давать покоя разговорами и нежностями — но уже через полчаса усталость берёт своё… Однако «пациент» отказывается спать, пока «личный медбрат» не устроится рядом. Пусть и на одеяле. На самом краешке…

-284-

      Утром Синчэнь делится дальнейшими планами: сегодня — рабочий день в больнице, завтра — в «Центре Баошань», а завтра вечером он надеется забрать Яна домой! Либо нужно будет оплатить ещё сутки-другие госпитализации…       — Если сегодня всё будет нормально, я вечером заеду куплю лекарства и перевязочный материал, и предметы гигиены. Что касается одежды… Могу съездить к тебе за твоими вещами. Или… — Синчэнь краснеет: похоже, собирался предложить что-то из своего. Такой вариант Яну определённо нравится, но есть то, что всё же нужно забрать из комнаты над «Глазом быка»: элементарно зарядку для телефона, а ещё «Краткий справочник Гу», из переплёта и части страниц которого оказалось очень удобно сделать полушкатулку-тайник для налички и ценных мелочей…

-285-

      После смены Синчэнь заходит навестить самого дорогого пациента и вместе с заверениями, что самочувствие пока сносно, но ночью без самого лучшего медбрата, конечно же, может ухудшиться… — едва посетовав на это, Ян задорно скалится: «Шучу! Отдыхай, нормально всё со мной будет!» — и списком вещей, которые нужно забрать для больного у него дома, получает напутствие:       — Если сеструха не сбежала ещё со страха куда-нибудь, передай ей, что, так и быть, на куски её и родокам отправить — отменяется! Пока!..       Никаких подробностей от Яна добиться не получается…       На подробности не скупиться Сюэ Цин.       Начинает с мстительного: «А вот нечего было меня поколотить пытаться!..» и заканчивает глубоко несчастным: «Месяц? Минимум?! Это мне ещё месяц вместо него работать?!..»

-286-

      Неизвестно, что Синчэнь наговорил сеструхе — в то, что обошлось без его влияния, Ян не верит: не в характере мелкой мерзавки извиняться, если её не взяли накрепко за её тощую шею и не грозятся эту шею свернуть! — но поздним вечером А-Цин объявляется.       Набирает беспрестанно раз, и два, и три подряд, а когда Ян берёт-таки трубку, не утруждаясь приветствием, объявляет:       — Ладно, я тебя прощаю! Хоть ты и хотел меня побить!       Ян хмыкает:       — Ой спасибо!       — Да пожалуйста! — какое-то время сеструха мнётся, мыча что-то нечленораздельное, а потом тихонько буркает, — Болит?       — А как думаешь?       На том конце обиженно сопят.       Наконец «высапливают»:       — Сильно, да? Ну я же… не нарочно! Честно!       Вот это уже можно считать за настоящие извинения!       — Да несильно, ерунда!

-287-

      Услышав, что свой «как минимум месяц» её брат проведёт под присмотром Синчэня в квартире последнего, Сюэ Цин сперва восклицает:       — Хоть не мне его больное нытьё слушать!       И тут же расстраивается:       — Вот, ему бы только на меня спихнуть что-нибудь!.. И меня — куда-нибудь спихнуть! Никакой заботы! Ему вообще на меня плевать!..       Синчэнь позволяет себе поделиться мнением:       — В этот раз, возможно… тебе всё же стоит сказать, что ты сожалеешь…       — Что? О ЧЁМ?!       — Конечно же всё, что случилось, вышло ненамеренно. И твой брат тоже был неправ и повёл себя… недостойно. И всё же… из-за твоего порыва состояние его здоровья ухудшилось. К тому же это пусть хвостовой, но позвонок! Травма достаточно тяжёлая, чтобы… но только между нами говоря, если бы он назвал её настоящую причину, привлечь милицию…

-288-

      Голос у А-Цин делается веселей. Вряд ли оттого, что сейчас любимый брат не корчится от боли, скорей потому, что потом он не захочет вытряхнуть душонку из её тушки…       А-Цин плачется о том, как устаёт на работе, а потом вдруг выдаёт:       — Предки сказали, что рады за тебя!       — В смысле? — уточняет брат, — Тому, что ты мне кость сломала?       Сеструха отбивается:       — Кость у тебя и так треснутая была!       — Вот и оставалась бы!.. Ну, чему рады-то?       А-Цин опять какое-то время мычит…       — Ну?!       — Ну-у-у… — и разражается воплем, — А ты мне по телефону всё равно ничего не сделаешь! Ну сказала я матери — и что? Про хвост твой… А она — отцу твоему!..       — А я тебя всё-таки прибью!

-289-

      Услышав про милицию, Сюэ Цин обижается:       — Я тебе что, третий братец Мо? — и, объявив, — Я тебя ещё на лестнице поймаю и всё проверю, что ты тут из квартиры вынесешь! — в наказание лишает Синчэня своего общества.       Оставшись один, Синчэнь собирает по списку всё необходимое. Не забывает даже про книгу, «Справочник Гу» — её найти оказывается трудней всего.       Сюэ Цин и правда встречает на лестнице.       Заглядывает во все пакеты, но как будто без интереса, а на прощание бросает, словно между прочим:       — Покупателей много сегодня — надолго и не отойдёшь! Так что, разве что после МОЕЙ РАБОТЫ, может быть, паршивцу этому звякнуть попробую! Если силы ещё останутся!..

-290-

      Провопившись, что ничего дурного она не сделала, а «И-ты-вообще-мне-неродной!» брат ищет, как обычно, повод её обидеть, А-Цин бросает трубку!       Оставляя Яна не только с желанием накостылять-таки ей при встрече, но и с внезапным озарением: а ведь она — не единственная, кто с недавних пор знает о его хвосте больше, чем обладателю этого хвоста хотелось бы! Теперь знают, если мелкая гадина не соврала, отец и мачеха. А ещё хирург Хуа, вправлявшая хвост, помогавшие ей медсёстры, девица-администратор… и вся официальная больничная система как минимум округа!.. А ещё врачиха Баошань и заика-медбрат из её недолецебницы… А ещё информация из официальных систем имеет скверное свойство порой утекать во всеякитайский интернет…