Призрачная роза

Ризли был известен под многими именами. Он был герцогом крепости Меропид, повелителем инкогнито ее мрачных глубин. Он был действующим непобеждённым чемпионом по боксу на Панкратионовском ринге. Его достижения были известны далеко за пределами Фонтейна. Для врагов он был «этим самодовольным ублюдком». Для друзей, которых было не так уж много, он был… также известен как «этот самодовольный ублюдок». Ладно, не обращайте на это внимания. Что он говорил? Ах, да. Ризли был известен во многих ипостасях. Он не был известен как человек, который ёрзает. Ризли гордился своей способностью сохранять хладнокровие и уравновешенность. Он привык решать сложные проблемы, и он бы и близко не продвинулся в жизни так далеко, если бы был тревожным человеком. Независимо от ситуации, Ризли был спокоен как удав. Поэтому он не ёрзал. — Ты, кажется, действительно нервничаешь сегодня, ваша светлость, — сказала Сиджвин за завтраком в кабинете Ризли, выглядя обеспокоенной. — Ты плохо себя чувствуешь? Ризли осознал, что трясёт ногой — и, следовательно, каким–то образом трясёт и весь стол — и сделал сознательное усилие, чтобы успокоиться. — Что ты имеешь в виду, моя дорогая Сиджвин? — спросил он наконец, изображая неведение. — Ну, в одной из моих книг по психологии… О, архонты, поразите меня насмерть на месте, — подумал Ризли. Он отложил газету и потёр виски. Даже Сиджвин не смогла заставить кабинетную психологию казаться очаровательной. — …Автор упомянул, что некоторые люди выражают беспокойство языком своего тела, — продолжила она, прижимая палец к подбородку, как будто глубоко задумавшись. — И эти чувства тревоги могут привести к проблемам, если с ними не справиться должным образом. Стресс может быть вреден для твоего здоровья, поэтому ты должен сказать мне, если тебя что-то беспокоит. При этих словах Ризли не смог сдержать улыбки. — Тебе придется постараться сильнее, чтобы манипулировать мной. — Он протянул руку и погладил Сиджвин по голове, заставив ее надуться. — Я так просто не выдаю свои секреты. Но, к твоему сведению, это была очень хорошая попытка. Сиджвин отпила из своей упаковки сока и улыбнулась. — Значит, у тебя есть секрет, который ты хранишь. Ризли издал удивленный смешок. — Ах, ты все-таки меня раскусила. Хорошая девочка. — Он размешал два кусочка сахара в своём утреннем чае и задумчиво хмыкнул. — Полагаю, ты училась у лучших — не нужно меня благодарить. Нам просто придется скрывать твою дальнейшую коррупцию от месье Нёвиллета, или он наденет на меня наручники. Сиджвин невинно моргнула. — Зачем господину Верховному судье надевать на тебя наручники, ваша светлость? Ризли закрыл глаза и задумался. Почему он вообще это сказал? Наверняка существовало какое-нибудь остроумное замечание, которое не вызывало в воображении образ Нёвиллета, надевающего наручники на Ризли. Заставляющего его встать на колени на холодном, отполированном полу Дворца Мермония. Использующего трость, чтобы приподнять его подбородок, чтобы он увидел холодный, бесстрастный взгляд Нёвиллета, оценивающий его, как будто Ризли был дешёвой игрушкой, которую можно использовать, сломать и собрать снова. — …Если бы я сказал тебе, мне действительно было бы место в наручниках, — пробормотал наконец Ризли и оставил все как есть. Остаток утра прошел без происшествий. После ухода Сиджвин Ризли сел за свой стол и отвлёкся на работу. Чем старше он становился, тем больше ценил унылое спокойствие, которое приходит с бумажной работой. Ставил печать на документах о приёме, набирал цифры, скрип-скрип-скрип его ручки по бумаге. Это было скучно и однообразно, но в некотором смысле это убаюкивало. Большую часть года в преступном мире было тихо. Честно говоря, Ризли с каждым днем всё больше и больше чувствовал себя подставным лицом. После всей его крови, пота и метафорических слез люди уважали его, а если и не уважали, то, по крайней мере, боялись. И да, время от времени возникали сбои, когда дело касалось новых заключенных… (— Это была легкая поножовщина, месье Нёвиллет. Ничего такого, с чем я не смог бы справиться. — Ваша светлость, ты потерял три пинты крови. — Хм. Ну, мне все равно нужно было сбросить пару килограммов.) …опять же, не было ничего такого, с чем Ризли не смог бы справиться. Конец света не наступит, если он на некоторое время отодвинет крепость на второй план. Он привел это холодное, одинокое место в порядок, так почему ему не позволялось пожинать плоды? Не то чтобы он расслаблялся. В конце концов, ему нужно было поймать убийцу. Справедливость должна восторжествовать. Когда пробило одиннадцать, Ризли вздохнул через нос и накинул пальто. Ему предстояла прогулка. Крепость Меропид была не тем местом, куда кто-то мог легко приходить и уходить — Ризли пришлось бы подумать о том, чтобы снять комнату в городе на пару недель. Если все остальное не сработает, он мог бы остановиться в отеле. Не то чтобы у него было туго с наличными и он не мог себе этого позволить. Ризли сел в аквабус на станции Маркотт, тайком сунул несколько конфет в карман Эльфане, чтобы посмотреть, заметит ли она — кстати, она этого не заметила — и, наконец, прибыл во Дворец Мермония. Войдя внутрь, он прошел через безукоризненно чистый вестибюль, насвистывая на ходу. Он кивнул Седэне в знак приветствия, мгновение поколебался, а затем, наконец, постучал в дверь кабинета Нёвиллета. — Месье Нёвиллет, я здесь, чтобы наконец-то увести тебя отсюда. Почти сразу ровный, глубокий голос Нёвиллета произнес: — Входи. Ризли открыл дверь, вошел внутрь и сразу же резко развернулся на каблуках. — Поразмыслив, я бы лучше… — Ага, не так быстро! — приказала леди Фурина, останавливая Ризли на полпути. — Минутку, пожалуйста, ваша светлость! Есть срочное дело, которое мы обязательно должны обсудить, и оно не может ждать ни секунды. До меня дошли слухи самого тревожного характера! Ризли ссутулил плечи, выдохнул и, наконец, обернулся. Зрелище, которое предстало перед ним, было из разряда ночных кошмаров: леди Фурина сидела, наполовину облокотившись на стол Нёвиллета, с выражением чистого, незамутненного самодовольства на лице. Нёвиллет пощипывал переносицу указательным и большим пальцами, как будто боролся с мигренью. — Ваша светлость, пожалуйста, присаживайтесь. В этом вопросе леди Фурина оказалась весьма… любознательной. Её ничто не остановит. Ризли изобразил улыбку. — Ну, если так поставить вопрос, как я могу отказаться? Что бы леди Фурина ни пожелала узнать, она все равно рано или поздно узнает. Я был бы дураком, если бы отказался от встречи с самим Гидро Архонтом. — Он прищурил глаза. — Это заставляет меня задуматься, однако — чему я обязан этим внезапным, неожиданным восторгом? Чтобы было предельно ясно; Ризли в какой-то степени нравилась Фурина. Она не скрывала своего сердца, и ее было легко понять, но самое главное: ею можно было манипулировать. Для такого человека, как Ризли, это было все, что ему было нужно, чтобы найти кого-то симпатичным. К сожалению, как, например, сейчас, уверенность Фурины была безграничной всякий раз, когда она оказывалась в одной комнате с Нёвиллетом. Фурина рассмеялась. — Эхехехе, твой умелый язычок действительно чудо! Но я не поддамся на уговоры раскрыть свои намерения — женщина моего положения не может пасть жертвой такой лести. Проходи, проходи! Присаживайся, ваша светлость. Я приготовила все лучшие кондитерские изделия Фонтейна для этой дискуссии. Что ж, день был официально испорчен. Ризли поразился скорости, с которой Фурина могла всё испортить; воистину, талант, достойный Архонта. Он хотел пригласить Нёвиллета куда-нибудь в приятное место и, возможно, после этого провести какое-нибудь частное расследование. Но когда вообще всё шло так, как планировалось? Ризли уселся на один из диванов рядом со столом Нёвиллета, положив руку на спинку, чтобы изобразить беспечность. Напротив дивана был установлен маленький экстравагантный столик с трехъярусными подставками для десертов и подносами, заполненными сэндвичами. — Боже, и все это для меня, старины? — Ризли одобрительно присвистнул. — Если вашими намерениями было смягчить мой пресс, то вам следовало просто сказать об этом, леди Фурина. Но я должен предупредить вас — не стоит перекармливать бездомного, иначе он будет продолжать просить добавки. Ризли был достаточно мужественен, чтобы признать, что искренний смех Фурины был милым. Она говорила как ребёнок. На самом деле, она смеялась так сильно, что фыркнула, что тут же скрыла за страстным кашлем. Как истинный джентльмен, Ризли притворился, что не слышит. Он осторожно вытащил салфетку из удобно расположенной коробки для салфеток и передал ей, что она с благодарностью приняла. — Кхм, кхм! — Фурина смущенно откашлялась. — Я… я уверяю вас, ваша светлость, что такой… коварный трюк не входил в мои намерения. Конечно, Ризли уже знал о её намерениях. Если она думала, что ей сойдет с рук устроить ему засаду, то она жестоко ошибалась. Ризли зарабатывал на жизнь интригами, а леди Фурина была чиста, как вода Фонтейна. Она хотела встретиться с ним лицом к лицу по поводу его предполагаемых отношений с Нёвиллетом, так почему бы не дать ей что-нибудь стоящее? Ризли лениво улыбнулся. — Что ж, это облегчение. Я уже начал беспокоиться, что месье Нёвиллет тоже в этом замешан, после всего того подслащенного чая, которым он меня вчера угостил. — Он усмехнулся и похлопал себя по животу — к счастью, все еще твёрдому и мускулистому. — Думаю, даже Верховный судья не может удержаться от того, чтобы время от времени не перекормить симпатичную собачку. Леди Фурина снова зашлась в кашле. — С… симпатичную… Кулак Нёвиллета сжался. — Ваша светлость, возможно, я неправильно понимаю. Ты действительно считаешь себя собакой? Ризли был жалким человеком. Он был зависим от этого тона голоса, приучен любить его, как собака, так почему бы ему не считать себя таковой? Он пожал плечами. — Кто знает, может, мне это нравится. — Будь серьёзен, — скомандовал Нёвиллет. — Гав, — сказал Ризли. Тишина. — Н-ну-ну, давайте не будем спорить! — Фурина прервала их, размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Она, вероятно, не привыкла видеть, как кто-то издевается над Нёвиллетом без последствий. Ризли, в конце концов, был немного особым случаем. — Перед нами столько замечательных кондитерских изделий, давайте насладимся ими вволю! Нёвиллет продолжил, как будто она вообще ничего не сказала: — Несмотря ни на что, для мужчины твоего… — Его глаза неторопливо оценили тело Ризли, прежде чем он продолжил: — Телосложения, я думаю, что несколько дней поблажек не приведут к размягчению пресса. Ризли ухмыльнулся. — Что ж, в таком случае. Он взял маленький кусочек торта с подставки для десертов и съел его за один укус. Проглотив, он поддерживал зрительный контакт с Нёвиллетом, слизывая кремовую глазурь со своих пальцев. Медленно, мучительно, пока не осталось ни капли. Кончики его пальцев блестели от слюны, влажной и сладкой. — Мм. — Ризли отнял большой палец от губ с влажным «хлоп!» — Архонты, это было восхитительно. Если бы только у меня было чем это запить. Челюсть Нёвиллета сжалась. — Ах… эхехехе… — Лицо Фурины было ярко-красным. Казалось, она пряталась за салфеткой, которую дал ей Ризли, хотя ей удалось выглянуть. — З-за кого ты меня принимаешь? Конечно, я, эм… приготовила чай по такому случаю… — Её глаза расширились, как будто её ударили. — Да! Да, я сейчас же схожу за своим слугой! Нельзя терять ни минуты! Продемонстрировав поразительную скорость, леди Фурина выскочила за дверь. Ризли оставалось только надеяться, что она ни с кем не столкнулась по пути. Ризли рассмеялся и, наконец, расслабился. Он закрыл глаза, замурлыкал и откинулся на спинку дивана. — Что ж, с этим покончено. Думаю, для меня это новый рекорд — всегда интересно посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы избавиться от нее. Каковы шансы, что она действительно вернется, месье? Я бы сказал, около сорока процентов, плюс-минус. Тишина. — Ах, я, правда, чувствую себя немного не в своей тарелке. Я пошлю ей немного чая из своей коллекции, и это должно всё исправить. Снова тишина. Ризли приоткрыл один глаз. Нёвиллет смотрел на него сверху вниз, странно пристально, и Ризли почувствовал, как по спине пробежал холодок… чего, трепета? Он через слишком многое прошел, чтобы бояться одного человека, но то, как Нёвиллет смотрел на него… Внезапно Нёвиллет встал. Его каблуки застучали по полированному полу, когда он приблизился к Ризли, отдаваясь эхом во внезапно притихшей комнате. Он шел медленно, каждая мышца его тела двигалась целеустремленно. Ни шагу не к месту, ни единого усилия не потрачено впустую. Как хищник, преследующий свою жертву. Ризли испытывал противоречивые чувства. Его сердце говорило: «Он так прекрасен во всем, что он делает», а его член говорил: «Пожалуйста, наступи на меня при первом удобном случае». Наконец Нёвиллет остановился. Он стоял между раздвинутых ног Ризли — дурная привычка, следствие его дрянного воспитания, — и от их внезапной близости у Ризли перехватило дыхание. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку, угрожая прорваться, и дрожь пробежала по спине. Нёвиллет поднял руку к лицу Ризли, и время остановилось. Его палец в перчатке коснулся щеки Ризли, болезненно нежно, несмотря на напряженность его взгляда. — Ты был неряшлив, ваша светлость. Ризли был остроумным человеком, из тех, у кого никогда не было недостатка в способах сказать что-нибудь умное. Или, э-э. Обычно так и было. — Что? — Красноречиво спросил Ризли. Нёвиллет усмехнулся, мрачно забавляясь. Он убрал руку, поднес палец к розовым губам и провел языком по кремовой глазури, до этого размазанной по щеке Ризли. — Действительно, лакомство, — пробормотал он, все еще не сводя глаз с Ризли. Вид этого розового языка на фоне черной кожи заставил кровь Ризли забурлить так быстро, что у него закружилась голова. Он почувствовал, как его щеки запылали, становясь розовыми под тяжестью пристального взгляда Нёвиллета. — Я, ах… Спасибо, — выдавил Ризли. Он подавил гримасу от того, как грубо прозвучал его голос. Он выдавил смешок, который прозвучал так натянуто, что вместо этого он выдал его за кашель. — Кхм. Иногда я могу быть таким неуклюжим, знаешь? Мучительно неправдиво, и они оба это знали. Ризли лихорадочно искал, что бы такое сказать, кроме «господин Верховный судья, пожалуйста, свяжите мне запястья так крепко, чтобы у меня онемели руки, или я, кажется, умру от возбуждения». Архонты. Ризли хотел попробовать дорогую кожу перчаток Нёвиллета. Он хотел, чтобы эти длинные, элегантные пальцы засунули ему в горло, пока его не стошнит. И он хотел, чтобы этот глубокий голос шептал похвалы, в то время как Ризли был полностью разорён. Может быть, Нёвиллет оседлал бы его, как будто он не более чем игрушка, или, может быть, Нёвиллет трахнул бы его, пока он был совершенно, абсолютно беспомощен. Он хотел, чтобы этот элегантный ботинок уперся ему в голову, чтобы острый каблук прижал его лицо к полу, где ему и место… — Обед, — выпалил Ризли. Нёвиллет был настолько сбит с толку, что даже его тлеющий взгляд потух. — …Обед? Ризли неловко рассмеялся, отводя взгляд. — Э-э, да. Обед. Таков был план на сегодня, не так ли? Я имею в виду, до того, как Гидро Архонт устроила нам засаду. — Он почесал щёку. — Не то чтобы я сомневался в способности леди Фурины распространять слухи, но было бы лучше, если бы мы вышли туда, где люди могут нас увидеть. — Ах. Понятно. — Нёвиллет, наконец, отступил, установив между ними приличное расстояние. Ошеломлённая, истеричная и раздражающе покорная часть Ризли хотела умолять его вернуться. Но, э-э, очевидно, этого не было в сегодняшнем плане действий. — Я пойду спрошу о леди Фурине, и через пять минут встретимся снаружи. — Звучит как план, — сказал Ризли с небрежностью, которой он на самом деле не чувствовал. — Скажи ей, что мне жаль, что я не смогу насладиться этими кондитерскими изделиями, которые она так старательно готовила. В вестибюле они разошлись в разные стороны. Нёвиллет поднялся на самый верхний этаж Дворца Мермония, чтобы поговорить с Фуриной — с какой целью, Ризли не понял. Возможно, мужчина искренне переживал, что Ризли травмировал ее. Что, между прочим, было очень справедливо. В любом случае, Ризли это не касалось. Он прошел через вестибюль, открыл дверь и столкнулся с кем-то как раз в тот момент, когда выходил на улицу. В отличие от вчерашнего случая с водой, Ризли был более чем способен устоять на ногах. Он подхватил женщину, прежде чем она отшатнулась, и убедился, что она твёрдо стоит на ногах, прежде чем пошевелить руками. Она подняла взгляд, и ее покрасневшие глаза расширились. Внезапно Ризли получил сильную пощечину. Звук эхом разнесся по вестибюлю, заставив всех уставиться на него. — Ты! — завопила вчерашняя стражница. — Т-ты глупый, ужасный, отвратительный… это всё твоя вина! Ризли едва успел перевести дыхание, когда её рука снова поднялась, предположительно, чтобы снова ударить его. Он пришёл в себя, поймал ее запястье с помощью отточенных рефлексов и заломил ей руку за спину, эффективно удерживая её. — Это была очень плохая идея, мисс, — сказал Ризли, грубо прижимая ее к ближайшей стене. Она вскрикнула от боли и начала вырываться, но Ризли легко удержал ее на месте. Он просунул палец в свои наручники, сжал ее запястья вместе и защелкнул кандалы. Охрана дома, размещенная во дворце Мермония, была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать. Они никогда не думали, что увидят, как у кого-то хватит наглости напасть на герцога средь бела дня. В конце концов, они очнулись и пришли на помощь. — Подожди, что ты делаешь?! Отпусти меня! Отпустите меня! — причитала женщина-охранник, сползая на пол и всхлипывая. Она безуспешно пыталась высвободить руки. — Я не преступница! Почему на мне наручники?! Ты что, не знаешь, кто я?! Ризли вздохнул и опустился на колени, пока их глаза не оказались на одном уровне. Он не хотел обращать на нее внимания, но она подняла настоящий шум, так что. — Честно говоря, я понятия не имею, кто ты, — сказала Ризли. Ее глаза расширились, как будто она не могла поверить в то, что услышала. — Я… я дочь Жан-Батиста де Бертье де Совиньи! Ризли приподнял брови. — О, ага. — Он кивнул. — Здорово. . Стражник фыркнул от смеха. — Как ты смеешь оскорблять мою фамилию! — закричала она, ее глаза горели ненавистью. Это далеко не та плакса, какой она была вчера — на этот раз она действительно вылезла из своей скорлупы. — Я заслуживаю уважения! Но из-за тебя я потеряла всё! Я потеряла работу! — А. — Ризли начал понимать, что произошло. Он хмыкнул и встал, разминая плечо. — Теперь я понимаю. Господин Верховный судья уволил тебя, не так ли? И ты вернулась, чтобы отстаивать свое дело. Что ж, я открою тебе маленький секрет, мисс де Бертье де Совиньи. Месье Нёвиллет отнесся ко вчерашнему инциденту гораздо серьезнее, чем я. Взгляд женщины потемнел. — Ты лжёшь. Почему я должна тебе верить? Ризли рассмеялся. — Что ж, это зависит от тебя. Я далёк от того, чтобы просить тебя хоть на секунду проявить благоразумие. — Он полез в карман жилета и вытащил носовой платок. Он заморозил его с помощью Крио и приложил к своей щеке, где, вероятно, светился большой красный отпечаток ладони. — Изначально он собирался выдвинуть против тебя обвинения и отдать под суд — что же там ещё было, надо вспомнить… Ах, да. Нарушение общественного порядка, применение чрезмерной силы, несанкционированное использование Глаза Бога в суде Фонтейна и нападение. В Палате Жардинаж соблюдаются самые высокие стандарты — это его слова, не мои. В её глазах промелькнула тревога, и Ризли проглотил ее страх, как волк, которым он и был. — Я читаю все бумаги о регистрации заключенных, которые проходят через крепость, знаешь. Люди оказывались в затруднительном положении и за гораздо меньшее, — сообщил ей Ризли. Он чувствовал, что люди в вестибюле наблюдают за зрелищем. — Угадай, какой лихой герой встал на твою защиту и отговорил его? Я дам тебе подсказку — это был не твой отец. — И я должна чувствовать благодарность к тебе? Я у тебя в долгу? — Женщина сердито посмотрела на него с пола. — Мой отец пользуется благосклонностью леди Фурины. Когда она узнает об этом, она добьется, чтобы тебя арестовали и отдали под суд за… за… хм… Она замолчала и сглотнула. Ризли подумал, что у нее окончательно сдали нервы. — Леди Фурина не сделает ничего подобного, — произнес низкий голос, абсолютно уничтожающий по тону. Ого, дежавю, подумал Ризли. Ризли обернулся, и, конечно же, говорил Нёвиллет. — М-месье Верховный судья, — заикаясь, произнесла женщина. Она попыталась придвинуться к нему поближе. — Пожалуйста, пожалуйста, вы должны выслушать меня, вы должны… Нёвиллет не удостоил ее даже взглядом. Это было так, словно она была муравьём у него под сапогом, существом настолько незначительным, что ему даже в голову не пришло посмотреть в её сторону. Он обратил свое внимание на охранника и сказал: — Немедленно задержите её. — Его глаза сузились, метнувшись к Ризли. Тлеющие, другого слова для этого просто не было. — Она вкусит всю меру фонтейнского правосудия. Ризли почувствовал, как невольная дрожь пробежала у него по спине. То, как Нёвиллет произнёс это, хм… Ризли и сам был бы не прочь ощутить вкус справедливости. Минуту назад он был воплощением авторитета и доминирования; теперь, в присутствии Нёвиллета, ему хотелось упасть на колени прямо здесь и сейчас. Стражам порядка удалось увести сопротивляющуюся женщину. Одним взглядом окинув толпу, Нёвиллет молча приказал всем вернуться к своим обязанностям. Все поспешили прочь, и затем они остались только вдвоем. — Верховный судья Нёвиллет, — сказал Ризли, язвительно ухмыляясь. Ему лучше разрядить напряженность, прежде чем он сделает что-то, что действительно заставит заговорить прессу. — Я не часто говорю это, но, похоже, вчера ты был прав. Признаю, что был неправ насчёт этой женщины — забавно, как это работает. Ты рискуешь своей шеей ради незнакомца, а в ответ получаешь буквальную пощечину. Урок усвоен, я полагаю. Тишина. Ризли сглотнул. — Убери платок, — скомандовал Нёвиллет, как будто Ризли вообще ничего не сказал. — Сейчас же. У Ризли пересохло во рту. Инстинктивно он опустил руку, позволив Нёвиллету увидеть красный отпечаток ладони на щеке. — Ничего страшного, месье. У меня бывало и похуже. Нёвиллет, казалось, не согласился. — Меня не было пять минут. — Его взгляд потемнел, став расплавленно-горячим там, где он был направлен на лицо Ризли. — Ты бы назвал это ничем? Если бы существовал ад, это был бы этот разговор, потому что Нёвиллет был искренне зол из-за него. И, опять же, сердце Ризли и член спорили о том, как они должны относиться к этому. Ризли уже чувствовал, как его член шевелится в штанах. Насколько это было жалко? Он был взрослым мужчиной, а не чёртовым подростком. Но в тот момент, когда он увидел, что Нёвиллет взял на себя управление ситуацией, он превратился в отчаянную, покорную кашу. — Кхм. Ну, это определенно что-то, я не буду этого отрицать. Но боль субъективна, и это гораздо легче исправить, чем нырок в битое стекло. Не беспокойтесь, месье. Немного льда, чтобы убедиться, что оно не распухнет, и я буду в полном порядке. Нёвиллет выдохнул через нос. — Возможно, боль не привлекает твоего внимания, но неуважение невыносимо. Недопустимо, чтобы герцог подвергся нападению во дворце Мермония. Вау. Ризли давно, очень давно не видел Нёвиллета таким сердитым. Ни разу с тех пор, как… Не берите в голову. Лучше не думать об этом. В тот день Ризли думал, что Нёвиллет сам предстанет перед судом. Ризли решил, что лучше всего успокоить Нёвиллета, и для этого существовал только один испытанный и верный метод. — Ты прав — это неприемлемо, — согласился Ризли. Он вздохнул, как будто на него свалилась огромная ноша. — Я не знаю, как я собираюсь справиться с таким неуважением. Подвергнуться нападению дважды за одну неделю — жизнь здесь захватывающая, признаюсь. Как я поправлюсь? Нёвиллет холодно посмотрел на него. — Ваша светлость, это серьёзное дело. Архонты. Из-за того, что Нёвиллет так на него смотрел, Ризли забеспокоился, что на этот раз действительно захнычет. Вместо этого он широко раскрыл глаза, изображая удивление. — Конечно, это так. Не пойми меня неправильно, я так же расстроен, как и ты. — Ты не расстроен, — сказал Нёвиллет. Он приподнял идеально изогнутую бровь. — Ты уклоняешься, хотя я не могу понять цели. — Ах, терпение, месье Нёвиллет. Я как раз собирался сказать тебе, — продолжил Ризли, зная, что, несмотря на предыдущую команду Нёвиллета, все взгляды в вестибюле были устремлены на них. — Я не думаю, что упоминал об этом раньше, но в крепости ко мне относятся неуважительно почти каждый день. Мне нравится думать, что я привык к этому. — Я нахожу это маловероятным. Тебя уважают, куда бы ты ни пошёл. — Клянусь, это правда. На случай, если ты не знал, мелюзины любят подшучивать. Только за последнюю неделю я содрал со своего ботинка по меньшей мере четырнадцать наклеек, — объяснил Ризли, глядя на себя сверху вниз. Давай, Сиджвин, выручи его… Ага. — Ха, ты только посмотри на это. Помяни дьявола, и он явится. Нёвиллет опустил глаза, проследив за взглядом Ризли, и увидел это. Под пряжкой на его ботинке была приклеена яркая розово-голубая наклейка. Она выглядела совершенно неуместно на фоне гладкой, матово-черной кожи. Ризли привык к этому, но, несомненно, зрелище было комичным. Он отчаянно боролся с улыбкой. Никому не говорите, но он действительно любил этих маленьких ребят. Он махнул рукой и покачал головой. — Как видите, неуважение налицо, месье. Нёвиллет резко вдохнул и закрыл глаза. Его пальцы сжались в кулак, но он был совершенно беспомощен. Единственным, кто любил мелюзин больше Ризли, был сам Верховный судья. Маленьким нарушителям спокойствия могло сойти с рук убийство, если бы они действительно захотели. Наконец, Нёвиллет больше не мог с этим бороться. Он усмехнулся. — Я не знал, что ты перенёс, ваша светлость. Я поговорю с Сиджвин во время моего следующего визита в крепость Меропид. Пожалуйста, прими мои извинения от имени мелюзин. — Личные извинения от самого Верховного судьи? — Ризли рассмеялся. — Я был бы дураком, если бы не принял их. Как только веселье Нёвиллета улеглось, он посмотрел на Ризли нежным взглядом. — Ты значительно поднял мне настроение. Я полагаю, ты мог бы счесть это одним из твоих, цитирую, «многих, многих» талантов. — Помимо всего прочего, — загадочно ответил Ризли. — Я также отлично умею находить хорошие места, где можно поесть, так что. Тебя ждет угощение — на этот раз настоящая еда, а не те сладкие чудовища, которыми леди Фурина пыталась накормить нас ранее. — Хм. — Губы Нёвиллета дрогнули — так близко, подумал Ризли. Увы, Нёвиллет всегда заставлял его работать ради этого. — Это облегчение. Помимо посещения спектаклей в опере Эпиклез, у меня нет возможности часто выходить из дома. Мне стыдно признаться, но моих знаний о ресторанах в Фонтейне недостаточно. — Ты занятой человек, в этом нет ничего постыдного. — Ризли открыл дверь для Нёвиллета, и они оба вышли наружу. Он окинул взглядом местность, убедившись, что никого нет, и ухмыльнулся. — Заметил, что все там за нами наблюдали? Если работники Дворца Мермония так заинтересованы в нас, представьте, как отреагирует остальная часть Фонтейна. Мы поймаем нашего убийцу в мгновение ока. — Это было бы предпочтительнее, — сказал Нёвиллет. День был хороший, но свежий ветерок из долины придавал воздуху приятную прохладу. На солнце Нёвиллет выглядел неземным; лучи света отражались от его блестящих белых волос, а лавандовые глаза, казалось, светились. Он был слишком красив, чтобы на него мог смотреть любой мужчина, поэтому Ризли отвёл взгляд. Чувствуя себя игривым и смелым, он подтолкнул Нёвиллета локтем, пока они шли. — Ты не собираешься спросить меня, куда я тебя веду? Нёвиллет оценивал пейзаж, но переключил свое внимание на Ризли. — Независимо от того, куда мы направляемся, у меня нет возражений. — Вау, месье. Ты оказал мне большое доверие. Я тронут, правда. — Я только прошу тебя не предавать мое доверие, — сказал Нёвиллет, что в основном переводилось как «я не ем жирную пищу, и если ты попытаешься заставить меня, будут последствия». Ризли ухмыльнулся. — Не беспокойся. Я нашел милое маленькое кафе, спрятанное в уютном уголке в квартале Набонэ. Там нет ничего необычного, но ты же не думал, что я поведу тебя куда-нибудь экстравагантно пообедать, не так ли? — Конечно, нет. На самом деле я испытываю облегчение. Я бы приветствовал отступление от моих обычных правил приличия, особенно в присутствии хорошей компании. Хорошая компания? Вчерашние бабочки внезапно вернулись с удвоенной силой. И вообще, что, черт возьми, Ризли им сделал? Нёвиллет произнес это так, будто они просто гуляли, не преследуя никакой цели. Так ли это было для него? Ризли потребовалось мгновение, чтобы обдумать это. Он думал, что Нёвиллет рассматривал их «свидание за обедом» как одну из своих многочисленных обязанностей. Средство для поимки убийцы, но то, как он это изложил, звучало… Это было почти так же, как если бы он наслаждался временем, проведенным с Ризли, так же, как и сам Ризли. И это действительно было опасное мышление. Ризли решил сменить тему на что-нибудь безопасное: спор о превосходстве галстуков над шейными платками (который он блестяще проиграл). Они шли по Кур-де-Фонтейну, болтая на ходу. Ризли чувствовал на себе пристальные взгляды прохожих, с благоговением наблюдавших, как двое самых известных людей Фонтейна прогуливаются вместе. Всё по плану. Это дело с фальшивыми отношениями оказалось намного проще, чем думал Ризли, хотя время от времени и давило на сердце. Наконец, они добрались до кафе «де Пьер». В нем не было ничего особенного, но оно заслужило восторженные отзывы как критиков, так и обозревателей. Ризли увидел его в газете тем утром и решил, что это такое же хорошее место, где можно поесть, как и любое другое. Оказывается, фотография в газете преуменьшила достоинства кафе. Похоже, он превзошёл сам себя. В кафе было умеренно многолюдно, поэтому они решили посидеть снаружи, в укромном уголке. Они не были вдали от любопытных глаз, но в этом и был смысл, не так ли? Чувствуя себя озорником, Ризли остановил Нёвиллета и настоял на том, чтобы выдвинуть для него стул — воплощение идеального джентльмена — а затем усадил его. Конечно, это вызвало странные взгляды со стороны других людей, обедавших во внутреннем дворике. Довольный, Ризли, наконец, сел напротив Нёвиллета, закинув руку на спинку стула. Нёвиллет лишь приподнял бровь. — Я полагаю, у твоих действий есть причина. Ризли изобразил невинность. — Месье, я уверен, что не понимаю, что ты имеешь в виду. Кто бы не повел себя как джентльмен на первом свидании с кем-то особенным? — Ах, еще одна умная уловка. — Нёвиллет понимающе кивнул. Он скрестил ноги и поправил столовое серебро, положив вилку слева, где ей и положено быть. — Интересно, это окажется эффективным? — Ты ранишь меня, — сказал Ризли, барабаня пальцами по стеклянному столу. — Я хочу, чтобы ты знал, что все мои планы в какой-то степени эффективны. Ты не чувствуешь тяжесть всеобщих взглядов прямо сейчас? — За мной постоянно наблюдают, куда бы я ни пошел. Это чувство, к которому я привык. Ризли ответил бы что-нибудь остроумное, но к их столику подошла официантка, выглядевшая особенно довольной тем, что обслуживает их. — Добрый день, месье. — Она протянула им меню, затем улыбнулась. — Могу я принять ваш заказ на напитки? Ризли взглянул на меню и задумался. В тот же момент ему в голову пришла идея, и он решил сыграть в игру. Он отложил меню и улыбнулся Нёвиллету через стол. — Ты закажешь для меня, не так ли? — Он подмигнул. — Это хороший тон. Брови официантки поползли вверх, но ей быстро удалось смягчить выражение лица. Она улыбнулась Нёвиллету. — Месье? Губы Нёвиллета дернулись, его явно позабавило поведение Ризли. Тот даже не дал ему передохнуть, и он с легкостью сделал заказ. — Его светлость закажет масала-чай со льдом. В конце концов, он так любит свой чай. — Нёвилет встретился взглядом с Ризли и тихо усмехнулся, и, ух ты. Он действительно играл отлично. Мужчина выглядел искренне очарованным. — Хотя это должно быть не слишком сладко. Самое большее, две чайные ложки сахара. Предательское сердце Ризли ёкнуло — он не собирался позволять себе краснеть, черт возьми. Но Нёвиллет был таким вдумчивым и внимательным, а Ризли был влюбленным мужчиной. Архонты, ему нужно было прекратить играть в эту игру с Нёвиллетом, когда стало ясно, что он полностью обыгран. Ризли испытывал искушение помахать салфеткой, как белым флагом. — И вы будете пить?.. — спросила официантка. — Газированную воду, пожалуйста. Я бы был не против, если бы к ней прилагался ломтик свежего лимона. То, как он демонстрировал властность, было невероятным. Он был спокоен в обращении, добр в словах, и все же он говорил так, что ослушаться было невозможно. Официантка кивнула и удалилась. В ее отсутствие над ними повисла тишина. Ризли гордился своим непроницаемым лицом, но чувствовал, что ломается. — Масала-чай хорош, — сказал он наконец. Молодец, мозг. Он попробовал еще раз. — Я имею в виду, это идеально для такого дня, как этот. Месье хорошо меня знает. — Я ценю твои чувства, но мне кажется, что всё как раз наоборот. Я знаю о тебе меньше, чем хотелось бы, — спокойно ответил Нёвиллет. То, как он мог небрежно пускать стрелы в сердце Ризли, действительно нуждалось в изучении, э-э. Учёных или что-то в этом роде. — Я отвлёкся. Ваша светлость, позволь мне поправить тебя. Ранее ты говорил об этикете, но сам его не соблюл. Ризли недоумённо моргнул. — Да? У меня не было намерения обидеть тебя. Я просто играл в игру, вот и все. — Он перечеркнул крестиком свое сердце. — Клянусь, я больше так не сделаю. — Уверяю тебя, я не обижаюсь. Скорее… Меня это забавляет, — объяснил Нёвиллет, его взгляд был мягким. — Я не буду совать нос в твою личную жизнь, но мне стало ясно, что ты не знаком с формальностями, связанными со свиданиями. Было чудом, что с лица Ризли не сошли все краски. — …Это сильное заявление. Откуда, черт возьми, мне знать, как ухаживают мужчины и женщины?, хотел сказать Ризли. Он скорее смог бы угадать чёртову погоду с большей точностью. Нёвиллет кивнул. — Позволь мне объяснить. — Он сложил руки на столе, всё для того, чтобы научить Ризли хорошим манерам. Какая радость. — Хотя по этикету мужчина должен делать заказ для той, за кем ухаживает, его спутница должна сообщить о своем заказе заранее, наедине, исключая необходимость в догадках. В противном случае это выглядело бы в лучшем случае самонадеянно, а в худшем — властно. — Властно, да? — Ризли задумался. Затем, с поразительным отсутствием инстинкта самосохранения, Ризли рассмеялся, пожал плечами и сказал: — Ну, по-моему, это звучит не так уж плохо. Где мне зарегистрироваться? Глаза Нёвиллета незаметно расширились, а Ризли застыл. Архонты, он был таким идиотом. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, — Ризли отступил с головокружительной скоростью. — Я не подразумевал, что хочу, чтобы ты, э-э, доминировал надо мной. — «О боже, пожалуйста, прекрати болтать», — Просто, знаешь, человек, этот гипотетический человек, который мне нравится, может быть иногда немного властен, и это не то чтобы плохо. Вообще никаких жалоб. Ризли гордился своими навыками ведения беседы. И все же. И все же в присутствии единственного человека, на которого Ризли больше всего хотел произвести впечатление, он путался в словах, как бормочущий идиот. Челюсть Нёвиллета задергалась. Он так сильно вцепился в край стола, что стекло начало зловеще скрипеть. — Могу я спросить, кто этот гипотетический человек? — Я… — Ризли провел языком по нижней губе. Ему нужно было быть осторожным, иначе он собирался сделать что-то, что действительно заставит заговорить прессу. Что он должен был сказать? Если бы он сказал правду, это все испортило бы, но Нёвиллет уже казался невероятно разозленным. Несправедливо, что мужчина выглядит таким красивым, будучи явно несчастным. — Вот ваши напитки, — сказала официантка, появившись из воздуха. Или, ну, показалось, что она это сделала. Она поставила их напитки, достала свой блокнот и выжидательно улыбнулась Нёвиллету, что было… да, в этом был смысл. Ризли уже сказал, что Нёвиллет сделает заказ для него. Честно говоря, это было скрытое благословение. Ризли едва взглянул на меню за все время, пока они здесь сидели. — Вы готовы делать заказы, месье? Нёвиллет, наконец, отвёл взгляд. Он улыбнулся женщине, совершенно приятно, но под этой маской скрывалось что-то более тёмное. Ризли не мог определить, что именно, но он видел это ясно, как божий день. От этого у него по спине побежали мурашки. Что-то в этом просто казалось нечеловеческим. Опасным. И Архонты, как этого хотел Ризли. Хотел, хотел, хотел. — Я буду креп-сюзетт, а мой партнер — курицу с салатом, — сказал Нёвиллет, передавая ей меню. — Это всё. Партнер? Если бы у Ризли были уши, они бы навострились, как у возбужденной собаки. — Очень хорошо, месье. Я сейчас же передам ваш заказ. Как только она ушла, они остались вдвоем в долгом, неловком молчании. — Курица с салатом? — спросил Ризли, когда больше не смог этого выносить. Он забарабанил пальцами по стеклянному столу. Разрядить обстановку, разрядить напряжение. — Я не против салата время от времени, но я больше люблю бутерброды, так что… — Думай об этом как о наказании, — мягко перебил Нёвиллет, деликатно впитывая влагу на своём стакане с напитком с помощью гидро, прежде чем поднести его к губам и сделать глоток. Наказание. По спине Ризли пробежал разряд чистого электричества. Его глаза расширились, а сердце подскочило к горлу. Он был так рад, что он не настоящая собака, иначе на этот раз его хвост действительно вилял бы. Как жалко. Какой взрослый мужчина так разволновался бы из-за того, что его наказали? За неимением чего-либо социально приемлемого Ризли сделал глоток своего масала-чая. Вкус взорвался у него на языке: корица, имбирь, мускатный орех, смягченные сливками и сахаром. Напиток был холодным ото льда, и это охладило его. И это тоже хорошо. Его лицо было очень теплым. — Могу ли я спросить, за что меня наказывают? — спросил Ризли, как только сглотнул. Нёвиллет закрыл глаза, затем снова открыл их. — Я скажу это один раз, и только один раз. — Эти прекрасные лавандовые глаза обжигали Ризли сильнее, чем клеймо. Казалось, они опаляли саму его душу. — Прислушайся к моим словам. Если у тебя действительно есть романтические привязанности к кому-то, тогда я не буду совать нос в чужие дела. Однако добровольно вступать в фальшивые отношения, несмотря на медвежью услугу, которую вы оказываете своему партнеру, — этого я вынести не могу. Ты разочаровываешь меня, ваша светлость. Сердце Ризли упало в желудок, и не в хорошем смысле этого слова. — Что? Ты думаешь, я… — начал Ризли, сбитый с толку. Он не мог поверить в то, что слышал. — Месье, ты всё не так понял. Я не… У меня нет романтических привязанностей к кому-либо. Я не состою в отношениях. Просто проигнорируй то, что я сказал ранее. Я не был… — Он покачал головой. — Я говорил несерьёзно. Нёвиллет немного расслабился. — Я неправильно понял. Прости меня за поспешные выводы. — Нет, нет, — сказал Ризли. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Я не должен был этого говорить. В любом случае ты должен перестать извиняться передо мной, месье. Такими темпами у меня от этого будет комплекс. Если мое эго станет еще больше, мне некуда будет его девать. … — У тебя к кому-то романтические чувства, — заявил Нёвиллет, очевидно, всё ещё зацикливаясь на том, что Ризли сказал ранее. Ризли моргнул. — Полагаю, да. — Он притворился, что смеется, потирая затылок. — Может, я и герцог, но я такой же мужчина, как и любой другой. Это правда, что у меня не так много опыта в знакомствах с людьми, но это не значит, что я бы не хотел этого когда-нибудь. — Понимаю. Этот человек, который заслужил вашу привязанность… Она очень счастливая женщина. …Она? О, точно. Нёвиллет не знал, что натуралом Ризли уж точно не был. Ризли смеялся над разбитым сердцем. Брось это, старина. — Да, я бы тоже так сказал. Я один из самых желанных холостяков Фонтейна… Он оборвал себя, когда дождевая капля упала ему на кончик носа. Ризли моргнул, посмотрел вверх и приподнял брови от того, что увидел. Огромная стена зловещих серых облаков закрыла небо, скрыв солнце. И, э-э, он был почти уверен, что минуту назад их там не было. Словно назло Ризли, эти огромные тучи разверзлись и пролили поток дождя, подобного которому он никогда не видел. Внезапный ливень заставил всех, кто был во внутреннем дворике, забраться внутрь. Все, кроме Нёвиллета, который только смотрел на облака с непроницаемым выражением лица. Не раздумывая, Ризли схватил Нёвиллета за руку и втащил его внутрь тесного кафе. — Откуда только взялся этот дождь? — спросил какой-то мужчина, как только они все вошли внутрь. — В газетах писали, что весь день будет ясно! — Успокойся, дорогой, — успокаивала его жена. Она несла плачущего ребенка, отчаянно пытаясь высушить его салфеткой. — Криком ничего не решишь. Помоги мне вытереть ребенка. — Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда наш мальчик промок насквозь? Это… господин Верховный судья? Нёвиллет шагнул вперед. — Ваш ребёнок может заболеть. Позвольте мне. Ошеломленные родители потеряли дар речи и смогли только кивнуть. Нёвиллет провел ладонью по голове орущего ребенка, и внезапно малыш перестал плакать. Его большие голубые глаза уставились на Нёвиллета так, словно даже он, младенец, знал, что ему не следует суетиться в присутствии этого человека. Каким-то образом буквальный младенец вел себя лучше в присутствии Нёвиллета, чем Ризли, чертовски круто. С помощью силы гидро Нёвиллет впитал воду с одежды ребенка. Он на мгновение подержал пузырь с водой в руке, а затем легким движением запястья выбросил его в открытое окно. Ризли прислонился к стене и скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим с влюбленной улыбкой на лице. Нёвиллет действительно иногда был чересчур. — Б-большое вам спасибо, господин Верховный судья! — выпалила женщина. — Мы никогда этого не забудем! — Да, да! — согласился мужчина. Это выглядело так, как будто он собирался похлопать Нёвиллета по спине, затем передумал. — Это было впечатляющее использование ваших способностей! Мы действительно у вас в долгу! Под бурными похвалами пары Нёвиллет почувствовал себя неловко. — Уверяю вас, в таком одобрении нет необходимости. Это было самое малое, что я мог сделать. — В этом нет необходимости? Вы главный судья нашей замечательной страны, и вы все равно нашли время, чтобы помочь нам! — Если мы можем что-то сделать взамен, то… — Хорошо, хорошо, — сказал Ризли, прерывая их. Он оттолкнулся от стены и пришел на помощь Нёвиллету. — Хватит похвал, не то чтобы месье Нёвиллет их не заслуживал, но на самом деле, любой почувствовал бы себя неловко, получив такую лесть ни с того ни с сего. — Неловко? Это не входило в мои намерения! — Глаза женщины расширились. — Э-э-э, ваша светлость?! — Единственный и неповторимый. — Ризли подмигнул, собрался с духом и положил ладонь на поясницу Нёвиллета. Тот напрягся, а Ризли чуть не потерял самообладание. (Глубокий вдох, не волнуйся, ты едва прикасаешься к нему). — Но сейчас я заберу месье обратно, если не возражаете. Как бы сильно он ни любил внимание, я чувствую себя немного заброшенным, поэтому, надеюсь, вы не возражаете против моего вмешательства. — Заброшенным?.. — Ваша светлость… — Нёвиллет вздохнул через нос. Он снова проделывал ту штуку, когда казалось, что он старается не дышать глубоко. Ризли начал беспокоиться, что Нёвиллету не понравился его одеколон. — Хм? О, Нёвиллет. — Было странно произносить его имя без надлежащего обращения; Ризли состроил гримасу и продолжил: — Когда мы не ведем никаких официальных дел, я, кажется, просил тебя просто использовать мое имя вместо титула. — Ты устраиваешь сцену, — подчеркнул Нёвиллет, выглядевший совершенно не впечатленным. Любой мужчина съежился бы под тяжестью этого взгляда, но Ризли хорошо разбирался в Нёвиллете. Он знал, что это был взгляд типа «ты доставляешь неприятности», а не типа «я так близок к тому, чтобы потерять терпение». Ризли ухмыльнулся. — Ты первый устроил сцену. — Я следил за тем, чтобы ребенок не заболел. — К твоему сведению, это принесло тебе около двадцати очков одобрения. Губы Нёвиллета дрогнули. — Ризли. В конце концов, Ризли и Нёвиллет пообедали внутри, пока дождь не утих. Было трудно вместить всех в кафе, но Ризли не возражал. И, учитывая все обстоятельства, это было довольно вкусное блюдо, хотя и слишком лёгкое — Ризли был крупнее среднего человека, и, следовательно, он тоже ел больше. Позже ему наверняка придётся посетить купонную столовую. После того как они ушли, они решили прогуляться до конца обеденного перерыва Нёвиллета. Дождь прекратился, и именно тогда Нёвиллет сообщил новость. Они остановились у скамейки, сели, и Нёвиллет прислонил трость к бедру. Ризли не собирался ревновать к трости. Он просто не собирался. — Ваша светлость, я ещё не сказал тебе — у нас есть зацепка, — сказал наконец Нёвиллет. Ризли сделал паузу. Он крутил связку ключей на указательном пальце, но они бесцеремонно остановились. Он медленно улыбнулся. — Что ж, постарайся не казаться таким взволнованным, месье. Разве это не хорошая новость? — Это… — Нёвиллет вздохнул через нос. — Это полезно. — Хорошо, так в чём же подвох? — спросил Ризли. Он расставил ноги, откинулся назад и приподнял бровь. — Если это вызывает у тебя такие сомнения, то я предполагаю, что мы те, кто должен провести расследование. Ты можешь просто сказать мне. Я большой мальчик — я справлюсь с этим. Нёвиллет долго молчал. — Палата Жардинаж обнаружила связь между парами, которые были убиты на данный момент. Эта информация была известна немногим, и, следовательно, ускользала от нашего внимания до недавнего открытия. Горло Нёвиллета дернулось, собираясь сглотнуть. Ризли никогда не знал, что Нёвиллет был человеком нерешительным. — Что, они все учились в одном классе гончарного дела? — пошутил Ризли. — Не могу сказать, что у меня когда-либо был художественный вкус, но если это ради справедливости, то я сделаю все, что в моих силах, месье. Нёвиллет глубоко вздохнул, затем спросил: — Ваша светлость, ты знаком с какими-нибудь из подпольных клубов удовольствий Фонтейна? … Что.