Призрачная роза

Клуб удовольствий, о котором шла речь, был известен как «Л’Эпин де ла Роуз», и Ризли действительно был с ним знаком. Нёвиллет раскрыл остальную информацию после их возвращения в его офис, где они могли обсудить всё, не шокируя общественность. Они сели на один из диванов рядом со столом, и, как и вчера, Нёвиллет вручил ему толстую папку с подробным описанием находки Особого патруля по охране и наблюдению. Все убитые пары были приглашены в «Л’Эпин де ла Роуз» неназванной VIP-персоной. К сожалению, официальные регистрационные книги противоречили бы пункту политики конфиденциальности клуба, поэтому Ризли и Нёвиллету придется провести собственное расследование, чтобы установить личность этого человека. Легче сказать, чем сделать, подумал Ризли. «Л’Эпин де ла Роуз» был, по сути, БДСМ-клубом, обслуживавшим фетишистское высшее общество Фонтейна. Попасть туда было нелегко; нужно было быть либо богатым, либо влиятельным, либо хорошеньким, и даже тогда пригласительных было мало. Лучше сочетать все эти черты, если вы хотите получить шанс. И, э-э, троекратное ура той одной десятой процента жителей Фонтейна, которая соответствовала таким критериям. Ризли побывал во многих клубах, но он никогда не был в «Л’Эпин де ла Роуз» — это звучало как слишком большая головная боль. В любом случае он сомневался, что кто-либо из утонченной элиты, часто посещавшей «Л’Эпин де ла Роуз», найдет его привлекательным. В лучшем случае они сочтут его экзотичным. В худшем — вышвырнут вон только из-за шрамов. Честно говоря, такому человеку, как Ризли, не стоило прилагать усилий, чтобы пробраться туда, где ему не место. По правде говоря, Ризли нравились тернистость и опасность второсортных клубов. Или, ну. Так было раньше. После того, как он влюбился в Нёвиллета, было трудно влиться обратно. Это было похоже на то, как Ризли впервые испытал удовольствие от употребления качественного чая — как только он попробовал, он больше не мог вернуться к дешевому кофе. То же самое было и с Нёвиллетом. Никто так не демонстрировал власть, интеллигентность и доминирование, как Верховный судья. Все остальные были просто дешевой имитацией. — Я слышал о нём раньше, — наконец сказал Ризли, изображая беспечность. Он положил папку с делом на подлокотник дивана. — БДСМ-клуб, верно? В глазах Нёвиллета вспыхнул интерес. — Значит, ты знаешь? Ризли выдавил из себя смешок. — Я, может, и живу под водой, но время от времени мне удается видеть солнечный свет и всё прилагающееся. В любом случае, я держу в тюрьме достаточно представителей элиты Фонтейна, чтобы время от времени слышать имя «Л’Эпин де ла Роуз». У меня хороший слух в подполье. — Ах. — Нёвиллет закрыл глаза и понимающе кивнул. — Тогда я избавлю тебя от подробностей. Однако ты, скорее всего, не в курсе, что получение приглашения на «Л’Эпин де ла Роуз» требует больших усилий. Поэтому невозможно отправить сотрудников Палаты Жардинаж на самостоятельное расследование. Это не то заведение, в которое можно просто зайти. — Да, я так и понял. Много конфиденциальной информации, много личностей, которых нужно защищать. Если они впустят кого попало, то кто знает, сколько грязных секретов достигнет ушей общественности? — Ризли ухмыльнулся. — Было бы катастрофой, если бы не тот человек получил доступ. Но запишите в протокол, что я бы хотел получить немного компромата на высшее общество Фонтейна. — Он подмигнул. — Для сохранности, конечно. — Ваша светлость, если мы собираемся расследовать «Л’Эпин де ла Роуз», то всё, что вы там увидите, должно оставаться строго конфиденциальным. — Нёвиллет выступил вперед, крепко сжимая рукоять своей трости. — Я бы не хотел принуждать тебя подписывать контракт, но я сделаю это, если придется. Глаза Ризли расширились. Он и не подозревал, что Нёвиллет так серьезно относится к частной жизни элиты Фонтейна. Обычно этот человек их терпеть не мог. Но, как воплощение справедливости, Нёвиллет, конечно, абсолютно резонно ценил частную жизнь граждан Фонтейна, независимо от того, насколько высоко они находились на социальной лестнице. — Нет необходимости. Мои уста на замке. — Ризли изобразил, что закрывает рот на замок. Он продержался всего около трех секунд, прежде чем снова заговорить. — Серьезно. Даю тебе слово. Считай, что моё соглашение не разглашается. Или разглашается в данном случае. Прелестные розовые губы Нёвиллета сложились в улыбку, и от этого зрелища у Ризли буквально остановилось сердце. Чего бы он только не отдал, чтобы попробовать на вкус эту улыбку. — Спасибо тебе за твою уступчивость. В этом вопросе мы должны сосредоточить наше внимание исключительно на расследовании. Мы не должны отвлекаться. — Верно, — ответил Ризли, отводя взгляд. Иногда при взгляде на Нёвиллета казалось, что Ризли смотрит прямо на солнце. — Итак, ты хочешь, чтобы я получил приглашение? Я не против запачкать руки, и для нас обоих нет смысла рисковать своей репутацией — кроме того, лучше я рискну своей, чем твоей. — С чего это? — немедленно спросил Нёвиллет, окидывая Ризли пытливым взглядом. Что-то в его тоне заставило Ризли задуматься. — Ну, это… — Ризли умолк. Он потер затылок и усмехнулся. — Я думаю, нет необходимости ходить вокруг да около. Потому что я — это я, а ты — это ты, месье Нёвиллет. Я бывший преступник, а ты Верховный судья. Если бы прошел слух, что я увлекаюсь чем-то вроде БДСМ, то общественность подумала бы, что это в порядке вещей для такого дегенерата, как я. Мне действительно нечего терять из того, что касается моей репутации. — Что однозначно не соответствует действительности. Спокойный, глубокий голос Нёвиллета звучал так, что казалось, будто он нашел отклик в самой душе Ризли. Нёвиллет постучал тростью по полу, как он часто делал в суде, когда публика начинала буянить или когда кто-то утверждал абсолютную ложь. — Месье? — запротестовал Ризли. — Ваша светлость, у меня нет привычки повторяться. Я уже говорил тебе однажды, что качества твоего характера не могут быть подвергнуты сомнению ни мной, ни кем-либо из граждан Фонтейна. Я никому не позволю оспаривать твой авторитет, честь или моральную чистоту. — Нёвиллет выпрямил спину и уставился на Ризли прищуренными глазами. — Я не требую, чтобы ты защищал мою репутацию. Нет ничего постыдного в участии в садомазохизме, при условии согласия как доминанта, так и сабмиссива, в идеале с предварительным чётким, тщательным обсуждением. Никогда бы за миллион лет Ризли не подумал, что услышит эти слова из уст Нёвиллета. Его рот приоткрылся от удивления, потому что как же это было в реальной жизни прямо сейчас? Сердце Ризли не выдерживал бы этого. Его член не выдерживал этого. А затем, как будто Нёвиллет обсуждал погоду или что-то столь же тривиальное, он сказал: — Я уже являюсь VIP-членом «Л’Эпин де ла Роуз» и одним из его преданных покровителей. Капелька пота скатилась по виску Ризли, а руки стали липкими. Он сказал себе, что это ничего не значит. У Ризли по-прежнему не было ни единого шанса. Нёвиллет был не его уровня. На самом деле, он был настолько не уровня Ризли, что Ризли даже не знал, какой уровень был в итоге. — Я… — Ризли облизал пересохшие губы и выдавил дрожащую улыбку. — Я не знал, месье. Ты меня удивил. Никогда не ожидал, что ты увлекаешься подобными вещами. Вспышка… чего-то окрасила выражение лица Нёвиллета. Возможно, разочарование, но это больше походило на уныние. Уголки его рта опустились, а горло дернулось в попытке сглотнуть. Ранее он излучал уверенность, но теперь казался сомневающимся. — Это часть моей жизни, которую я хранил в тайне в течение многих лет, — сказал Нёвиллет, придавая чертам своего лица непроницаемое выражение. Даже его голос был деревянным. — Когда-то мне было стыдно за своё желание контролировать своих партнёров во время полового акта, но, несмотря на мои пылкие старания, стыд не смог изменить мою натуру. Я был в ужасе от самого себя. Хотеть причинить кому–то боль во время такого интимного акта — несомненно, это было дефективно с моей стороны. Я считал себя жестоким и порочным, карикатурой на справедливость, которой я так дорожу. Он покачал головой и тихо, без юмора рассмеялся. — Я пойму, если это знание испортило твое представление обо мне. У меня никогда не было намерения делиться с тобой этой частью себя. — Нёвиллет продолжал хмуриться, глядя на свои руки, которые начали слегка дрожать. — Однако, если бы мы расследовали «Л’Эпин де ла Роуз»… если бы мы притворялись, что у нас были такие отношения, я не смог бы с чистой совестью утаить от тебя эту информацию. Сердце Ризли разрывалось. Он никогда раньше не видел этой части Нёвиллета, эту… уязвимость. Он даже не мог сосредоточиться на том факте, что Нёвиллет только что признался, что ему нравится причинять боль людям во время секса (архонты, пожалуйста, дайте ему сил). Он понял, что Нёвиллет боялся разочарования Ризли, боялся его неодобрения. Боялся, что Ризли, возможно, никогда не воспримет его так, как прежде, что Ризли будет презирать его и откажется от их дружбы. Презирать Нёвиллета? Ризли скорее сам откроет клапаны, удерживающие Первозданную морскую воду под крепостью Меропид (на самом деле, он, вероятно, не стал бы этого делать, но… мысль понятна). Ризли глубоко вдохнул и рискнул. Он потянулся, накрыл теплой ладонью руки Нёвиллета и с силой сжал их. — Месье Нёвиллет, — мягко сказал он, как только глаза Нёвиллета встретились с его, — ты неправильно понял мою реакцию. Я не осуждал тебя, просто… Я действительно никогда не ожидал, что ты будешь частью сообщества. — Он беспомощно рассмеялся и потер глаз свободной рукой. — Серьёзно, сначала предупреждай. — Сообщества, — повторил Нёвиллет, и его глаза загорелись, когда его осенило. — Ты тоже… — Ага, — сказал Ризли так, словно конец света не мог наступить в любую секунду. Он что, драматизировал? Возможно. Но Ризли большую часть своей жизни был разумным человеком, так почему же ему не позволялось время от времени впадать в легкую истерику, особенно когда дело касалось до боли красивых Верховных судей? — Хотя я тоже не новичок. Полагаю, мы вращались в разных кругах, да? Что ж, теперь правда выплыла наружу. Очевидно, с великой властью приходит великое извращение. Дыхание Нёвиллета сменилось мягким, сладким смехом. — Очевидно, да. — Он помолчал, а затем, словно не в силах сдержаться, добавил: — И могу я спросить, какую роль ты предпочитаешь? Ох. Бля. Ризли нужно было… ну, ему нужно было много чего. Подушка, чтобы прокричаться в нее, во-первых. И, возможно, чтобы потом задушить себя. Не то чтобы Нёвиллет ему позволит. Это было противозаконно, верно? Должно было быть. Но как наказывать за это? Привлекал ли Нёвиллет к суду мёртвых людей? Ризли, конечно, надеялся, что нет. Сосредоточься. Архонты, как долго он держал свою руку на руке Нёвиллета? Прошло, должно быть, почти тридцать секунд. Ризли состроил гримасу и отдернул руку. Он понял, что Нёвиллет всё ещё ждет ответа. — Ах. Доминирующую, конечно, — сказал Ризли, знаете, как лжец. Ризли подумал, что прыгнуть со скалы и окунуться в неизвестность, вероятно, было бы менее нервозно, чем сказать Верховному судье Фонтейна, что ему нравится, когда его связывают и затыкают рот кляпом в свободное время. Но, хм, может быть, это было чисто личное мнение. Так что хотите — подайте на него в суд за то, что он хочет избавить себя от этого явного удовольствия. Тишина. Ризли не совсем набрался смелости поднять глаза и оценить реакцию Нёвиллета, поэтому вместо этого он сосредоточился на полу. — Но ради нашего расследования я бы не возражал сыграть роль сабмиссива. Ты VIP-персона в «Л’Эпин де ла Роуз», так что ты никак не можешь внезапно появиться в таком качестве. И, таким образом, этот долг ложится на меня. — Ризли театральным жестом указал на себя. — Это большая ответственность, но если это во имя справедливости, то я думаю, что справлюсь. Кто знает, может быть, я буду хорошо смотреться в ошейнике. Снова тишина. Рука Нёвиллета на мгновение сжалась в кулак. — Ваша светлость, — тихо сказал Нёвиллет. Прозвучало ли в его голосе… разочарование? Ризли не мог сказать. — Не ставь себя в ситуацию, которая поставит тебя в неловкое положение. — Это для расследования, месье Нёвиллет. Ну и что, что мне придется несколько часов простоять на коленях у твоих ботинок? — Ризли закрыл глаза и потер виски. Он не мог поверить, что оказался в ситуации, которая позволила ему признаться в своих самых мрачных фантазиях в лицо Нёвиллету. — Так или иначе, я переживу это унижение. Я хороший пёс. Я знаю, как красиво сидеть. Ризли пытался поднять настроение шуткой, но, похоже, это возымело обратный эффект. Во всяком случае, по лицу Нёвиллета пробежала тень, и он откинулся назад, на мгновение закрыв лицо руками. — Как бы то ни было, — начал Нёвиллет слегка напряженным голосом, — с моей стороны было бы неосторожно ставить тебя в такое положение, не предупредив заранее. Мы можем быть актерами на сцене, но декорации будут очень реальны, а реквизит — вдвойне. — Реквизит? — поинтересовался Ризли. — «Л’Эпин де ла Роуз» создаёт особую атмосферу. Независимо от того, кто является членом клуба, существуют правила, которые необходимо соблюдать. Как и в любом заведении подобного рода, соблюдается дресс-код. Настоятельно рекомендуется использовать и другие аксессуары и приспособления. Услышав это, Ризли не смог удержаться от смешка. — О, не беспокойтесь, месье. — Он просунул палец под цепочку, удерживающую его знак с волком на месте, и ухмыльнулся. -Думаю, я найду, что надеть. Но будет лучше, если мы воспользуемся твоим снаряжением, поскольку, в конце концов, я собираюсь стать твоим сабмиссивом. Мое снаряжение немного, э-э. Ты понимаешь. — Немного?.. — вежливо подсказал Нёвиллет. — Ты действительно собираешься заставить меня сказать это? — Ты не обязан отвечать. — Говорит очевидно нахмурившийся человек. — Я не хмурюсь. — «Я не хмурюсь», — передразнил Ризли, затем рассмеялся над взглядом, который получил в ответ. — Ага, вот. Именно так. Нёвиллет глубоко вдохнул через нос, разглаживая выражение лица. — Двигаемся дальше… — Эй, я просто дразнил тебя, — сказал Ризли, забавляясь. Его сердце наполнилось теплом, и это было немного мерзко. В хорошем смысле. Угх, любовь. Ризли оправился от первоначального шока узнавания, что Нёвиллет похож на него, и теперь чувствовал себя легким, воздушным, словно тяжесть свалилась с его груди. Даже если Ризли никогда не заполучил бы Нёвиллета таким, каким хотел, было приятно осознавать, что Нёвиллет не считал его отвратительным из-за кинков, которыми он увлекался. Родственные души, всё такое. Нёвиллет взял папку с делом, расправил бумаги и встал, чтобы убрать документы в ящик своего стола. — Возможно, мне следует перефразировать. Если ты готов рассказать мне, можешь сделать это. Если нет — мы продолжим. Нам еще многое нужно обсудить, ваша светлость. — Всё по-деловому, да? — Ризли ухмыльнулся. — Я тебе скажу. Моя одежда изрядно поношена — определенно не те стильные, дорогие вещи, которые ты, вероятно, где-то прячешь. Кроме того, у нас разная эстетика. Мне нравятся ошейники, поводки, цепи, черная кожа. Я собираюсь рискнуть и сказать, что у вас другой стиль. К удивлению Ризли, Нёвиллет мягко усмехнулся. — А, так вот что ты имел в виду. — Он закрыл ящик с мягким стуком. — Ты частично прав в своем предположении. Однако мне также нравится надевать ошейники и поводки на моих сабмиссивов, хотя я предпочитаю дорогие и качественные материалы, а не цепи. Достойный, послушный питомец заслуживает достойной награды. — Он мягко улыбнулся. — Таким образом, возможно, я слишком балую себя. Питомец. Одно только это слово, сорвавшееся с уст Нёвиллета, заставило Ризли наполовину распрощаться с миром. Ризли сглотнул, во рту внезапно пересохло, как от пыли. Стук сердца отдавался в ушах, и он физически ощущал, как кровь приливает к горлу. Он отдал бы всё на свете, чтобы стать избалованным, послушным питомцем Нёвиллета, почувствовать тяжесть дорогого, украшенного драгоценными камнями ошейника на своей шее. Эта рука, гладящая его волосы, этот глубокий, мягкий голос, шепчущий похвалу, пока он засовывал член глубже в горло Ризли, пока Ризли не начал давиться… Ризли провел рукой по лицу и ослабил узел галстука. Его голос звучал низко и хрипло, и он облизал губы. — Серьёзно относитесь к игре, месье. Нёвиллет приподнял бровь. Он обошёл свой стол и сел рядом с Ризли, закинув одну изящную ногу на другую. — Естественно. А ты нет? — Это… сложный вопрос, — сказал Ризли. Он отвёл взгляд. Как всегда, ложь вернулась, чтобы укусить его за задницу. — Неважно. Давай обсудим наш план нападения, хорошо? — Конечно. — Нёвиллет всё ещё выглядел заинтересованным, но не стал настаивать. Он выдохнул через нос. — Для начала, давай сначала рассмотрим… Они проговорили остаток дня, а потом ещё немного. Обычно это было бы поводом для празднования, потому что Ризли поглощал внимание Нёвиллета, как голодный пес. К сожалению, в данном случае Ризли едва удалось сбежать, сохранив рассудок. — Итак, границы, — сказал Ризли, наконец затрагивая очевидное и неупомянутое. — Начинай ты. Нёвиллет погладил подбородок, долго и напряженно размышляя. В конце концов, Ризли больше не смог выносить предвкушения. — Прикосновения? — спросил он. — Да. Сердце Ризли пропустило удар. Неосознанно он начал делиться своими фантазиями: — Шептать команды мне на ухо? — проверил он. — Да. — …Гладить меня по волосам? — выдавил он пересохшим ртом. — Да. — Скормишь мне кусочек клубники? Приподнятая бровь. — Ты своеобразен в специфике этого сценария, — заметил Нёвиллет, — но ответ — да. — Хорошо, — сказал, наконец, Ризли, когда его терпение к себе лопнуло. Он выдал то, от чего, как он знал, Нёвиллет откажется: — Что, если я сяду к тебе на колени? Или, э-э… Наоборот. Нёвиллет резко вдохнул, задумался и, наконец, сказал восхитительно низким голосом: — Я… не против. Короче говоря, Ризли чудом пережил их встречу и не сошёл с ума. Большую часть разговора у него почти что стоял, и, если это было недостаточно унизительно, то первое, что сделал Ризли, вернувшись в крепость, — это долго принимал душ, если вы поняли, к чему он клонит. Ладно, да. Он подрочил. Дважды. Но второй раз на самом деле произошёл случайно. Ризли ополаскивался после первого раунда, полностью намереваясь вернуться к своим официальным обязанностям после душа. Хотя, как назло, он намыливал свои грудные мышцы, и от этого всё покатилось. Его грудь была чувствительной, ясно? И когда он подумал о холодных руках Нёвиллета, обхватывающих его крепкие мышцы, что ж… Ризли ущипнул один из сосков одной рукой, постанывая и сжимая член, и притворился, что это Нёвиллет прикасается к нему. Боги, он хотел, чтобы острые резцы Нёвиллета укусили его соски до крови. После этого Ризли сидел в своём кабинете. Он откинулся на спинку стула и положил ботинки на стол, размышляя. План был относительно прост. «Л’Эпин де ла Роуз» располагался на цокольном этаже самого экстравагантного и изысканного отеля Фонтейна, скрытый от посторонних глаз и ничего не подозревающих гостей. Клуб был открыт только раз в неделю, так что пройдет целый день, прежде чем они смогут осуществить свой план. Так совпало, что Нёвиллет жил в роскошном пентхаусе на верхнем этаже здания. Ризли должен был встретиться с ним там в девять часов, что давало им целый час на сборы перед открытием «Л’Эпин де ла Роуз» в десять. Переодевшись для исполнения своих ролей, они поднимутся на лифте на цокольный этаж и войдут в «Л’Эпин де ла Роуз». Внутри Нёвиллет привяжет поводок к ошейнику Ризли, и если Ризли выживет, будучи на поводке у Нёвиллета, он скажет тому их стоп-слово. Затем Нёвиллет кивком направит его в роскошную VIP-секцию. Пока Нёвиллет будет сидеть, Ризли опустится на колени у его ног, как хороший, послушный сабмиссив. Нёвиллет должен будет поговорить с остальными шестью важными персонами и выявить любое подозрительное поведение. Пока Нёвиллет будет разговаривать, Ризли дадут разрешение «поиграть» с другими сабмиссивами. Ризли не планировал заходить далеко — ровно настолько, чтобы собрать информацию. В конце концов, он был верным псом, а Нёвиллет был единственным человеком, на которого Ризли положил глаз. Если повезет, они выявят нескольких подозреваемых. И до тех пор, пока Ризли будет держать голову на плечах и не пойдет ко дну, у них будет возможность допросить их позже. Но когда хоть что-нибудь шло по плану? *** Ризли понял, что он в полной заднице, в тот момент, когда вошел в пентхаус Нёвиллета. Ризли привлек не декор — учитывая все обстоятельства, вкус Нёвиллета в дизайне интерьера был поразительно… ничем не примечательный. Да, пол был сделан из идеально белого мрамора, и да, щедрые акценты ультрамарина заставляли Ризли чувствовать себя так, словно он ступил во дворец, а не домой, но в остальном здесь было довольно уютно. Несмотря на то, как много работал Нёвиллет, повсюду вокруг были признаки жизни. В гостиной на диване криво лежала книга, а музыкальный проигрыватель негромко напевал классическую музыку рядом с витриной пластинок. У входа в вычурной вазочке лежала связка ключей, а в холле угол пушистого белого ковра был слегка приподнят. Итак, опять же, не декор лишил Ризли дара речи. А Нёвиллет. Нёвиллет сидел, чинный и чопорный, в центре гостиной, и на нём был корсет. Тот был зашнурован не туго, скорее украшая, чем выделяя талию, но таков был стиль. На нём была прозрачная блузка, кружевные сетчатые перчатки и сапоги до бедер, от которых у Ризли потекли слюнки. Ризли захотелось попробовать эту роскошную кожу. Он хотел прокусить дырки в дорогих кружевных перчатках Нёвиллета и хотел, чтобы его за это наказали. — Ты уже одет, — умно заметил Ризли. Каким-то образом он не уронил сумку, которую держал в руках, на пол. Нёвиллет деликатно поправил завязки, застёгивавшие блузку. — Вижу, ты пришёл. — Он резко захлопнул книгу, которую читал. — Ты опоздал. Швейцар всё-таки доставил тебе неприятности по пути сюда? Я поговорю с ним, если понадобится. Вчера Ризли упомянул — мимоходом, не мог он не добавить, — что было бы чудом, если бы кто-нибудь позволил ему без вопросов прогуляться по самому экстравагантному отелю Фонтейна. Потому что Ризли выглядел не совсем так, как полагалось, по одной из многих причин. — Нет, совсем нет, — ответил Ризли. Он поставил сумку на пол, прежде чем она выскользнула у него из рук. — Я не ожидал, что ты воспримешь мои слова так серьезно. На самом деле, когда я вошел внутрь, произошло небольшое недоразумение. — Недоразумение, — повторил Нёвиллет. Ризли усмехнулся, позабавленный воспоминанием. — Ну, я не привык, чтобы люди забирали мое пальто. Я вырос в глухом переулке, так что, я уверен, ты можешь понять, почему. В любом случае, швейцар сказал, что ждал меня. Я подумал, что на этом всё закончилось, но бедняга собрался взять моё пальто, и, что ж. Инстинкт есть инстинкт — я думал, он собирается зарезать меня. Думаю, он не читал памятку о том, что к герцогу нельзя подкрадываться незаметно. — Ваша светлость, — сказал Нёвиллет, его губы дернулись, когда он доблестно боролся с улыбкой, — я полагаю, вы устроили настоящую сцену. — Ах, лучше один раз увидеть, месье. Палата Жардинаж не знала, кого арестовывать. К тому времени, как мы оба объяснились, собралась толпа. Я подумал, что это хорошая возможность дать знать о нас, поэтому я сказал жандармам, что у меня к тебе вечерний визит. — Ризли хмыкнул и покачал головой. — Я уверен, что завтра все газеты будут в курсе этой истории. — Естественно, — тепло ответил Нёвиллет. Он улыбался, и даже если вечер превратится в ад, Ризли, по крайней мере, одержал маленькую победу. — Какая жалость. Ты был так непреклонен в отношении осторожного подхода. — Я меняю тактику. Если наш убийца — VIP в секс-клубе, тогда, возможно, нам следует отбросить осторожность. — Ризли сглотнул, прежде чем сказать как ни в чём не бывало: — Итак, корсет, да? — Это моя предпочитаемая манера одеваться, когда я посещаю «Л’Эпин де ла Роуз». В мужчине, который очень тщательно следит за деталями своей внешности, есть властность. Нёвиллет выглядел как во всех грязных фантазиях Ризли, взятых вместе. Он выглядел утонченным, элегантным, недосягаемым и всем, что Ризли в нем любил. — Ага, — согласился Ризли. — А ты? Ризли моргнул. — Я? — Что ты наденешь, ваша светлость? — спросил Нёвиллет, оглядывая Ризли с ног до головы. — «Л’Эпин де ла Роуз» скоро откроется. — Что ж, как насчет того, чтобы я тебе показал? — Ризли понял, насколько прямолинейно это прозвучало, и переформулировал с едва сдерживаемой гримасой: — А, я хотел сказать… покажи, где я могу переодеться? Нёвиллет оценивающе посмотрел на него в течение долгого момента, затем кивнул. Он отвёл Ризли в ванную, закрыл дверь, и в комнате остались только Ризли и ванна необъятных размеров. (Серьёзно, она была огромной. Когда ванна начинает считаться бассейном?) Ризли поставил сумку на стойку и посмотрел на себя в зеркало над раковиной. — Ты сможешь это сделать, старина. Ты все равно даже не в поле его зрения. Очевидно, ответа не последовало. Ризли провел рукой по волосам, вздохнул, а затем начал переодеваться. Сначала простая портупея с цепочкой, которая подчеркивала выпуклость его грудных мышц. Затем пара черных кожаных перчаток длиной до локтя, чтобы прикрыть зашитые раны от инцидента со стеклом. Он выбрал свою любимую пару берцов, черные кожаные брюки и, наконец, ошейник с шипами, чтобы собрать всё это воедино. Ризли посмотрел на себя в зеркало в полный рост, висевшее на двери. Он был не из тех мужчин, которые стесняются — он знал, что выглядит хорошо. Можно сказать, неотразимо. Но из-за его любви к Нёвиллету это ничего не значило, если Нёвиллет даже не взглянет в его сторону. Если Нёвиллет не находил его привлекательным, тогда какой в этом был смысл? Нет смысла обдумывать это. С видом человека, срывающего пластырь, Ризли открыл дверь и вышел. Он ожидал, что ему потребуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но оказалось, что он просчитался в любопытстве Нёвиллета. Нёвиллет ждал за дверью. Он поднял голову, услышав, как Ризли вышел, и его глаза незаметно расширились. — А, — сказал Верховный судья Нёвиллет. Ризли со спокойствием, которого он не ощущал, поправил воротник и рассмеялся. — Сюрприз, — указал он на себя. Его розовые соски начали твердеть на холодном воздухе, жаждая прикосновений. — Мне следовало предупредить, что я буду без рубашки, да? Что ж, теперь уже слишком поздно. Тишина. Нёвиллет провел языком по нижней губе, и его темные глаза задержались на обнаженной коже Ризли. Его голос был восхитительно низким, когда он, наконец, заговорил: — Мышцы на твоей груди… довольно выражены. Ризли неожиданно искренне рассмеялся. — Господин Верховный судья, ты намекаешь на то, что у меня большие сиськи? Знаешь, у меня глаза вот здесь, — пошутил он, притворно шокированный, но побледнел, когда вспомнил, с кем разговаривает. — Э-э, не то чтобы ты ошибался. Мои, кхм, грудные мышцы очерчены. Забавно, эта портупея кажется более тесное, чем я помню… Возможно, я нарастил немного больше мышц с тех пор, как надевал её в последний раз. Нёвиллет в последний раз оглядел его, затем встретился с Ризли взглядом. Были ли эти узкие зрачки тоньше, чем обычно? За неимением лучшего слова, Нёвиллет выглядел почти диким. — Я прошу прощения. Я и представить себе не мог, что увижу тебя таким… открытым. В мои намерения не входило пялиться. Ризли подавил желание скрестить руки на груди. Прятаться было бесполезно — Нёвиллет уже всё ясно увидел. — Вообще, мы оба взрослые мужчины, не так ли? — сказал он, изображая беспечность. — Я не собираюсь устраивать скандал, если ты будешь пялиться на меня. Нёвиллет закрыл глаза, дыша ртом. Он снова так поступил — словно пытался не вдыхать запах Ризли. Но Ризли даже не воспользовался одеколоном, думая, что Нёвиллету тот не понравился, так в чем же дело? Ризли принял душ перед уходом. — Конечно. — Нёвиллет открыл глаза, и Ризли почувствовал себя придавленным тяжестью его взгляда. Опять же, как будто они были хищником и добычей. — И тебе будет удобно в такой одежде? Я должен предупредить. Ты привлечёшь к себе внимание, ваша светлость. «Л’Эпин де ла Роуз» редко видит мужчин с такой поразительной внешностью. Комплимент был пропущен мимо ушей Ризли, потому что, честно говоря, было бы чудом, если бы кто-нибудь взглянул на него, учитывая, насколько сексуально выглядел Нёвиллет. — Привлеку внимание, да? — Ризли ухмыльнулся и подмигнул. — Ну, а кто сказал, что тебе не позволено немного мной похвастаться, месье? Технически, сегодня вечером я весь твой. Нёвиллет напрягся, натужно прорычав: — Ризли. Ризли сглотнул, осознав, насколько кокетливым он был. — Прошу прощения. Забудь, что я сказал. Я не должен шутить о таких вещах. — Не тогда, когда часть этих вещей происходила на самом деле. — Мы можем пойти, когда ты будешь готов. Нёвиллет кивнул, глубоко выдохнув через рот. — Возможно, так будет лучше. Пойдём. Они спустились на цокольный этаж. Между ними была странная тишина, почти напряжение. Ничего похожего на их обычное подшучивание. Внутри «Л’Эпин де ла Роуз» не походил ни на один клуб, который Ризли когда-либо видел. Как и в любом заведении подобного рода, здесь предпочитали черный цвет, но красные шелковые акценты и стеклянные люстры выделяли его среди остальных. Освещение было приглушенным и красноватым, а по залам разносилась тихая классическая музыка. Там были двухуровневые зоны отдыха и несколько сцен для выступлений с участием нескольких предприимчивых пар. У входа была демонстрация обнаженной женщины в бурлеске из перьев, подвешенной множеством сложных узлов бондажа. Они остановились возле занавесок из шелковой парчи. — Я никогда не был в клубе, где хорошо пахнет, — прокомментировал Ризли. — Серьезно, неудивительно, что это место является достопримечательностью. Что-то здесь не так. Нёвиллет напустил на себя властный вид — то есть, больше, чем обычно, — как только вошел в клуб, и, к счастью, немного расслабился. Он также надел красивую маскарадную маску ультрамаринового цвета, и в темноте был виден только лавандовый цвет его глаз. — Нет ничего плохого в стремлении к совершенству. — Нёвиллет распутал поводок в руке и встретился взглядом с Ризли. — Твоё стоп-слово? — Мы действительно идем напролом, не так ли? Ты серьезно относишься к своему правосудию. — Ризли приподнял брови и ухмыльнулся. — Ромашковый чай. А затем… — Хорошо, — похвалил Нёвиллет низким и мрачным голосом. Сквозь маску Ризли увидел удовлетворение в его глазах. — Подними голову. Это была простая команда, но от неё по спине Ризли пробежали мурашки. Он сглотнул и поднял подбородок, обнажая ошейник на шее. Нёвиллет наклонился ближе, чтобы пристегнуть поводок, его руки были твердыми, спокойными и умелыми. Ризли чувствовал мягкое дыхание Нёвиллета на своих губах, и в этот момент ему захотелось так сильно, что, казалось, у него подкосятся колени. Нёвиллет потянул за поводок, не сильно, но достаточно, чтобы стало ясно, что он имеет в виду. Его нельзя было ослушаться. — Теперь идём. Опусти голову. — Да, месье. — Взгляд Ризли упёрся в пол, и он последовал за Нёвиллетом, который вёл его через клуб в VIP-зону. Он чувствовал, что все смотрят на него, слышал приглушенный шепот… — Кто… кто это… — Новый сабмиссив Ле Мэтра, полагаю. Судя по виду, собака. — О, у бедняжки много шрамов. Как ты думаешь, он кусается? — Ах, конечно, нет, мой дорогой питомец — какая собака осмелится укусить Ле Мэтра? Он должен быть прирученным. — Должен сказать, Ле Мэтр не разочаровывает. Найти такой экземпляр… Доминировать и требовать повиновения от такого сильного существа было бы действительно опьяняющим чувством. …Но всё это не имело значения, потому что Нёвиллет отдал ему приказ. Опусти голову. Ризли и не подумал смотреть, не обратил никакого внимания на тот ажиотаж, которой они привлекли во время их короткой прогулки в VIP-зону. Ризли понял, что они прибыли, только когда Нёвиллет заговорил, крепче сжимая поводок. — Смотри под ноги, пёс. Пёс. Это было всё, чем Ризли был для него сейчас. Собака, от которой ожидали повиновения, не задавающая вопросов. Взгляд Ризли из-под тяжёлых век потемнел, и он понял, что уже погружается, но что он мог поделать? Нёвиллет взял его под контроль так же легко, как дышал, словно ставить Ризли на место было его второй натурой. Они спустились на несколько ступенек. Ризли смотрел в пол и следил за тем, чтобы не упасть. В VIP-зоне было тише, чем в остальной части клуба, и только несколько человек внутри разговаривали. Нёвиллет подтащил его к богато украшенному стулу и сел. — Теперь встань на колени. — Да, месье. — Колени Ризли сразу же ударились об пол. Боль была другой, когда он был в сабспейсе — приглушённой, сладкой, но острой, вызывающей сильнейшее привыкание. Нёвиллет вздохнул через нос. Его хватка на поводке усилилась. — Небрежно, но не безнадёжно. Запомни вот что. Когда я прошу встать на колени, я не хочу, чтобы ты причинил себе боль в процессе. Ризли присел на корточки, сопротивляясь изо всех сил, но пробормотал: — Может быть, тогда вам следовало уточнить сразу. Он хотел наказания. Он хотел этого так сильно. К чёрту задание, к чёрту всё, что сейчас не было Нёвиллетом. И как будто ад замёрз. В VIP-зоне внезапно воцарилась тишина, как будто даже другие доминанты не осмеливались дышать. Вероятно, это было неслыханно, чтобы кто-то ставил под сомнение авторитет Нёвиллета, говорил что-то настолько смелое и своевольное Ле Мэтру. Внезапно голову Ризли дёрнуло вверх из-за рывка Нёвиллета за поводок. — Ваша светлость, мне напомнить тебе о нашей сегодняшней цели? — он прошептал прямо в ухо Ризли, и тот прикусил губу, чтобы подавить инстинктивный всхлип. — Я понимаю, что ты сам борешься со своими инстинктами доминанта, но ты должен… — Нет, — слабо признался Ризли, рассыпаясь на кусочки, как стекло. Прошло три минуты, а он уже проговорился. Архонты, он был разбит вдребезги. Он задрожал и стал вырываться из хватки Нёвиллета, но у него ничего не вышло. — Я не… нет. — Что? — спросил Нёвиллет, его удивление было ощутимым. Хватка на мгновение ослабла от шока, но Ризли перестал сопротивляться. — Я… я не доминант, я сабмиссив, — настойчиво прошептал Ризли, понизив голос, чтобы остальные его не услышали. — Я думал, что не буду… Я не знаю, о чем я думал. Я солгал. Нёвиллет схватил Ризли за лицо и заставил встретиться с ним взглядом. Ризли никогда раньше не видел, чтобы Нёвиллет выглядел таким ошеломлённым, даже во время судебных процессов. — Не могу поверить, что ты мог… такая безответственность, абсурдность, ваша светлость, всех этих необдуманных слов… — Я знаю, знаю. — Ризли часто дышал. — Ты можешь отчитать меня позже, мне все равно, просто я в сабспейсе, хорошо? И я не могу… — Я едва ли сказал тебе десять слов, — сказал Нёвиллет с искренним недоверием. — Пожалуйста, — взмолился Ризли. Он даже не знал, что ему нужно, но ему что-то было нужно. Его голубые глаза наполнились тревогой. Его голова была как в тумане, и он не мог вспомнить, почему он ненавидел себя за такое поведение. — Пожалуйста, сэр… Блядь, Нёвиллет. Даже если тебе придется попросить кого-то другого… — Ни в коем случае, — тут же прорычал Нёвиллет. Ручка поводка зловеще заскрипела в его руке, как будто была в нескольких секундах от того, чтобы раскрошиться в пыль. — Ты слишком драгоценен, и доверить незнакомцу… если он причинит тебе вред… нет, я этого не допущу. — Он наклонился ближе, пока их губы не оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. — Скажи мне своё стоп-слово. — Ромашковый чай, — прошептал Ризли. — Хорошо, — похвалил Нёвиллет, и Ризли просто растаял. Его глаза закрылись, и он прильнул к прикосновениям Нёвиллета, как будто тот был единственным островком твёрдой земли во время великого наводнения. Рука Нёвиллета скользнула в волосы Ризли, нежно поглаживая. — Скажи мне, что тебе нужно. — Это. — Ризли уткнулся носом в чужую ладонь, и у Нёвиллета перехватило дыхание. — Погладь меня, сделай мне больно, свяжи меня, что угодно. Всё, что ты захочешь — вот что мне сейчас нужно. Я буду хорошим. Нёвиллет прерывисто выдохнул. — Ты восхитителен, — пробормотал он, и если бы Ризли был в состоянии это заметить, он услышал бы собственнические нотки в его тоне. Нёвиллет выпрямился, выражение его лица было непроницаемым, когда он обратился к остальным в комнате: — Пожалуйста, извините меня. Я отведу своего питомца в уединённое место. Глаза Ризли расширились. Очевидно, Нёвиллет тоже хотел сказать «нахуй задание». Нёвиллет встал и провел Ризли в богато украшенную комнату. Оказавшись внутри, Нёвиллет закрыл за ними дверь, защёлкнув замок. Ризли инстинктивно опустился на колени, полностью подчиняясь, но он прикусил губу и попытался достучаться до Нёвиллета. — Наша задача, — выдавил он. — Ночь только начинается, — ответил Нёвиллет. Он потянулся к лицу Ризли, поколебался, затем, наконец, обхватил его подбородок. Подушечкой большого пальца он провел по резкой линии скулы Ризли, задержавшись на шраме под глазом. — Я должен извиниться, ваша светлость. Когда я увидел тебя в таком состоянии, то понял, что не могу позволить другим увидеть твою уязвимость. У Ризли закружилась голова. Он, уязвимый? Ризли был герцогом. Он практически воспитал себя сам и пережил подполье до его реформирования. Даже со связанными за спиной руками он знал, по крайней мере, четыре разных способа сломать человеку руку… — Я становлюсь с кем попало, — признался Ризли вопреки здравому смыслу. Он рассмеялся, хотя это прозвучало странно и пронзительно. — Мне нравится думать, что я довольно контролирующий для человека, которому нравится, когда им командуют в свободное время. Обычно это не проблема. Полагаю, ты особый случай, месье. — Мэтр, — поправил Нёвиллет. Сквозь маску, казалось, его прекрасные лавандовые глаза светились. Он наклонился, подаваясь вперед, демонстрируя властность. — В «Л’Эпин де ла Роуз» я — Ле Мэтр. Горло Ризли дернулось от тяжелого сглатывани. — Мэтр. — Тяжесть этого обращения ощущалась на языке Ризли, как сладкий эклер со сливочной начинкой. Это было восхитительно. Он облизнул губы. — Что теперь будет? Я имею в виду, тебя не привлекают мужчины, а я… Нёвиллет мягко приложил указательный палец к губам Ризли, эффективно заставляя его замолчать. Как и вчера, Нёвиллет говорил спокойным, прямым тоном, разрушая мнение Ризли о себе. — Я никогда не заявлял ничего подобного, — сказал он, пристально глядя Ризли в глаза. — В течение пятисот лет я предпочитал общество мужчин. Пятьсот лет?.. Архонты, Ризли попал. — Ты и на день не выглядишь старше четырёхсот, — слабо пошутил Ризли. — Значит, ты, э-э… опытный. Нёвиллет мягко усмехнулся. — Ты неправильно понял меня, ваша светлость. За свою долгую жизнь у меня было очень мало любовников, но уверяю тебя, все они были мужчинами. Ризли закрыл глаза и рассмеялся. — Очень мало, да? Вы знаете, как заставить мужчину почувствовать себя особенным, мэтр. — Особенным? Ты недооцениваешь себя, — сказал Нёвиллет, опускаясь так, чтобы их лица были на одном уровне. Ризли зажмурился и попытался дотянуться до губ Нёвиллета, но тот крепче сжал поводок, туго натянув. Ризли разочарованно хмыкнул. Он не мог вспомнить, почему это была плохая идея, но знал, что позже возненавидит себя. — Мои предыдущие любовники ни в малейшей степени не идут ни в какое сравнение с тобой, — проговорил Нёвиллет низким и мрачным голосом. Почти собственническим рычанием дикого животного. — Ты умный и сильный, но не лишён доброты. За свою долгую жизнь я никогда не встречал человека, похожего на тебя. Я желал сделать тебя своей парой почти пять лет, Ризли. … Подожди, что? …Парой? — И я… Я больше не могу сдерживаться. Прости меня. Внезапно Нёвиллет запустил пальцы в волосы Ризли и их губы соприкоснулись.