Призрачная роза

Ризли даже не смог осмыслить ничего из того, что сказал Нёвиллет, потому что в тот момент, когда их губы встретились, в его голове совершенно ничего не осталось. Губы Нёвиллета были мягкими, сладкими и совершенными. Ризли задохнулся в поцелуе, и Нёвиллет приник к нему, как одержимый. Он воспользовался открытым ртом Ризли в своих интересах и скользнул языком между его губами, опускаясь все ниже и целуя глубже, пока их носы не прижались друг к другу. Поцелуй был мокрый и неаккуратный. Из уголков рта Ризли потекла слюна по подбородку. Нёвиллет целовался жадно, страстно, как будто Ризли был единственным блюдом, которое он ел за многие столетия. Ризли никогда не испытывал ничего подобного — это было невероятно. Он чувствовал себя так, словно его съедали заживо. Нёвиллет крепче сжал волосы Ризли, притягивая ближе, как будто любое расстояние между ними было неприемлемым. Ризли максимально буквально прочувствовал выражение «искры из глаз». Он застонал в ответ на поцелуй, и Нёвиллет проглотил этот звук, издав свой собственный дрожащий стон. В конце концов, лёгким Ризли стало не хватать кислорода, но он, честно говоря, скорее умер бы, чем перестал целовать Нёвиллета, поэтому он попытался вдохнуть через нос. Должно быть, Нёвиллет осознал его бедственное положение, потому что отстранился, дав Ризли возможность дышать. Нёвиллет не стал отходить далеко. Смех вырывался из него мягкими, нежными порывами, прямо у задыхающихся губ Ризли, и жаркий, волнующий прилив чистого желания пронзил того с такой силой, какой он никогда прежде не испытывал в своей жизни. — Глупый человек, — пробормотал Нёвиллет, натягивая поводок всякий раз, когда Ризли пытался поцеловать его снова. — Пожалуйста, — хрипло сказал Ризли. В его венах пело электричество, и ему хотелось большего. — Просто… пожалуйста. Взгляд Нёвиллета потемнел. Возможно, ему нравилось, когда Ризли умолял. — Тебе приятнее целовать меня, чем дышать? — Я скорее поцелую тебя, чем буду думать, — отрывисто ответил Ризли. Его глаза закрылись, и он слабо обхватил рукой ногу Нёвиллета, чтобы удержаться. Он был рад, что стоит на коленях, потому что его колени превратились в желе. — Если ты остановишься, то я собираюсь… Всё, что ты сказал, это просто… Понимаешь? Нёвиллет смягчил выражение своего лица. — Слишком много думать — это тоже один из твоих «многочисленных талантов»? — Он подушечкой большого пальца с болезненной нежностью вытер Ризли слюну с подбородка. — Дыши, Ризли. Ризли последовал совету Нёвиллета и глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Каким-то чудом он действительно почувствовал себя немного лучше. Кто бы мог подумать? — Хах. Глаза Нёвиллета блеснули сквозь маску. — У тебя в голове прояснилось? — Немного. — У Ризли все еще кружилась голова. — Прости. Обычно я не бываю в таком смятении, когда нахожусь в трансе, но ты застал меня врасплох — это, кстати, не так-то просто. Отдаю должное. Никто не вскруживал мне голову так, как это делаешь ты. Я просто не знал, что ты увлекаешься подобными играми. — …? — Рука Нёвиллета замерла на месте в момент, когда она гладила волосы Ризли. Многозначительная пауза, затем он прочистил горло и вежливо осведомился: — Могу я спросить, какая часть тебя удивила? Ризли рассмеялся над абсурдностью ситуации. — Всё это, полагаю. Я не против ролевых игр, но прожить пятьсот лет? На секунду я почти поверил тебе. — Он покачал головой. — Но в следующий раз, когда будешь откровенничать с кем-то, возможно, тебе стоит отказаться от предварительных ласк, месье Нёвиллет. — Ах, — Нёвиллет продолжил гладить Ризли по волосам. Его голос звучал тише, чем раньше, более приглушенно. — Тогда это моя вина. Следовало предупредить заранее. — Не переживай, — ответил Ризли, слабо махнув рукой. — Плохо не было. На самом деле, всё было наоборот. Почему-то казалось правильным. Я знаю, что ты намного старше, чем выглядишь, но я всегда слишком уважал тебя, чтобы копаться в этом. И да, сначала меня удивил разговор о паре, но ты сказал это так естественно. Тебе это идёт. Нёвиллет продолжил молчать. — Ты хороший актёр, — продолжил Ризли, прежде чем тишина заставила его замолчать. Его губы саднило от их предыдущего поцелуя, но он отдал бы всё за ещё один. — Очень убедительно. Снова воцарилось молчание. Становилось все больнее. — Но, э-э-э… Мы можем поговорить обо всём позже, — сказал Ризли, наконец-то оглядев комнату. Нёвиллет отвел его в маленькую, стильную гостиную, относительно скромную, учитывая место, где она находилась. — Предполагалось, что мы проводим расследование. Если бы мы упустили убийцу из-за того, что валяли дурака, ты бы, вероятно, никогда себе этого не простил. — Верное замечание. — Нёвиллет быстро вздохнул и отступил назад, давая Ризли немного пространства. — Это я предложил нам не отвлекаться, и все же именно я привел тебя сюда. Ризли ухмыльнулся, пытаясь вернуть себе свою обычную развязность. — Ничего страшного. Как ты и сказал, ночь только начинается. Но признай, забавно, какими рассеянными мы были в последние несколько дней. Учитывая все обстоятельства, Ризли чувствовал себя намного лучше — до тех пор, пока не думал о том, что ему тесно в штанах. Один поцелуй, и он уже наполовину возбудился. Он достиг критического уровня жалости. Он просто надеялся, что Нёвиллет этого не заметит. — Я не нахожу ничего смешного в этой ситуации, — резко сказал Нёвиллет, что было… да, ой. Ризли проглотил обиду и продолжил: — А, тогда, должно быть, дело во мне. Я просто подумал, что мы двое из самых умных людей в Фонтейне, и мы едва копнули под поверхностью этого дела. Это талант. Ризли совершил ошибку, подняв глаза, и увидел, что губы Нёвиллета стали рубиново-красными от их поцелуя. Великолепные серебристо-белые волосы упали ему на плечо и коснулись щеки Ризли. Кроме того, он был хмур, и легкая морщинка на его носу свидетельствовала о том, что он был расстроен. Великолепный и злой — он выглядел как настоящий ангел мщения. — Самоуничижение никому не помогает, ваша светлость. Это, безусловно, не способствует нашему нынешнему положению дел. Когда Нёвиллет отдал приказ об аресте той женщины-гвардейца, Ризли поэтично отозвался об уничтожающем тоне Нёвиллета, презрении в его глазах, о том, как он иногда смотрел на людей, словно они были муравьями у него под сапогом. Несущественными. Бесполезными. Ризли как-то отстранённо подумал, что был бы не прочь ощутить на себе тяжесть этого взгляда. Но на практике он понял, что ошибался. Укор Нёвиллета причинял сильную боль, причем не в приятном смысле. Это было слишком знакомо, слишком похоже на один дождливый день двенадцатилетней давности. Ризли понимал, что ему не следует думать о таких вещах, но… (Дождь барабанил по крыше оперы Эпиклез, был сильный ливень, который на неделю затопил улицы Фонтейна. И в удобном кресле, которое, казалось, возвышалось над Ризли на много миль, восседал Нёвиллет, холодный, бесстрастный представитель правосудия. — Я признаю все выдвинутые против меня обвинения, — сказал Ризли, когда ему было около тринадцати. Возгласы удивления наполнили зал оперы Эпиклез, пока Нёвиллет не приказал соблюдать тишину. Обстоятельства дела были раскрыты, и Ризли почувствовал на себе тысячи сочувственных взглядов. Даже леди Фурина ушла, не найдя ничего забавного в подобном деле. Глаза Нёвиллета слегка сузились. Большую часть судебного заседания он молчал, но наконец заговорил: — Вы понимаете тяжесть этих преступлений, молодой человек? Вам грозит изгнание на всю оставшуюся жизнь. Ризли невесело рассмеялся, резко и горько, как не подобает ребёнку. Он сказал: — Изгнание из этого ужасного места? Места, где продают детей? Скажите мне, месье Великий и Могущественный, где мне встать в очередь? — Я должен напомнить подсудимому о серьезности его положения, — предупредил Нёвиллет. Ризли поднял голову, не обращая внимания на настойчивое шиканье своего адвоката, встретился взглядом с Нёвиллетом и сказал срывающимся голосом подростка: — Идите нахуй, главный судья Нёвиллет. Но втайне он восхищался этим человеком. Когда все остальные жалели Ризли, Нёвиллет был первым, кто наказал его. Потому что Ризли убил двух человек, какими бы ужасными они ни были, и Нёвиллет был единственным, кто готов был наказать его за это). — Забудь об этом, — пробормотал Ризли. Было удивительно, что он каким-то образом усугубил разногласия между ними. Вот это был талант. — Нам нужно вернуться туда и найти нашего подозреваемого. Не беспокойся, я приберегу самоуничижение на потом, — насмешливо добавил он. Острый подбородок Нёвиллета задёргался. — Ты явно стремишься неправильно понять меня конкретно сегодня вечером. Не может быть, чтобы это был тот самый мужчина, который только что поцеловал Ризли так, словно наступил конец света. Должно быть, это была случайность, рассудил он. Ризли был теплым, покорным телом, и Нёвиллет на мгновение потерял контроль. Такое случалось. Ризли лучше, чем кто-либо другой, знал, как легко можно забыться в таком клубе, как этот. — Считай это ещё одним из моих многочисленных талантов, — сказал Ризли немного резче, чем намеревался. Он открыл дверь клуба, прежде чем успел сделать все еще хуже, чем уже было. — Ну что, мэтр? — Мы продолжим этот разговор позже. О, какая радость. Ризли с нетерпением ждал этого. Нёвиллет помолчал, явно всё ещё расстроенный, но затем сказал, как будто не мог сдержаться: — Помни стоп-слово. С этими словами Нёвиллет шагнул в дверной проём и потянул Ризли за собой. И вот бы это не заставило больное сердце Ризли бешено заколотиться в груди. Потому что, вау. Даже злясь на него, Нёвиллет по-прежнему придавал первостепенное значение безопасности и комфорту Ризли. Ризли понял, что в этой ситуации была большая ирония. Играя роль собаки, он каким-то образом оказался в настоящей конуре. На этот раз он превзошёл самого себя. Ему просто хотелось знать, что он сделал не так. Нёвиллет проводил Ризли обратно в VIP-зал. Клуб, казалось, перестал претендовать на элегантность — в конце концов, секс-клуб был секс-клубом. Несколько пар были увлечены какой-то напряженной игрой, и Ризли приходилось смотреть в пол. Не то чтобы уединение было важно, очевидно. На самом деле Ризли ревновал. Он понял, что многих проблем на этой неделе можно было бы избежать, если бы он просто переспал с кем-нибудь. Сколько времени прошло, месяцы? Ему нужно было перестать думать своим членом, особенно когда его член интересовался только главным судьёй Фонтейна. И, учитывая то, что только что произошло… Вероятно, это был не выход. Нёвиллет, вероятно, испытывал отвращение к самому себе, отвращение к тому, что из всех людей он целовался именно с Ризли. Что… ранило. Ризли действительно нужно было потрахаться. Когда они вошли в VIP-зону, Ризли решил, что исправит это завтра. Его не нужно было связывать или затыкать рот кляпом — в данный момент ему просто нужен был кто-то, кто вытрахал бы Нёвиллета из его сознания, хотя бы на несколько часов. Сверху, снизу, черт возьми, на боку — Ризли было все равно. Все, что угодно, лишь бы привести мысли в порядок. Нёвиллет сел на прежнее место. Между важными персонами, должно быть, существовала какая–то иерархия — Нёвиллет, конечно же, занимал самое высокое положение и поэтому сидел в конце зала на стуле, который больше походил на трон. Ризли опустился на колени рядом с ним, опустил голову и скрестил руки за спиной, олицетворяя покорность. Как это обычно и бывало, вскоре его настигли неприятности. — Ах. — Стук каблучков возвестил о приближении женщины, чей низкий голос прозвучал как сладострастное мурлыканье. — Вы нашли такого непослушного пса, мэтр, но, как я вижу, он не лишен очарования. Женщина протянула Нёвиллету руку, и тот поцеловал тыльную сторону её ладони в знак вежливого приветствия. — Мадам, — сказал Нёвиллет с явной улыбкой в голосе. Они казались знакомыми и дружелюбными, так что она, вероятно, не была подозреваемой. — Вы должны извинить моего нового питомца. Я думаю, он надеялся на наказание. Он поймёт, что манипулировать мной или кем-либо из доминантов в нашей компании не так-то просто. — Ах, значит, у него не было настоящего хозяина? — Ла Мадам оценивающе посмотрела на Ризли, и ее накрашенные губы изогнулись в улыбке. Она уселась на плюшевый диван напротив Нёвиллета, скрестила свои длинные ноги и жестом подозвала двух своих сабмиссивов. — Подойдите, мои любимые. Пес не кусается — похоже, мэтр держит его на коротком поводке. Одна из женщин села на колени к ней, а другая обняла ее за плечи. — Мадам, — сказала блондинка, но Ла Мадам тут же заставила ее замолчать. — Помолчи, любовь моя. Когда я разговариваю с Ле Мэтром, ты молчишь. Понимаешь? Блондинка кивнула, широко раскрыв глаза. Ризли сразу же отверг ее как подозреваемую. Ему было ясно, что она была новичком во всем этом. — Ах, как мило. Ты повеселишься позже. — Мадам ущипнула блондинку за зад, явно забавляясь. Затем она снова обратила свое внимание на Нёвиллета, перекинув свои тёмно-красные волосы через плечо. — Я никогда не видела, чтобы вы были так очарованы сабмиссивом, мэтр. Обычно вы так старательно держите дистанцию. Хотя, должна сказать, он в вашем вкусе. Ризли навострил уши, пока не вспомнил, что все это было фальшивкой, а Нёвиллет на самом деле был потрясающим актером. — Я совершенно очарован, — согласился Нёвиллет. Он откупорил бутылку импортной воды и налил себе стакан. В его голосе звучала нежность. — Временами я обнаруживал, что обучать его… непросто, но награда от этого становится еще слаще. В этом отношении он является образцовым. Ла Мадам рассмеялась. — То, как он радуется вашей похвале, очень мило с его стороны. Осмелюсь сказать, если бы у него был хвост, он бы им вилял. Ризли был в шоке. Хуже всего было то, что он даже не мог защитить себя, потому что должен был играть роль хорошего, послушного сабмиссива. Которым он не был. Вообще никогда. Нёвиллет улыбнулся, и Ризли не смог удержаться, чтобы не бросить взгляд на Ла Мадам, которая так легко это заслужила. — Значит, вы тоже заметили. — Он осторожно держал бокал с водой между пальцами, вращая жидкость внутри. Что-то в воде заставило его задуматься, но он быстро пришел в себя. Он потянул за поводок другой рукой, чтобы привлечь внимание Ризли. — Не хочешь поиграть с сабмиссивами Ла Мадам? Ризли сначала был сбит с толку, но потом понял. Нёвиллет давал ему возможность разобраться. Перевод: как вы думаете, сабмиссивы «Мадам» — подозреваемые? Ризли лениво ухмыльнулся. — Я бы предпочел посидеть с вами, мэтр. Ни в коем случае. Нёвиллет что-то промурлыкал и погладил Ризли по волосам. — Не могу сказать, что я недоволен твоим ответом. Я бы предпочел оставить тебя себе. Я согласен. Давай не будем терять времени. Сабмиссивы Ла Мадам выглядели разочарованными, поэтому та вздохнула и проводила их в отдельную комнату, чтобы «уделить им внимание, которого они заслуживают». Когда они остались одни, Нёвиллет поднёс бокал к губам Ризли — он действительно был внимательным хозяином, следившим за тем, чтобы у Ризли не было обезвоживания. По крайней мере, так думал Ризли. Рука Нёвиллета переместилась с волос Ризли на его затылок. Провела по позвоночнику, вниз, к пояснице. Он остановился на ней, снова провел пальцем вверх, и его указательный палец нарисовал узор между мускулистыми лопатками. У Ризли мурашки побежали по коже, и он подавил вздох. Этот длинный изящный палец очертил линии, а затем перекладину между ними. П. Кружево перчатки Нёвиллета царапнуло кожу Ризли. Четыре четкие линии, скошенные друг к другу. М. Нёвиллет медленно, лениво обвел пальцем две полуокружности и вертикальную линию. В. Нёвиллет сказал: — Пей медленно. Вкус совершенно уникальный, мой милый. Первозданная морская вода. Кто-то пытался отравить их. Ризли только что прикоснулся губами к бокалу. Он отреагировал быстро, но вода не попала ему в рот. Нёвиллет налил совсем немного и наклонил бокал недостаточно сильно, чтобы вода пролилась вниз. Ризли притворился, что глотает воду, зная о планах Нёвиллета. Не мешало бы сыграть в игру Призрака. После этого Нёвиллет допил остатки, прикрыв глаза. Ризли наблюдал, как его кадык поднимается и опускается при плавном, глубоком глотке. Либо он был не из Фонтейна, либо не был человеком. Пятьсот лет, да? По какой-то причине это вдруг перестало казаться чем-то невероятным. Нёвиллет пил первозданную морскую воду, как будто в этом не было ничего особенного. Он поставил бокал на стол и улыбнулся, вытирая большим пальцем остатки воды с губ, все еще красных от их поцелуя. Ризли знал, что ему действительно нужно потрахаться, потому что его возбуждало смотреть, как кто-то пьёт воду. С другой стороны, его возбуждало практически все, что делал Нёвиллет, так что. Вот и всё. — Я должен поблагодарить того, кто подарил мне эту воду, — приятно пробормотал Нёвиллет, и лавандовый оттенок его глаз сменился голубизной. Любой, у кого есть Глаз Бога, мог бы почувствовать, как воздух наполняется чистой, нефильтрованной гидро энергией. — Это было исключительно освежающе. Архонты. Нёвиллет был в бешенстве. И это плохо сказывалось на Ризли. Ему нужно было быть осторожным, иначе бугор в его штанах стал бы ещё более заметным. — Мэтр, мэтр, — произнес кто-то, внезапно приблизившись к ним. — Вас слишком долго не было. Ризли был слишком хорош в своем деле, поэтому никак не отреагировал. Но мужчина выбрал идеальный момент — неужели это действительно могло быть совпадением? — Ренар, — вежливо поздоровался Нёвиллет. Ле Ренар, улыбаясь, остановился перед Ризли. У него были рыжеватые волосы, и он носил маску лисы на одном глазу, что придавало ему таинственный вид. — «Л’Эпин де ла Роуз» скучала по вам, мэтр. — Он посмотрел на Ризли, и в его видимом глазу блеснуло озорство. — Видеть вас в таком состоянии рядом с таким прекрасным созданием — мое сердце просто разбито, разрывается на части. Я практически позеленел от ревности. Вы же знаете, что этот мужчина как раз в моем вкусе. Вы не могли подумать о моих чувствах, прежде чем выставлять напоказ своего нового сабмиссива, как выставочную собаку? Или, может быть, вы готовы поделиться? Ризли удивленно приподнял брови. — Если целью вашего обращения ко мне было расшевелить мои эмоции, то вы будете разочарованы, Ренар, — сказал Нёвиллет совершенно спокойно. Он налил себе еще стакан воды и выпил его совершенно невозмутимо. — И если вы считаете, что мой питомец в вашем вкусе, то вы будете вдвойне не в восторге. У вас недостаточно твёрдая рука, чтобы приручить его. …Твёрдая рука? Подразумевается, что у Нёвиллета была? Сердцебиение Ризли участилось. В любом случае, насколько доминирующим он был? Ле Ренар вздохнул. Он никак не отреагировал на то, что Нёвиллет выпил воду. — Ах, вы так толстокожи. Я так и думал, что это вас зацепит. — Он наклонился и оценивающе оглядел Ризли с головы до ног. — Не в моём вкусе, да? Он кажется достаточно послушным. Скажи мне, мой дорогой, какая твоя любимая поза для секса? — Догги-стайл, — тут же ответил Ризли, ухмыляясь. — Я уверен, вы догадываетесь, почему. В зеленых глазах Ле Ренара блеснуло веселье. — О, он мне нравится. Любимое наказание? — Порка, — легко ответил Ризли. — Если это не больно, то это не наказание, понимаете? Если я смогу сесть на следующий день, как я усвою урок? — Боже мой, — восхитился ле Ренар. Он был красивым мужчиной, и если бы Ризли не стоял на коленях рядом с его любимым мокрым сном, он, возможно, подумал бы о том, чтобы познакомиться с ним поближе. По правде говоря, Ризли смотрел только на Нёвиллета. — Полагаю, Ле Мэтр познакомил тебя со своей тростью, как и всех своими сабмиссивов. Было поистине удивительно, как у Ризли сводило живот, в то время как возбуждение разливалось по венам. Слышать о Нёвиллете с другими людьми было больно, но слышать, что Нёвиллет имел привычку пороть их? Архонты, Ризли так ревновал, что это причиняло боль. Во многих смыслах. — Не так сильно, как хотелось бы, — фыркнул Ризли. И, эй, технически это было правдой. Он бы не отказался немного приноровиться к этой трости. Он мечтал о ней столько раз, что и не сосчитать. — Знаете, некоторые собаки требуют к себе внимания. — Ах, как мило. А вы потакаете ему, мэтр? Губы Нёвиллета изогнулись. Он наблюдал за их разговором с пассивным интересом, но заговорил, когда к нему обратились, наклонив голову. — Да, иногда. Блядь. Ризли хотел этого. Он хотел проявить себя и хотел, чтобы его наказали за это. Но это было не то, что нравилось Нёвиллету в его сабмиссивах — чем больше Ризли узнавал, тем больше понимал, что он не во вкусе Нёвиллета. Это причиняло больше боли, чем следовало. Нёвиллету нравились послушные, тихие и покладистые. Ризли был полной противоположностью этим качествам. Взгляд Ризли метнулся к Нёвиллету, и он принял решение. Он прижался лицом к бедру Нёвиллета, приоткрыл губы и сильно укусил, в его глазах светился вызов. Его зубы не смогли прокусить ткань брюк Нёвиллета, но от укуса наверняка остался синяк в форме его рта. Нёвиллет зашипел от боли, а его глаза расширились от ошеломлённого гнева. Ле Ренар ахнул, и все повернули головы, услышав, как Ле Мэтр вскрикнул от боли. Зал замер, и никто не осмеливался дышать. — Он только что… Собака только что укусила мэтра? — недоверчиво прошептал сабмиссив. Ее хозяин, еще одна важная персона, которую Ризли не знал, покачал головой и тихо рассмеялся. — Что за идиотский поступок. У Ризли тоже округлились глаза. Он начал было извиняться, потому что снова зашёл слишком далеко, серьёзно, что заставило его… — Я… У Ризли так и не было возможности закончить это предложение. Нёвиллет тут же схватил Ризли за волосы и оторвал его лицо от ноги. По коже головы Ризли пробежали мурашки боли, восхитительные и острые. Глаза затуманились, и если бы Нёвиллет схватил его чуть сильнее, он наверняка вырвал бы волосы с его головы. — Плохая собака. Затем, со всей возможной лёгкостью и уверенностью в себе, Нёвиллет схватил Ризли за затылок и с силой прижал его лицом к полу. Он держал его так несколько секунд, и, как будто этого было недостаточно, для пущей убедительности впечатал щеку Ризли в мрамор. Это было унизительно, это было жестоко, и Ризли был на седьмом небе от счастья. Его веки затрепетали, и он не смог бы пошевелиться, даже если бы попытался. — Как ты смеешь прикасаться ко мне ртом? — Нёвиллет с отвращением продолжил. Он убрал руку и надавил острым каблуком ботинка на голову Ризли, пригвоздив его к полу. — Вульгарная скотина. Здесь твое место. В моем присутствии ты хуже грязи. Понимаешь? Ризли прерывисто дышал, и ему стало тесно в штанах. Ему нужно было заткнуться, ему нужно было отыграть роль, но он не мог с этим бороться. Ризли был тем, кем он был, и этого нельзя было изменить. У него была привычка выводить Нёвиллета из себя. Он ухмыльнулся, как мальчишка, и посмотрел на Нёвиллета снизу вверх. — Это сработало, не так ли? Привлёк ваше внимание, мэтр. Глаза Нёвиллета снова засияли голубизной, яркие зрачки превратились в крошечные щёлочки. — Ты восхитительно невежествен. Думал ли ты, что твои действия могут иметь противоположный эффект? Ризли охватила тревога. Он сглотнул, снова почувствовав, что они хищник и жертва. Каблук, прижатый к его голове, впился ему в кожу — не настолько, чтобы причинить травму, но достаточно, чтобы понять, что имел в виду Нёвиллет. Ризли не смог бы подняться сам, даже если бы попытался. Он и понятия не имел, что Нёвиллет такой сильный. — Я… — Я был удивительно снисходителен к тебе сегодня вечером, но это не может продолжаться, — пробормотал Нёвиллет. Он постучал каблуком ботинка по Ризли: насмешливый и подлый жест. — Слушай внимательно, пёс. Есть два способа дрессировать питомца — первый, конечно же, это похвала. Положительное подкрепление, награды и постоянство. К сожалению, ты совершенно не заслуживаешь моей доброты, и поэтому у тебя ее не будет. Ты упустил возможность хорошего обращения. Следовательно, остается только второй способ. Во рту Ризли пересохло, а глаза расширились. -… Второй способ? Нёвиллет запустил руку в волосы Ризли и притянул его к себе. Эти прекрасные красные губы были всего в дюйме от него, и Ризли так сильно, до боли, захотелось поцеловать Нёвиллета. Он безуспешно пытался вырваться из хватки. — Второй способ, — начал Нёвиллет, обдавая Ризли горячим дыханием, — заключается в том, чтобы не обращать внимания на попытки питомца привлечь к себе внимание. Отвергать их и не обращать внимания на их проступки, и они поймут, что плохое поведение не приведет к желаемому результату. На самом деле произойдёт противоположное. Таким образом, вы учите питомца, кто главный, и что даже такая простая вещь, как внимание, является наградой. Ризли был не из тех, кто дрожит, но был близок к тому. — Значит, ваш план — игнорировать меня? — Он приподнял бровь и с вызовом спросил: — А что, если я снова вас укушу? — На кусающуюся собаку нужно надевать намордник, — строго заметил Нёвиллет. Он жестом подозвал к себе сотрудницу клуба, прошептал что-то на ухо женщине, а затем обратился к Ризли: — Ты действительно думаешь, что я храню такие вещи там, где живу? Я — мэтр Л’Эпин де ла Роуз. У меня есть все необходимые средства, чтобы поставить тебя на место в этот самый момент, и я без колебаний использую для этого не самые приятные методы. С этими словами он потянул поводок вниз, заставив Ризли опустить голову, как раскаявшуюся собаку. Горячая молния пробежала по спине Ризли, скапливаясь в животе. Он понял, что совершил ошибку. Хотя днем Нёвиллет олицетворял справедливость, ночью он был жестоким, бесчувственным хозяином. Как судья, Нёвиллет был честным и справедливейшим человеком. Однако как доминант он был чёрствым и садистским. И это была самая горячая вещь, которую Ризли когда-либо видел. Действительно ли Нёвиллет наденет на него намордник? (Но в глубине души Ризли действительно находил это странным. Он был сообразительным человеком, и то, что он был в сабспейсе, не могло сделать его совершенно бесполезным. Роль, которую взял на себя Нёвиллет теперь, казалось, расходилась с тем, что он говорил ранее, когда разыгрывал роль с Ризли в качестве своей «пары». Было ли у Нёвиллета две стороны или он был серьёзен раньше? Мысль была смешной, но…) — Я… — Ризли потерял дар речи. Он облизал губы, приподнял брови и посмотрел на Нёвиллета умоляющим взглядом. — Я был неправ. Простите, мэтр. Я больше не буду вас кусать. Они всё ещё играют? Было ли что-то из этого игрой на самом деле? Нёвиллет холодно посмотрел на него. Он взял Ризли за подбородок, изучая его так, как оценивают выставочное животное. Внезапно Ризли понял, что Нёвиллет находит удовлетворение в его унижении и страхе. Против воли Ризли его член начал твердеть еще больше. — Ммм. И ты думаешь, что твои извинения меня удовлетворят? — Нёвиллет выглядел мрачно удивлённым. Он тихо усмехнулся. — Нет, я их не принимаю. Возможно, ты не знал, но я не даю второго шанса. Ты потерял привилегию играть. Ты будешь послушно сидеть здесь и думать о том, что сделал. Между тем Нёвиллетом, которого знал Ризли, и тем, который сидел перед ним сейчас, была разительная разница. Нёвиллет, которого знал Ризли, давал второй шанс всем, особенно самому Ризли. Он всегда относился к нему по-доброму и всегда был непредубежденным. Успех Ризли во многом был обусловлен доброжелательностью Нёвиллета. Теперь же всё было наоборот, и Ризли снова влюбился в Нёвиллета. Сотрудница, с которой разговаривал Нёвиллет, вернулась, передала ему какой-то предмет и ушла. Ризли не понял, что это было; он был послушной собакой и виновато опустил глаза в пол. Но у него было довольно хорошее представление о том, что задумал Нёвиллет. — Подними подбородок, — скомандовал Нёвиллет, и Ризли инстинктивно повиновался. Его глаза расширились, когда он увидел, что держит в руках Нёвиллет. Кожаный кляп. Материал был дорогим, гладкого чёрного цвета, с двумя кольцами из чистого серебра. — Намордник все равно позволил бы тебе говорить, — объяснил Нёвиллет, с привычной лёгкостью прилаживая кляп. Эти длинные, ловкие пальцы хранили множество разных умений. — Сегодня вечером у меня не хватит терпения выслушивать твой острый язычок. Я больше не могу этого выносить. Ризли сглотнул. Когда он заговорил, его голос был хриплым: — Простите. Нёвиллет поджал губы. Его руки замерли. — Я давал тебе разрешение говорить? Желудок Ризли скрутило. Он открыл рот, чтобы ответить, осознал парадокс и заколебался. Он ограничился тем, что покачал головой. Нёвиллет вздохнул. Он закончил прилаживать ремешки кляпа к голове Ризли и наклонился, чтобы коснуться губами его уха. Длинные шелковистые волосы коснулись лица Ризли, щекоча щёку, а тёплое дыхание обдало ухо. — Стоп-слово? — прошептал Нёвиллет. — Ромашковый чай, — тут же сказал Ризли. Он так сильно этого хотел, что почувствовал физическую боль в груди. Он всю жизнь был лишен жестокости Нёвиллета. Он заслужил наказание. Было совершенно ясно, что он получает от этого удовольствие. — Хорошо. Я не буду связывать тебе руки — постучи три раза по любой части моего тела, и я немедленно вытащу кляп, — продолжил Нёвиллет тем же мягким, приглушенным голосом, который так не вязался с тем человеком, которым он только что был. Мягкость и искренность, звучавшие в его тоне, согрели Ризли с головы до ног. — Ты отлично справляешься, Ризли. Сердце Ризли замерло, и он не мог оторвать взгляда от Нёвиллета, словно тот был звёздным небом. Назовите его банальным, но любой растаял бы, услышав, как его хвалит такой до боли красивый человек, как Нёвиллет. Если Ризли переживёт эту ночь и не получит травму, это будет чудом. Неудивительно, что Нёвиллет был таким прекрасным актёром. Лицо Ризли вспыхнуло. Он засмеялся и, прикрыв глаза, прижался головой к колену Нёвиллета. Он был так безнадежно влюблен. — Ты уверен, что не будешь скучать по моему нежному голосу? — Как бы я ни восхищался твоим сарказмом, всему свое время и место, — ответил Нёвиллет, выпрямляясь. Без дальнейших церемоний он начал затягивать кляп на голове Ризли. Он постучал указательным пальцем по его подбородку. — Открой рот. Ризли приоткрыл губы, и Нёвиллет сунул ему в рот кожаный кляп. Он затянул ремешки, поправил кольца, чтобы всё было на месте. Ризли осторожно прикусил кожу и подумал, сколько же это стоит — ему придётся быть осторожным, чтобы не оставить следов на дорогом снаряжении Нёвиллета. Но опять же… не то чтобы Нёвиллет не мог себе этого позволить. Кто-то начал хлопать, и Ризли понял, что за ними наблюдают… ну, все, кто был в комнате. К счастью, единственным, кто по-настоящему хлопал, был ле Ренар. — Какое представление, какое представление! — похвалил мужчина, его видимый глаз блестел — Мэтр, вы, как всегда, неумолимы. И все же я не могу не заметить, что вы не наказывали этого сабмиссива так, как наказывали бы в прошлом. Может быть, Ле Мэтр стал мягче? Нёвиллет откинулся на спинку стула, скрестил ноги и приподнял бровь. — Если это так, то так тому и быть. Я бы не стал пороть кого-то в тот самый вечер, когда пригласил его в «Л’Эпин де ла Роуз». Если бы он это сделал, Ризли определенно не стал бы жаловаться. Но в данный момент он был немного занят, поэтому ничего не мог сказать. Кроме того, задание. — Конечно. Вы очень щепетильны в вопросах этикета, — ответил Ле Ренар, выглядя удивленным. Он улыбнулся Ризли. — Так ты еще красивее, мой друг. Боюсь, мэтр был прав — я не смог бы вас приручить. Такие попытки следует доверить более сильным мужчинам, чем я. Ризли приподнял брови и ухмыльнулся сквозь кляп, как бы говоря: у тебя никогда не было и шанса, «друг». Конечно, это рассмешило Ле Ренара. — Ага! Итак, он такой дерзкий, даже когда ему заткнули рот. Какую усладу вы себе нашли. Этот дерзкий взгляд его прекрасных голубых глаз — настоящее сокровище. Губы Нёвиллета изогнулись в улыбке. По какой-то причине Ризли почувствовал на себе пристальный взгляд, полный нежности. — Поистине сокровище. Ризли понятия не имел, что это значит, — всё это казалось ему пустой тратой времени, поэтому он сосредоточился на выполнении задания. Еще несколько человек подошли поболтать с Нёвиллетом и Ле Ренаром. Первым был сабмиссив ле Ренара — блондин с сонными глазами, телосложением похожий на Ризли, но на этом сходство заканчивалось. Мужчина был смирным и послушным, в то время как Ризли был своевольным и непочтительным. Вторая — Ла Мадам. Она вернулась с двумя своими сабмиссивами, обе были раскрасневшиеся и потные (чёрт возьми, подумал Ризли, должно быть, Ла Мадам хороша, раз удовлетворила их так быстро). Ла Мадам воспользовалась зеркалом, чтобы подкрасить губы, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, как она испортила свой макияж. Последним, кто присоединился к ним, был доминант, который заговорил, когда Ризли имел наглость укусить Нёвиллета, Ле Греера. Это был молодой, худой мужчина с длинными каштановыми волосами и янтарными глазами. Судя по всему, он преуспел в верёвочном бондаже и смог создать потрясающее, замысловатое живое произведение искусства со своей связываемой (у которой буквально у нее были заячьи ушки). — Я была так уверена, что к концу вечера ты будешь весь в синяках, — выпалила она Ризли, болтая без умолку. У нее не было строгих отношений с ле Греером, кроме связывания, поэтому она делала все, что хотела. — Я имею в виду, это действительно было захватывающее шоу. Когда ты вошёл сюда, мы все немного насторожились — хм, не из-за шрамов! Они действительно сексуальны, просто! Обычно Ле Мэтр не приветствует посторонних, никогда. Ты, должно быть, действительно особенный. Ризли моргнул. Рот у него все еще был заткнут, так что он не мог ей ответить. — О, ха-ха, не беспокойся об этом. Честно говоря, ты легко отделался, — ответила Кролик. — Если бы это был кто-то другой, Ле Мэтр не оставил бы это без внимания. — Я сказал то же самое, — вмешался Ле Ренар. Он гладил по голове своего сабмиссива, и тот выглядел полусонным. Действительно, джентльмен до мозга костей. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Ле Мэтр превратится в укротителя негодников, — сказал Ле Греер. Он сидел на краю дивана, подперев щеку ладонью. Он хмуро смотрел на Кролик. — И ещё, ты умеешь вести себя хорошо? Хоть когда-нибудь? Кролик высунула язык. — У меня выходной. Наше шоу начнётся только через час. — Какое это имеет отношение к делу? — Это значит, что я не обязана тебя слушать, злюка! — Злюка, правда? Это всё, что у тебя есть? — Вы двое… — Нёвиллет вздохнул. Он сложил руки на коленях и многозначительно посмотрел на них. — Если вы хотите поспорить, пожалуйста, делайте это в другом месте. Я пытаюсь наказать своего сабмиссива. Ризли осенило, кого Кролик, должно быть, напоминает Нёвиллету, и он, как мог, подавил смех. Именно таким тоном Нёвиллет разговаривал с леди Фуриной. О, архонты. Это было здорово. Даже в одном из самых развратных мест Фонтейна Нёвиллет не смог сбежать от нее. Кролик выглядела должным образом наказанной. — Извините, мэтр. Просто ваша собака кажется очень весёлой. Когда Нёвиллет отвернулся, Ризли подмигнул ей и подтолкнул локтем. Она ахнула от восторга и прикрыла рот рукой, прежде чем выдать его. Тоже неплохо. Предполагалось, что прямо сейчас он должен был сильно раскаиваться. Прошло совсем немного времени, прежде чем Ризли вычеркнул всю компанию из числа подозреваемых. В последнее время никто из них никого не приглашал в клуб, и у Нёвиллета со всеми были непринужденные отношения. Трудно было представить, чтобы Нёвиллет когда–либо подружился с убийцей — это должен был быть кто-то другой. Нёвиллет был слишком проницателен, его инстинкты в отношении людей были отточены, как лезвие. В конце концов, он был Верховным судьей. Итак, Ризли встречался с четырьмя из шести важных персон. Мэтр, Мадам, Ренар и Греер. Оставалось двое возможных подозреваемых, и Нёвиллет тоже это понял. Был новый VIP-гость, который присоединился к ним после того, как Нёвиллет перестал приходить в клуб, поэтому он, естественно, затронул эту тему первым. Нёвиллет непринужденно беседовал с Ле Ренаром, но тот мастерски сменил тему. — Я должен спросить, как поживает Ла Дива? У меня еще не было возможности с ней познакомиться. — Наша дива? — Ле Ренар усмехнулся и махнул рукой, прищелкнув языком. — Прошу прощения, мэтр. Я не думаю, что у вас будет возможность представиться, поскольку она была арестована только на этой неделе. Арестована? Может быть, какая-то зацепка? Это не могло быть простым совпадением. — Ее арестовали? — вежливо осведомился Нёвиллет. — Как странно. Вы знаете, почему? — О. — Ле Ренар понимающе улыбнулся. Он погладил своего подчиненного по щеке, и тот вздохнул. — Разве вы не знаете о таких вещах больше меня, мэтр? Значит, мужчина знал, кто такой Нёвиллет. Нёвиллет действительно доверял этим людям. — Ренар. — Я полагаю, что на этой неделе Дива дважды напала на герцога Ризли, — сказала за него Мадам, накручивая на палец прядь своих темно-красных волос. — Такой дикий поступок. Именно по моей рекомендации ее сделали VIP-персоной, и это плохо отразилось на мне. Она мне нравилась, но, услышав о том, что она сделала, я не стал выяснять подробности инцидента или расспрашивать о ней. Вы должны принять мои извинения, мэтр. Исключено. Архонты, эта заикающаяся женщина-стражница. Инцидент со стеклом, а затем пощёчина — это была Ла Дива, одна из важных персон «Л’Эпин де ла Роуз»? Какое безумное совпадение. Хотя, в конце концов, она вела себя как избалованная дива… Если кто-то из важных персон и узнал Ризли как человека, на которого напали, они ничего не сказали. Настоящие профессионалы. — Понимаю. В таком случае, я полагаю, суд над ней будет быстрым, — ровным голосом произнес Нёвиллет. — Это будет, по крайней мере, интересное шоу, — согласился ле Ренар. — Остается только надеяться, — промурлыкала мадам. — Эта надоедливая зануда арестована? — насмешливо спросил Ле Греер. Он закатил глаза. — Скатертью дорога. Ух ты, Ризли изумился. Заслужить такую всеобщую ненависть — это был талант. Но, с другой стороны, если кто–то из них узнал Ризли, он наверняка должен был знать, что они следят за клубом — иначе зачем бы Нёвиллет привел сюда герцога из крепости Меропид? Тот факт, что эти четверо важных персон так хорошо подыгрывали друг другу… Они помогали расследованию с самого начала. Ризли не любил быть кому-то обязанным, но если это означало поимку Призрачной розы, то он готов был терпеть. Нёвиллет, казалось, тоже это понял. — А Ле Пренс? — спросил он, отбросив всякое притворство. Он решительно шагнул вперед. — С ним всё в порядке? Внезапно воцарилась тишина, и это было все, что нужно было знать Ризли. Ле Пренс был их главным подозреваемым. Ризли сглотнул, протянул руку и начал вытаскивать кляп изо рта. Дело было сделано, и у них появился убийца (подозреваемый?) для поимки. Когда кусок выскользнул у него изо рта, он подумал, что будет оплакивать это до конца своих дней. Никто, казалось, не удивился, что Ризли вынул кляп. — Ле Принс приглашает на тренировки пары, склонные к приключениям, — сказал сабмиссив ле Ренара. Он был слишком послушным, чтобы говорить раньше, но, очевидно, ни у кого больше не было настроения играть. Он с сочувствием посмотрел на Нёвиллета и Ризли. — Пожалуйста… сделайте что-нибудь. Мы их больше не видим, и сэр начинает подозревать, что это нечестная игра. Ризли размял затёкшую челюсть. — Таков план. Кстати, у вас отличный клуб, ребята. Очень изысканно — кроме того, не пейте воду, если не хотите, чтобы у вас убийственно сильно заболел живот. Буквально. Вы растворитесь. Кролик ахнула. — Но мэтр так много выпил? — У меня уникальное телосложение, — сказал Нёвиллет. — Оу. Ризли ухмыльнулся. — Поверь мне, Кролик. Я был удивлен не меньше тебя. Месье Нёвиллет, по-видимому, полон решимости свести меня в могилу как можно раньше. — Кролик?.. — Наконец-то это дошло до женщины. — Ой! Это я. Я Кролик! Ле Греер хлопнул себя ладонью по лбу. — Я действительно хотел бы тебя не знать… — В любом случае, я с нетерпением жду возможности когда-нибудь посмотреть это шоу, — сказал Ризли, кивнув Ле Грееру. — Просто, э-э, в другой раз, вместо того, чтобы искать возможного серийного убийцу? Ле Греер ухмыльнулся. — Звучит справедливо. Мы можем чем-нибудь помочь? — Вы гражданские лица, — прервал его Нёвиллет, качая головой. — Его светлость и я сами разберемся с этим вопросом. Информация, которую мы собрали сегодня вечером, является достаточным основанием для официального расследования. Кто-нибудь из вас видел Ле Пренса сегодня вечером? Все покачали головами. — Чёрт, — разочарованно пробормотал Ризли. — Вы довольно давно не посещали «Л’Эпин де ла Роуз», мэтр. Боюсь, что без вашего влияния Ле Принс остался без контроля, — нахмурившись, сказал ле Ренар. — Конечно, мы не поощряли такое поведение. Каждая пара, которую приглашал Ле Пренс, вызывала новый переполох. Среди нас были необученные простолюдины, хотя Ле Пренс делал все, что мог, чтобы скрыть их личности. Нёвиллет спокойно спросил: — А Ле Пренс объяснил причину такой скрытности? Ле Ренар усмехнулся. — Конечно, нет. Он очень неразговорчивый парень. — Его видимый глаз моргнул, как будто его осенило. — Ах, но вы виделись с ним совсем недолго, не так ли? Он стал важной персоной как раз перед тем, как вы перестали нас посещать. Я полагаю, он использовал эту возможность, чтобы делать всё, что ему заблагорассудится. Скорее, он использовал эту возможность, чтобы приводить своих жертв в «Л’Эпин де ла Роуз», чтобы поиграть со своими жертвами, прежде чем убить их. — Архонты, я не могу дождаться, когда выбью зубы этому отвратительному ублюдку и запряжу его работой до смерти в крепости, — сказал Ризли, а затем осознал, что находится в присутствии одних из самых богатых людей Фонтейна. И Нёвиллета, серьезно, что с ним было не так? Он засмеялся и смущенно почесал щеку. — Простите за выражение. — Если и было когда-нибудь время для ругательств, то только во время расследования этого дела, — спокойно ответил Нёвиллет. И на его лице появилась улыбка, которую Ризли так любил, такая редкая и оттого еще более прекрасная. — Ты свободен. На официальных судебных заседаниях я слышал и похуже. Черт возьми, виновен. Никто не забудет, как Ризли обматерил Нёвиллета при всех, хотя ему было тринадцать. Да ладно, оставьте его в покое. Ризли притворно вздохнул и сделал вид, что вытирает пот со лба. — Фух, какое облегчение. Не могу же я опозорить тебя перед твоими коллегами из высшего общества, понимаешь? — Смутить мэтра? — Мадам рассмеялась, прикрыв лицо ладонью. — Вы доставили нам огромное удовольствие, ваша светлость. Особенно приятно видеть, что у мэтра такие счастливые отношения. То, как ты смотришь на него, очень мило, мой дорогой. … О, да. Все думали, что они встречаются. Но, подождите. Разве они только что не раскрыли себя? Разве что… Они замечали то, что Ризли по-настоящему влюблён в Нёвиллета, и заполняли пробелы. Почему Ризли не подумал об этом до фиктивного свидания? Серьёзно? Ризли нравилось считать себя умным человеком. Он был мастером увёрток, так почему же, ради всего святого, он не подумал, что если он будет притворяться влюблённым в Нёвиллета, люди поймут, что он на самом деле влюблен в него? Вместо ответа Ризли извинился и предложил осмотреть клуб. Тот, кто отравил воду, должно быть, был в «Л’Эпин де ла Роуз» в тот вечер. Нёвиллет последовал за ними, и хотя они осмотрели все помещения в здании, они ничего не нашли. В конце концов, они ушли с пустыми руками, но теперь у них был подозреваемый. Учитывая все обстоятельства, все прошло лучше, чем он ожидал. Ризли пережил адскую ночь, и это само по себе было победой.