Шармэль и вансы

Вова закидывает рюкзак на парту и спешит вниз по лестнице, к раздевалке на первом этаже. — Илья! — Замечает он друга и машет ему рукой. Коряков, с курткой в руках, отзывается и кивает товарищу, спеша повесить верхнюю одежду. Когда он выходит Братишкин стоит так близко, что встречает его едва ли не поцелуем в нос, и Илья даже пугается. У Брюнета точно что-то произошло, иначе он бы явно не встречал Илью чуть ли не провожая к классу. — Че стряслось у тебя? — Он жмёт Вове руку и чувствует, как крепко Братишкин сжимает его ладонь. — Ты лучше скажи, что у тебя произошло! — Восклицает он в ответ. — Это правда, что тебе Кашина куратором назначили? Ну и откуда он уже узнал? — Да. — Илья зачем-то ещё и кивает в подтверждение своих слов. — Пиздец. Коряков пожимает плечами, и они молча поднимаются на нужный этаж. Тоша и Стинт уже там, в этот раз они сели вместе и выбора, кроме как садиться к Вове, у Ильи не осталось, к сожалению. Подросток вешает портфель за лямки на спинку стула и садится на него, тут же утыкаясь лицом в сложенные руки. Как бы странно не было это признавать — но Даня оказался нормальным парнем, по крайней мере он располагал к себе, и никаких признаков «мудачества» Илья в нем не заметил за несколько часов проведённых вместе. Даня даже сказал, что Илья не так плох, как он думал, и у него есть все шансы сдать экзамен с первого раза. Приятно. Но Вове, вообще-то, об этом знать не обязательно, иначе он наверняка начнёт целую лекцию о том, почему Кашин хуесос, и зачем вместо приветствия стоит сразу же бить его по лицу.

***

В этот раз учебный день проходит на удивление быстро, консультация отменилась, так что Илья спешил домой. Правда один. У Вовы, Стинта и Антона появились срочные дела. Их, вроде, снова позвали на какую-то тупую стрелу за школой. Илью с собой они тоже звали, но ему, как-то не особо хочется наблюдать за таким. Он же не быдло. Хотя от бутылки пива и сигареты он бы щас не отказался. Ну, а кто бы отказался? У Корякова, как назло, одновременно кончились и сигареты и деньги, и когда он об этом думает — жить как-то не хочется. Как прикажете ходить в школу без перекуров? В подъезде Илья сначала долго ковыряется в кармане рюкзака в поиске ключей, а там бесполезная гора мелочи (на сигареты все равно не хватит, так что толку от неё нет), и ключи в этом балагане найти не получается А потом так же долго ковыряется в замочной скважине, пытаясь попасть в квартиру, а она все не отпирается, сука такая. Он закрывает глаза и падает лбом на дверь, а стук его пустой черепной коробки о неё эхом раздаётся по всему подъезду. — Чего ты там делаешь? Замок сломать пытаешься? — Слышится из квартиры. Подросток удивленно делает шаг назад. Он был уверен, что дома никого нет, и, вообще-то, так и должно было быть. Мама работает, а папа второй месяц в санатории лечебном был, или вроде того. Тот факт, что мама дома его не сильно радовал, с ней в последнее время отношения были натянутые. Все проблемы в семье плохо сказались и на отношениях между её членами, и, если с папой у Ильи все было хорошо, насколько это вообще возможно, мать как будто нашла способ снять стресс отыгрываясь на собственном сыне. И сейчас, заходя домой, Илья уверен, что женщина закатит очередной скандал или как минимум не упустит возможности сказать, какой у неё ужасный ребёнок. Коряков слышит, как открывается замок изнутри, и дёргает ручку двери распахивая её. — Чего мне опять математичка твоя пишет? Опять себя как дурак ведёшь на уроках, да? Так и знала, что ничего не изменится. — Она говорит из зала Даже разуться не дала, идёт на рекорд. Илья жмурится с кроссовком в руке, стоя одним белым носком на грязном полу коридора. Может если долго делать вид, что её здесь нет, она исчезнет? — А я откуда знаю, что на уме у этой женщины? — Все ещё не открывая глаза решается ответить Илья. — А кто знает? Мама твоя. — Да без понятия, знал бы я, давно бы уже решил всё, но я не ебу, что ей надо от меня. Парень слишком поздно понимает, что он только что сказал. Дерьмо. — Ты совсем охренел? — Женщина появляется перед сыном в коридоре, по её взгляду ясно, что без скандала Илья не сбежит. А в руке у него все ещё один кроссовок. — Я с кем разговариваю? — Случайно вырвалось, извини. — Коряков устремляет взгляд вниз. — Господи, как меня уже задолбало твоё поведение! Надоела тебе спокойная жизнь? Значит, больше её и не увидишь. Единственная мысль в голове Ильи в этот момент: «Скорее бы она уже замолчала» — он знает, что ещё немного и мама наговорится, кинет кучу бессмысленных угроз и успокоится. Илья сбежит в свою комнату, закроет за собой дверь и не будет оттуда выходить добрые три часа. А завтра, или, если повезёт, послезавтра это повторится в очередной раз. — И молчит, — она закатывает глаза. — Ты перед школой вообще умываешься? Выглядишь, как будто нет. Позоришь меня! — Нет конечно, и грязью еще лицо мажу перед тем, как в класс войти, я же конченный. Ну что ты пристала ко мне? Женщина недоверчиво смотрит на сына и ничего не отвечая заходит в ванну, перед этим включив свет. Она не подает признаки своего нахождения в доме ещё полминуты, но это не может длится вечно. К несчастью Ильи. — Почему зубная щётка сухая? Внутри уже все горит, нет, полыхает от злости! Подросток бросает собственный кроссовок на пол, второй оставляя на ноге. Он идёт в ванну, вырывает из рук матери зубную щётку, выдавливает на неё пасту и суёт себе в рот под шокированным взглядом женщины — Ты совсем с ума сошёл, что-ли? Я пытаюсь с тобой нормально поговорить, а ты так себя ведёшь? Бесполезно. Коряков спокойно чистит зубы, так, словно ему это приносит настоящее удовольствие, и всеми фибрами своей души игнорирует слова родительницы. — Господи, а в школе ты себя так же ведёшь? Да я бы на месте учителей ещё больше тебя задрачивала! Засранец. только зря деньги потратили на тебя! Нет. Это уже через чур. Мама, как никто другой, знала насколько Илье тяжело было в школе из-за отношения учителей. Он рассказывал ей всё, и она всегда соглашалась, говорила, что сын прав, и для Ильи было важно, что она была на его стороне, но видимо теперь — это все не имеет смысла. — Фнаеф фто? — Парень вытаскивает зубную щётку изо рта и с громким звуком выплевывает сгусток зубной пасты и слюней не попадая в дырку смыва. — Да идите вы к черту все, мама! Дальнейшие слова и действия, как в тумане. Коряков слышит крики, ищет потерянный недавно кроссовок, поднимает с полу портфель. Снова крики, только он, кажется, теперь кричит сам, а в ушах все равно шум. Очнулся Илья уже на улице, холодный ветер дует в лицо и откровенно говоря выполняет так необходимую сейчас функцию — освежает, дует словно сквозь череп, прямо через мозг и сдувает все лишние мысли. И хотя бы на время это помогает. Но одна мысль повторяется раз за разом. А куда теперь?

***

«Теперь сюда» — думается Илье, когда он тянет кулак к двери Тоши. Друг, к счастью, жил всего в паре домов от Ильи, и он, в целом, всегда спешил именно к нему, не важно домой или в объятья (и такое случается), потому что Антон тот человек, который чаще всего поймёт и поддержит, а главное, протянет руку помощи, в которой Коряков сейчас нуждается, как никогда. Он не появится дома, как минимум до завтрашнего дня и ему точно нужно найти где провести ночь. — Илья? — Рыжий открывает дверь буквально через полминуты после того, как раздаётся стук. — Антон. — Отзывается в ответ парень, и имя разносится эхом по подъезду. — Ты че тут делаешь? — Антон чешет затылок и рефлекторно открывает входную дверь немного шире. — И чего не позвонил? Я бы хоть одеться успел, ты гулять хотел позвать? — Нет, Тох, мне у тебя переночевать надо. — Переночевать? А что случилось? Мать из дома выгнала? — Он у лыбается своей шутке. — Пиздец смешно. Но технически, я сам ушёл. — Ой. Коряков в ответ слегка неловко зеркалит улыбку Антона, и его передние зубы очаровательно виднеются. — Я сейчас маме позвоню, спрошу, подождешь немного? Илья кивает и отходит к перилам лестницы, он облокачивается на них и достаёт телефон, открывая первую попавшуюся соцсеть, но телефон в руке вибрирует и не даёт проскролить ленту новостей. На экране написано нежное слово «мама», которое сейчас не вызывает ничего кроме раздражения. Илья не собирается ничего делать и просто ждёт, но звонок очень быстро сбрасывается сам, видимо, передумала. Илья пожимает плечами. — Илюх, извини, — тихо начинает Антон, снова открыв дверь, — у меня сегодня не получится остаться. Матушка против. Может, на чай хочешь зайти, пока она на работе? — Да ничего, — он жмёт Антону руку. — Не, я лучше пойду. Он звонит Вове, как только дверь подъезда Тоши захлопывается за ним с громким грохотом. — Алё, Вова, — на другом конце слышно, как Семенюк ругается, видимо регнул в Доту. — Да, извини, тут такое дело, мне надо бы где-то на ночь остаться, у тебя не вариант? После отрицательного ответа Коряков убирает телефон в карман и выдыхает, а на улице становится ещё холоднее. Звонить Стинту бесполезно, брюнет хорошо знает его родителей, и вероятность выпросить у них нечто подобное, сводится к нулю. Он плетётся от дома Антона куда-то по тротуару вдоль дороги, пинает носком кроссовка редкие камни под ногами и изредка заглядывает в телефон, но на экране блокировки меняется только время, и то, кажется, довольно медленно. Не то, чтобы у Ильи были варианты, что делать, но он не особо об этом переживал, почему-то. Если сравнивать Корякова с теми же друзьями, можно очевидно найти целое море отличий, но самое главное для Ильи — дальновидность. И речь не о том, что Илья тупой, а о том, что он… тупой… Ну, в другом смысле! Ребята обычно продумывали свои действия и, самое главное, думали о будущем. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большой, но у них хотя бы есть это качество. А у Ильи нет. Но если говорить в контексте ситуации, яркий пример — тот факт, что он выбрал не думать над тем, как закончится этот вечер, а просто пустить все на самотёк. Брюнет падает на остановку, одновременно прячась от ветра и убивая скуку возможностью поехать в другой конец города и погулять. Илья редко гуляет один, а чаще всего даже эти редкие прогулки в одиночестве ограничиваются походами по делам, и то, только тогда, когда никто из друзей не может составить компанию. Автобус приезжает совсем скоро, юноша даже быстрого взгляда не кидает на номер транспорта и запрыгивает в салон, скорее выбирая место, поближе к окошку, конечно. А за этим окном все холоднее, Илья горячо выдыхает на стекло и рисует пальцем звезду, потому что космос — это красиво. В таких жизненных ситуациях Коряков думает, что в мире на самом деле мало красивого, и юноша бы хотел стать одним из немногих, кто сам создаёт эту красоту вокруг. Лучше, конечно, музыкой, но пока и звёздочек на окнах автобусов хватает. Вскоре юноша падает на спинку потёртого кожаного кресла и устало протирает лицо холодной ладонью. В автобусе на самом деле хорошо, тут тепло и время как будто-то останавливается на совсем, хотя оно и так не особо торопится обычно. Илья втыкает найденные на дне рюкзака наушники в уши и прикрывает веки. Юноша отвлекается только тогда, когда в транспорте словно из ниоткуда появляется кондукторша, и Илья думает, что мелочь в кармане сумки не такая уж бесполезная. А ещё немного времени спустя, парню приходится расстаться с наушниками, потому что они падают на ноги уснувшему хозяину.

***

— Мальчи-ик, — тянет женщина с сумкой на поясе и трясёт Илью, схватившись за острое плечо. — Конечная. Заспанный брюнет сперва открывает левый глаз, он тянется на месте и чувствует, как хрустит спина, не торопясь поднимается с места, накидывает на одно плечо портфель и хмурится, когда наушники вместе с телефоном падают на пол автобуса. Из автобуса он выходит, когда снаружи уже темно, и парень какое-то время не понимает, уже вечер, или просто зима настолько близко? Но на самом деле, это что-то между. Коряков, не смотря на долголетний опыт жизни в родном населённом пункте, плохо здесь ориентируется, и по беглому взгляду все равно не поймёт — где находится. Он даже не до конца уверен, что ещё не выехал из города, а таблички на углах домов не говорят ровным счётом ничего. На автомате Илья делает шаг вперёд, даже не задумываясь, и поворачивает голову в разные стороны, словно изучая новую локацию в видеоигре. Он поправляет волосы падающие на глаза, но это не сильно помогает. Юноша вглядывается в отличительные черты этого места, как будто это не тот же город, где он живёт всю жизнь. Можно сказать, Илья живёт в центре, и у него хватает мозгов понять, что сейчас он явно далековато от него. Тут больше мусора, подпорченные тротуары и подъезды со сломанными лавочками рядом, а вместо листовок на столбах и стенах домов нарисованные маркерами надписи с рекламой «идеальной работы курьером». И, честно говоря, Илье нравится такая простота. Он не чувствует, что попал в другой мир — это все ещё его родной город, просто, видимо, за этой его частью следят намного меньше, и это явно сказывается. Но он вынужден признать, что ходить по этим улицам немного тревожно, особенно в такое время суток. — Парень! Есть покурить? — Кто-то зовёт Илью сзади и он испуганно, почти мультяшно подпрыгивает в пол оборота на месте и готовится бежать. — Коряков? Теперь открывается вид на громоздкую фигуру. Стоит Кашин. Даня Кашин. Тот самый, который его куратор в школе и главный, кажется, враг его друга Вовы. «Иногда, — думается Илье. — Случайности не случайны». — Привет, — с опозданием выдыхает Коряков, когда понимает, что молчит слишком долго. — Ты че тут делаешь? Я ни за что не поверю, что ты тут живёшь. — Усмехается рыжий и лезет своими большими ладонями в волосы. — Не, гуляю просто. Они недолго молчат, для Ильи это неловко, так что он достаёт из карманов руки, чтобы сомкнуть их, а Дане всё равно — он покурить искал, а не светские беседы. — Нашёл где гулять, — он переводит взгляд почти с упрёком, — сигареты-то есть у тебя? — Нет! Ты прикинь, сегодня кончились. Меня уже ломает блять, щас буду лопухи курить, шаришь? — Сам ты шаришь, — у старшего поднимается только один уголок губ, он достает из кармана черную шапку-бини и натягивает её почти до самых ушей, тут же испоганив причёску. — Гуляешь, говоришь? Ну, пошли вместе погуляем. Старший тут же поворачивается и мерит длинными шагами асфальт под ногами. Коряков не успевает ничего ответить и бежит за Кашиным, как крохотная собачка за хозяином. — А куда мы идём? — За сигами. Дальше они идут в тишине, Коряков постоянно то утыкался в телефон, то фотографировал на ходу особо красивые места. Будь то необычное граффити на стене дома или просто складно лежащий мусор. Когда им пришлось идти через гаражи, Илья едва ли не прижимался к Дане, который только и делал, что смеялся с его реакции. — Ты как будто из Нью-Йорка в Иркутск приехал, лицо попроще! — Рыжий улыбается, как-то хитро, но Илья смотрит на него своими большими глазами так пристально, что он прочищает горло. — Нравится тут или думаешь, как сбежать? — Так говоришь, будто я турист какой-то. — Турист-шмурист, ты тут реально как китаец с фотиком. — Рыжий шмыгает носом. — Повезло, что дядю Даню встретил, а то тебя бы уже вежливые люди без телефона оставили. Илья кивает в ответ и соглашается про себя, что это и правда похоже на везение, не смотря на все, что предшествовало этой встрече. — На самом деле, тут правда по другому, я никогда не был в этом районе, — он вызывает режущий шум на пустой улице, пнув жестяную банку. — Но мне нравится, да. — Стоп! — Кашин останавливается так резко, что Коряков, идущий прямиком за ним, врезается в широкую спину парня. Они стоят у очередного, ничем не примечательного подъезда, и брюнет удивляется, что их цель, не какой-то заурядный ларёк, а просто подъезд. Такой же, как те, что слева, справа, сзади и вообще, всюду вокруг. — Щас намутим сигарет, не парься. Лопух не дам тебе курить. — Он ударяет ладонью по чужому плечу, но не больно, и более того, это прикосновение отзывается приятной горечью внизу живота. — Зависимые своих не бросают. Даня что-то загадочно делает в мобильнике, и совсем скоро отправляет Илью на скамейку, а сам скрывается за тяжёлой дверью, перед этим хорошенько дёрнув ручку на себя. Подросток искренне удивляется, когда включает на телефоне мобильный интернет и видит завал уведомлений, а гаджет без конца вибрирует, словно вот-вот и взорвётся. Интернет он, конечно, отрубил, чтобы телефон слишком быстро не разрядился и это теперь кажется ошибкой. Ему писали не только очевидные Тоша, Стинт и Вова — а даже Неля и, что наиболее удивительно, отец. Это заставляет Илью немного съёжится на холодной лавочке и он спешит написать родителю ответ, но пальцы предательски дрожат и подводят своего хозяина. «Папа, я в порядке!» — Че сидишь? Давай быстрее жопу тащи в подъезд, а то ещё лёгкие отморозишь, и кому я тогда это сплавлю? — Он трясёт сигаретной пачкой, чтобы Илья обратил на подарок внимание и придерживает дверь, пока та не закрылась. — Сам выкуришь! — Парирует Илья и поднимается с лавочки, телефон снова отправляется в карман. — Чего добру пропадать? — Да я подохну нахуй, Илюх! Кто тебя будет химии учить? Дверь за Ильёй быстро закрывается, и парни поднимаются на этаж выше. Даня кидает в сторону младшего картонную пачку, и Коряков еле как ловит её, прижимая к себе обеими руками. Он чувствует, что пачка на одну четверть пустая, но учитывая, что она досталась брюнету бесплатно — это можно простить. Честно говоря, Илья был бы счастлив даже если бы в ней была одна единственная сигарета. — Спасибо, — он вытаскивает из рюкзака зажигалку и закуривает, даже не заботясь, что делать это в подъезде не особо приятно. Даня вскидывает брови, и Коряков понимающе подносит огонь к сигарете во рту Кашина. — Не мне спасибо, — он затягивается, — Колю благодари. Это он мне подогнал. Брюнет не планирует спрашивать, кто такой Коля, и где он их берёт. Ему больше нравится думать, что это какой-то наркобарон, который раскидывается этими сигаретами направо и налево. Так смешнее. Они молча курят какое-то время. У Ильи руки чешутся задать какой-то вопрос о личности Дани, но он боится, что во второй раз такое не прокатит и все закончится посланием нахуй. Брюнет не решается узнать о стычке с Вовой и думает начать издалека. — Почему ты учился в школе, которая в трех районах от дома? — Число три парень берёт из головы, он, честно говоря, все ещё не знает, где находится, но сейчас это не то, чтобы очень важно. Рыжий тушит сигарету о помятый почтовый ящик и хмурит брови. — Ну, я пробовал учиться в районной шараге, но это больше на тюрьму похоже если честно, — Кашин объясняет это с улыбкой, но Илье не очень смешно. — Надо мной не издевались, но для этого я сам стал издеваться над другими. В этом ничего приятного нет. Коряков молчит и поджимает сухие губы, Даня ненадолго замолкает и Илье кажется, что ему не очень приятного поднимать эту тему. — Ну, мне правда казалось, что в более престижной школе будет лучше, и я смогу, знаешь, — он чешет затылок, — побольше учиться и поменьше думать о том, что меня могут отпинать где то за гаражами после математики. — Ошибся? — Скорее переоценил. Я почему-то думал, что это будет как интернат какой-то, но я рад, что нет. Рыжий выглядит расслаблено, и Коряков ловит себя на мысли, что ему правда очень уютно здесь находится. Он сбежал из дома от матери-истерички, сам не знает где находится, но прямо сейчас, в прокуренном подъезде с исписаными стенами и почтовыми ящиками с вмятинами от кулаков, ему хорошо. Потому что недалеко стоит Кашин, и рядом с ним как-будто и не может быть по другому. — Я, может и переехал бы ближе к центру, если бы поступил в этом году, но пока не получается. — Понимаю. — Теперь твоя очередь, — начинает Даня. — Рассказывай, почему решил себе такой экстремальный отдых устроить? Он видит непонимание в чужих крупных глазах и поясняет со вздохом. — Че в нашем районе забыл, говорю. Теперь уже Илья тушит бычок и роняет его себе под ноги. Здесь весь пол ими усыпан, так что он, кажется, не особо нарушает гармонию этого места. — С мамой поругался, — сухо объясняет подросток и убирает пачку сигарет из кармана куртки в карман портфеля. — Некуда было идти, сел на автобус, потом заснул, лох, ну и вышел на конечной, а тут ты поджидаешь. Даня улыбается, но эта улыбка не выглядят весёлой. — Думаю она волнуется. Илья не согласен, но все равно кивает, наверное — это из вежливости. Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать и скорее перевести тему, но телефон в кармане вибрирует и делает это достаточно долго дабы Илья уже наконец вытащил его из кармана и обратил внимание на звонок. Он рефлекторно тянет пальцем по экрану лишь бы он замолчал, но случайно берет трубку и ничего не остаётся, кроме как приложить динамик к уху. — Илья, — расстояние искажает женский голос, но юноша узнаёт его сразу. — Возвращайся домой, я хочу извиниться. Кашин вряд-ли слышит слова женщины, но взгляд его все равно теплеет словно он понял абсолютно всё по одному выражению лица Ильи. Коряков не отвечает и звонок прекращается. — Как бы мне домой попасть? — хмурит Илья брови — Погоди, — старший достаёт из кармана телефон. — Вызову тебе такси, бунтарь. — У меня денег нет на такси. — Я заплачу. — А сигареты ты типо не мог купить? — Да завали, а то щас пешком пойдёшь.

***

Вова Братишкин «как дела?» 20:47 Илья Мзлф «норм, только домой приехал» 21:36 Илья выключает телефон и кладёт его себе на грудь поднимая взгляд куда-то к потолку. Он лежал на кровати и где-то полчаса тупо отвечал, на всё, что ему успели написать за несколько часов его отсутствия в сети. Когда он уже собирается сомкнуть глаза, мобильник снова вибрирует и Коряков раздражённо выдыхает. Даня Кашин «завтра после уроков консультация, не забудь» 21:39 «как доехал то?» 21:40 Даня Кашин отправил (а) вам заявку в друзья