Шармэль и вансы

Максим натягивает носок на левую ногу и почти падает с кресла, когда раздаётся долгий звонок в дверь. Заканчивать с носком приходится спеша в коридор, скача на одной ноге — и это чудо, что он не полетел лбом прямиком в дверь. Он распахивает её и Неля с Лёшей сразу же заходят внутрь. — Привет! — Девушка тут же разводит руки в сторону для объятий. — Еле нашли твою квартиру! Ну и планировка у вас. — Да, лучше бы вышел нас встретить, а то мы чуть к твоим соседям ломиться не начали. — подтверждает Губанов и стряхивает с плеч жёлтую ветровку с белыми полосками на рукавах. Шабанов в ответ только смеётся и помогает ребятам повесить куртки, пока они приступают к обуви. — Чай будете? Или сразу начнём грызть гранит науки? — Думаю, его не помешало бы запить, так что можно всё вместе. — Отзывается Неля после секундной паузы. Блондин ставит чайник. — А к нему сладкий чай нужен, или без сахара? — Задумывается Лёша. Они с Нелей ищут ванну, открывая двери в другие комнаты, но быстро находят нужную. В ту же секунду раздаётся звук включённой воды. — Мне кажется — этот гранит пиздец горький, так что с сахаром. Они быстро оказываются за столом в комнате Стинта. Неля сразу заняла самое удобное место — кресло. Лёша устроился на деревянном стуле со спинкой и согнул ноги, прижимая их к себе, а Максиму досталась старая табуретка, не от его великодушности, конечно. Скорее от медлительности. — Какой там номер? — Губанов тянется за учебником геометрии с голубой обложкой и без энтузиазма распахивает его. — Сто восемьдесят второй. — Лёш, а ты пойдёшь к Денису? — Интересуется Неля, оперевшись щекой о свою руку. — Куда? Шабанов и Хусяинова переглядываются, и блондин, забрав у парня книгу, объясняет: — Денис это десятиклассник, знакомый наш, у него будет типо вписка на хеллоуин. Вова говорил, что тебя позовёт. Губанов многозначительно кивает и лезет пятерней в волосы. — Ну, если позовёт, пойду наверное, а когда это? — В субботу, — девушка ищет в своей сумке тетрадь по геометрии. — А тебе обязательно его приглашения ждать? Мы тоже можем позвать. — Я бы хотел, чтобы он сам позвал.

***

У Ильи веки стали какими-то слишком тяжёлыми, после двух часов проведённых на консультации. Он, завтыкав, давит на одну и ту же кнопку на клавиатуре, и в строке для ответа красуется интересное: «h2ommmmmmmmmm». Если честно, у парня уже глаза болят от всех этих формул, чисел и букв. Даня ещё час назад ушёл помогать с чем-то учительнице химии и оставил подопечного один на один с пробником, так что здесь скучно до безобразия. Они с Кашиным переписывались весь вчерашний вечер (и немного ночью), несмотря на то, что Коряков собирался лечь спать пораньше. И Илья соврёт, если скажет, что это было не круто. Старший всё-таки отличный собеседник и уже в который раз доказал это брюнету. Он даже согласился скинуть несколько своих демок — после ча́са нытья Ильи, конечно же. И парень гонял их в наушниках все уроки и сейчас бы слушал, если бы они не стояли на зарядке. Но единственная проблема в общении с Даней — Вова. Ему все ещё не стоило знать о том, с кем Илья решил завести дружбу. Но страх, что это скоро раскроется, преследовал Корякова чуть ли не в кошмарах. Ему даже пришлось скрыть Даню из друзей, чтобы Вова не увидел. — Чего залип? — Раздаётся голос за спиной Ильи, и он подпрыгивает на стуле от испуга. — Такого элемента нет. Коряков смотрит в экран и с удивлением обнаруживает, что к формуле воды прибавились тридцать две буквы «m». Даня притягивает к себе за спинку дешёвое компьютерное кресло, оно из совсем хлипкого пластика. Илья каждый раз ожидающе жмурится, когда видит, как оно жалобно прогибается под весом Кашина. — Ты хорошо знаешь правила, но невнимательный сильно. С этим надо, что-то делать, а-то прогоришь на какой-то хуйне. Он вроде говорит про экзамен, но в этом Илья слышит словно двойной смысл. — Не правда! — Возмущается он. — Илюх, ты вчера меня три раза Антоном назвал, когда переписывались, и ни разу не заметил. — У меня плохо с именами... — Коряков пытается парировать, но резко переводит тему, вспомнив вчерашний вечер. — Мне очень понравились твои демки, кстати! Даня меняется в лице, но выглядит довольным. — Хочешь, как-нибудь прийти посмотреть, как я бит пишу? — Илья после этих слов чуть-ли не сиять начинает, он даже не рассчитывал на такое предложение, но Кашин продолжает. — Ладно, не буду тебя отвлекать, потом поговорим. — Я уже третий вариант решаю, мозг щас расплавиться, — скулит младший и поворачивается к Дане. — Пошли покурим? — У меня есть идея получше, куртку хватай. И снова уходит, даже не дожидаясь ответа. Откуда такая привычка? Но Илья, конечно же, спешит за ним, схватив верхнюю одежду и сумку, висевшие на соседнем стуле. — А куда мы идём? Они спускаются вниз по лестнице молча, и Илья сверлит взглядом чужой затылок. — Ты же любишь гулять? — Даня толкает парадную дверь школы. — Вот пошли и прогуляемся. Рыжий останавливается на крыльце и ждёт, когда Коряков оденется. А на улице уже совсем прохладно. — Или у тебя есть планы получше? Младший отрицательно качает головой и Даня в ответ улыбается. Он вытаскивает из кармана пачку сигарет, суёт одну в рот и ещё одну тянет Илье, но тот отказывается. — Не люблю на ходу курить. Кашин в ответ просто пожимает плечами Они идут рядом, молча, что рядом с Даней уже почти вошло в привычку. Илья изредка позволяет себе кинуть взгляд в сторону старшего. Его образ с сигаретой во рту кажется Корякову очень, правильным. Он отмечает потрескавшиеся губы рыжего, слегка красные от холода щеки, нос и широкие брови. Красивый. А ещё он старается поменьше думать о том, что заглядываться на другого парня и отмечать красоту его образа не очень гетеросексуально. — Ты так и не сказал, куда меня тащишь. — Да никуда, просто походим, смотри какая погода крутая! — Даня улыбается и на ходу поворачивается к Корякову, теперь он идёт спиной вперёд. — Не? — Да ты щас упадёшь, еблан! — Илья смеётся и прикрывает рот ладонью. Ему смешно до тех пор, пока Кашин правда не путается в собственных ногах и не летит вниз. Тогда Коряков замолкает и испуганно смотрит на лежащего Даню, но тот скоро открывает глаза, и Илью пробивает на смех ещё сильнее. — Не смешно, блять! Помоги подняться, дебик. Коряков, не прекращая смеяться, протягивает руку Кашину, и он быстро хватается за неё своей большой и тёплой ладонью, и Илья вдруг замолкает. Его будто током прошибает, и вдруг становится как-то не смешно. Они находятся в такой странной позе несколько долгих секунд, а когда Даня вдруг тянет чужую руку на себя, Илья не может удержаться на ногах. Он летит вниз, прямо на Даню, от чего тот издаёт болезненный выдох, но почти сразу начинает смеяться ещё громче, чем Илья до этого. — Ну ты конченый еблан, Даня! — Коряков пытается встать, но из-за того, что тело Дани трясётся от смеха у него это не выходит. — Да угомонись блять уже! — Илюх, ты пиздец тяжёлый. — заключает Даня.

***

Через пару часов, когда ребята заканчивают делать домашку, Лёша уходит. Максим предлагает ему остаться ещё на время, и посмотреть вместе с ним и Нелей фильм, но Губанов говорит, что его позвал гулять Антон, так что они прощаются. Когда дверь за Губановым закрывается, Стинт и Неля остаются вдвоём. — Я пойду сделаю попкорн, включи фильм пока. Хусяинова кивает и ищет в зале пульт от телевизора, пока Шабанов идёт на кухню. Он закидывает в микроволновку бумажный пакет с кукурузными зёрнами, ставит таймер на две минуты и облокачивается на одну из тумб, пока упаковка крутится внутри прибора. Если честно, Максим чувствует себя самую малость смущённо. Он совсем не рассчитывал, что они с Нелей останутся вдвоём, так что все кажется немного неловким. После их первой прогулки (свидания?) прошло около недели, и они продолжали поддерживать близкую связь. Пару раз гуляли после уроков и много общались через вконтакте. Но всё это не переходило грань дружеского общения несмотря на то, что Шабанов в первое время активно флиртовал с ней. Но либо девушка старалась не обращать на это внимания, либо вообще не поняла причину такого поведения блондина. Дзынь! Максим вынимает готовый попкорн, лезет в ящик с посудой за пластиковой миской и высыпает в неё всё содержимое пакета. — Что выбрала? — Парень ставит чашку на подлокотник дивана и прыгает на место рядом с Нелей. Диван под ним прогибается, девушка хлопает ресницами и смотрит то на Стинта, то на экран телевизора. — «Вечное сияние чистого разума», — немного неловко отвечает она и рефлекторно поднимает плечи. — Не знаю, понравится тебе или нет, я просто давно хотела его посмотреть… — Ты шутишь? Мне нравится твой вкус, так что не переживай о таком! — Максим улыбается и протягивает Неле подушку. — Включай.

***

На моменте признания Джоэла, Максим боковым зрением замечает, как Неля сильнее прижимает к себе подушку, которая весь фильм была в её руках, и сжимает её. Он и сам напрягается, отмечая у себя в голове, что сцена очень сильная. Он внимательно наблюдает за тем, как изображения на экране сменяют друг друга, и даже не замечает, как фильм подходит к своему заключению. — Я сам не знаю, что мне нужно. Просто останься! — Устало выдыхает мужчина в фильме и опускает руки. На этом момент Хусяинова издаёт первый всхлип и повторяет этот звук ещё несколько раз, прежде чем картинка в очередной раз меняется, и на чёрном фоне, под тихую музыку, медленно начинают ползти титры. Девушка закрывает лицо руками, её плечи мелко дрожат и Максим позволяет себе восхититься тем, насколько красиво она выглядит даже в этом положении. Приглушенный свет от телевизора мягко освещает все черты её тела, Шабанов останавливает взгляд на тёмных волосах и тонких пальцах. — Все хорошо? — Он неуверенно касается предплечья Нели, но почти сразу отдёргивает руку. Неля убирает ладони и Шабанов видит её заплаканное лицо, красные щеки и пряди волос прилипшие ко лбу. Она все ещё потрясающая. — Да. Я не думала, что меня так тронет этот фильм, — она надрывисто вздыхает и вдруг улыбается, смотря на Максима. Шарится в почти пустой миске с попкорном. — А тебе как? — Мне понравилось. Я вообще люблю Джима Керри, но всегда думал, что он онли комедийный актёр. — Я думаю это очень трагично, — серьёзно заявляет она не отводя взгляд от собеседника. — Как думаешь, они смогут быть вместе? — Думаю да. Ну, насколько я понял, вся суть была в том, чтобы они оба приняли недостатки друг друга? — Неля на это кивает — В любом случае, эти двое всегда могут стереть воспоминания друг о друге снова и начать все заново. Девушка смеётся и Максим рад это слышать. — Мне кажется, они оба очень несчастливы. Не обязательно в отношениях, а в целом. — Хорошее кино по-моему вообще редко бывает о счастливых людях, — парирует Максим и Хусяинова двигается ближе к парню. — Смотрела «Скотта пилигрима»? Рамона один в один Клементина, хотя мне кажется, все девушки с цветными… Максим замолкает, когда обращает внимание на взгляд девушки. Она смотрит на него очень внимательно, но видно, что не слушает его слова. Неля переводит пристальный взгляд на губы Шабанова. Он хочет спросить, что с ней, но вдруг рвано вдыхает, когда чувствует на груди руку. Хусяинова кладёт ладонь чуть левее центра грудной клетки, почти туда, где спешно стучит чужое сердце. — Мне очень нравятся, — она переходит на шёпот и сжимает футболку парня, — твои слова. И ты нравишься. Прости, что раньше не сказала. Она словно наконец набралась сил признаться, и теперь Максим понимает, почему она не отвечала на его флирт раньше. Неля не успевает больше ничего сказать и Максим целует её.

***

— Ну и куда ты меня привёл? Илья осматривает место, где Даня предпочёл остановиться. Это чёртово городское кладбище! Красивые, но потертые ворота и такой же забор. Чистыми остаются только некоторые могилы, видимо, их недавно убирали родственники, остальные засыпаны упавшими листьями и слегка покрыты грязью. Здесь красиво, но очень тоскливо, и Коряков не знает, нравится ему такое настроение или нет. — Всмысле куда? А сам не видишь? — улыбается Даня. — Щас будем конфетки пиздить. — Ты че, конченый? — Да я угараю, — Кашин отмахивается и толкает рукой калитку. Она издаёт противный скрип, но открывается и позволяет парнями войти. — Пошли. Они шагают мимо небольших заборов, которыми огородили памятники. Илья внимательно смотрит на них, какие-то выглядят очень помпезно и дорого, другие более скромно, но все очень симпатичные. И, что более значительно, каждый несёт в себе определённую историю. Илья, засмотревшись, чуть не проходит мимо друга, который остановился у одной из оград. — Чего встал-то? Он смотрит сначала на Даню, который оперся всем телом о забор, а потом на надгробие. Оно целое, но немного потёртое, самое простое. Но когда Коряков читает имя под фотографией, его губы принимают форму буквы «о». Кашин Владимир Александрович. — Батёк мой. — Объясняет Кашин. Они стоят молча некоторое время, и взгляд Дани с более-менее шутливого становится совсем серьёзным и даже каким-то печальным. Третья за час и наполовину выкуренная сигарета между пальцами Дани теперь бесполезно тлеет, Кашин не двигается, только смотрит. Илья изучает лицо мужчины на фотографии в круглой рамке. У него короткие волосы, крепкая челюсть, прямой нос и такие же веснушки, как у Дани. Брюнет невольно сравнивает их лица и ищет другие сходства, это не сложно. Ещё через пять минут молчания Кашин наконец подаёт признаки жизни, он роняет на землю окурок и давит своими «вансами». Юноша лезет в пачку и достаёт очередную сигарету, поджигает, но не затягивается. Он заходит за ограждение и кладёт её на небольшое белое блюдце, стоящее рядом с могилой, а затем сразу уходит. Шагает дальше, мимо Ильи, а Коряков, как всегда, спешит за ним. Они идут недолго, брюнет слышит, как под ногами хрустят то ли листья, то ли искусственные цветы, и ловит ушами все остальные шумы. В центре кладбища стоит большой памятник с выступающим основанием, Даня садится на него и провожает взглядом сигаретный дым, который видно даже отсюда. Он красиво и неспешно растворяется в воздухе, этот вид завораживает. Коряков не сразу, но садится рядом и смотрит на мелкие камни у ног. — Почему ты меня привёл к нему? Мы же едва знакомы… Для Ильи такие вещи — очень личное, а личным он привык делится только с самыми близкими людьми. — Не знаю, — просто отвечает Даня немного подождав. — Со своими друзьям я обычно не тильтую, а ты так любишь послушать мою хуйню, что я подумал тебе будет интересно. — Мне жаль, — Илья трёт переносицу. — И спасибо. — Да ладно, не нужно. Это так всю жизнь за меня грустить придётся, — улыбается Кашин и поджимает сухие губы. Илья молчит. Он запускает руку в волосы, устало выдыхает и падает спиной на памятник. — Извини. — За что? — Коряков удивлённо хмурится и смотрит на Кашина, который не отводит взгляда от одной точки. Даня ищет руками капюшон чёрной толстовки и натягивает его на голову, волосы прижимаются к макушке и торчат из-под плотной, тёплой ткани. Илья снова заостряет взгляд на лице молчащего товарища, иногда Даня морщится и на его лице красиво меняют свое положение веснушки, а холодный свет падает на красные щеки и сверкает бликами. Корякову правда нравится на него смотреть. Ему становится легче, когда он изучает особенности чужой (конкретной) внешности. Поэтому он сразу обращает внимание, когда даня закусывает губу. Они и так искусанные, лопнувшие и сухие, так и хочется ударить по плечу, чтобы перестал. — За то, что тебе пришлось это видеть. — Видеть что? — Искренне не может понять Илья и щурит глаза. — Грустного меня. Не люблю, когда меня жалеют. — Пояснив, он наклоняет голову вниз и изучает взглядом свои кеды так, будто это правда что-то интересное, а потом засматривается на разбитую плитку и грязные камни. — Я не тебя жалею, жалею что так вышло. Но думаю, ты очень сильный, и тебе моя жалость вообще не сдалась. Прости. Кашин наконец-то смотрит на него. — Это правда, — он улыбается и Илье нравится, как выглядит его лицо во время улыбки. В целом, нравится — интересный вывод. — Но извинения твои мне тоже ни к чему. Даня опять лезет в карман за сигаретами и Илья закатывает глаза. — Ну сколько уже можно курить блять? — Да завали, — он смеётся и снова запихивает свою вредную привычку в рот, хлопает по карманам, чтобы понять где зажигалка, но это ничего не даёт. Пусто. — Бля, проебал что-ли. — Наконец-то. Свою не дам! — Пидор. Они оба смеются, но это слово эхом отзывается в голове Корякова, будто приобретая новый смысл. — Пидор, — пробует Илья это слово на языке. Конечно не в первый раз, но такой вкус оно принимает впервые. Кашин разочаровано выдыхает, вытаскивает сигарету изо рта и запихивает обратно в коробку, захлопывая и засовывая в толстовку. И теперь Даня с Ильей снова сидят молча. Эта тишина кажется необходимой, не только потому, что они сейчас находятся на кладбище и тишина здесь скорее очевидное состояние чем, правило, но и потому, что брюнет просто не считает, что есть подходящие слова для этого момента. Вообще Коряков не может не думать, о том как здесь красиво. Он никогда не размышлял о возможности восхититься красотой подобного места. Здесь похоронены люди, но более того, воспоминания. Воспоминания которые навсегда закрыты в сосновых гробах под метрами земли — печально. Но это красиво. Это настоящая жизнь и с этим столкнуться все, Илья не исключение. — Тебе тут нравится? Так восхищённо смотришь. — Даня ищет ту же точку, на которой сфокусирован Коряков. — Атмосфера убийственная. Один уголок губ Дани тянется вверх, но Илья этого не увидит. — Я очень рад, что ты мой куратор. — Коряков говорит это прикрывая глаза и снова облокачивается на памятник. — Ну конечно, попалась бы тебе, какая-нибудь Тамара Ивановна, и хуй бы она тебя отпускала на перекур и звала с собой тусить на кладбище, — соглашается старший. — Нет, — он засовывает покрасневшие от холода руки в карманы куртки. — Я о том, что ты крутой, как человек даже, а не как куратор. Даня ударяет его в плечо, Коряков открывает глаза и ойкает, смотря на серьёзное лицо Кашина, заглядывающее ему прямо в душу. — Заебал сопли разводить. — Да закрой ебало, я пытаюсь быть милым. — Тебе даже пытаться не надо, ты итак блядский плюшевый мишка, — говорит Даня и Коряков молчит, ожидая следующих слов рыжего. — Илья ебучий игрушечный медведь. Ебучий и курящий. Илья переводит взгляд на всё те же убитые губы Дани, слова, которые он произносит, перестают теперь иметь смысл. Он думает о том, какие они на ощупь. Наверное жёсткие, а на вкус горькие или мятные, обжигающие. Даня целуется наверняка горячо и крепко, с напором, который ему свойственен, или наоборот — холодно и отстранённо, это ему тоже подходит. Интересно, скольких девушек он поцеловал. И илья очень-очень упорно заставляет себя не завидовать им. — Мне тоже нравится с тобой тусить, — признается Даня и встаёт, он отряхивает джинсы и безформеную толстовку от пыли. Почему её так много? — Пошли домой. Илья послушно поднимается и думает, где холоднее. На кладбище, или в душе Кашина.