ПРОПАВШИЕ

      Юрген не скажет, что Рольф идиот. Он начнёт разглагольствовать о том, как слежки за шашнями высушили мозги Рольфа. О том, как это непрофессионально. О том, что Рольф потерял нюх. Размяк. Словом, всё то, что Юрген обычно говорил о себе, переадресует теперь на него. Поэтому лучше не озвучивать с порога свои предположения, лучше сперва послушать, какие у него самого мысли насчёт имеющихся данных.       Но Юрген уже ждал возле дома с букетом пионов и бумажным пакетом, откуда пахло свежей выпечкой.       — Знал, что я тебе дорог, но чтоб так… — опустил водительское стекло Рольф.       Однако Юрген быстро дал понять, что по его душу он приготовил бы бюджетный венок, и, скорее всего, Рольф бы об этом уже не узнал.       — Мерете пришла в себя?       — Да. Так что сначала к ней в клинику, а потом — всё остальное.       В этот раз состояние Мерете стабилизировалось дольше обычного. И всё же Юргену разрешили навестить её. Но только ему — без посторонних. Не то чтобы Рольф рвался увидеть её, но не переживать за неё он не мог. Поэтому терпеливо остался ждать Юргена в вестибюле, заодно пролистывая материалы дела — чтоб детальнее спланировать разговор и хоть как-то убить время.       — О-о-о, она была… прекрасна! — услышал Рольф за спиной надрывный старческий голос и обернулся.       Позади него стоял любопытный старикашка интеллигентного вида в тёмном шёлковом халате. Не хватало ему только чёрных очков и белой пушистой кошки в руках — вполне сошёл бы за Лагерфельда: такие же седые волосы, убранные в хвост, отточенные черты лица, тонкие губы, выраженный подбородок. Даже осанка его как будто сопротивлялась старости: плечи немного ссутулены, но старик всё равно держался по-аристократически. Наверное, родственник какой-то очень состоятельной семьи. По крайней мере он не походил на психа, можно даже сказать, выглядел абсолютно нормальным. Но в том и ирония: зачастую у психов диагноз не пестрит на лбу. Взгляд старика был обращён на фото Саги.       — Не смею спорить с вами, — улыбнулся Рольф. — Но я всё же надеюсь, что пока не «была».       Тот пожал плечами в ответ, словно соглашаясь. Однако его взгляд изменился, когда в дальнем конце вестибюля на ресепшене появились пожилая дамочка и, видимо, её дочь — в мгновение ока из относительно нормального человека старик превратился не то в параноика, не то в истерика.       — Нет, она была! — он подскочил к Рольфу. — Вы мне не поверите, как и все здесь, но я лично видел её. Видел! Вот этими самыми глазами, — он ткнул себе в сморщенное веко указательным пальцем. — И она не вернётся!       Рольф глянул в сторону ресепшена. Дамы, которых встретил кто-то из персонала, заметили старика: та, что помоложе махнула ему рукой, улыбаясь, но он упорно игнорировал это, словно не знал их вовсе.       — С чего вы взяли, что она не вернётся? — спросил Рольф, хотя сдержать смех становилось всё труднее.       — Она не знает как. Никто из нас не знает как.       — Но вы-то вернулись?       Вопрос, кажется, поставил старика в тупик. Но продлилась эта заминка не дольше пары секунд:       — Так я же не знаю, как вернулся.       — Логично, — кивнул Рольф с улыбкой. — Но откуда вы вернулись? Где вы видели её? Думаю, ваша история…       — Нет, — замотал головой он. — Это не история. Сага…       — Герр Андерсен!       Дамы и медсестра приближались. И с каждым их шагом паника в глазах старика нарастала.       — В Еллинге. Я видел её лично в Еллинге, — протараторил тот.       — Как давно?       — Году в… Девятьсот девяносто шестом или восьмом.       — Двадцать лет назад?       — Одну тысячу… Тысячу двадцать лет назад.       Теперь он буравил взглядом Рольфа так, что начал задевать его мозг, который незамедлительно принялся подавать сигнал тревоги.       «Он псих. Он просто псих. Нормальные здесь не торчат!» — скандировал скептик. Но другой голос, так напоминавший голос бывшей жены, эхом проносился между этими фразами: «Та женщина не показалась мне больной…Ты же работал с людьми, ты всегда сможешь понять, что человек врёт…»       По крайней мере старик назвал Сагу по имени. Рольф ещё раз взглянул на бланк — убедиться, что это не листок с её личными данными, где бы можно было увидеть имя. Что ж, остаётся только элемент случайности: старик ткнул пальцем в небо и назвал именно то имя из десятков и сотен, которое принадлежало ей. Или же?..       — Она говорила с вами? — спросил Рольф уже без тени усмешки.       — Недолго. Только о том, что не знает, как вернуться. А потом мы отплыли с конунгом Свейном на Фареры… Но это была она. Не ищите её.       — Дорогой, у тебя появился друг? — к ним подошла элегантная пожилая женщина и приветливо улыбнулась Рольфу.       — О нет, герр Хегер не наш пациент, — поспешила внести ясность медсестра. — Пройдёмте в холл…       Старик нахмурился, на прощание учтиво поклонился Рольфу, прижав руку к груди, и словно под конвоем зашагал в сопровождении жены и дочери.       — Извините, — медсестра задержалась возле Рольфа. — Надеюсь, он не наговорил вам ничего…       — О нет, не стоит волноваться.       — В любом случае, не воспринимайте всерьёз.       Рольф кивнул, и она уже собралась было уходить, как он остановил её:       — С каким диагнозом лежит здесь герр Андерсен?       Она обернулась, собравшись ответить, но тут же опомнилась:       — Мы не имеем права разглашать личную информацию пациентов.       Ну да, ну да… Сколько раз в жизни он слышал это. Тем не менее, почему бы не попробовать? Рольф поднялся с дивана и подошёл к ней вплотную.       — Фрекен… — его взгляд упал на бейджик на её униформе, — Бодиль… Могу я вас так называть? — та со смущённой улыбкой кивнула, и он продолжил мягким голосом: — Вы же знаете, что я не из полиции.       — Но вы и герр Даль…       — Когда это было?.. — с усмешкой поморщился он. — Но сейчас я ищу одну девушку, которая, возможно, в опасности. И мне нужно знать, мог ли герр Андерсен пересекаться с ней.       Бодиль закрыла глаза и выдохнула. «Да, давай, решайся уже, говори, тупая ты сука!» — мысленно рычал Рольф, по-прежнему удерживая улыбку и ангельский взгляд.       — Мне очень жаль. Но я не имею права без ордера разглашать информацию о пациентах клиники. Хорошего дня.       И не дожидаясь реакции Рольфа она потопала прочь.       —Тварь, — сыпнул он тихо.       Происходящее слишком быстро начало раздражать. А больше всего то, что мысли снова сбились в хаотичную помойку.       Рольф подошёл к большому панорамному окну и посмотрел на мелкие хлопья снега, медленно опускавшиеся на застывший парк. Лёгкий порыв ветра прогонял зыбкие белёсые волны по пустым дорожкам, а ветви кустов и деревьев словно покрывались белой патиной. Снег — это красиво. Снег словно перенастраивал эмоции и состояние… Снег — то, что сейчас как раз поможет.       — Нет, это хрень полная, Рольф! И ты это прекрасно знаешь! — рассмеялся Юрген, когда они отъехали от клиники. — Теоретически этот дебил мог где-то видеть её, да. Но он диагностированный дебил. Его показания, даже если он их даст, нельзя воспринимать всерьёз.       — Да мне плевать на его показания. Мне нужны его данные, — Рольф шмыгнул носом и прибавил газу. — Где он был последние годы, с кем общался…       Должно быть, он зря сегодня оделся в лёгкую куртку: нос хлюпал, предвещая расточительный шоппинг в аптеке, к тому же в голове начало гудеть. Рольф машинально вытер нос рукавом, но, положив руку на руль, заметил алые разводы на коже.       — Вот блядь! — выкрикнул Юрген, и Рольф дал по тормозам прямо посреди дороги. Благо, за ними никто не ехал…       Юрген ткнул кнопку аварийки и принялся рыться в бардачке в поисках салфеток.       — Я знал, сука! Я так, блядь, мать твою в жопу, и знал! Ублюдок ты ёбаный!       Он нашёл почти опустевшую пачку, вытряхнул оттуда две салфетки и швырнул в Рольфа.       — Вылезай нахер из машины!       Спорить с ним бестолку. К тому же встреть он сопротивление, то не преминул бы вытолкать Рольфа из-за руля пинками. Это не особенно пугало, но сейчас Юрген прав: вести в таком состоянии машину — не лучшая идея. Странно только, что так перекрыло от в принципе небольшой дозы.       — Ублюдок, ты сдохнешь от этой херни! — не унимался Юрген, даже когда завёл машину. — А я и думаю: чё ты такой бодрый всегда в последнее время?.. Мудила! Сука! Ну давай, скажи уже чё-нибудь, если не скопытился!       Он повернулся на Рольфа, словно требуя немедленного ответа.       — Не начинай.       — Ну заебись, рад слышать! Дерьмоглот... Едем ко мне.       По приезде Рольф первым делом прошёл в ванную отмыть лицо. Хреново, что так вышло. Ещё хуже — что Юрген это видел. Теперь он всё знает и вынесет мозг…       Обычная вода из-под крана сейчас казалась ледяной, как в Арктике, — даже мурашки по коже прошлись. Тем не менее Рольф сунул голову под кран, выждал несколько секунд и выпрямился, уставившись в зеркало.       — Будет лучше… больше не встречаться, — услышал он прямо за спиной до жути знакомый голос и резко обернулся.       Никого. Только струя воды шумела в раковине. Но запах… Тот же запах он чувствовал тем утром в постели. Её запах. Как будто она только что стояла здесь. Разум чётко твердил: это глюк, передоз. Пульс участился сильнее прежнего. И почему-то стало так глубоко похеру на реакцию Юргена…       Уже на кухне, приводя себя в порядок горой выделенных салфеток, назальным спреем и колёсами от давления, он выложил совершенно спокойно всё: наработки, версии, разговор с Камиллой. И даже с психом Андерсеном. В конце он подкинул заключения с экспертизы крестика и термоса.       — Это бред, — подытожил Юрген, закрывая лицо руками. — Гораздо реальнее полагать, что она всё же утонула. Ну или как в романе Адлера-Ольсена сидит у какого-нибудь извращенца в барокамере или подвале, не знаю...       — Ожидал, что ты так скажешь.       — Но знаешь… Не верю, что говорю это, — в твоих выводах есть логика.       Рольф удивлённо приподнял бровь.       — Ян не будет браться за взлом архива клиники, — Юрген аккуратно разложил все бумаги на столе и посмотрел на Рольфа. — Но у нас есть Камилла и… Мерете. Думаю, ближайшее время нам будет, чем заняться.       Её шаги по паркету абсолютно бесшумны. Она движется как тень: только бронзовые отсветы уличных фонарей ложатся на её кожу, превращая её из эфемерности темноты в настоящее. К ней хочется прикоснуться. Но не сию же секунду: она ведь может исчезнуть, развеяться как сигаретный дым, стоит сделать лишь одно необдуманное движение.       Платье падает на пол. Она медленно перешагивает через него, подходит ближе к постели и останавливается. Её рука ложится на его плечо, и он чувствует её тепло.       — Ты… передумал? — её голос звучит неуверенно, с холодком огорчения, но её пальцы всё равно нежно касаются его щетинистой щеки.       — Нет. Я просто смотрю на тебя.       В полумраке комнаты плохо видно её лицо, но он знает: её короткий вздох — это улыбка.       Она легонько толкает его плечо, заставляя лечь, и плавно садится сверху. Она не спешит — зачем? Ведь время остановилось, мир схлопнулся до этой постели. Одну за другой она расстёгивает пуговицы его рубашки, ремень на джинсах. Она наклоняется к его губам, что-то тихо шепчет, но он не успевает переспросить — она целует его. Медленно. Нежно. Его едва не бросает в дрожь. Он проводит рукой по её спине — чувствует, как её гладкая кожа покрылась мурашками. И в этот момент она с робким стоном выдыхает:       — Рольф…       Он открыл глаза. За окном ещё горели фонари, но уже начало светать. Он уснул на диване в гостиной после третьего стакана шнапса — уже не в первый раз. Но сегодня впервые за почти полгода поисков он увидел её во сне. С чего вдруг? Он почувствовал её с месяц назад у Юргена, но тогда его просто перекрыло. Что пошло не так? Он ведь уменьшил дозы…       Рубашка прилипала к телу, как будто он не валялся дома почти всю ночь, а только вернулся с забега. Руки немного потряхивало. Это херово… Нужно срочно что-то сделать. Нужно… нет. Нельзя!       Через четверть часа его состояние ухудшилось настолько, что Рольф возненавидел весь мир, всё, что попадалось ему на глаза, а в особенности — себя.       — Соберись, мудак! — он швырнул на пол мокрую рубашку и рухнул на колени, обхватывая голову: её буквально разъедало изнутри, мозг плавился как воск, в барабанные перепонки молотил зашкаливающий пульс.       Кое-как он добрался до гостиной, где ещё оставалось на пару стаканов шнапса, но и он не помог. И не поможет, мать его!       Рольф сел на пол, откинув голову на диван.       Это просто надо переждать... Это всегда проходило. Тяжело — но проходило... Это не будет длиться вечно. Он уже не раз самостоятельно выбирался из этого дерьма. Так будет и сейчас…       В соседней комнате зазвонил телефон.       — Гори в аду, сука! — зарычал он, скрючиваясь от резкого звука.       Нет… Так будет долго! На этот раз — точно долго! Возможно, он уже не выдержит…       Звонок оборвался. Но тишину снова разорвал входящий вызов. Рольф из последних сил дополз до коридора.       Где-то в куртке… Скотина, в какой?       Одну за другой он вышвыривал их из гардероба и вытряхивал на пол карманы, пока под ноги не упал белый пакетик.       За окном на улицы Копенгагена опускался снег. Уже рассвело. По дороге проносились машины, а на тротуаре замелькали сонные прохожие.