деревенское рандеву

На его лице созвездия из веснушек. Такие, что соединяются между собой.

Феликс тихо стонет и открывает глаза. Он смотрит на настенные часы. Десять утра, и Ли выдыхает, падая на подушку. Прошлой ночью он лёг и сразу же уснул, а ночью проснулся от тянущей боли в ноге, потянулся и снял эластичный бинт, чувствуя мгновенное облегчение, такое, что хотелось раствориться в ощущении и запомнить его навсегда. Через открытое окно доносятся звуки бензопилы и запах травы. Феликс вытаскивает из-за тонкого одеяла ногу, хмыкает. Отёк спал, только фиолетовые синяки на коленях и затянутая корочка ран на ладонях. Лёгкая тяжесть в голове после долго сна и сухость во рту. Язык прилип к небу, и Феликс сглатывает горький ком с чувтвом безнадёжной слабости в теле. Легкая прохлада касается тела. Ли стягивает футболку через голову, подходит к зеркалу. Он разглядывает свое отражение. Бледная кожа, через которую синеют паутинки вен, худые руки, узкая грудная клетка, рёбра, которые вот-вот порвут кожу. И… Веснушки на плечах, лопатках. Феликс кривит губы, растирая лицо ладонями. Такой красиво-некрасивый, и явное молочное отвращение скребётся где-то под легкими, грозясь разорвать внутренности. Стало легче дышать. За ночь боль чуть стихла, уступая место шипящему дискомфорту. Феликс ковыляет к сумке, достает из нее новую и чистую футболку, встряхивает её, натянув не тело. Смотрит на себя в зеркало и утюжит уголки губ в кривой улыбке, коснувшись себя изнутри тонкими холодными пальцами. Голова всё такая же тяжёлая, бесформенная, жалящая своими мыслями кончики нервов. Феликсу бы оторвать её и бросить в канаву, утопить в грязи своего существования. На кухне пахнет специями и чесноком. Бабушка стоит у духовки и поворачивается в сторону Феликса, когда тот осторожно идет к стулу. — Доброе утро, — сонно бормочет, присев за стол. — Доброе, внучок. Как ты? Ли вздыхает. Если бы сам знал, как он. Наверно, никак. Тупое ощущение потерянности скребёт изнутри, заливая кровью всё существование, схватив за глотку острыми когтями. Бабушка вынимает из духовки хлеб и ставит его на подоконник, накрыв полотенцем. Феликсу в нос бьет запах свежей выпечки. Он сглатывает, кусая верхнюю губу. — Нормально. Не проснулся ещё, голова гудит, пить хочу. И только сейчас он замечает, что в горле очень сухо. Бабуля ставит перед Феликсом кружку с чаем и тарелку с пряниками. Ли смотрит на них, понимает, что кусок в глотку не полезет. Противно от собственного потеряного состояния и от вынужденной улыбки с морщинками возле глаз. Феликс пьёт теплый малиновый чай, рассматривая поверхность стола. Вспоминает, как маленьким он очень любил проводить время на кухне, наблюдая, как бабуля готовит, закатывает банки, а потом рассказывает истории из своего детства. Феликс слушал их, затаив дыхание. Слушал и не двигался, растворяясь в наивном детском интересе. У бабушки на кухне всегда было хорошо. Спокойно и тихо. — Какие планы на сегодня? Феликс отпивает еще немного чая. Бабушка поворачивается в сторону Ли, вытирая руки о полотенце. Присев на стул, она подпирает лицо ладонью. Её внешность только-только начали трогать полоски морщин. — Нужно сходить на огород и прополоть перец. Твой дед будет занят оградой с… — Хёнджином? — выдавливает из себя. — Да. Феликс поджимает губы. Он понимает свою неприязнь к этому человеку, но ничего с ней поделать не может. Это, словно гниющий червь, не вытащить, но и вылечить не получается. Противный, едкий запах, от которого скручиваются рёбра. Бабушка вздыхает. — Он тебе не нравится, но, я уверена, вы подружитесь. Феликса выворачивает от этих слов. Он открывает рот и выдыхает короткое «ха». Ли кладет голову на стол. Волосы падают на глаза, мешая обзору. Он убирает их, задыхаясь от головокружения и легкого приступа агресси. Бабушкин оптимизм раздражает, забирается под кожу и растет там, царапая нервы. — Сомневаюсь, — бубнит Феликс. Он поднимает голову и встречается взглядом с бабушкой. У неё добрые понимающие глаза, слабая улыбка и теплые руки. Феликс рассыпается на атомы. — Подружись с ним. Тебе нужны друзья здесь. Внучок, одиноким не всегда быть хорошо. — У меня есть друзья в городе. Джисон. Я тебе о нем рассказывал, ба. Ты и дед мои друзья в деревне, а больше мне не нужно. Бабушка тянет грусное «эх». Она поднимается со стула и отходит к окну, на подоконнике которого стоит чуть остывший хлеб. Феликс хочет врезать себе по морде. Тупое чувство стыда растекается большой лужей около сердца. Подняв голову, Ли трогает пальцами мочку уха и нащупывает дырочку прокола, чуть выше и под пальцы попадают два пирсинга хряща. Хелис, который он пробил год назад, отдает тупым воспоминанием минувших дней, когда перед Феликсом стоял выбор: бросить школу и пойти в колледж или же доучиться, а потом поступить на высшее. Ответ очевиден. Прошлым летом родители не разделяли позицию сына и пытались надавить, распорядиться чужой судьбой так, как хочется им самим. Феликс искал поддержку в друзьях и бабушке с дедушкой. Он звонил им и плакал, грызя самого себя каждый чертов раз. Грыз и плакал, заперевшись в комнате. Плакал, потому что собственные родители не понимали его, гнали за шиворот с его чертовым «хочу» и запирались от сына на сто замков. Плакал и думал, что обязательно съедет от них, как только подвернётся возможность. В то лето бабушке удалось убедить свою дочь в том, чтобы та дала Феликсу возможность решить всё самому. Бабушка с дедом всегда были на стороне Феликса, поддерживали и успокаивали. В них он мог найти родных для себя людей, и не думать о том, что они могут осудить. — Хорошо, — выдыхает Феликс, — я подружусь с ним, ба. Бабушка оборачивается на внука, когда тот поднимается со стула. Ли берет кружку, идёт к раковине и моет её. — Спасибо за чай. Очень вкусный, — улыбается. Бабушка дарит ему приятную теплую улыбку. Феликс запоминает её, припечатывая к подкорке головного мозга. — Если будет настроение, сходи до курей. У квочки цыплята вылупились. — Хорошо. К часу дня на улице становится невыносимо жарко. Птицы прячутся в ветках деревьев, бабушкина кошка Хлоя заходит к Феликсу в комнату и скрывается под кроватью, потому что там прохладнее всего. Ли лежит на кровати и дышит душным воздухом, который забирается в легкие и оседает на коже толстым слоем. Его светлые волосы неприятно прилипли ко лбу, вызывая отвратительное чувство. Пальцы мелко дрожат. В голове возникает мысль сбросить своё тело в прохладную речку и остаться там на ближайшие пару месяцев. Феликс хмыкает. Нога гудит, но не так сильно, как в первый день. Под ребрами тлеет надежда на хороший вечер. Он не хочет дружить с Хёнджином. Этот человек Ли не очень приятен. Грубый, наглый, на своей волне и черти что творится в его башке. В деревне Феликсу друзья не нужны, потому что деда с бабушкой ему хватает с ног до головы. И кошка. Ли слышит, как громко она мурчит, лежа под кроватью, забившись в прохладный угол. Феликс ей даже немного завидует. У всех сейчас дневной сон. Громкий дедов храп с гостинной слышно очень хорошо. Ли дёргается от неожиданности. Кошка прыгает рядом с ногами. — Напугала. Кошка внимательно смотрит своими зелёными глазами и дёргает хвостом, укладываясь в ногах Феликса. Не любит она его, никогда не идет на руки и убегает, когда Ли пытается её погладить. Какая жалость. В этой деревне мало кто его любит и признаёт. Городской мальчишка, тусующийся только со своими стариками. Даже кошке не интересен. Но Феликсу всё равно. Нет смысла искать интерес в том, что не поддаётся пониманию и не хочет впускать в свои тиски. Мелкая реальность разделяет лишь тех, кто ищет в ней спасение, углубляясь, словно в море. А Феликс не ищет. Он просто существует, плывя по течению. Дед громко чихает в гостинной. Ли смотрит на часы и вздыхает. Почти четыре часа. Феликс просто плывет по течению. В дверях появляется дед. — О, не спишь! — говорит, потирая одну сторону лица ладонью. — И эта здесь, — уже на кошку. Животное поднимает голову и смотрит недовольными глазами на того, кто побеспокоил ее сон. — Не могу спать днём. Феликс поднимается и принимает сидячее положение. Он протягивает руку к кошке и хочет её погладить, но та спрыгивает с кровати, с гордым видом удаляясь из комнаты. Твоюблятьмать. — Противная какая, — дед проходит и садится рядом с внуком. Феликс опускает голову. У него классный дедушка, работящий, добрый, поёт матершиные частушки и делает вкусные настойки из ягод. Год назад, втайне от бабушки, дед дал попробовать несколько стопок разного вида, от чего Феликса немного разнесло и он весь вечер провёл за огородом, прикармливая комаров, лишь бы бабушка не дала полотенцем по заднице. — Ты грустный. Случилось что-то? — спрашивает дед, коротко зевнув. Ли хмыкает. Случилось ли у него что-то? Да нет, не особо. — Всё хорошо, не переживай. А у самого ком стоит в горле и хочется выплюнуть его, чтобы разжать собственные чувства из кандалов. — Хочешь завтра на рыбалку со мной? Возьму с собой пару настоек. Как смотришь на такое? — дед подмигивает, легонько пихнув локтём. Феликс улыбается. Он сжимает ладони коленями и горбится в спине. Рыбалка возле прохладного озера привлекает его куда больше, чем душная комната в компании с тяжёлым воздухом. — Да, будет классно! Дед хлопает по плечу и поднимается, бросив напоследок, что скоро приедет Хёнджин. Да, приедет. Супер, Феликс счастлив. К пяти часам вечера жара спадает и пояляется возможность дышать свободнее. Пока Феликс обматывает ногу эластичным бинтом к дому подъезжает машина. Осторожно выглянув в окно, Ли видит темную макушку, а рядом дед бурно жестикулирует и несколько раз хлопает Хёнджина по спине. Феликс хмыкает. Он берёт с кровати широкую соломеную шляпу и книгу по танцам, которую купил перед тем, как приехать в деревню. Шляпа бросает тень на плечи. Феликс хмурит брови и разглядывает перед собой ступеньки, аккуратно спускается и идет по дорожке, ведущей в огород. Он замечает бабушку с тяпкой в руках возле грядок с огурцами. Спины касаются лучи заходящего солнца. Оранжевые, горячие. Они обжигают кожу, и хочется скинуть их с себя, чтобы не чувствовать жалящее ощущение теплоты, которое царапает кожу. Феликс ведет плечами. Пахнет мокрой землей, солнцем и яблоками. Запах, который ассоциируется с летом, ласково обнимает со спины и успокаивающе шепчет, перебирая волосы на затылке. У Феликса покалывают кончики пальцев, чешется под лопаткой, а чувство умиротворения целует в шею невесомыми губами. Он переступает через невысокие столбики, между которыми натянута веревка. — Ба, тебе помочь? Феликс останавливается недалеко от бабушки, перекладывая книгу в другую руку. Она смотрит на Ли через плечо и качает головой, поправляя платок на голове. Феликс тянет уголки губ в кривой улыбке. Вертит головой по сторонам и замечает деда с Хёнджином. Они перетаскивают столбы и кладут их там, где начинается соседский огород. Ли выдыхает. Солнце продолжает медленно садиться за горизонт. Небо оранжевое, яркое, сочное. О него можно обжечься, стоит только протянуть руку и коснуться пальцами тех мест, где обрываются длинные тени горящего существа. И Феликс почти обжигается, вовремя одёрнув руку. Под вишнёвым деревом всегда спокойнее. Оно большое и пахнет зелеными ягодами. Муравьи ползут вдоль ствола, прячась в листьях от посторонних глаз. Что они делают? Чем заняты и как живут? У Феликса тяжелеет голова, когда он пытается прочитать первую страницу книги. Не вникает, но и не пытается, крадет у самого себя кусочек сердца и топчет подошвой старых шлёпок. Остается маленькое красное пятно, распускается, а потом пропадает, стертое из воспоминаний. Кончики пальцев покалывают, а ногу тянет липкой болью. Феликс убивает гребаного комара, который сел на руку и успел укусить. Ли наклоняет голову, и соломенная шляпа бросает тень на лицо. Феликс хмурит брови, пытаясь вчитаться в строки книги. Всё бесполезно. Информация не хочет лезть в голову, чтобы остаться там на несколько месяцев. Нервы обостряются и грозят взорваться. Ли раздражается из-за этого. Ещё пара бесполезных минут и он захлопывает книгу, шкарябая засохшую корочку на ранах. Стянутая кожа чешется, а под рёбрами трещит идиотское сомнение, которое Феликс старательно прожёвывает и проглатывает, чувствуя дерущий глотку дёготь. На кончики пальцев ног падает тень. Ли поднимает голову и сталкивается с темным ревущим взглядом. Хёнджин стоит в шаге от Ли и смотрит сверху вниз на мальчишку в соломенной шляпе. Феликс поднимает брови и косит глаза в сторону. Дед стоит возле скважины. Видимо, только что он её включил. — Уже закончили? — спрашивает Феликс. Ли скользит взглядом по Хёнджину с ног до головы. Тот в свободных шортах и майке без рукавов, плечи и предплечья в грязи от брёвен, а на шее красные растертые пятна. Фелика сглатывает, а уголки губ ползут в кривой ухмылке. — Еще нет, — Хёнджин замечает рядом с Феликсом книгу с закладкой в самом начале. Хмыкает. — О чём книга? У Ли на языке вертится едкое: «Тебя ебёт?» — О танцах, — отвечает, не сводя глаз с Хёнджина. — Логично. С сарказмом, да так, чтобы Феликс заскрипел зубами и одёрнул себя от мысли дотянуться и пихнуть ногой дерьмо, стоящее напротив. — Не сомневаюсь. — Правильно, сомнения могут загнать в тупик. Феликс тяжело сглатывает. Он смотрит себе под ноги и пытается держать собственное раздражение за решеткой, мечется из стороны в сторону, из последнего держась на плаву. Ему тяжко, сердце вот-вот выскочит из груди и рассыплется на миллион маленьких осколков. Хёнджин заставляет Феликса чувствовать отрицательные эмоции, которые очень сильно влияют на общее состояние и делают из пацана сгусток колючего и отвратительного. Чувствует, что проигрывает самому себе. Тянет на дно и остаётся там лежать, пожираемый рыбами. Ужасная беспомощность гадкой реальности, в которой кругом одно сплошное «но». Хёнджин уходит к деду, бросив короткий взгляд через плечо. У Феликса горит спина. Ему жарко, в голове каша, руки шечутся, а ноги слегка подрагивают. Желудок сворачивается до размеров атома, а потом взрывается, вычеркнув всё и сразу. Феликс наблюдает за Хёнджином издалека. Высок и широк в плечах, но гаден на язык. Он, словно язва в желудке. Пытаешься вылечить, но делаешь только хуже. Феликс чувствует себя отвратительно уязвимым, когда продолжает смотреть, изучать с ощущеним того, что сейчас будет пойман. Но Хёнджин не оборачивается, делает своё дело так, как должен, и выглядит при это хорошо. Очень хорошо. Феликс даёт себе мысленную пощечину и кривит губы в издевательской ухмылке, пытаясь убедиться в обратном. Но… выходит плохо. И Ли это пугает. Феликс ненавидит себя за свою же наблюдательность, корчит рожу и смотрит в сторону огорода. Работу заканчивают через час. Бабушка возвращается в дом и ходит с кухни на терассу, накрывая стол к ужину. Феликс просится ей помочь, но та усаживает его за стол, велит сидеть смирно и ждать остальных. Дед с Хенджином приходят спустя двадцать с лишним минут. Второй усаживается рядом с Феликсом и пододвигает к себе стакан с похладным компотом. Ли дергает бровью. Он косит взгляд в сторону. Стул под задницей скрипит, Феликс чувствует себя отвратительно жалким и уязвимым, словно вся его преграда разом рухнула. — Так, как дела на полях, Хёнджин? — бабушка ставит на край стола нарезанный хлеб, присев рядом с дедом. Хёнджин поднимает на бабулю взгляд. Он отпивает из стакана немного компота, облизывает губы и ставит его справа от себя. От взгляда Феликса ничего не ускользает. — Отлично, скоро начнётся уборка. В этом году урожай удался. Довольный Хёнджин бросает на рядом сидящего Ли короткий взгляд. Тот ловит его на себе, хмыкает, подперев лицо ладонью. — Да тебе только на поле и работать, — совсем тихо, чтобы услышал только сам Феликс. — Но, как вы знаете, помимо полей у меня есть и основная работа. Хёнджин ставит локти на стол и наклоняется, отчего майка натягивается на спине. Феликс бросает свой взгляд на чужой профиль и утюжит уголки губ в кривой улыбке. — И где ты ещё работаешь? — спрашивает Ли, повернув голову в сторону Хвана. Хёнджин щурит глаза. Его большие губы блестят от слюны и компота. На фоне шум от разговора бабушки с дедом. Феликс рассматривает чужое лицо, пытаясь найти для себя что-то новое и непонятное в его внешности. Старается, но натыкается на взгляд чёрных глаз, в которых играет свет от лампочек. Феликс в чужом омуте глаз находит самого себя: маленького, побитого, жалкого. Феликс находит и то, что его бесит. Хёнджин смотрит на него уверенным и самовлюблённым взглядом. Гордый, с чувством огромного и щемящего «я». Феликс словно купается во всём этом, тонет, захлёбывается, пытается ухватиться за край, но пропадает. Хёнджин вылепливает из него некрасивое и склизкое. Ли задыхается. Задыхается. Задыхается. Хёнджин давит на него. Его губы рястянуты в улыбке, а белые зубы блестят. — Я владелец сельскохозяйственного предприятия по производству мяса. Феликс хмыкает. Берёт в руки хлеб и прикрывает им нижнюю часть лица, кусает его. Ест, пихает в рот, давится и запивает компотом. Кашляет, а потом чувствует, как Хёнджин хлопает ладонью по спине. Хлопает так, блять, как будто хочет выбить из него лёгкие. — Внучок, аккуратнее, — бабушка суетливо поднимается с места. Она наливает Феликсу в стакан компот и протягивает ему. Ли скидывает с себя руку Хёнджина, бросает на него хмурый взгляд. Он выпивает компот залпом. Выдохнув, Феликс скрипит зубами от режущей боли в глотке. — Да, Феликс, аккуратнее. Хёнджин привлекает внимание своим голосом. У Феликса на глаза падает чёлка, а внутри, где теплеет душа, щелкает переключатель. — Слушай, а не пойти ли тебе в задницу? Уголок губ ползёт вверх в поглощающем омерзении. Бабушка ахает, а дед наливает стопку самогона. Феликс сжимает челюсть. Его ноздри раздуваются, а в глотке першит. Хёнджин смотрит на него с гнилой насмешкой, от которой на душе ложится тяжелый камень. Хочется спрятаться. Сбежать, поджав хвост. — Хочешь, чтобы я ушёл? — тянет Хёнджин. Дед наливает вторую стопку. — Очень. — Но твои родные совсем не хотят этого. Феликс взъерошивается. — Тогда с удовольствием уйду я. Феликс поднимается из-за стола, благодарит бабушку, видит её грустные глаза и уходит. Уходит, чтобы потом почувствовать предательское наваждение и укол по собственному самолюбию. Не будут они друзьями.