Во дворе у Тей Крессли

Я иду по узким незамысловатым улочкам, которые не освещаются фонарями. В моих руках телефон, который я время от времени включаю, чтобы осветить блестящие вещички и дорогу, но встроенным фонариком не пользуюсь. Прогуливаюсь от одного нерабочего фонаря до другого, смотря под ноги, чтобы проверить пачку сигарет на их, собственно, наличие. Не наклоняюсь, отодвигаю крышку ногой, ничего не нахожу, разворачиваюсь и иду обратно. Хожу между этими двумя фонарями еще какое то время. Разворачиваюсь и собираюсь идти к дому, но думаю о чем-то незамысловатом и прохожу мимо своего подъезда. Видно, знак, видно, так и быть. Захожу в забегаловку на углу соседнего дома и прошу пачку сигарет, по привычке доставая паспорт. Lucky Strike, пожалуйста. Да, мне 21. Я не поощряю курение. Просто никотин помогает - причем очень хорошо справляется со своей работой - отвлечься от проблем. От одной высокой, светловолосой проблемы. Я затягиваюсь и не думаю. Вообще ни о чем. Это так странно и так правильно одновременно: когда в голове обычно так много мыслей, а потом - один вдох - и ты уже совершенно другой человек. Я продолжаю идти вдоль узких незамысловатых улочек. Временами меня морозит, начинает казаться, будто все мои органы внутри сотрясаются, и я делаю тягу. И все проходит. Проходит час, второй. Я растягиваю пачку на всю ночь. Сладкое удовольствие. Такое редкое, которым хочется наслаждаться каждую секунду, но ты не поддаешься соблазну. Не из-за соображений собственной безопасности. Из-за того, что когда это войдет в привычку, перестанет быть так приятно. Своеобразный наркотик, коем никотин, в целом, и является. А потом проходит эйфория первого часа табачного забытия. И в голову лезет много-много-много мыслей. Всяких разных. Хороших и плохих. Светлых и темных. Красивых и уродливых. Всяких. И ты невольно начинаешь думать о разных странных вещах, в духе почему ты используешь именно того телефонного провайдера, которого используешь и почему люди выплевывают жвачки на газон, хотя на каждом шагу натыканы мусорки. А потом проходит эйфория вопросов о странных вещах, и начинается эйфория вопросов о вещах насущных. Ты думаешь о том, что стоит уже откладывать себе на гроб, потому что они нынче дорогие, а памятники - так тем более, что бросать курить надо бы, но ты с трезвым умом и рассудком решаешь, что не будешь, и начинаешь записывать сегодняшний день во всей красе прозы и поэзии в собственной голове. В свой несуществующий дневник. А потом резко опомнишься. Стряхнешь пепел, сделаешь еще две тяги и сигарета потухнет. Ты достанешь новую, но не зажжешь. Покрутишь ее в руках, оценишь внешний вид, который знаешь наизусть. Сравнишь эти сигареты с какими-то другими, даже если ты не пробовал других. Учтешь плюсы и минусы. А потом забьешь осиновый кол на эти мысли. Я иду в сторону дома, но не домой. Держу сигарету в руках. Мне интересно время, но я его не смотрю. Не проверяю заряд на телефоне. Не оборачиваюсь, чтобы рассмотреть какие то потерянные безделушки в траве или проверить, идет ли кто-то сзади. Подозрительный или не очень. Иду так, будто ничего не существует, и отчасти я права. В этом мире нет ничего, кроме меня, сломанных фонарей и полупустой пачки Lucky Strike. А когда ветер грубо бьет в лицо, ты трезвеешь. Оборачиваешься по сторонам, запускаешь обе руки в волосы, не выранивая сигарету. Громко стонешь от головной боли, но стон, который вырывается, похож скорее на злостное рычание. Если волосы каким то чудом еще не пропахлись табаком, то непременно сделают это сейчас. От тебя несет за километр. Или за два метра. Может, от тебя вообще не пахнет. Ты крутишь в голове странные мысли, психоделика черных пространств давит на твои внутренние комнатки, а все жильцы разбегаются в страхе. Ты слышишь карканье ворон, которое сейчас похоже на крик отчаяния убитой руками человека жертвы. Мимолетно ощущаешь звук воды из под крана. Голова становится тяжелее, ноги отказываются идти, наливаясь свинцом, и ты падаешь на ближайшую лавочку, даже если ты не уверен, что это лавочка. На глазах темная пелена, ты не слышишь собственные мысли. Тишина. Трясущимися руками, с закрытыми глазами поджигаешь сигарету и отчаянно затягиваешься. Страх не отпускает, но перед глазами расплывается туман. Ты видишь Луну, редкие деревья и чьи-то окошки. Люди, которые выгуливают своих собак в такой поздний час удивленно наблюдают за тобой, но их ты не видишь. Люди, которые идут с ночных аптек и магазинов с лекарствами от простуды и астмы подозрительно оглядывают тебя взглядом, но тебя это не интересует. И лишь с людьми, которые идут с ночных клубов, баров, пьяные и веселые, еле держащиеся на ногах, вы ловите слабую, но «общую» волну. Им тоже плевать. Только им плевать от счастья и алкоголя. А тебе - от отчаяния и десяти сигарет. Наконец, я встаю. Ноги не хотят меня слушаться, но я плетусь домой. Кажется, кто то набирает полицию, глядя в мои обезумевшие глаза, следя за моими синяками, осматривая мою нетрезвую походку. Сколько сейчас времени? Пожалуй, часа четыре утра. Я была счастлива неспеша интуитивно двигаться в сторону дома, не чувствуя себя человеком. Будто мое тело шло само по себе, на «автопилоте», а душа небрежно летела за ним, прогуливаясь за облаками и исследуя высокие деревья. Душа, испачканная грязью ночных дождевых луж, древесных листьев и заноз. Душа, испачканная никотином.