Гарри Поттер в Стране чудес

Ещё первого сентября, сразу после запугивания Снейпом первогодок, точнее, их приветствия, Флинт, как негласный лидер факультета, попросил третий курс остаться и с пафосом посвятил их в мир магических порножурналов, так как они смогли дожить до этого знаменательного момента, а именно — третьего курса, и когда пубертат окончательно ворвался в их жизнь. Маркус также изложил правила обращения с «интересной» литературой. А именно: всегда возвращать журналы на место, менять провокационные обложки на однотонные, не рвать и не вырывать страницы и два особо важных: — Грязными руками не трогать! — С особой интонацией и нажимом произнёс старшекурсник. — Это касается и девчонок. И ради Мерлина, не кончайте на журнал! А то я вас знаю. — Добавил он, грозно на всех посмотрев и обведя пальцем. После короткой паузы, во время которой до всех дошло, что это не коллективная галлюцинация, и дошли до понимания правила эксплуатации журналов, Маркус дружелюбней добавил: — Пополнение коллекции приветствуется, но не обязательно. Напоследок посмеявшись над их квадратными глазами и лицами любимого цвета Гриффиндора, Флинт помахал им рукой и скрылся в проходе в гостиную. До этого Поттер как-то не задумывался над этой стороной жизни магов. Порно журналы отличались от маггловских движущимися изображениями, довольно раскрепощёнными действиями и позами, присутствием не только волшебников, но и представителей других магических рас, а на некоторых страницах сразу нескольких моделей. Кроме того, в магических журналах аж страница была посвящена зельям от кровавых мозолей, советам как не стереть себе в пыль член или клитор, рецепту смазки для юных дрочеров и напоминанием пользоваться презервативами. Последнее очень удивило Поттера, ведь он был уверен, что это чисто маггловское изобретение. После пары вопросов к старшекурсникам о производителе и происхождении «резинки», а также демонстрации латексного изделия под хихиканье и покрасневшие лица старших, несмотря на то, что Гарри уверял, что он в курсе как ими пользоваться, и его интересует только кто их изобрёл, он всё же смог выяснить, что создателями презервативов были маггл и его близкий друг-волшебник. Насколько близкий было загадкой, которой слизеринец и не интересовался: не его это дело. Главное — вместе они сумели обезопасить оба мира настолько, насколько это было возможно. Поэтому сказать, что контрацептив исключительно маггловский или магический было бы неправильно. Это даже приятно согрело душу слизеринца. А ещё приятно согрело и то что если найти в маггловском мире гей-порно было очень трудно — не важно откуда такие познания у Поттера — то в магическом мире спокойно гей-порнуха лежала вместе с лесбийской и гетеро. Это вызвало у Гарри ещё пару вопросов: как же так, что чистокровные маги позволяют такой литературе «дурить» головы молодёжи? А как же образ примерного семьянина с женой, у которых секс в полной темноте, в миссионерской позе, и исключительно тогда, когда нужно завести ребёнка? В один из вечеров, в привычной компании друзей, правда, Гарри всё ещё в ссоре с Роном, в родной библиотеке за выполнением домашнего задания, Поттер вспомнил, что так и не задал волнующие его тогда вопросы. А когда Гарри что-то интересовало, он не тратил время на прелюдии — задавал вопрос прямо и хотел услышать такой же ответ. Но не все успевали за ходом его мыслей или были готовы к вопросам на подобные темы, поэтому две кляксы на свитке Грейнджер, покрасневшие лица Рона и Невилла, а также подавившийся Седрик не стали чем-то неожиданным. Когда Диггори отдышался и не отлетел в мир иной, он объяснил, что уже много поколений выросло на принципе: «Что было в Хогвартсе — остаётся в Хогвартсе», и поэтому спокойно относятся к журналам и подростковым интрижкам. Главное — никакой беременности и тайной женитьбы, а остальное неважно. Потому что и сами в подростковые годы отжигали, а если вспомнить, что творили и вытворяли предки с магами, магглами и представителями других магических рас, будучи взрослыми людьми… В общем, жениться на приличной девушке или выйти замуж за перспективного молодого человека — обязаны. И родить парочку внуков — должны. А вот на какие журналы ты дрочишь и кого представляешь вместо жены во время секса — плевать. Да и сейчас, с прогрессом и возможностью суррогатного материнства, прямо и открыто нетрадиционные пары уже не осуждали и не презирали, хотя, конечно, косточки им, естественно, перемывали и косо смотрели. Ещё выяснился забавный факт: не только слизеринцы предают «знамя» в виде порножурналов на третьем курсе — это делают все Дома. Гарри с Леей на плече, которая решила почтить его своим присутствием, сидел на огромном валуне возле Чёрного озера и, наколдовав репшнур, повторял различные узлы, тихо приговаривая их назначение, пока его наглая сова с важным видом чистила свои пёрышки. Это занятие успокаивало слизеринца и соединяло с семьёй, по которой он скучал всё сильнее, но в то же время не давало слишком много думать о ней. «Игры» с верёвкой не всегда были для него расслабляющими. В детстве он мог идеально завязать только три из десяти узлов: прямой — его умели все, узел-бабочку и его вариант — узел шерпа, он же для завязывания шнурков и полуштык. С остальными у него были проблемы: то натяжение слабое, то наоборот слишком сильное, то слишком короткий свободный конец, то перепутал назначение узла. Для маленького ребёнка это была трагедия и огромный стресс ведь завязывать узлы могли вызвать в любое время, в любом месте, ещё и с закрытыми глазами или без помощи одной руки. Сколько слёз было пролито не пересчитать, особенно когда большинство детей его возраста с лёгкостью справлялись с этим. В их числе был и Дадли, а к меньшей группе, с трёх детей, относился Поттер, да и то через неделю он остался один. Не понимая, почему у него не получалась такая «мелочь» он тренировался каждый день. Со схемой под носом всё получалось, но стоило её убрать — прятались умения. На помощь после нескольких истерик пришёл Дадли, и уже под его шефством всё стало получаться. Теперь Поттер мог завязать любой узел, вися вниз головой, с закрытыми глазами и одной рукой. Мелко шёл мокрый снег, погода становилась всё хуже, а мысли всё чаще возвращались к письму Большого Д. Дома всё было хорошо. Тётя Петуния увлеклась дизайном интерьеров и пошла на курсы, Кассий теперь работал помощником дяди Вернона, а Дадли с несколькими скаутами получили наказание за то, что тайком занимались рафтингом на реке Ди. Они наплели родителям, что едут со всеми скаутами на кемпинг, а сами отправились в Уэльс на реку Ди, одну из сложных рек: с непредсказуемыми потоками, сильными сливами, воронками, водными ямами и беспорядочными валами. Она абсолютно не подходит для новичков, и ребята это прекрасно знали. Почему они попёрлись сразу на неё Дадли не написал, но просто от дури в голове он бы так не поступил. Или же поступил бы? В последнее время Поттер и сам сомневался в том насколько он знает брата. С каждым годом пребывания в школе пропасть между ними будто становится больше. Да, они многое рассказывают друг другу на каникулах и в письмах, но это не отменяет странного ощущения в душе. Одиночество, грусть, тоска, боль — всё смешалось в единый комок, который с каждым годом только рос. Нерассказанных историй, недосказанных моментов, незнакомых людей становилось всё больше, и письма брата только усугублял, обострял этот комок чувств. В письмах Дадли в каждом абзаце так или иначе упоминался Кассий. Да, это Гарри подстрелил оборотня и притащил опасность к Дурслям. Да, это он сказал Петунии и Вернону, что совсем не возражает, если мужчина поселится в его комнате, ведь он живёт в доме всего два месяца в году. Оборотень сам писал Гарри, узнавал его, задавал множество вопросов, и Поттер с радостью отвечал. Он действительно не возражал — напротив, был рад, ему было приятно это общение. Но его бесило, что какой-то непонятный, опасный мужик с потерей памяти вписался в его семью, знал всё и всех, а он сам будто отдалялся. Да, возможно, это была ревность. Затянувшаяся ссора с Роном тоже спокойствия и мира не приносила. Казалось бы, пустяковый мелкий скандал — плюнули и пошли дальше. Но попытка помириться только всё усугубила, особенно после того, как Рон узнал о парселтанге. И теперь, чтобы помириться, нужно было больше о себе рассказать, ведь что ответить на упрёк, что Гарри скрытный, не подпускает их ближе и ничего существенного о своей жизни не рассказывает, если это правда. К тому же он пару раз отказался приезжать в Нору и знакомиться с родителями Рона. Исключением был Невилл и с недавних пор Нотт, что особенно задевало Уизли. А когда в разговоре случайно завуалированно проскользнуло, что Поттер — скаут, обиделась и Гермиона, хоть и не подавала виду. — Если у тебя вылезет орхоэпидидимит или даже простая простуда, я лечить тебя не буду. — На внезапный ворчливый голос Снейпа Поттер вздрогнул. Вот кого он точно не ожидал увидеть в такую мерзкую погоду. Лея, ухнув напоследок и странно посмотрев на зельевара, улетела в совятню. — Чары на зимней мантии, профессор. И помнится мне, что болезнями у нас заведует мадам Помфри. — Поттер, половину зелий варю я. — Как мелочно с вашей стороны, сэр. — Гарри, что случилось? — Снейп стоял на расстоянии и с таким выражением лица, будто прилагает неимоверные усилия, чтобы не убить его. Тихий, умиротворяющий голос совершенно не вязался с внешней оболочкой. Маскировка зельевара под учителя, который его ненавидит, сводила Поттера с ума. — Ничего. — Раз ничего то оставь в покое верёвку, утри сопли и иди за мной. Тяжёлый вздох и тихие проклятия сорвались с губ. Пока Поттер соскальзывал с валуна и поправлял одежду, Снейп уже был на полпути к школе. Это неудивительно с его-то стремительным полётом, который язык не поворачивается назвать походкой, потому взяв ноги в руки пришлось бежать. Уже приближаясь к главному входу, Гарри заметил, как быстро проскользнул в школу Филч. Старик просто так в такую погоду носа не высунул бы, а значит, что-то здесь нечисто, с учётом того, что он явно не хотел быть замеченным. Отложив на потом допрос старого сплетника, которым в глубине души был Филч, Гарри сосредоточился на Снейпе и на том, как на каменном лице едва заметно проскользнуло смятение. Уже стоя в кабинете и держа в руках альбом матери, слизеринец непонимающе уставился на зельевара. — Я убрал некоторые фотографии и добавил те, которых не было. Лучше пусть будет у тебя. Шифр я поменять не смог, так как его ставила Лили. — Сдавленным голосом закончил Северус. Профессор, хоть и взял себя в руки, и по его лицу сложно было что-либо сказать, но то, что он смотрел куда угодно, только не на Гарри, говорило о многом. После того как Гарри швырнул альбом в Снейпа, он сто раз успел обругать себя последними словами за то, что поступил так импульсивно. У него был альбом, который подарил Хагрид, но там было немного фотографий и не было того трепетного чувства, которое он испытывал, беря в руки альбом мамы. И теперь, держа его снова, глаза предательски увлажнились, а ком стоял в горле. — Кхм… У нас было три альбома. Они были связаны между собой. Клеишь фотографию в одном — она появляется в двух других. Владелец, приложив палочку к снимку, мог спрятать его в другой «отсек» или вытянуть в общий доступ. При этом я мог оставить фотографию в общем доступе, а Лили — ту же самую — спрятать. — Отчуждённым голосом объяснил Снейп, но в интонации всё же слышалось… уважение? Восхищение? — Джеймс сам их создал. Таких больше нигде нет. Он хотел запатентовать… но… — Невероятно. А где альбом Джеймса? — Когда мы узнали о… кое-чём, — заминка профессора удивила Гарри больше, чем факт того, что Джеймс в таком молодом возрасте придумал и создал такой уникальный артефакт, — Лили свой альбом передала Петунии, мой я спрятал, а Джеймса остался в Годриковой Впадине. Из-за взрыва магической силы дом разрушен. К тому же были частичные очаги огня, потому многие вещи и артефакты сгорели. После минутной тишины, за которую атмосфера с доверительной, ностальгической превратилась в собранную и строгую, Гарри прижал альбом к груди и тихо, с упрёком, спросил Снейпа: — П-почему ты нормально не можешь мне всё рассказать? — Ты не владеешь окклюменцией. Ты — открытая книга и многие вещи не поймёшь в силу возраста и знаний о мире и людях. Когда повзрослеешь и больше узнаешь мир тогда и поговорим. — Я читал и учился с одиннадцати, ты знаешь. — Опустив голову ниже и закрывшись волосами сказал Гарри. — И когда это «повзрослеешь» наступит? В сто лет? Или на смертном одре одного из нас? — Поттер вскинул голову и упрямо посмотрел в глаза Снейпу. — Гарри, — тяжёлый вздох. — Очищать разум, структурировать мысли и воспоминания полезно, но не значит, что ты закрыл разум. Не зря с шестнадцати начинаются тренировки. — Терпеливо закончил Снейп и проигнорировал другую часть возмущений и вопросов. Тишина затянулась и поняв, что внятного ответа Гарри не дождётся, развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью напоследок. Все эти недомолвки бесили его неимоверно. И только когда плюхнулся на диван в гостиной, вспомнил, что давно хотел задать вопрос, который гложил. — Что за обречённое выражение лица? А это что? — Поттер проследил за любопытным взглядом Нотта. — Нотт, будет глупо, если я ворвусь в кабинет после того, как громко хлопнул дверью? — Да. — Так и знал. — Махнув на всё рукой. Поттер кончиками пальцев провёл по альбому. — Это альбом моей мамы. Долгий, немигающий взгляд Теодора смутил Гарри, и чтобы отвлечься, он прочистил горло и спросил: — Не хочешь посмотреть? Почему-то от этого Поттер смутился ещё больше, хотя сам и предложил. Но не успел он сбежать или перевести тему, как Тео кивнул, по-доброму усмехнулся и, наконец-то, отвёл свой пристальный взгляд. Тихий вечер подарил немного спокойствия душе и голове Гарри. Засыпая, перед глазами всплыло лицо Нотта с мягкой улыбкой и хитрыми глазами. Поттер с трудом разлепил глаза. Тихий стон сорвался с приоткрытых губ, и он снова закрыл глаза, надеясь, что ему всего лишь померещилось спросонья. Он лежал на потолке. На потолке незнакомого круглого кабинета, тогда как все остальные предметы стояли, как и должны — на полу. Волосы разметались по потолку и не думали свисать вниз. Он открыл глаза — не приснилось. Повернул голову и увидел возле себя огромную сверкающую люстру, у которой вместо свечей или лампочек было множество крошечных светлячков. Капли из хрусталя дополняли красотой такую нереальную люстру. Огонь в камине тихо потрескивал, дарил тепло и мягко освещал светлую, уютную комнату. На круглом столике стояла шахматная доска, где фигуры бурно выясняли отношения между собой, совершенно не обращая никакого внимания на парня, прилипшего к потолку. Впрочем, не после Хогвартса удивляться живым фигуркам и картинам, которые также присутствуют в кабинете. А вот книги с ручками и ножками были чем-то новым. Те беспокойно лазали по шкафу с места на место, с полки на полку. Гарри протянул руку вниз и в тот же миг грохнулся с потолка на мягкий бежевый ковёр, который немного смягчил падение. Только пока он летел с потолка, его рост уменьшился до размеров шахматной фигурки. — Замечательно. — С кряхтением поднявшись, проворчал Поттер.– Просто прекрасно. В голове что-то щёлкнуло. Гарри зацепился за странное знакомое чувство нереальности, будто с ним что-то похожее уже было. Точно ли он в Хогвартсе? Мальчишка начал размышлять, что делать дальше. Дверь была просто гигантской, и как её открыть было непонятно. Даже магия не откликалась на зов, только ощущение её под кожей не давало впасть в панику. Гарри внимательно огляделся, ощупал стены на наличие потайной маленькой дверцы, но быстро устав, сел на пол отдохнуть. С таким ростом сложновато исследовать приличную по размерам комнату. Уставившись на книжный шкаф, он погрузился в своего рода транс. Наблюдать за фолиантами было довольно завораживающе, пока упавшая на пол из огромной высоты толстая книга не вывела из полусонного состояния. Подойдя к бедняжке, Гарри заметил на полу белое пятно с чёрными буковками, маленькие ручки и ножки безвольно лежали. От разглядывания «трупа» его отвлекло совсем рядом стоящее старинное зеркало в красивой раме, к которому он не мог дотянуться или даже увидеть своё отражение. Зеркало было обрамлено искусной рамой, будто позолоченная лоза винограда трепетно держала стекло над землёй. С трудом взобравшись на книгу, перед этим извинившись перед «телом», Поттер увидел себя в зеркале. Увиденное его совсем не порадовало. На нём были голубые шорты до колен, длинные носки в чёрно-белую полоску, белая рубашка с рюшами и, в завершение образа, голубой галстук-бант. — Твою мать! Нет-нет, только не это! Ну как?! Как я мог оказаться здесь снова?! Отчаянно мотая головой и пятясь назад, подальше от увиденного, будто это спасёт, Гарри чуть не полетел с книги. Его пятки уже свисали, тело заваливалось назад, но в последний момент он сумел податься вперёд и не упасть на пол. Сердце колотилось, руки мелко дрожали, а воздуха будто не хватало. Схватившись за голову, Поттер сел на корточки и судорожно пытался вспоминать, как он снова оказался в стране психопатов или в своей голове — тут уж сложно разобраться. Внимание привлекло зеркало. По его поверхности, как по глади озера, пошли небольшие волны. Нетрудно было догадаться, что это своего рода дверь, трудно было заставить себя шагнуть в него. Но другого выхода не было, да и другие книги начали слезать со шкафа к той, на которой стоял мальчишка. Тревожное шуршание страниц давило на нервы, а проверять, что могут или не могут сделать с ним книги, не хотелось. Решительно поднявшись, Гарри вдохнул побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и разогнавшись настолько, насколько позволяло пространство под ногами, прыгнул в зеркало.