Гарри Поттер в Стране чудес

Поттер вышел из зеркала. Капли стекла, будто ртуть, скатывались с него и притягивались назад в зеркало. Не успев осмотреться, Гарри почувствовал внезапное, окутывающее его тепло — будто материнские руки с трепетом, всепоглощающей любовью и принятием крепко обняли. На секунду зажмурившись, чтобы прогнать пелену с глаз, он и не заметил, как всхлипнул. Он не должен был помнить и знать эти объятия — но помнил и знал. Та любовь и нежность, которую Лили дарила в первый год его жизни, намертво запечатлелась, выгравировалась где-то в глубине души. Это было жестоким, неожиданным для него ударом. Он знал объятия и любовь Петунии, её нежность и заботу и совсем не помнил женщину, родившую его. Было так просто отмахнуться, привыкнуть и свыкнуться, не плакать от тоски и обиды, игнорировать жестокие слова других детей, что у него нет родителей. Ведь на правду нет смысла обижаться, да и давно она его не задевала. Всё было предельно просто и ясно: он их не помнил — потому и не страдал. Не помнил рыжих волос мамы, её таких же, как у него, зелёных глаз, её запаха, вкуса её магии и любви. Но вот сейчас, когда всё разом нахлынуло на него, он не знал, что делать и как должен вернуться к прежней жизни. Остатки магии на фотоальбоме не шли ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал сейчас. Слёзы скатились из зажмуренных глаз, но не достигли свободного падения к полу. Объятия разомкнулись и напоследок стёрли солёную грусть утраты с щёк. Наваждение исчезло так же порывисто, как и появилось. Согнувшись от душащих всхлипов, перерастающих в задушенное хрипение, Гарри упал на колени, обнял себя руками и, содрогаясь всем телом, старался прийти в себя. На ум пришёл образ ворчливого Снейпа, который хмурил брови с недовольным лицом, но с тревогой в глазах. Некоторое время спустя Гарри смог собраться, обматерить подсознание и встать на ноги. Только не успел Поттер осмотреться, как увидел: по чёрному мраморному полу к нему движется лужа непонятно чего. Очень похожего на жидкий металл. Остановившись за пару шагов от него, жидкость начала принимать облик человека. Геллерт, мать его, Гриндевальд собственной безумной, молодой персоной. Облик волшебника в этом мире был более пугающим, чем в реальном мире. По крайней мере, по фотографиям, которые он видел. Радужка глаз буквально зеркальная, в белокурых длинных волосах несколько прядей были зеркальные, корона из осколков зеркала торчала будто из черепа. Свободная серая рубашка с жабо и длинными рукавами определённо была навеяна вампирами из кинематографа, как и чёрные кожаные штаны, плотно облегающие длинные босые ноги. Белая кожа будто в алмазной крошке или сверкающей пыльце. Длинные острые ногти, схожие с когтями хищной птицы, были из отполированного до блеска белого металла. — Как увлекательно. — Мужчина кружил вокруг слизеринца с нескрываемым восторгом в необычных глазах. — Гарри Поттер. О тебе говорил Оракул, и многие с удовольствием ждут встречи с тобой. Правда, некоторое для того чтобы…– Притворно скорбно закончил мужчина и провёл большим пальцем по горлу, после чего плотоядно ухмыльнулся. — Ох! Я так взволнован! — Подскочив и хлопнув в ладоши, как маленький ребёнок, мужчина схватил парня за руку и повёл через мрачный коридор в неизвестность. От таких резких смен настроения и эмоций у Гарри пробежал холодок по спине. На стенах хаотично висели зеркала разных форм и размеров, в разных рамах, а иногда и без них, а иногда они лежали на полу или стояли прямо на пути. Геллерт выволок его в круглый зал в готическом стиле, как и всё вокруг, с белым отполированным до отражения потолком с чёрными прожилками и чёрным сверкающим мраморным полом с белыми прожилками. Несколько огромных люстр с бардовыми свечами висели на разной высоте, придавая залу роскошь и богатство, хотя кроме них, разных зеркал на стенах и трона из осколков зеркал, больше ничего не было. — Где я? Кто ты? Геллерт отпустил руку Поттера и, вздёрнув нос, представился: — Зеркалис. А это, — Покрутившись, продолжил он, — мой замок. Мой дом. Зазеркалье. С последними словами мужчина стал мрачен. Злой оскал, как у дикого опасного животного, исказил прекрасное лицо. Гарри моргнул и увидел заскучавшее лицо Геллерта. Поттер был уверен — ему не показалось. — Откуда вы меня знаете? И где находится ваш замок? Мне нужно вернуться… Весёлый, мелодичный смех эхом отразился от стен и резко прекратился. — Я и сам не знаю, где находится замок. Ты есть в Оракуле, Гарри Поттер, а потому все уже знают твоё имя и как ты выглядишь. — Эм… чего? Мужчина посмотрел на него так, как Снейп на его очередное провальное зелье. — Понимаешь ли… есть свиток, в котором проявляется вся история мира — Оракул. И ты в нём появился. Снова. И чтобы куда-то прийти, тебе нужно исполнить то, ради чего ты пришёл. Терпеливо и, самое главное, адекватно сказал Гел… Зеркалис. — Н-но… что мне нужно исполнить? — А это ты должен узнать сам у своих друзей. — Скупая улыбка едва тронула губы мужчины. — У меня нет друзей! В прошлый раз они меня убить хотели! — Разве не все друзья такие? — Нет! Смешок сорвался с губ Зеркалиса и превратился в хохот со слезами, который резко прекратился, будто эмоции мужчины кто-то переключил пультом. Теперь он был слишком спокоен и расслаблен, следы слёз исчезли, как будто их и не было. — Что ж, я буду твоим другом, который не будет хотеть тебя убить. — Будто сделал великое одолжение, сказал Зеркалис.– Открою секрет, кому-то проболтаешься и я перестану с тобой дружить. — Тихим шёпотом на ухо сказал псих. Гарри пугливым не был, но этот… мужчина смог нагнать ужаса. — Я могу видеть мир благодаря моим маленьким шпионам. — Подойдя к ближайшему зеркалу и любовно погладив его по раме, сказал мужчина.– Ты особенный, мой милый Гарри, и можешь проходить сквозь них. Довольно полезное умение, не так ли? Так ты сократишь много времени, и тебе не нужно будет ходить лесами. А в случае… опасности ты можешь спастись. — Какой ещё опасности?! — А это тебе нужно самому узнать. Ох, Шляпница! — С непонятной интонацией воскликнул Зеркалис. Стремительно подойдя к мальчишке и схватив его за руку, Зеркалис толкнул Гарри в сторону маленького зеркальца. Не удержавшись на ногах от таких резких телодвижений, Поттер ладонью приложился к зеркальцу и провалился в него. А вылетел через напольное зеркало в швейной, упав на пол. Гул и гам доносились откуда-то с улицы, и его прибытие не было замечено. Комната прекрасно подходила Шляпнице. Огромная, с витражными окнами и шторами из лоскутков, множеством люстр со свечами, мебелью разных цветов и стилей, несколькими швейными машинками и множеством голов-манекенов со шляпками, а также манекенами во весь рост, хаотично расставленных по комнате. Всё было покрыто толстым слоем пыли и будто потускнело от долгого отсутствия хозяйки. Прислушавшись к голосам, Гарри мог выловить только всеобщую истерику по поводу какого-то… Фрумия? Только Поттер собирался выйти из дома в сад к вечному чаепитию, как его накрыло воспоминание. «Гермиона с безумными глазами и распушившимися больше обычного волосами, не сбавляя скорости, схватила Гарри за руку и втолкала в одну из ниш. — Мне нужна мантия и карта. — Быстрым шёпотом, больше похожим на шипение злой кошки, попросила девчонка. — Ты бы маску надела и взяла хотя бы муляж пистолета. — С нервным смешком Гарри начал доставать из кармана требуемое. — О, Гарри, черти тебя дерут, быстрее! Не дожидаясь, пока слизеринец достанет карту, Грейнджер облапала все карманы, достала карту и, быстро закутавшись в мантию, исчезла, оставив ошеломлённого Поттера одного. — И что это только что было?.. — Спросил Гарри у маленького паука, который заново плёл паутину, случайно собранную мантией Поттера. — Вот и я не знаю. — Что это было? — С необычайно редкой эмоцией — удивлением — спросил Теодор, заглянув в нишу к Гарри. — М-я т-ль-ко что по-же ог.» Едва уловимый писк в ушах начал нарастать, а что-то, схоже с солнечным зайчиком, будто заслепило не только глаза, но и всё вокруг. Когда это закончилось, Поттер даже не догадывался — просто открыл глаза, а он уже в новом воспоминании. «– О, Господи! Гарри! — Петуния схватилась за сердце, а другой рукой обмахивалась полотенцем, которым легонько пару раз приложила мальчишку. — Чего же так подкрадываться! — Так сладость или гадость, тётя. Первое под запретом, так осталось второе. — И что ты за чертовщина в этом году? — Фредди Крюгер! Мы же все вместе смотрели фильм, как ты могла не узнать?! — Прости, прости. Стоп. Когда это мы смотрели такой фильм? Гарри начал бессвязно болтать — он проболтался. Тогда было поздно, они должны были спать, а не смотреть ужастики. Петуния, после изнурительного дня, ушла спать раньше, и уложить их должен был Вернон, но он так крепко уснул в кресле, что даже пушечный выстрел не разбудил бы его. — Ясно. — Поджав губы и безнадёжно вздохнув, Петуния спросила: — А куда запропастился твой братец? — Заканчивает с костюмом. — Передай ему, что если и он зах… Петунию прервал максимально, насколько это вообще возможно в состоянии испуга, зацензуренный мат Вернона из гостиной. — Впрочем, уже не важно. Ладно, вам пора. Взяв два небольших мешка и посмотрев в зеркало, чтобы поправить шляпу, Гарри взял Дадли — в облике дворецкого Ларча из «Семейки Аддамс» — под руку и двинулся в поход по домам в поисках сладостей.» — Это… какого ещё дракла?! Я же детство помнил и до этого напоминания… Тогда почему прервалось воспоминание, которое я не помню? В прошлый раз такого не было. Полежав ещё немного на полу и собравшись с силами и нервами, Поттер явился перед Шляпницей и её… вечными гостями? Сожителями?.. — Гарри! О как мы рады тебя видеть! Садись скорее, у нас есть план. Ты почти вовремя или вовремя? Ох, уж это Время! Часы скачут то тут, то там, а толку никакого. — Вы убить меня пытались, а сейчас за стол приглашаете и планы на меня строите. — Ну не убить, а просто казнить. И только из-за приказа Червового короля. Ты же его знаешь, всем хочет голову с плеч снести. Поттер от такой логики немного подзавис, и пока он старался не взорваться от негодования, Шляпница, схватив нежно, но крепко Гарри за руку, усадила за стол, который с прошлого визита изменился только ещё большим количеством чашек. Одну из них ему всунули в руки и налили чая. Только пить и есть в этом мире опасно, так что он просто держал её в руке. — Мне Зеркалис поведал о неком Оракуле, но я толком ничего и не понял. Все с выражением чистого ужаса уставились на Гарри, а близнецы прижались с двух сторон и начали одновременно задавать кучу вопросов. Бобриха швырнула две чашки в головы этих оболтусов. Жаль, уклонились. Но от такого дар речи потеряли, что дало возможность нормально поговорить. — Ты откуда знаешь Зеркалиса?! Гарри рассказал, как в этот раз попал к ним. — Странно. Чтобы попасть к нему, нужно пройти зеркальный лабиринт. Но те, кто заходили в него, больше не возвращались. — Тихим голосом закончила Бобриха. — Зачем в него идти? Гарри терпеть не мог лабиринты, и то, что кто-то добровольно решился в него зайти, было жутко. Однажды, когда ему было шесть, он с Дурслями поехал на ярмарку в честь Хэллоуина. Тёплый вечер, сахарная вата, костюмы, много красочных палаток с разными безделушками, яркие огни, музыка с каждого аттракциона, тыквы и яблоки в качестве украшений, запах осени и багровый закат — всё дарило мистический уют и тепло. Тогда они вошли в полутёмный лабиринт и случайно, неведомо как, разделились. Из-за музыки Поттер не слышал голос Дадли, который его искал, и куда бы не двинулся, натыкался на зеркало. Он не мог вспомнить, откуда пришёл. Гарри начал нервничать, паниковать, и это вылилось в истерику. Спасла от магического выброса Петуния, которая его нашла. Когда Дадли не смог его найти и вышел один, предполагая, что Гарри уже ждёт с родителями, и не увидел его — он и сам начал впадать в истерику, думая, что брата похитили. С того дня они обходят любые лабиринты, а особенно зеркальные. Но вот дом с ужасами они обожали и продолжают обожать. — Эм… Понимаешь… — Начала уже было объяснять Бобриха, как её перебили. — Да не тяни ты! ОН БЫЛ КОРОЛЁМ! — С истеричным визгом проорал Мартовский Заяц и хлебнул чая из чайника, за что получил оплеуху от Шляпницы. — И? — Он был как Червовый Король. Жизни спокойной не было, пока Чешир не закрыл его в замке. — Спокойно и флегматично поведал ему Рыжий Лис. — Так, это всё очень интересно, но вернёмся к Оракулу. — Там пишется… — … История мира, — … В картинках, но есть подписи. — Да-да, точно, стопроцентно точно есть подписи. — Чтобы никакой глупыш… –… Ничего не перепутал. «О нет, только не объяснение от близнецов. Я не выдержу», — подумал Поттер. Но его муки даже толком и не начались, как впавший в прострацию Мартовский Заяц очнулся. — Тихо! — Вскрикнув и забравшись на стол проорал Заяц. — К-к-к нам г-гости! Уже виднелись вооружённые копьями знакомые червовые карты. — Так, быстро жуй, а вы подыграйте. Шляпница действовала быстро. Она сунула пирожок Поттеру в рот, и когда он уменьшился, посадила в пустой чайник и накрыла сверху крышкой. Только сейчас Гарри вспомнил, что в прошлый раз в этой компании была рыжая мышь Соня. В этот раз её за столом не было. И пока все делали видимость обычного чаепития, Гарри накрыло воспоминание, которое было прервано. «– Что это было? — С удивлением спросил Теодор, заглянув в нишу. — Меня только что, похоже, ограбили. — С весельем сказал Гарри. — У Грейнджер обострение маниакальности? — Похоже на то, что что-то будет интересное. Поттер с Тео направились в гостиную Хаффлпаффа к Невиллу. У Тревора и Розитты должны, как-то по-магически, а не как у обычных жаб, вылупиться головастики с дня на день, и потому половина барсучат с первого по четвёртый курс не отлипают от террариума. Невилл с Седриком были немного удивлены пополнением, так как это совсем не сезон метания икры. Икру Розитта должна была метать ранней весной, но никак не осенью. Но что взять с этих жаб. Дойти до гостиной не успели, Невилл столкнулся с ними на лестнице с первого на второй этаж. — Вы не поверите, что сейчас происходит. — Пропыхтел запыхавшийся и красный Невилл. — Гермиона добилась своего. Директор созвал Попечительский совет по поводу отчисления двух придурков.» Пока Гарри приходил в себя, Шляпница уже перекинула его на свою шляпу и бежала в лесок от карт, во главе с брюхастым крысюком в красном мундире, пуговицы которого держались только чудом. Все, кто был, кинулись в драку с картами и крысой, когда поняли, что тот унюхал Поттера.