Fairy tale

      — Я дома. — уведомляет Тоджи, скидывая тапки в прихожей. Сатору, по идее, вместе с детьми должен был уже вернуться от Гето. Они решили разделиться, Фушигуро пошёл в магазин, пока все заканчивали уборку совместно устроенного новогоднего срача.       — Ага, раздевайся, я разложу продукты. — буднично говорит Сатору, неожиданно появившийся из ниоткуда. Он проворно забирает пакеты у застывшего от удивления мужа и технично удаляется на кухню. А удивляться есть чему.       В постоянно торчащих белёсых волосах красуется наколка — сборчатый накрахмаленный кусок белой ткани с кружевами. Чёрный чокер покоится на соблазнительной до новых отметин шее. Короткое платье с пышной юбкой и рукавами притягивают взор. А белоснежный фартук, также отделанный кружевом, создаёт образ порочной чистоты и аккуратности. И естественно, блядский образ завершают грёбаные чулки в сеточку. Этот сексуальный чудик вырядился в костюм горничной!       В голове осознанием этого ритмично отдаётся стук высоких каблуков, когда Фушигуро, не глядя, скидывает тёплый пуховик, и идёт вслед.       — Хорошо выглядишь. — прислонившись к дверному косяку, с наслаждением вылизывает каждую деталь в новом образе. Годжо же как ни в чём не бывало убирает покупки на положенные им места. И как он в маске никогда не ударяется? Даже с объяснениями от самого хозяина техники шести глаз этот вопрос всплывает в голове, когда плавные уверенные движения мага бессознательно завораживают.       — Я всегда отлично выгляжу. — легко парирует Сатору, демонстративно наклоняясь, когда убирает пельмени в морозильную камеру. Он нарочно открыл вид на набедренные ремни с атласными бантиками, ведь прекрасно знает слабость Тоджи сжимать его сильные бёдра до красных отметин, не проходящих всю неделю. Знает, и пользуется этим. Вот чёртик.       — Выпендриваешься? — Фушигуро подходит к любимому провокатору вплотную, удачно зажимая его между собой и обеденным столом.       — А как же иначе. — белокурый с лукавой ухмылкой наваливается на мужа, прижимаясь спиной к его крепкой груди и укладывая затылок на лестно подставленное плечо.       Внимательный взгляд Тоджи перескакивает с длинных ресниц, скользит по прямому носу, очерчивает приоткрытые в предвкушении губы, режется о острый подбородок и цепляется за окольцевавшую изящную шею неширокую полоску атласной ткани. Годжо определённо знает на чём сделать особый акцент, чтобы завести. Ловкие пальцы подцепляют чокер, с удовольствием натягивая его на себя, чтобы с удовольствием прикусить за нижнюю губу, лизнуть растянутый в победной лыбе уголок, умело играя, затянуть в сладкий поцелуй. В помещение стало изрядно жарче. Мысли сосредотачиваются на влажных движениях, рисуя красочные сцены продолжения милых прелюдий.       — Понравились моти со вкусом банана? Надо будет ещё брать? — Тоджи отвлекается от разгорячённой игры языками, узнавая вкус недавно приобретённой сладости.       — Понравились. — отвечает Сатору, стараясь выровнять дыхание, сбившиеся от давления на шею. Возбуждение нежной змейкой постепенно охватывает всё тело. Хочется ярче, сильнее, пошлее. — А ещё мне понравится, когда ты наконец возьмёшь меня.       — Разбалованный. — усмехается наёмник, послушно нагибая жилистое тело голубоглазого, чтобы выполнить чужое желание. Ну, что поделать, когда оно так гармонично совместимо с твоим собственным.       — Твоими же руками. — довольствуется Годжо, но всё равно привередливо дёргает руками, которые удобно зажали согнутыми в локтях. В такой позе Тоджи раскрываются прекрасные изгибы спортивной спины, надо только сильнее вдавить в твёрдую поверхность стола, а другой рукой залезть под совращающую юбку и приподнять стройный зад, заставляя посильнее прогнуться в пояснице.       Да, Фушигуро с удовольствием будет снова и снова, своими руками, баловать этого сладкоежку ради такого искусства. Живого великолепия силы и красоты. Распаляя огонь страсти, вогнать в жгучее наслаждение, чтобы вызвать море желанной дрожи, скопляемой в подушечках пальцев и внизу напряжённого живота.       Тоджи идеальный отдающий. Доминантный, умелый, управляющий процессом от и до, даже не прилагая для этого каких-либо дополнительных усилий. Ему достаточно просто вжаться пахом в голые ягодицы, чтобы Годжо заскулил, прося о большем. Смущение давно покинуло их конченый дуэт, в спешке забыв помахать крохотной ручонкой. Сатору же идеальный принимающий. Жадный до прикосновений, голодный чужим вниманием, желающий получить всё, что душе захочется. Когда горячая ладонь оглаживает кожу на ягодицах, покрывшуюся приятными мелкими мурашками, сознание плывёт, отдавая контроль инстинктам и желаниям. Отдать контроль — как же это ахуенно и до одури горячо. В беззащитном положении интимные касания к нежной коже вокруг ануса ощущаешь особо остро, чувствуешь, насколько податливо раскрываются подготовленные стеночки под напором ласковых пальцев.       — Молодец. — хвалит Тоджи, с удовольствием ощущая, как свободно двигаются пальцы внутри, без неприятных последствий стимулируя эрогенную зону. — Ты прекрасно растянул себя.       — Да.. — с запинкой на судорожном выдохе подтверждает Сатору. Он постарался, чтобы можно было с ним сегодня не церемонится. А только, задрав сучью юбку, с чувством оттрахали. Пошло, до звенящего возбуждения. Желанно, до привычных грубостей. Привлекательно, до онемения пальцев, на сильно поджатых стопах. Ноги на высоких каблуках не устойчивые, безвольно подгибаются. Тело рефлекторно дёргается от плавного проникновения налитого кровью члена, но натренированные руки запросто удерживают его на месте, не специально заставляя расслабиться. Психологический парадокс — сильнейшего мага буквально ведёт от собственной слабости, пока его разбитого, стонущего, чувствительного берут на столе. Тоджи обожает в такие моменты сорвать плотную маску с небесных глаз, залитых солёной влагой. Мокрые белоснежные ресницы дрожат, пленяя своей трепетностью, подстёгивают двигаться в влажной от смазки тесноте быстрее, доставляя взаимное удовольствие.       — Тоджи.. руки. — просит Годжо охрипшим от ярких эмоций голосом. Он невольно вздрагивает каждый раз, когда головка члена ощутимо проходится по простате, возбуждая нервные окончания. Желание довести друг друга до чистой эйфории форсирует в напряжённом воздухе, бьётся быстрее хаотичного пульса, течёт в капельках пота на висах.       — Никакой вежливости. — усмехается Фушигуро и несильно бьёт ладонью по упругой ягодице, вынуждая вскрикнуть от резкой боли. Откровенный любимый голос в минуты страсти ласкает острый слух, проникая в сердце и надолго оставаясь в памяти.       — ...пожалуйста. — выдавливает Сатору и сильно жмурится, прогоняя надоедливые слёзы. Скулы обдаёт жаром стыда, окрашиваясь идентичным цветом с следами на многострадальной жопе. Боль становится такой сладкой, когда ты возбуждён до предела. Когда доверяешь всего себя, уверенный, что муж не сделает того, что тебе не понравится. Укусы, царапины, шлепки, давление - всегда добавляли особого азарта.       — Так лучше. — подмечает Тоджи, и отпускает затёкшие запястья, давая время удобно расположить их на столе. Оглаживает раздражённую кожу, нежно массирует копчик, любовно стискивает бёдра. Тело Годжо совершенно. Как и при первой встрече неизменно притягивает взгляд. Символ слова эстетика. Красивый настолько, что не хотелось бы его вообще выпускать из дома, но тогда Фушигуро сошёл бы с ума от неугасаемого энтузиазма и сам бы выкинул мужа к Гето. А потом, конечно, вернул бы и...       В переизбытке чувств чёрноволосый кусает чувствительную кожу на загривке, опершись освободившийся рукой на стол. Запах сливочной, почти плюшевой гардении, с изысканным терпким оттенком смородины и сочным медовым персиком приятно щекочет нос новомодным парфюмом Годжо, добавляя родного тепла в безумие порочного удовольствия. Смена угла проникновения, заставляет выгибаться навстречу сильным бёдрам. Порывистые толчки заглушают шорох смятой одежды откровенным хлюпанье смазки и звонкими шлепками оголённой кожи. До дрожи нужные укусы мокро дразнят, напрягая уязвимые мышцы лёгкой болью. Страстно, с оттяжкой доводя Сатору до оргазма. Сознание накрывает нега облегчения и удовлетворения. За своим шумным дыханием теряется момент, когда Фушигуро вышел из горячего тела, и кончил на алые от шлепков булочки мага.       — Хорошо выглядишь. — бессильный, распластанный на дорогом дереве стола, в хаосе взмокшей ткани, с заплаканными глазами, тяжело дышащий, с разводами спермы на ягодицах. Особый образ Сатору, который позволен только Тоджи. Грязный, интимный, любимый.       — Согласен. — голубоглазый расслаблено смотрит из-за плеча на довольного мужа. Такой красивый. Внешне совсем не изменился за пять лет их знакомства и всё также любовно доводит до слёз удовольствия.       — В следующий раз я тебя вылижу в этой юбке. — невзначай обещает Фушигуро, вставая на колени, чтобы снять каблуки с разнеженных ног. А то убьётся же.       — Я запомню. — лениво улыбается голубоглазый. — Ванна?       — На руках или на спине? — интересуется Тоджи, возвращая бедную юбку в исходное положение.       — Спина. — не думая долго, отдаёт своё предпочтение Сатору. Сейчас хочется обхватить ногами тонкую талию, а руками - шею наёмника, уютно сложить голову набок и расслабиться. Знает, что его не уронят ни при каких обстоятельствах.        — Решил обновить гардероб? — Тоджи проявляет интерес к причине, если такая имеется, приобретения неординарного костюма. Они уже закинули грязную одежду в стирку, смыли с друг друга все телесные жидкости, и теперь размокают в горячей воде, пахнущей маслом, чем-то похожим на солёную карамель.       — Запоздалый сюрприз на твой день рождение. — не увиливая, отвечает Сатору, нежась на чужой груди.       — Хотел, чтобы меня инфаркт схватил? — отсылочка на подколы про старость. Хотя разница всего в четыре года. С учётом их внешности она кажется и того меньше.       — Заметь, не я это сказал. — приколист тихо посмеивается, кожей чувствуя смирившийся вздох. Длинные ладони скользят по гладким предплечьям Тоджи, которые расположились по обоим бортам ванны, пока пальцы левой руки не наталкиваются на подаренный браслет из разноцветного бисера. — У принцессы хорошо получается рукодельничать. Может она свяжет с чем-то творческим свою жизнь?       — Было бы замечательно. Не хочу, чтобы её слишком сильно касался магический мир из-за нас. Тут и Мегуми хватает. — улыбается Фушигуро, вспоминая сосредоточенное выражение детского личика своего сына, которому объясняли про проклятую энергию и нудные задачки магов.       — В технике он может превзойти меня. Большой потенциал. — с гордостью и предвкушением делится своими наблюдениями Сатору. Учитель из него, конечно, специфичный, но учитель же!       — Не усердствуй, сейчас он просто ребёнок со скрытой силой. — остужает пыл горе-учителя Тоджи. — А вот в будущем, и правда, может быть он обоих нас уделает.       Они ещё долго переговаривались не о чём, тесно прижавшись обнажёнными телами, пока вода не остыла и тонко не намекнула оставить её в покое.       — Я поставил воду на пельмени. — оповещает наёмник, усаживаясь на диван в гостиной позади мужа, чтобы посушить белёсые лохмы махровым полотенцем, а то Сатору не до этого же. — Так тяжело выбрать фильм?       — Да, такое ощущение, что мы всё пересмотрели уже. — обречённо жалуется маг, бесконечно листая каталог популярных фильмов. — О "Токийские мстители 2" вышел! Кровавый хэллоуин, то что надо.       — Это про сотни детишек, будто живущих без родителей? — скептически уточняет Фушигуро, пока его руки убеждаются, что с ярко-белых волос больше не будет капать и мочить домашнюю свободную футболку мужа. А то, ведь эта вездесущая заноза обязательно облепит его своими длинными конечностями, и будет мокро уже обоим. И не в том смысле, в котором от этого было бы приятно. Хотя, в таком случае футболку можно и снять, чтобы не было сей проблемки. А там и остальную одежду тоже, но это уже по настроению.       — Ага, они самые. И, судя по названию части, родителями они всё ещё не обзавелись. — Сатору непринуждённо целует костяшки тёплых пальцев, по своему благодаря за заботу.       — Ясно, ну включай. Там хотя бы Дракен прикольный есть. — Фушигуро выкидывает ненужное теперь полотенце на подлокотник дивана, освобождая ладони для ненавязчивых прикосновений. Только надо не забыть закинуть его сушиться, когда пойдёт скидывать пельмени вариться.       — То, что вы оба жили со всякими дамами, не делает вас похожими. — запрокинув голову, мудро изрекает самодовольный Годжо. Перевёрнутое изображение Тоджи снизу такое забавное. Они ещё в прошлый раз успели развести полемику у кого любимый перс круче, почему бы не повторить.       — То, что вас с Майки называют непобедимыми, не делает вас похожими. — не изменяя традициям спора, в той же манере отвечает Фушигуро.       — Не правда, мы очаровательны и нас все любят. Единственное отличие, ростом он не дотягивает до меня. — отстаивает честь дорогого Манжиро Сано Годжо, не меняя своей странной позы.       — Тебя Утахимэ задушила бы за такие слова, а Нанами помог бы закопать труп. — усмехается Тоджи, вспоминая как же сильно беловолосый бесит названных.       — Зато с любовью. — возражает Сатору, не принимая шпильку в сторону своих отношений с коллегами по работе.       — Любовь это Коко и деньги. — не заходя в бесполезную перепалку дальше, меняет обсуждение мужчина.       — Или Мэй Мэй и деньги. — соглашается с фактом Годжо, наконец включая фильм.       — Они бы подружились. — Фушигуро поднимает мужа с пола к себе на колени, удобно устраиваясь на диване вместе.       — Определённо.       — Хоть у Хины есть родители. Но Такимичи выбрал самый глупый способ бросить любимую. Не, ну это надо бы сказать про другую! Бедная девочка. Хотя не могу не понять мотивы отца Хинаты, хороший мужик. А вот Тайджу монстр. У него такое больное проявление братской "любви", кретин. А Хакай лох полный. Тц, позор. Прятаться за юбкой сестры. Зато Майки шикарен, впрочем как и всегда. Это ж надо было уложить такую арматуру с одного удара! Может тоже ногами попробовать бить чаще? О, хочу на мотоцикле покататься. Выглядит пафосно и свободно. И звук классный. А это сложно? Ну, если дети катаются, то я точно смогу.       Поедая готовые пельмени после фильма, Годжо перескакивает с темы на тему, вспоминая запомнившиеся моменты, чтобы восполнить кредит слов за своё молчание во время просмотра. Поаплодируем его стойкости и выдержки.       — Кстати, а наши дети где? — кажется, только заметивший отсутствие онных, вообще не в тему удивляется Тоджи.       — Эй! Ты что меня не слушал? — негодует голубоглазый, жестоко убивая невинный пельмешек палочками в своей тарелке. — И разве не очевидно, что они остались у Сугуру?       — А.. — понимая логичность вопроса, осознаёт Фушигуро. Естественно, Сатору бы не щеголял в костюме горничной в доме в котором присутствуют дети. — Ты вроде про мотоцикл говорил.       — Что значит "вроде"? — попытка спастись провалена. Помянем Тоджи. Он тоже был хорошим мужиком, прям как тот не знавший страха и печали пельмень.       — Значит, что Майки классный. — предпринимает попытку задобрить своего судью виновник невнимательности.       — Оправдан. — с драматичной паузой выносит приговор Сатору и смазано касается губами чужого носа, дразня скуксившегося Фушигуро.       На протяжение их отношений всё было примерно так же. Без ссор и непониманий. Идеальный баланс серьёзности и юмора. Любви и страсти. Честности и доверия.       Если бы Тоджи мог запретить паршивый сезон дождей. Он бы это сделал. Плевать на сливы эти. Потому что из-за него малыш Мегуми второй год подряд ложиться с температурой и остальными гадкими последствиями простуды.       — Что сказал врач? — без тени привычного веселья в голосе спрашивает Годжо по телефону. Его отправили в очередную командировку куда-то в штаты ещё пять дней назад, но проклятье выдалось слишком скользким, при малейшей опасности ныкается в канализации и разделяет своё туловище на части. Вот и бегаешь, выковыривая эту мерзость из всех щелей. Грязно. Но что больше тяготит мага, так это непроизвольное чувство вины за то, что оставил мужа одного заботится о ребёнке.       — Низкая иммунная защита организма от повышенной влажности в воздухе. Прописал что-то типа витаминов в ампулах для быстрого усвоения. — Фушигуро говорит тихо, стараясь не разбудить тяжело сопящего малышарика. Он заснул совсем недавно, мучаясь от лихорадки. Так что Тоджи сидит рядом на корточках у кроватки болеющего, следя за его состоянием.       — Боишься ставить уколы? — удивляется Сатору, точно различивший нотки раздражения в глубоком низком голосе.       — А если я сделаю неправильно? — вздыхает наёмник и осторожно прикасается тыльной стороной ладони к детскому лобику, проверяя не снизилась ли температура.       — То есть разделывать проклятья особого уровня за пять секунд ты не боишься, а поставить укол боишься?       — Нашёл с чем сравнить. Он же совсем маленький. — с досадой отвечает Тоджи, убирая пальцы от взмокших волос Мегуми. Горячий.       — Давай я Шоко попрошу? Она же крутой врач и вряд ли откажет в такой мелочи. — воодушевился голубоглазый. Если можно хотя бы таким образом облегчить переживания мужа, он это сделает.       — Давай. Укол надо ставить один раз в день, но в одно и тоже время. Напишешь, когда Шоко будет удобно. — конечно, в жизни надо попробовать сделать всё возможное, но как-то на эксперименты с родным ребёнком не тянет совсем.       — Хорошо. Не прощаюсь. — бодро оповещает Сатору, сбрасывая звонок.       — Ага. — успевает сказать Фушигуро перед монотонными гудками. Он откладывает телефон в сторону, сосредотачиваясь на Мегуми, вяло смотрящего на него. — Разбудил?       — Я не спал, кажется. Или спал, но не совсем. — хрипит первогодка начальной школы, чувствуя мягкие прикосновения, стирающие сопли, мешающие нормальному поступлению воздуха в лёгкие. — Голова болит и пить хочу.       — Пойдём на кухню? — спрашивает Тоджи, чтобы получить слабый кивок, прежде чем осторожно поднять сына вместе с одеяльцем на руки.       — Папа опять долго в командировке будет? — приглушённо любопытствует малышарик, положив голову на надплечье отца, пока они осторожно спускаются по лестнице.       — Он сказал, что быстро закончит, так что скорее всего да, опять надолго. — пытается немного поднять настроение мелкому Фушигуро, напомнив о шебутном характере Сатору.       — Понятно. — но Мегуми только спрятал колючки своих волос и доверчиво прижался ближе. Морозит скорее всего. Не удивительно, что ребёнок, какой бы он сообразительный и самостоятельный не был, когда ему плохо, он всё равно хочет видеть обоих родителей рядом. Хочет ощущать их любовь и знать, что в безопасности. Так что Тоджи оставалось только беззвучно вздохнуть, и надеяться, что в этот раз Сатору управится быстрее. А пока справляться своими силами.       Очень жаль, что невозможно запретить дождь.