Домашка по английскому

Около пяти минут с момента ухода старшего брата Марата мы так и продолжали молча сидеть на кровати и переглядываться, периодически тяжело и устало вздыхая. Первым прервать тишину решился я: – Я не хотел заходить, он меня заставил. – Ну и хули ты настучал ему, что мы «поругались», – последнее слово он произнёс как бы передразнивая. – Причину ты ему тоже рассказал? – Нет… – свесил голову я и продолжил стыдливо бурчать себе под нос. – Я ему ничего не говорил, честно, – тут я уже мямлил совсем сглатывая слова. – Слово пацана могу дать. – Да какой ты пацан? Чушпан ты! Марат подорвался с кровати и начал нервно расхаживать по комнате, положив обе ладони на затылок. Я взглядом следил за каждым его шагом. Находиться с ним в одной комнате было той ещё пыткой. Я восхищался им и одновременно испытывал тревогу. Обе мои ладони вспотели, я начал тереть их об колени. Хотелось снова расчесать их в кровь, но мне мешали брюки. Интересно, что в это время испытывал Марат? Ему же явно было отвратительно моё присутствие. Но он все ещё мне ничего не сказал. Времени у нас двоих оставалось меньше часа, а покидать квартиру Марата побитым мне не хотелось, поэтому надо было срочно что-то думать. Во всяком случае, мы же могли сделать вид, что помирились только для Вовы, но тогда бы нам пришлось поддерживать легенду о нашей «дружбе» и периодически видеться, чтобы вместе делать домашку Марата. Думаю, однажды Марат просто не выдержит моего присутствия и скажет всем членам своей семьи, что я приставал к нему, что лез к нему целоваться. И как мне жить с таким позором? – В музыкалку почему не ходишь? – вырвал меня голос Марата из моих же размышлений. – Я как дурак таскаюсь туда чуть ли не каждый день, проверяю был ли ты сегодня на занятиях или нет. Ну конечно. Меня проверять он ходит. К Ахмеровой-дуре он туда ходит, а не ко мне. Лжец. – Чё молчишь? – С чего ты взял, что не хожу? – с напускной надменностью поинтересовался я. – В школе не появляешься больше недели. Думал, может в музыкалку хотя бы ходишь. Ладно школа, хрен с ней, всё равно ничё полезного там не узнаешь, но музыку тебе бросать нельзя. – Почему нельзя? – Думал, спросишь, откуда знаю, что в школу не ходишь, – грустно улыбнулся Марат куда-то в пустоту. – Дебил ты. – Ты что, следил за мной? – осторожно поинтересовался я. – Это ты следишь за мной, придурок. Ты че думаешь, я не знаю, что ты у меня под окнами трёшься. – Прости пожалуйста, – начал оправдываться я. – Я правда миллион раз пожалел о том, что сделал. Мне нравилось проводить с тобой время, и я хотел бы это все вернуть, но понимаю, что как раньше уже не будет из-за того, что я сделал, – я запнулся, громко сглотнул и сделал глубокий вдох. – Э-это была шутка такая. Мы же просто дурачились. Марат молча смотрел на меня и хмурил брови. В его взгляде читалось полное неверие всему, что я говорю. Мне снова стало тревожно от происходящего. Казалось бы, вот я снова в комнате своего любимого человека. Мне предоставился шанс всё исправить, а я будто всё только порчу ещё больше. Он подошел к кровати, сел рядом со мной и улегся на подушку. Я пытался сообразить, что он делает, потому что он тут же начал доставать её из-под головы, закрыл ею лицо и крепко прижал, а после громко-громко закричал со всей силы, но звук все равно получился глухой. Убрав подушку от лица, он кинул её в меня. – Какой ты дурак, Андрей! – он встал на колени и прорычал мне прямо в лицо. – Идиот полный! Мне захотелось расплакаться прямо там, на месте. Все-таки, я оказался в комнате Марата с самим Маратом наедине не по своей воле, и я абсолютно ничего не мог сделать, потому что мы оба были закрыты в квартире его старшим братом. Возможно, нам повезет и придет кто-то из родителей Марата, кто смог бы меня выпустить, но как бы я тогда смотрел Вове в глаза после своего позорного побега? – Давай хотя бы Вове скажем, что помирились, – дрожащим голосом протянул я. – Я готов делать домашку за тебя в полной тишине, без разговоров, ты можешь даже не находиться в комнате. Марат оглядел меня с ног до головы, а потом снова улегся на кровать, предварительно пнув меня ногой, чтобы я пересел в другое место. – Ты такой дебил, у меня просто слов нет, – недоуменно качал головой он. – Я больше так не буду… – все мои попытки оправдаться выглядели невероятно жалко. – Не смей, бл*ть, так больше никогда делать, – Марат сделал паузу, призадумавшись. – Иначе, я тебя убью, – абсолютно спокойным тоном заявил он. – Понял. Просидели в тишине ещё минут десять. Я так и не понял, мы уже помирились или все ещё в ссоре. Можно ли мне снова продолжить выполнять домашнюю работу Марата и играть на его пианино. Будет ли он присоединяться ко мне. Мы снова друзья или все ещё заклятые враги? Я полностью довольствовался тем, что мы сидели с ним в полном молчании. Возможность находиться к нему так близко воодушевляла меня. Хотелось обнимать его. По-дружески, не надумайте себе лишнего. Ошибки прошлого я уже усвоил, больше никаких выходок с моей стороны. Любить, значит жертвовать своими интересами ради своей пассии. Глядя на Марата, я осознавал, что готов был жертвовать не только интересами, но и всем остальным, что мне только принадлежало. Ещё говорят, что если по-настоящему желаешь любимому человеку счастья, то нужно его отпустить. Но стоило только мне представить, как Марат берет за руку, провожает домой и целует Ахмерову, во мне разгоралась дичайшая злость. Может быть я злился, потому что хотел быть на её месте? Но это же совсем неправильно. Я не могу больше думать об этом, это ужасно. Но и избавиться от всех этих мыслей я тоже не могу. Найти бы какой-нибудь компромисс с самим собой. – За*бал, иди сюда, – внезапно раздался голос Марата, который пару минут назад буквально выпинывал меня с кровати. Я подошел обратно к тому же самому месту, на котором сидел. Марат продолжал лежать и смотреть на меня с обидой. Когда я наконец снова присел, он цокнул и закатил глаза. Мне было совершенно непонятно, чего он от меня ждёт. Почему цокает и закатывает глаза, если сам меня позвал присесть рядом с ним. Марат пристально смотрел на меня, прожигая взглядом, а я старался набраться храбрости, чтобы посмотреть на него в ответ. Как только он поймал на себе мой взгляд, то отвел свой в сторону и закинул голову назад, изгибаясь в шее. Шея у Марата была красивая. Тонкая и жилистая. Каждый раз, когда он закидывал голову назад, мне предоставлялась возможность рассмотреть её и все о чем я мечтал в тот момент, так это о том, как оставлю на ней пару своих поцелуев. – Ну и чё ты затих, – снова послышался недовольный голос Марата. – Делай уже что-нибудь, – приказным тоном сказал он мне. – Делать что? – уточнил я у Марата. Вместо ответа он снова цокнул языком, закатил глаза и отвернулся лицом к ковру на стене, тем самым заставив меня недоумевать ещё больше. Спустя мгновение, он вновь повернулся ко мне и сказал: – Сделай то же, что и в прошлый раз, – проговаривая это, Марат краснел и смущался, но продолжал демонстрировать мне свою напускную маскулинность. Если я правильно его понял, то в следствие содеянного мной, меня ожидает что-то вроде смерти. Возможно, я неправильно понял его, но что тогда он может ждать от меня, если не поцелуя, готовую домашку по английскому? – Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – осторожно уточнил я, чтобы между нами не оставалось никаких недопониманий. – Рот свой закрой, – поднявшись с места, прошипел на меня Марат и замахнулся, но по итогу взял за ворот рубашки и притянул меня к себе для поцелуя. Губы Марата были тёплые и мокрые. Их прикосновение опьяняло меня. Мы оба поддавались на поцелуи друг друга, держась при этом на приличном расстоянии. Но стоило мне только положить руки на его плечи, как Марат тут же заехал мне кулаком по лицу со всей силы. Я даже не успев сообразить, что происходит, вмиг отлетел к стене. Марат окинул меня взглядом полным злости. Я тяжело дышал и в состоянии эйфории после нашего поцелуя совершенно не чувствовал боли после удара. Дыхание Марата тоже было тяжелым и прерывистым. Он снова притянул меня к себе, но в этот раз взял уже за талию и впился в мои губы со всей злостью. Я старался нежно отвечать на его поцелуи, но мне оставалось только довольствоваться его укусами. Губами он не ограничился. Его укусы постепенно перемещались с губ на подбородок, скулы, а затем и шею. Я лишь томно вздыхал, когда он отстранялся от моих губ, чтобы в очередной раз укусить меня в шею. Наш поцелуй длился недолго, потому что сразу после Марат снова ударил меня со всей силы по лицу так, что из носа брызнула кровь и я упал на пол. Мне было непонятно, что в этот момент было у него в голове и почему он ведёт себя со мной так агрессивно. Закинув голову назад, чтобы остановить кровотечение, я просидел так несколько минут, восстанавливая дыхание. Марат тоже пытался отдышаться, а после подошел ко мне и притянув за талию, крепко обнял меня, положив голову на плечо. То, что происходило между нами двоими просто окончательно выбивалось из рамок моего понимания. Сначала целует, потом бьет, а после обнимает так, будто ничего и не было. Пытаясь разобраться в происходящем, я уточнил у Марата: – Даже извиниться не хочешь? – Пацаны не извиняются, – продолжая держать голову на моем плече, проговорил он. – Что, свою вину совсем не чувствуешь? – обратился я к Марату, невинно улыбаясь. – Иди в жопу. Я не пидор! – Верю, – с этими словами я притянул его к себе и прижал ещё крепче. Кажется, мои чувства наконец нашли отклик в его сердце, ведь он отвечал мне взаимностью. Да, в своей манере, грубо, но ведь это был Марат. Кажется, я был готов терпеть от него любые побои, лишь бы он только продолжал обнимать меня также, как сейчас. Я был счастлив. Наконец-то я был счастлив. Надеюсь, Марат тоже был счастлив, но в этом нам с ним ещё только предстоит разобраться. Вдруг его поцелуй был всего лишь криком о помощи от безысходности, или вообще неумелой попыткой эксперимента. Где-то вдалеке раздался звук отворяющейся подъездной двери. Похоже, прошел ровно час, потому что в комнату заглянул Вова. К моменту его появления мы успели рассесться по разным углам кровати. Первый вопрос, который он задал нам, был: – Ну чё, пацаны, помирились?