Домашка по английскому

И, похоже, мы правда помирились. Всё стало совсем не так как раньше. Но не в плохом смысле, а в самом лучшем. Казалось, что я живу в одном из своих снов, где мы с Маратом были вместе. Но если всё это правда было сном, то, мама, пожалуйста, не буди меня как можно дольше. Марат стал проводить со мной гораздо больше времени, чем до нашей «ссоры», если её вообще можно было так назвать. Оказалось, всё это время он тоже чувствовал себя несчастным, хоть и не говорил мне об этом до сих пор. Да он никогда и не скажет, но глаза его выдают. Каждую нашу новую встречу он смотрел на меня полным надежды щенячьим взглядом. Надежды, что я сделаю шаг ему навстречу и поцелую. Мне даже нравилось делать вид, что я иду к нему исключительно, чтобы помогать с английским, а его это злило. Злился он, кстати, очень забавно. – И чё мне щас с тобой делать? – нервно затянувшись сигаретой, спросил он у меня. – А чего бы тебе хотелось? – я расплылся в лукавой улыбке. – В*ебать тебе хотелось бы, – Марат окинул меня уставшим взглядом, полным скепсиса. Не сдержавшись, я рассмеялся. – Тебе не кажется, что ты стал часто ругаться матом? – Тебя еб*т? – он снова сделал сигаретную затяжку, а после протянул ее мне. В этот раз сигарета у нас была одна на двоих. – А с тобой же вообще по-другому нельзя. – Почему? Что со мной не так? – Всё с тобой не так, – вскинулся на меня Марат. – А из-за тебя со мной тоже всё не так. – Такое бывает, это вроде как нормально, – я сделал неловкую паузу и понизил голос. – Нормально, если никому об этом не говорить. – Трёмся с тобой как два педика. П*здец. Брат если мой узнает, мне будет п*здец. И тебе тоже будет п*здец. И всему этому, – пальцем он указал на расстояние между нами. – тоже будет п*здец. – Как-то у тебя получилось слишком много слова «п*здец»… Я не договорил, потому что Марат отвесил мне подзатыльник. – Ещё раз ругнёшься, зубы выбью. Округлив глаза, я поднял на Марата полный недоумения взгляд. В ответ он прожигал меня своим. Кажется, мы играли в «гляделки», потому что смотрели друг на друга, не моргая. Глаза заслезились у меня первого и тогда мне пришлось проморгаться. Марат засмеялся, а я подхватил его смех. Вырвав у меня из руки дотлевшую до фильтра сигарету, он потянул меня за рукав, чтобы я шел за ним. Сегодня мы не пошли домой к Марату сразу после школы, как обычно, а направились шататься по району. Он показал мне много новых мест, о существовании которых я даже и не подозревал. Например, он показал мне, как пробраться на крышу в одном из дворов с панельными пятиэтажками. Эта крыша показалась мне смутно знакомой. Я никогда не был тут прежде. Но, кажется, в своем сне, где мы с Маратом изучали астрономию, мы лежали именно на ней. С неё открывался потрясающий вид почти на весь район. Я стоял на краю и смотрел как завороженный. Марат подошел сзади и положил руку мне на плечо, заставив обернуться в его сторону. Взглядом он бегал от моих глаз к губам, явно ожидая того, что первый шаг сделаю я. И он его дождался. Я аккуратно положил обе руки на его щеки, а он, убрав свои руки в карманы куртки, приблизился ко мне. Марат вёл какую-то внутреннюю борьбу с самим собой и своими чувствами, однако жертвой его борьбы всегда оказывался я. Сейчас моей задачей было помочь ему почувствовать себя любимым и желанным. Помочь ему увидеть себя моими глазами, чтобы он наконец понял, что всё с нами в порядке. Улыбнувшись ему, я аккуратно дотронулся своими губами его щеки. Она была нежной и гладкой, ещё даже без первых признаков щетины. Услышав его прерывистое дыхание, я отпрянул, чтобы убедиться, что все в порядке и я могу продолжать. Марат держал глаза закрытыми, но его ресницы слегка подергивались, заставляя моё сердце трепетать. Грудь наполнялась приятным теплом и я всё же решился коснуться его губ своими, ожидая получить удар. Руки Марата дернулись в карманах, но он вынул их только для того, чтобы притянуть меня к себе за талию. Поддаваясь на мой поцелуй, Марат взял инициативу на себя и тогда наш поцелуй из невинного стал перетекать в мокрый и страстный. Прям как тогда, когда Марат впервые поцеловал меня сам, а после я сидел с разбитым носом, запрокинув голову назад. В этот раз он не бил меня, но крепко-крепко стискивал мою талию. Апрельский ветер обжигал моё лицо, но я всё равно ощущал жар во всём теле. Видимо, почувствовав это, Марат отпрянул от меня и, тяжело дыша, резко стянул шарф с моей шеи. Он держал глаза закрытыми. Могу представить себе, насколько тяжело ему сейчас было. Я почти месяц истязал себя, расцарапывая колени с бёдрами в кровь, пытаясь убедить себя в своей «дефектности», у меня не было тогда такого человека, который мог бы мне объяснить, что всё происходящее - это нормально. Не хочу, чтобы Марат, которого я любил всей душой испытал хоть толику тех чувств, что испытывал я во время своих ночных страданий, наедине лишь со своими мыслями, которые меня съедали. Он впивался зубами в мои скулы и подбородок, но сразу после, будто заглаживая вину, награждал места укусов легкими поцелуями. Его губы плавно стекали по моей шее. Пульс учащался, а дыхание вновь становилось прерывистым. Сердце бешено стучало в груди, намереваясь вот-вот разорвать грудную клетку. Мне не хватало воздуха и я закинул голову назад, сделав глубокий вдох, который всё равно получился неровным, предоставляя Марату полный доступ к своей шее. Череда из жестких укусов и нежных поцелуев в шею заставляла уходить землю из-под моих ног. Мы оба присели на колени, продолжая держаться друг за друга. Я покрывал поцелуями всё лицо Марата, особенно долго останавливаясь на губах. Мы целовались так, будто этот раз был последним и больше нам никогда не предоставится такой возможности насладиться друг другом. Я наконец-то мог чувствовать себя по-настоящему счастливым, одаривая поцелуями любимого мне человека. Но чувствовал ли себя со мной счастливым Марат? Похоже, что нет. – ХВАТИТ!!! – резко закричал он, оттолкнув меня и подскочив на ноги. – Всё, всё, хватит! Это ж п*здец какой-то! Я не хочу быть пидором, как ты, я нормальный! Он кричал до хрипоты, его голос срывался, а из глаз текли слёзы, которые он вытирал рукавами куртки. Как же ему сейчас было больно. Мне хотелось подойти к нему, крепко обнять и забрать всю ту боль, что он испытывал. Меньше всего на свете мне хотелось видеть, как Марат страдает. Нет, не так. Я хотел, чтобы Марат не страдал никогда в своей жизни. Хотел делать его счастливым настолько, насколько это было в моих силах. Поднявшись на ноги, я старался осторожно подступиться к нему. Обнял его за шею, притянул к себе и крепко прижал, на что он ударил меня по спине, но потом всё равно обнял в ответ, продолжая всхлипывать. Прижавшись щекой к его щеке, я ощущал горячие слёзы, вытекающие из его глаз. – Ну тише, тише, – шептал ему я. – Ты нормальный и всё с тобой в порядке. С нами всё в порядке. Только не плачь. – Чё я тебе, баба что ли плакать? – Никакая ты не баба. Ты - человек. Человек, а не камень. Это нормально, если ты плачешь. Значит, ты не бесчувственный. Марат молчал в ответ, но я понимал его и без слов. За всей его непробиваемой броней маскулинности, которую он так старательно вылепливал годами, скрывалась его нежная душа, требующая тепла и ласки. Он не позволял себе чувствовать того, что чувствует, потому что боялся стать изгоем. Боялся получить клеймо на всю жизнь. Боялся разочаровать старшего брата. Но теперь у него появился я, а значит вместе мы точно что-нибудь придумаем. – Я понимаю твои чувства сейчас. Хочешь я буду оберегать их и тебя, как ты меня когда-то? – Да чё ты мелешь, – агрессивно всхлипывал он. – С тебя самого, вон, пылинки сдувать надо. – Неправда! – улыбался ему я, чтобы он перестал плакать и тоже улыбнулся мне. – Кое-чему я у тебя смог научиться. Теперь, думаю, и сам за себя постоять смогу. Нужной реакции я добился, Марат наконец заулыбался. – Дебил ты, – гнусавым голосом проговорил он. – Ничего ты сам не можешь. До конца жизни мне за тебя стоять придётся. – Пока больше всего мне достается именно от тебя, – не всерьез возмущался я. – Это потому что ты дебил, – Марат сделал паузу, тяжело вздохнул и продолжил. – Пытался же с Ахмеровой ходить, но чёто так паршиво мне стало. Особенно, когда ты меня зажал тогда. Думал, надо просто подольше с ней побыть, чтобы всё снова в норму пришло, – последнюю фразу он произнес по слогам. – Не получилось них*я. Теперь мне всё стало ясно. И зачем в музыкалку приходил, и почему так старательно избегал меня. Он просто пытался побороть свои чувства ко мне, на которые я сам же его и обрек своим поцелуем. Но был ли я виноват в этом? Может без моего вмешательства, Марат бы так и оставался, как он выразился, «нормальным» и тогда страдал бы я один. А теперь страдает он. Похоже, поцеловать его - было самым эгоистичным решением за всю мою жизнь. Но кто знает, вдруг его чувства заявили бы о себе рано или поздно во время нашего совместного пыхтения над домашкой по английскому. – Ладно, пойдем, – отстранился от меня Марат, но потянул за рукав к лестнице, по которой мы поднимались на крышу. – Холодно тут становится. И я, как обычно, послушно поплелся за ним, пока мне не пришло в голову отдернуть свою руку, когда мы оба вышли из подъезда. – Хватит постоянно за рукав меня хватать, как ребенка маленького! – запротестовал я. – А чё тебе не нравится? – Я не хочу ходить так, – взглядом я указал на рукав своего пальто, на что Марат растянул губы в ниточку и устало оглядел меня с ног до головы. – Ну а как ты хочешь ходить? – Я… Я хочу, чтобы ты брал меня за руку. – Чё прям при всех? – Ну нет, – я опустил взгляд в пол и начал пинать снег под ногами. – Можно же когда никого рядом нет. Марат тяжело вздохнул, огляделся по сторонам и, убедившись, что никого из людей нет поблизости, неуверенно взял меня за руку. Его взгляд нервно бегал из стороны в сторону, ладонь потела в моей руке, а я лишь стоял напротив него и улыбался его маленькому достижению. Марат даже не представляет, как я горжусь им. Ему тяжело принимать себя со всеми новыми знаниями о себе, что он получил, но у него есть я. Я помогу ему со всем справиться, потому что сам поначалу проживал все то же самое. Пусть он и всячески отрицает мою помощь, я знаю, что делаю. – Маратка, – издалека послышался знакомый мужской голос. Марат, в страхе оказаться замеченным, отпустил мою руку и быстро убрал обе свои в карман. По направлению к нам медленно плыл силуэт, которым в конечном итоге оказался Турбо. – Чё делаете? – спрашивал он у нас с насмешкой, а потом получше присмотрелся к Марату. – Ты чё опухший весь? Бухал или рыдал? – Мы на крыше были, – вмешался я, пытаясь выгородить Марата, не дожидаясь пока он начнет оправдываться. – Там и надуло наверное. Ветер же сильный. Марат просто качал головой в подтверждение моих слов, а Турбо окинул нас обоих взглядом, полным недоверия. – Ну вы смотрите, чтоб не бухали мне тут, – пригрозил он и продолжил движение в одному ему известном направлении. Как только он покинул территорию двора и скрылся за домами, Марат снова отвесил мне подзатыльник со словами: – Дебил ты! Вот скажи мне, как с тобой вообще по-другому можно?