Часть 21. Re:
4 июня 2024 г., 22:10
Примечания:
музыка для атмосферы: Убей меня, Эйс! - Ничего святого
чёрт, глава, блин, малюсенькая, но...
Приятного прочтения!(это моя попытка исправить ситуацию с Михаши, потому что без дополнительного контекста кто-то расстроился и сказал что это дроп)
Он очнулся в полной темноте, тишине и бесконечно пронизывающем всё тело холоде. Сознание, как и тело, отказывалось двигаться, отказывалось работать. Он бы испугался этого, пришёл в ужас от осознания, что находится, практически, в состоянии овоща, но всё это уже давно было ему знакомо. Тысячи, тысячи подобных пробуждений в его короткой, семнадцатилетней жизни.
Он продолжил просто лежать, ожидая, когда оцепенение спадёт, и старательно удерживая себя в сознании — если этого не делать, он снова провалится в забытье.
Через время он понял, что может открыть глаза и сделать вдох, однако начал лишь дышать, ожидая, когда к нему вернётся слух. Возвращение из продолжительного видения, которое, к тому же, не было подстраховано Тэиши, было достаточно болезненным. С возвращением слуха и обоняния он решил, что пора подниматься.
Когда он сел, вместе с головной болью пришло осознание, что это не пространство вокруг него холодное, а он сам горячий, горячий до слегка покрасневшей кожи, темноты тоже не было — он лишь неверно воспринимал свет, на самом деле тот был достаточно ярким, но когда он пошевелился и сел, кто-то отвернул от него лампу. Тишины тоже не было — он слышал, как по комнате ходит, шаркая разношенными старыми тапочками, старик, как он звенит какими-то железками и стекляшками, включает воду.
— Ну, и в чём же была причина того, что ты сбежал в этот раз? — в его протянутую руку сунули стеклянный стакан, до краёв заполненный водой, которую он тут же, разливая половину по дороге, влил в своё пересохшее и горящее горло, морщась от неприятных ощущений и вытирая рот рукой.
— Надо было убить одного человека, — голос был хриплым. — Как ты меня нашёл?
— Ты пришёл к девочке-калеке, про которую рассказывал…
— Хокори?! — вскинулся он, пытливо вглядываясь в совершенно спокойное лицо старика и пытаясь что-то разглядеть в нём. — Как она? Что с ней? Ты узнал, что я наговорил ей, пока был в невменяемом состоянии?
Старик почти незаметно вздохнул, кивая ему на лежащую на медицинском столике школьную физкультурную форму. Он спустил ноги на пол, ощущая, как медленно остывает его собственное тело и кушетка больше не кажется такой холодной.
— Ты сказал ей, что обладаешь причудой к перерождению. Что-то вроде «ты будешь перерождаться, пока не сделаешь это правильно». Ещё ты сказал ей, что вы были знакомы в твоих прошлых жизнях и что я тебе нужен, чтобы поддерживать грань между тобой и безумием, — старик поставил стакан на бортик раковины и прошаркал к шкафу со стеклянными дверцами, доставая оттуда баночку белых таблеток и ставя её рядом с ещё нетронутой физкультурной курткой. — Я объяснил ей, что ты бредил, назвал твою настоящую способность, сказал, что я и правда поддерживаю тебя в вменяемом состоянии и забрал тебя домой.
Старик вышел из комнаты, оставляя его одного. Он осмотрелся. Обстановка была до тошноты знакомая: не сильно большая комната с серыми стенами, слева от двери, если смотреть на неё оттуда, где он находился, белая раковина с заляпанным чем-то жирным зеркалом; там же, слева у стены, шкаф со стеклянными дверками, в котором старик хранит его лекарства и свои медицинские принадлежности, которые, тем не менее, никогда не использует на нём; справа ничего нет, если не считать стоящий возле расположенной по центру комнаты кушетки медицинский столик, который успел откатиться в сторону, пока он одевался. Он поднял голову: лампа на подвижном проволочном проводе была отвёрнута в сторону пустой стены и на её белый корпус падал белый свет из забранного решёткой окна, расположенного как раз за его спиной.
Почему-то ему показалось, что просыпаться каждый раз после восстановления сознания в этой комнате во много раз хуже, чем просыпаться невменяемым на диване в квартире Ичиго.
***
— Доброе утро, молодой господин! Он опускает взгляд на низенькую темноволосую девушку, пока память лениво ищет в своих недрах её имя. — Прости… напомни… — Я Ю-чан! — девушка хихикает, и, поклонившись, убегает со стопкой полотенец в руках, так как её позвала старшая работница дома. — Точно, Ю-чан, — бормочет он, вспоминая, что её зовут Юрико Накагава и её семья уже шесть поколений служит клану… Он чувствует себя слишком заторможенным, как будто ещё не проснулся… Он очнулся в полной темноте, тишине и бесконечно пронизывающем всё тело холоде. Сознание, как и тело, отказывалось двигаться, отказывалось работать. Он бы испугался этого, пришёл в ужас от осознания, что находится, практически, в состоянии овоща, но всё это уже давно было ему знакомо. Тысячи, тысячи подобных пробуждений в его короткой, семнадцатилетней жизни. — Ну что? Очнулся? — Да, — Кэзухиро сел на кушетке, на автомате забирая стакан с водой и, одеваясь, не позволяя медицинскому столику укатиться. — У меня было малое видение, так что можешь не рассказывать мне, как прошла моя встреча с Хокори. Старик хмыкнул, оставляя баночку таблеток рядом с физкультурной курткой. — Вели приготовить поесть и… пусть Юрико сообщит мне, когда всё будет готово, — парень подошёл к зеркалу, поправляя одежду и выпивая сразу две таблетки, в то время как старик вышел из комнаты, привычно шаркая разношенными старыми тапочками. Михаши прищурился, в замазанном чем-то жирным отражении разглядывая отвёрнутую к пустой стене лампу, прикрученную к потолку. Забранное решёткой окно в противоположной двери стене было освещено белым утренним светом.
Примечания:
Ёжики плакали, кололись, но продолжали жрать кактусы.
Вот и я, мучаюсь, а учусь писать о персонажах со способностью к провидению(*Элис Каллен машет вам ручкой*), потому что мне это интересно. Однако это сложно и очень выматывающе, так что Хиро в работе будет по минимуму и он скорее мой личный костыль, которым я попытаюсь объяснять... что-то, что вы не поймёте(но это не значит, что я абсолютно всё свалю на Михаши).
