Даст

      На самом деле, самовнушение, да и запрет «брата» не сработали. Я лишь ждала, пока старые шрамы окончательно исчезнут, чтобы с преувеличенной гордостью и самодовольством показать чистую руку матери, закончить походы по врачам, где нужно было раздеваться или типа того и… Возобновить самоповреждающую деятельность. Нет, я начала это не как «неловкие попытки самостоятельно успокоиться», как говорила матери психотерапевт (они обе были убеждены, что я не занимаюсь подобными вещами с декабря, когда на дворе было начало февраля), нет, это не потому что я пытаюсь привлечь внимание окружающих. Я всегда могла контролировать то, что делала со своим телом, я всегда знала о последствиях, мне… Просто нравилось, как это выглядит. Мне нравилось видеть тёмно-бордовые свежие и белесые зажившие полосы на своих руках. Мне в принципе нравилось делать что-то подобное, хотя я признавала, что такое поведение не является абсолютно нормальным. В этом мы с моими персонажами и различались — я делала их более адекватными.       Тем не менее, я никогда не была сильна в конспирации, так что Изуку, переводящий взгляд с моей руки, на канцелярию в руке, моё лицо и обратно, в мои планы не входил. Почему-то я забыла, что пока у меня была почти парализована половина тела, у Изуку оставались ключи от нашей квартиры, чтобы он или его мама если что могли помочь мне. Видимо, Мидория пришёл эти самые ключи занести, а из-за включённой воды в ванной я не услышала щелчок входной двери. Дверь ванной я тоже не закрыла, моё упущение. — А… Изуку, — в переговорах я тоже была не сильна. Тем более, если учитывать ситуацию, в которой меня застали. Эх, говорю так, будто делала что-то неприличное, а на самом деле лишь «потенциально опасное для себя».       Наконец, Изуку отмер, серьёзно нахмурился, подошёл ко мне, отобрал канцелярию, выключил воду и только после этого повернулся ко мне, скрестив руки на груди, чтобы выдать: — Чтобы я такого больше не видел!       От серьёзности, с которой он смотрел на меня и говорил эти слова, мне хотелось рассмеяться, но я только упёрлась руками о бортик ванны, на котором сидела и запрокинута голову, прикрыв глаза. — Ну и чего ты улыбаешься? Ты же должна понимать, что так проблемы не решаются! — Проблемы? Никаких блядских проблем у меня нет, — такой забавный когда злится. Эх, вот я и открыла в себе любовь к злым геройским мордашкам. — Я в полном порядке… — Когда люди делают что-то подобное, это значит, что они не в порядке! — нож металлически брякнул по полу, когда Изуку вцепился в мои плечи. — Если у тебя проблемы из-за… того что случилось… скажи о них! Мне, моей маме! Да кому угодно! — Daijōbu, Izuku-kun, — мягко сказала я. — I don't wanna die…       Мидория замер. Слишком резко, как будто у него внутри прорвалось что-то очень тонкое и жизненно важное. Я поняла это только тогда, когда Изуку ушёл. Молча, оставив ключи на кухонном столе.       Нет, я начала это не как «неловкие попытки самостоятельно успокоиться», как говорила матери психотерапевт (они обе были убеждены, что я не занимаюсь подобными вещами с декабря, когда на дворе было начало февраля), нет, это не потому что я пытаюсь привлечь внимание окружающих. Я всегда могла контролировать то, что делала со своим телом, я всегда знала о последствиях, мне…       Какая же это гнусная ложь. Я просто очередная травмированная девочка, занимающаяся непонятно чем.       Я так же молча смотрела в пустоту. Внутри тоже было пусто. Как и в квартире. Везде было пусто. В пресловутом сердце, в котором должно храниться всё самое дорогое. В грёбаных мыслях. Пожалуй, единственным наполнителем меня, как сосуда, была жгучая горечь. Как будто лопнул тот самый желчный пузырь и, как рассказывал дядя в прошлой жизни, из-за этого всё моё мясо, вся моя кровь, все кости стали невыносимо горькими.       Подняв с пола нож, я вновь включила воду, но лишь смыла уже имеющуюся кровь и оставила канцелярию в пустой раковине, по белой поверхности которой медленно стекали в слив розоватые капли.       Стоило поискать бинты.       Я попыталась подняться с края ванны, но единственная здоровая нога так же почему-то перестала меня слушаться, из-за чего я почти упала обратно, кое-как удержав себя от падения в саму ванну. — Если ты такой умный провидец, какого хрена не сказал мне, что так случится? — прошипела я, жмурясь даже не от физической боли. Внутри, под рёбрами, снова что-то стягивало. Я даже, наверное, могла бы назвать что именно. — Почему… Почему именно Хай? Почему именно моя сестра? Почему именно ТАК?

— Моё имя Тэиши Котэй , я дядя Кэзухиро и его единственный опекун.

— Его отец обладал слабой причудой к предвидению, а моя сестра — причудой усиления. В результате их ребёнок родился с чрезвычайно мощной причудой предвидения, позволяющей ему практически проживать каждое своё видение как новую жизнь.

— Я действительно могу зафиксировать его сознание.

— Не переживай, если у Кэзухиро будут новости для тебя, я с тобой свяжусь.

Новости для меня. Ага. — С-сучёныш…       Открыв глаза, я поняла, что у меня снова течёт кровь (я разучилась делать надрезы?). Оказалось, что бинтов не осталось. За всей этой беготнёй с Михаши, проблемами школьных хулиганов и кошмаром с сестрой, я совсем забыла про них.       В магазин я выбралась только к следующему вечеру, сначала останавливала кровь, потом долго смотрела на медленно садящееся солнце… В общем, всячески откладывала выход из дома. Утром же я просто не могла заставить себя переступить порог. Снова. Я просто смотрела на бетонный пол коридора перед собой и слишком чётко осознавала, что у меня почти никого не осталось. Хай в больнице, без сознания, Изуку, вероятно, обижен на меня… Никого, больше никого нет.       Никто больше не придёт и не спасёт меня.       Я не могу отвлекать Куки или Шото, они ведь… Не мои друзья. Так, слишком хорошие знакомые.       С той же мыслью о полном одиночестве я шла из магазина.       Солнце было непростительно ярким, превращая небо в кровавые сполохи пламени, из-за чего было больно смотреть наверх. Улица оставалась подозрительно тихой, это раздражало. Воздух, несмотря на начало сезона дождей (он ведь должен был уже начаться, нет?) был слишком горячим.       Отвратительным.       Омерзительным.       Чужим.       Я крепко сцепила зубы, запрокидывая голову к всё такому же кровавому небу, чтобы не видеть расплывающиеся очертания улицы. Не позволить слезам снова катиться вниз. Хай…       Я подняла руку, вытирая глаз под стеклом монокля и сильно жмурясь. Я была уверена, что ублюдок, совершивший с ней такое…       Над головой раздался какой-то непонятный звук. Я распахнула глаз, не сразу сфокусировав его на летящем на меня теле.       Думаю, что-то такое Всемогущий позже назовёт «признаком настоящего героя». Я не особо отдавала себе отчёт, подлетая вверх на моментально собравшейся пылевой башне. Не раздумывала над тем, что снова привлеку внимание, теперь не только полиции и героев, но и СМИ (мне этого не хотелось). Мысли в голове заканчивались на улыбающиеся лице сестры, когда я подарила ей фарфоровую антикварную рыбку. Лице Хай, с аппаратом ИВЛ, в коме лежащей в стерильной больничной палате на белой кровати — страховка почему-то была организована Старателем. — Хокори?       Из мыслей меня вырвал до боли знакомый голос, который я слышала буквально вчера. Вот только теперь он был не гневным, а удивлённым. Я уставилась в яркие зелёные глаза. Изуку смотрел на меня с некоторой долей удивления и изрядным облегчением. — А ты кто думал? Всемогущий? — привычно фыркнула я.       Неожиданно-ожидаемо глаза Мидории наполнились слезами. — Я думал… Я думал что умру… Или.?       Тут я глянула вниз, осознавая, что не рассчитала количество пыли и время её использования, из-за чего причуда вот-вот могла отключиться. — Хокори! У тебя кровь! — слишком громко, но как будто из-под воды раздалось рядом с ухом. — Да всё в порядке, я могу перезапустить причуду, — промямлила я, чувствуя, как сознание стремительно ссыпается куда-то в черноту.

***

: Ну чё, нагеройствовалась?       Пыль, которой представлялось моё сознание, резко сжалась во что-то мыслящее и я распахнула глаза. Но только для того, чтобы вытаращиться на то, что увидела, громко выругаться и снова зажмуриться.       Прошла пара секунд в полной тишине.       Раздался смешок. : Ха-ха, обосралась? — Не то слово… — выдавила я, решаясь вновь открыть глаза.       Это было небо.       Просто.       Чёртово.       Небо.       Внизу даже земли видно не было!       Я как будто попала в некубический Майнкрафт. Или в кадр из Токийского гуля, тот самый, где Канеки на стуле среди воды и неба сидел. Вот только ни стула, ни Канеки, ни даже воды здесь не существовало. Синяя, как ориентация Юри, в белых, как от высохшей соли, разводах хмарь. : Какое-то некрасивое у тебя описание моего величайшего творения, — вновь раздался голос, на этот раз он звучал как-то старчески.       Я постаралась обернуться. Это у меня получилось. А затем я вновь выругалась, на этот раз уже не закрыв глаза. Передо мной в воздухе стояла… : Неужели ты не узнаёшь нашу первую ОСку? — спросила меня эта… Сущность.       Видимо, за основу этого существа была взята Лин — моя первая придуманная главная героиня, которую я основала на Куро из «Сервампа» и немного сменила цветовую палитру. Джинсовая куртка-плащ была белой, капюшон отливал голубым, волосы Лин так же должны были быть белыми, но с голубыми кончиками, а на макушке разливалось ярко-оранжевое пятно, как если бы Лин изначально была рыжей, но корни отросли. Вот только у моей Лин не было острозубой скалящейся улыбочки и её левый глаз, в отличии от алого правого, не был закрыт ярким красным крестом, похожим на тот, что был у Вегги из «Отеля Хазбин». Да и кожа была обычной, как у людей, а не отливала трупной синевой. — Узнаю, — фыркнула я. — Вот только я не понимаю, как тебе удалось так её изуродовать. Это же… Убожество какое-то. : Да, да, как скажешь, — сущность состроила моську а-ля «как же ты заебала». — Вообще-то могла бы и порадоваться, что я наконец-то снизошла со своих божественных высот до тебя несчастной.       Я хмыкнула. Я уже догадалась, исходя из слов самой «Лин», что сущность передо мной — это я. Только божественное воплощение, всесильное и явно собирающееся заставить меня страдать на радость публики, без этого же не обойтись, ага.       «Лин» какое-то время смотрела на меня, после чего вздохнула и почесала затылок. : Ну? Будешь спрашивать что-то или сама расскажешь свои догадки? Я вообще-то еле выкроила время… — Не утруждайся, — я посмотрела под ноги, но непривычное отсутствие опоры или приближающейся земли неприятно били по сознанию, так что я подняла взгляд обратно на (у)Божество. — Если ты бог и я в одном лице, то получается такая фигня, что я в фанфике.       «Лин» хмыкнула и кивнула, продолжив испытующе на меня глядеть. — А раз я в фанфике… : Ну же, давай, размышляй логически. Я, конечно, понимаю, что мы можем выстроить бесконечное количество вариаций развития событий, как тот же Михаши, но постарайся вычленить самую вероятную. — Ты хотела сказать самую привлекательную исходя из комментариев читателей и наших друзей, которые высказывают своё мнение, основываясь лишь на наших собственных словах, — я поморщилась. В отличии от меня-меня и меня-оригинала-который-не-буквенный, уБожество была менее тактичной и терпеливой, сказывалась её божественная самобытность. — Что там тебе понаписали в ответ на мои страдания? : Что наконец я отошла от темы хулиганов. До этого писали, что не хотели бы, чтобы ты поступала в Юэй.       Я вздохнула, прикрыв глаза, но тут же их открыла, не желая испытывать свой вестибулярный аппарат на прочность. — Ну, в Юэй я не пойду, мой уровень знания японского крайне низок для этого, на вступительных чисто причудой не вывезу. : Уверена?       Я посмотрела в насмешливый глаз уБожества. — Ты хочешь сказать… : Не бери в голову, — отмахнулась она. — Эх, придётся копаться в твоём мозгу и менять приоритетность мыслей.       На мой вопросительный взгляд уБожество закатила глаз и опрокинулась на спину, как если бы она упала на кровать. : Мысли о том, что ты в фанфике, я тоже сделаю незначительными для тебя, чтобы ты с ума сходить не начала. Это ведь не интересно. К тому же, если ты будешь постоянно думать о том, что вся твоя реальность — вымысел, то очень быстро разленишься, — она хмыкнула, скосив на меня глаз. — Я же нас знаю. — У меня вопрос, — я, наверное, уже знала ответ. Я могла вычленить его из спутанного комка мыслей, если бы захотела, я ведь и есть она, но мне хотелось уточнить. — Зачем ты позволила какому-то уроду отправить мою сестру в больницу?       «Лин» приподняла голову, после чего вновь вернулась в вертикальное положение и сунула руки в карманы, приняв относительно неряшливый и пофигистически-скучающий вид, какой изображала я, когда хотела показать всё своё пренебрежение ситуацией или человеком. Я терпеливо ждала, пока она произнесёт ответ, который уже давно сформировался в моей голове. : Потому что тебе, как главной героине моего произведения, нужна хоть какая-то цель. Иди и найди того мудака, сотворившего это с Хай, набей ему морду и проследи, чтобы больше никто не посмел приблизиться к нашей сестре с подобными намерениями.

***

      Суровый усталый взгляд алого глаза местного «Всевышнего» всё ещё стоял перед внутренним взором, когда я снова открыла глаз.       Небо всё ещё было таким же ярко-алым, воздух отвратительным, а тяжесть сжимающей мою ладонь руки Изуку… Изуку. Я перевела взгляд в сторону. Мидория сидел рядом со мной на земле, в то время как я лежала на расстеленной на той же самой плитке тротуара куртке всё того же непутёвого будущего героя Номер Один. Где-то рядом слышалось копошение других людей. Увидев, что я очнулась, Изуку тут же придвинулся ближе ко мне, что-то очень быстро и сбивчиво говоря и параллельно заливая меня градом слёз. Я села, осматриваясь и почти не слушая Мидорию. Рядом стоял какой-то герой, но я сосредоточила внимание не на нём, а на собирающейся толпе, постепенно осознающей, что здесь что-то произошло, и ищущей интересностей. — Watashi wa daijōbu, — поспешно составила я краткое обозначение своего состояния, нашаривая рукой лежащий рядом костыль и стараясь подняться, что, тем не менее, у меня получилось сделать лишь с помощью Изуку. — Твой друг мне всё объяснил, так что я не стану вас задерживать, — сказал герой, профессионально загораживая не шибко довольную общественным вниманием меня от уже достающих свои мобильники граждан. Что ж, плюсик ему в карму. — Хотя по хорошему вас бы в участок, для составления протокола, да и в больницу бы вам наведаться, — упоминая больницу, он, наверняка сам того не замечая, прошёлся взглядом по моим травмам. — Но я в патруле… — тут он посмотрел прямо в глаза Изуку. Мидория что-то неожиданно понял, а потому затараторил: — О! Не переживайте! Я сам отведу её в больницу, — даже не шифруется, говоря, что подлечиться тут надо только мне, — Мне не привыкать, часто туда с ней ходим, — Изуку солнечно-неловко улыбнулся, на что герой кивнул и отправился дальше патрулировать. Толпа почти моментально рассосалась. Видимо, они собирались только ради него… — Деревянный Камуи, — сказал Мидория, так же, как и я, смотря вслед уходящему герою. — Ага. — Это ведь… он оставил тебя без глаза… — Верно. — И ты… — All right! Let's go home, Izuku, — Камуи меня почти не волновал. На любой работе случаются осечки, меня тревожило и злило другое: подонок, напавший на мою сестру, всё ещё на свободе.       Какое-то время мы шли молча, затем я услышала тяжёлый вздох и Изуку решил заговорить о том, что я хотела бы проигнорировать. — Хокори… У тебя ведь есть причуда, верно?       Я остановилась. Мы находились на пустой улочке частного сектора, догорал закат, небо всё больше приобретало фиолетовые краски, становилось холоднее. Чёрт, и умеет же Мидория выбирать места для душевных разговоров! Окровавленная ванная комната и пустой вечерний переулок тому прямое подтверждение! — Допустим, — осторожно сказала я, поворачиваясь к Изуку.       Он стоял в нескольких шагах позади меня, дрожал, сжимал кулаки и прятал глаза за торчащей во все стороны кучерявой чёлкой. Этакий референс на Годжо и Гето. Я окончательно повернулась к нему, опираясь на костыль и выдыхая, чтобы поднять глаз и встретиться с решительным гневным взглядом. — Изуку… — Ты!.. — резко воскликнул он. — Ты издевалась надо мной?! Решила пожалеть бедного беспричудного мальчишку и сыграть в дружбу?! — из ярких зелёных глаз полились слёзы. — Зачем было скрывать свою причуду!.. Почему все… Все, с кем мне довелось встретиться…       Я сделала ещё один медленный выдох, используя причуду и подходя к уже захлёбывающемуся слезами мальчишке, прижимая его к себе, успокаивающе поглаживая по голове и спине. — Почему все пытаются бросить меня из-за своих причуд?.. — протянул Изуку. — Все мои друзья… Каччан… Даже ты! — Я не собираюсь тебя оставлять, — серьёзно сказала я, включая переводчик на телефоне. — Честно говоря, я даже не планировала использовать свою способность где-то помимо каких-то элементарных домашних задач. — Но… — Изуку поднял на меня глаза и отстранился. — У тебя ведь такая крутая способность! Почему ты скрывала её? — «Потому что сначала случая не представилось, а потом… ты ведь точно запишешь её в тетрадь, а мне не хотелось бы, чтобы эта информация хранилась где-то помимо памяти тех, кто видел.» — Ну, ты могла бы попросить меня не записывать ничего, — опустил глаза Мидория. — «И ты бы послушался?» — он отвёл глаза. — «Вот и я о том же. Ладно, пойдём домой, а то твоя мама будет волноваться.»

***

      Я стояла на балконе, расфокусированным взглядом смотря на город. Где-то что-то взрывалось вдалеке, но так, по мелочи, как обычно, герои кого-то прижали, а прижатые сопротивляются; где-то что-то светится праздничной иллюминацией, вроде как, Медатанай упоминала в последний наш разговор, что в этом месяце какая-то известная группа проводит свои концерты; где-то потух свет у целого квартала. Как хорошо, когда местность, на которой построен город, имеет возвышенности и низины, можно видеть ближайшие пару-тройку районов, даже не живя в высотке.       Телефон на журнальном столике ожил, оповещая меня о входящем сообщении, я вернулась в гостиную. «Ты уже спишь?» — висело в чате с «Зелёным солнцем». Видимо, сам Изуку тоже ещё не спал.

«Нет»

«Понятно»       В чате повисла тишина, я отправилась на кухню, чтобы налить себе чай. Настроение требовало философских размышлений на балконе с дымящейся кружкой и отказывать ему у меня не было ни сил, ни желания. В любом случае это лучше, чем если бы я… Взгляд наткнулся на покрывшиеся коркой шрамы, я невесело вздохнула. Чат ожил. «Так значит, ты управляешь пылью?»

«А чего не приписал мне телекинез?»

— хмыкнула я, отпивая из бокала горячий горький напиток и отправляясь обратно на балкон. «Нет, я отчётливо видел пылевые частицы, да и когда мы упали… ну, точнее когда у тебя сработал лимит, я видел как пыль уносит ветром.»       Хекнув, я с улыбкой отпила ещё чая, поставив бокал на широкий подоконник, и принялась строчить сообщение.

«Жуть какой ты наблюдательный. Но я попрошу тебя не распространяться об этом, если прям так сильно хочешь, можешь потратить на мою причуду отдельный тетрадный лист, но спрячь его куда подальше и никому не показывай.»

      Минуты две в чате ничего не происходило, я успела ополовинить бокал, когда Изуку вновь отправил сообщение: «Почему ты так сильно не хочешь, чтобы кто-то ещё знал о твоей причуде?»

«Потому что она очень сильная.» «Подумай над этим.»

      Закрыв переписку и выйдя из сети, я убрала телефон в карман пижамных штанов, продолжив пить чай и смотреть в сине-фиолетовое, покрытое сухими разводами серых перистых облаков бесконечное небо, на котором не было ни звёзд, ни луны.       Я понимала и в каком-то смысле восхищалась её творением. Сама ведь хотела создать нечто настолько… не поддающееся описанию. Нечто бесконечное, как небо.