The Mermaid and Lazarus

Серый морской прибой беспощадно бил силой в острые скалы, создавая ритмичную музыку, напоминавшую тяжелые удары гигантских барабанов. На вершине одной из башен замка рядом сидели двое людей, но от их близости одиночества не становилось меньше. Они оба пребывали в мире своих размышлений и отдались полному погружению в чарующий пейзаж. Бриз порывисто ласкал их щеки, по ушам бил ветер, развевающий непослушные волосы. Вдалеке, на фоне бесконечного горизонта, плыла нечеткая грань между небом и водой. На мгновение Регулус потерялся в куполе низких облаков, нависших над замком, и затем отвлекся стремительный полет белой чайки, единственной с бьющимся сердцем среди мощи неживой природы. Море было его верным другом, его душевным зеркалом — предстоящее событие тревожило его, бурлило нехорошими подозрениями. Когда он был там, среди голых камней, обрамленных морской пеной, он не мог и представить, что окажется в замке почетным гостем, также как и сейчас не верил, что когда-нибудь принц Джеймс назовет его по имени. Принцесса Лили рядом с Регулусом размышляла о бесконечности жизни, о ее возможностях и ограничениях. Она понимала, что каждая волна, ударявшаяся о скалы, несет в себе силу и энергию, к которым и она сама стремится. Ее глаза, устремленные вдаль, искали ответы в глубинах моря, за горизонтом, ведь здесь, рядом, их не было. Она ощущала, как время останавливается, и в нем рождаются новые мысли. Ее природа наполняла тишиной и спокойствием. Пляшущие волны, искрящаяся морская пена и играющий свет восполняли веру в себя и в лучшее будущее. Так они сидели, совершенно поглощенные красотой и мощью природы, ощущая себя частью ее бесконечного цикла. В этой гармонии с морем и скалами их мысли обретали свободу, а души раскрылись, словно лепестки цветка, проснувшегося под ласковыми лучами утреннего солнца. До турнира оставалось около шести часов. Принцесса Лили нежно взяла Регулуса за руки и доверительно посмотрела в его чистые глаза, цветом такие же, как шторм вдалеке. — Ах, мой милый, — сокрушилась она. — Ты считаешь меня совершенством, а я скверная, злая, завистливая сплетница. Честное слово, сплетница! Регулус отрицательно помотал головой, но принцесса посмеялась ему в лицо. — Я смеюсь, танцую, кружу рыцарям головы, а на самом деле ужасно мучаюсь. Не знаю, может ли так быть на самом деле, чтоб один человек был предназначет только для кого то одного?.. Ведь столько на свете людей! Как они выбирают? Мягко сжав ее тонкие холодные пальцы, Регулус сказал: — Принц любит вас. — Не знаю, — горько усмехнулась принцесса. — Мне так не кажется. Они немного помолчали, любуясь морем, и принцесса добавила чуть веселее: — Знаешь что? — Она грациозно поднялась, оправляя юбку, и Регулус оглянулся на нее через плечо. — Ты мне когда нибудь расскажешь свою тайну, а я сделаю для тебя отдельный бал. Женим тебя на первой красавице королвества. Принцесса Лили ушла, а Регулус остался сидеть, с тоской глядя на бьющиеся внизу волны. «Двойник, передал ли ты мое послание?» — вопрошал он у себя в голове. — «Отчего же морю так грустно?» Тем временем Римус в недрах замка не находил себе места. — Вот мудрец, что же я натворил! — обращался он к самому себе, кружа вокруг стола, за которым беспечно трапезничала Пандора. Давно она так хорошо не ела! — Если принца убьют на турнире, Регулус умрет, но если принц возьмет верх и женится на принцессе, он тоже умрет! Пандора тяжело вздохнула и вытянула под столом ноги. — Так и быть, помогу тебе, — утерев пивные усы, прочавкала она. — Дам русалке приворотное зелье, и будет он твоим. — Ты в своем уме? — вскинулся Римус. — Он любит принца, только посмей! — Ну и пропадай! — гаркнула Пандора, с силой ударив кубком по столу. Римус насмешливо передразнил ее и быстро вышел за дверь, пока в него не пустили проклятие. Перед турниром у него оставалось много дел: ему, как оруженосцу, следовало подготовить принца к сражению. Проходясь по оружейной галерее, он «со знанием дела» (по правде он вовсе не разбирался ни в оружии, ни в истории) беседовал с принцем Джеймсом: — Вот на это копье во времена осады герцог Реддл нанизал трех врагов разом, — он выбрал довольно хлипкое на вид копье и подал Джеймсу. — Благодарю, — ответил Джеймс, пристально рассматривая светлое древко. — Чтоб оно сломалось, — тихо процедил Римус. — Что? — строго посмотрел на него принц из-под смоляных бровей. — Что? — Одурел совсем? Принц Джеймс отбросил копье и развернулся к Римусу всем телом, недобро сжимая кулаки. — Нет, это ты одурел! — бесстрашно шагнул к нему Римус. — Право же, большей тупости трудно представить! — Не забывайся! — принц выхватил меч из ножен. — Ты с кем разговариваешь? — С тобой, принц! — в отчаянии Римус перешел на крик. — Принц, который всю жизнь мечтал жениться на кукле, которой вообще плевать, за кого выходить замуж! Принц Джеймс стиснул рукоятку меча, но рука его все равно ослабла, и меч со звоном ударился о каменный пол. — Но ты ослеп, — чуть тише продолжал Римус, подошедший к нему вплотную и пристально глядящий в глаза, лишенные прежней твердости. — Ты всю жизнь ищешь человека, который... а он совсем другой, понимаешь?.. Слова путались, обрывались, но Римус был почти уверен — еще немного, совсем чуть-чуть, и ему удастся переубедить принца. Еще парочку разумных мыслей впихнуть в его тугую голову, и они сбегут с Регулусом на край света, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь. — Эх, перерубить бы тебя сейчас пополам, — покачал головой Джеймс и отвернулся. — Не знаю, что меня удерживает. — Последняя капля рассудка удерживает, мой принц, — Римус обонул его, восстанавливая прерванную нить диалога. — Действительно, неужели ты до сих пор не понял, что у любви не бывает границ? Что любить ты можешь кого хочешь, а не кого пришлось! — Ты что, пьян? — фыркнул Джеймс и схватил самое прочное и острое копье, какое имелось в зале. — Как бы я разговаривал с вами пьяным? — Римус тоже схватился за древко, плавно отнимая его. Но Джеймс держался крепко и не позволил себя обезоружить. — Вы же видели его, говорили с ним. Будь я на вашем месте, я бы за него, именно за него подрался. Лицо Джеймса вмиг сделалось жестким, суровым. Он вырвал копье и обдал Римуса ледяным холодом: — Раз ты на своем месте, лучше почисть моего коня. Римус скованно улыбнулся ему и откланялся. На душе завыли проигравшие волки. По мере того, как закатное солнце двигалось к горизонту, замок окутывала пелена сумерек. Тени стен и башен удлинялись, а свет факелов и свечей лился из окон замка, создавая теплые отблески на каменных кирпичах. Воздух наполнился ароматами лаванды и благовоний, которые смешивались с запахами дерева и готовящихся яств. По коридорам замка стучали приглушенные шаги слуг и охранны, провожавших гостей во внутренний двор. Большой зал замка, где обычно собиралась знать, украсили цветочными венками и свечами, превращая в настоящий сад — после турнира планировался праздник. Столы ломились от дорогой серебряной посуды, на которой подадут ужин для всех пришедших гостей. Шелест юбок, переговоры и смешки вновь заполнили пространство, соединяя сердца незнакомых людей. На верхнем этаже замка принцесса закончила готовиться к своему появлению на турнире. Она спустилась во двор, облаченная в тяжелое теплое платье, волосы украшали литые розы и драгоценностями, а глаза сияли ярче заходящего солнца. Гости уже собрались и со всех сторон смотрели, как она поднимается по высокой деревянной лестнице в свою ложу, окруженная фрейлинами. Оттуда открывался очень хороший вид на импровизированную арену, повсюду стояли удобные кресла и прочие причуды для богатых... Бартемиус саркастично помахал рукой на манер веера. ...призванные для того, чтобы все могли в полной мере насладиться невероятным зрелищем, которое начнется с минуты на минуту. Внизу, на зеленой траве устроили пляску шуты, по традиции развлекавшие зрителей перед началом битвы. Их акробатические трюки и странные костюмы вызывали улыбки, смягчали серьезность предстоящего смертельного соревнования. Но все же особое внимание притягивала именно принцесса, занявшая место на благоустроенной трибуне, среди ее красавиц-фрейлин не хватало только Регулуса, которого люди тоже ожидали увидеть среди наблюдателей побоища. Принцесса не волновалась об отсутвтии Регулуса: она с нетерпением начала турнира, волнуясь за обоих рыцарей, которые готовились вступить в схватку за ее руку. С кем же ее сведет судьба?.. На противоположных концах небольшого поля в окружении помощников готовились рыцарь Северус и принц Джеймс. Неподалеку от группы людей, снаряжавших последнего, затаился Регулус: зачем ему сидеть с принцессой, если весь смысл его пребывания в замке заключался только в принце? Когда приготовления кончились, Джеймс в ярко-красной одежде заметил его и подошел ближе. На фоне воротника его лицо было бледным, как полотно. Губы плотно сдались от страха, потемневшие глаза округлились. Он взял Регулуса за запястья и сжал их, будто тот был последней спасительной соломинкой в течении бурной горной реки. — Мне кажется, я скоро умру, — прошептал он, глядя в его глаза. — Мне не с кем говорить, кроме вас. Когда меня не станет, скажите принцессе, что не было мгновения, когда бы я не думал о ней. Скажите принцессе… — Принц Джеймс! Пора! — позвали люди. — …скажите, если бы возникла нужда умереть семь раз, чтобы один раз быть с ней, я бы семь раз пошел на смерть. Принц до боли сжал его плечо, развернулся и вернулся к белому коню. По щекам Регулуса скатилось несколько мелких слезинок. Осознание прокололо его сердце — неужели… Нет, он давно смирился с тем, что принц Джеймс любил принцессу Лили. Своей любви он желал ему счастья, но разве достойно ее достижение риска смерти? Рыцари оседлали лошадей и встали друг напротив друга, навостряя копья. В панике Регулус выбежал на лужайку, размахивая тонкими руками в необьятных шифоновых рукавах: — Стойте! Стойте! — кричал он, срывая горло. — Оказывается, это ведь не игра! Это же смерть! Они ведь убьют друг друга! Люди в ложе загудели, засмеялись, в глупца затыкали пальцами. — Что же вы смеетесь? — со слезами в голосе кричал Регулус. — Ну что же вы смеетесь?! Римус отбежал от лошади Джеймса, которому искренне пожелал смерти (не вслух) и схватил Регулуса за плечи, уволакивая подальше. Сверху послышалось одобрительное улюлюканье. Когда мальчик оказался рядом с принцессой, та обняла его и утерла пальцем дорожки слез. — Наш век очень жесток, дорогой, — всего лишь сказала она. — Рыцарский подвиг превыше всего на земле! — громко начал герольд, представивший участников сражения. — Человек умирает, а слава его живет! Сражайтесь, храбрые рыцари, преломите копья, ибо прекраснейшие из очей смотрят на ваши подвиги! — Не бойся, мой дорогой, — прошептала Лили Регулусу на ухо, обмахивая их обоих веером. И вот звон боевого рога пронесся по всему замку, объявляя начало поединка. Земля затряслась под тяжелыми копытами коней, а рыцари яростно понеслись навстречу друг другу. Копья и щиты с грохотом сталкивались, перекликаясь с восторженными возгласами зрителей, которые не умолкали от первого до последнего мгновения соревнования. С каждым ударом они аплодировали фаворитам и выкрикивали их имена. Каждый разгон коней мог стать последним, и потому Регулус не смотрел туда: он сидел, уткнувшись в ворот платья принцессы, и беспрестанно плакал. В ложу поднялась опоздавшая ведьма. Вот кто-кто, а она переживала происходящее легче всех. Все ей казалось чепухой, шуткой, на которую она зачем-то тратит личное время. Если б не скука и толика любопытства, она бы давно взяла своего мужа и уехала подальше от моря, пока то не сравняло город с землей. — Премилое платье, — вежливо заметила принцесса Лили, когда та остановилась рядом, опершись на резную спинку кресла. — Этот бархат не из Венеции? — Нет, — сконфузилась Пандора и прошла дальше, избегая объяснений. — Мне его привезли из… эм… — Да она самозванка, — горячо зашептала Марлен Мэри. — Никакая она не герцогиня… Ведьма изменилась в лице. Грозно она подошла к съежившимся фрейлинам, но не успела ни руки поднять, ни слова сказать, как затрубили трубы: принц Джеймс одержал победу. Регулус оторвался от принцессы и, утерев слезы, слабо захлопал вместе со всеми. Неужто пронесло, и принц обретет счастье? Пораженный рыцарь инквизиции свалился с вороного коня и глухо ударился о землю. Из его кармана что-то вывалилось, ярко блеснув в закатных лучах солнца, и спешившийся принц Джеймс подошел к неподвижному телу, чтобы подобрать это. Присев рядом с рыцарем Северусом, он увидел камею с принцессой Лили — точно такую же, какую подарили ему. — Откуда вторая камея? — разочарованно спросил он, показывая зрителям и принцессе в частности оба дара. — Что это значит, принцесса? В смятении он подошел к деревянным стенам ложи, не сводя глаз со смутившейся принцессы. Его одолевали настолько смешанные чувства, что он не видел ничего, кроме лица в обрамлении рыжих волос — все остальное окутал невидимый для остальных туман. В ожидании ответа он не заметил, как оклемавшийся рыцарь Северус поднялся на ноги и обнажил свой меч. Люди разом ахнули, и в голосах потонул свист клинка, вонзившегося в спину принца… — О, Боже! — воскликнула Алиса. — Неужели они оба умрут? — Регулус и Джеймс? — уточнил Бартемиус, Алиса кивнула. — Скоро узнаешь… …Регулус закрыл и без того зажмурившиеся глаза руками, не желая смотреть на подкосившиеся ноги и рухнувшее наземь тело. Трава окрасилась багрянцем. Люди завозмущались. Но рыцарь Северус откинул с лица темные волосы, и, держась за раненое плечо, ткнул труп носком туфли. — Подлый шаг, — послышалось в толпе. — Молодец, — напротив, усмехнулась ведьма. — Один удар — и он король. Фрейлины посмотрели на нее с неприязнью, а она уже думала, как удобнее запаковать и вывезти свои вещички. Рыцарь Северус нагло обратился к принцессе: — Я прошу вашей руки. Та встала и посмотрела на него свысока, как на жалкого слизняка. — Вы надеялись добиться моей руки подлым ударом? — в холодном гневе бросила она и покинула двор. Рыцаря освистали и с позором прогнали из замка. Зрители разошлись кто куда, торжественный пир был отменен. Вскоре во дворе никого не осталось, только принц Джеймс лежал лицом вверх, раскинув руки в стороны. Глаза его остекленели, в них отражалось черное звездное небо. С кожи отхлынула кровь, растекшаяся под спиной. Жизнь покинула его... Оставив придворную знать, Регулус спустился к бездыханному возлебленному и лег на его проколотую грудь, обнимая бока. Принц умер в несчастье, так пусть и его постигнет та же участь.