Сердце

Рабочий день прошёл, на удивление, спокойно. В школе Андрей закончил с документацией, а после упаковал подарок Серафиму, который забрал из машины по пути на работу. А когда математик возвращался домой, зашёл в магазин, чтобы купить сладкого к чаю, и положил уже упакованый подарок на заднее сидение своей машины. Серафим за всё время, которое он провел в одиночестве, успел прибраться, покушать, покормить кота, решить пару вариантов егэ по математике и русскому. Остальное время он думал о том, как из человека, не впускающего никого в своё сердце, превратился в... В это. Решил написать матери, сказать, что ночевал у друга. Скорее всего, она ещё вчера сказала так его бабушке. Перед этой женщиной мать Серафима сразу становилась любящей и понимающей по отношению к сыну. Особенно после того, как сын пожил с бабушкой, а сама мать "ненадолго уехала". Когда кот вдруг проснулся и потопал в сторону двери, Серафим пришёл в себя и направился за котиком. Они встретили Андрея, но котёнок, почувствовав себя лишним в комнате с этими двумя, пошёл заниматься своими делами в самый дальний уголок. Серафим, к сожалению, так же сделать не мог, хотя очень хотел. На кухне Андрей достал все сладости к чаю, помыл руки и рассказал Серафиму о том, как прошёл его день. А парень очень внимательно слушал математика, параллельно рассматривая его. Для Серафима он казался ужасно красивым в любом образе, а сегодня был особенно прелестным. Когда было холодно, Андрей носил костюм, но вместо рубашки надевал водолазку. Смотреть на это так, чтобы не выдать себя, было невероятно тяжело. Серафим почти не справлялся, но вовремя перевёл взгляд на конфетки и печеньки в вазочке-блюдце. — А ты тут чем занимался, пока меня не было? — Андрей взял чашечку в руки и облокотился о стол для готовки. — Да ничем особенным. Котика покормил, прибрался немного, гирлянду развесил, которую ты вчера собирался вешать... Такое, в общем. — а Серафим сидел за столом напротив. Серафим договорил это и посмотрел на Андрея. Математик ждал этого, и почему-то специально не отводил взгляд. Его не напрягал такой долгий зрительный контакт, а вот Серафима, похоже, это сильно смутило. Странно, раньше ведь такого не было. — У тебя есть какие-то планы на новый год? — всё ещё смотря куда угодно, но не на Андрея, спросил Серафим. — Ну, вообще не было... А что? — Андрей, благодаря невероятной силе воли и минимальному пониманию Серафима не добавил "Ты хотел что-то предложить?". Это бы ещё больше смутило парня, и всё, дальше можно было бы только мечтать о том, чтобы ближе узнать друг друга. — Да я просто... Короче, — тут уже Андрей отвёл взгляд от парня, хоть и сел к нему за стол. — я вчера дома сидел, никого не трогал. Сижу в своей комнате и слышу, что мать домой не одна вернулась. — парень явно переживал, хоть и говорил спокойнее, чем в прошлый раз. — А привести она только свою мать могла, а это страшная женщина. Я про неё тебе вроде бы рассказывал. — Андрей удовлетворительно кивнул, не собираясь перебивать Серафима. Парень немного помолчал, сделал глоток чая и продолжил. — Ну, в общем, я с ней пересекаться совсем не хочу, вот прям вообще никак. Матери я написал что у друга ночевал. В общем то, не соврал, но она всё равно не в восторге из-за того, что я её не предупредил. — всё это сопровождалось действительно грустной улыбкой Серафима. — Да, она расстроена, но при бабушке ругаться не будет. Но будет бабушка. Причём ей всё равно, хорошо всё или плохо, всё равно орать будет. Ну, орать это мягко сказано. — Серафим начал колотить воду в чае. Из-за того, что нервничал, конечно же. Сахара там и в помине не было. — Серафим, — Андрей смотрел на парня. Он тоже поднял на математика взгляд. — можешь у меня оставаться столько, сколько нужно. Я тебя не выгоняю. — от этих слов парню явно стало легче, ведь просить Андрея разрешить остаться у него сейчас для Серафима казалось чем-то запредельно наглым. — Спасибо... — и снова смущённо отвёл взгляд. — А есть у тебя что-то ещё к чаю? — Серафим посмотрел на печеньки и пироженки, которые они уже успели съесть. Андрей пожал плечами, встал, посмотрел в ящиках, посмотрел в холодильнике. Что-то там попереставлял, а потом закрыл дверцу холодильника. — К чаю у нас осталось только пиво. — пожал плечами. Смешно. — Давай. — под подозрительный взгляд Андрея сказал Серафим. — А не рано? — уточнил математик, доставая из холодильника две бутылки. — Ну, сегодня суббота, поэтому почему нет. — Серафим только пожимал плечами. — Да и к тому же, уже, считай, вечер. Вообще-то, Андрей имел ввиду возраст, а не время. Он открыл бутылки, выкинул блестящие крышечки и предложил Серафиму чипсы, про которые только что сам вспомнил. Серафим с радостью взял еду и они пошли в зал. Всё таки на диване сидеть по-приятнее, чем на стульях. — Может, что-то новогоднее включим? Типа фильма какого-то. — предложил Серафим. — Сейчас, пульт возьму. — хорошо, что Андрей не успел так удобно разложиться на диване, как Серафим, иначе вставать было бы тяжело. — Гарри Поттера? — математик всё-таки нашел пульт и сел обратно. — Ну не-ет, только не его, Бога ради... — жалобно протянул Серафим. Он откинул голову назад, мог себе позволить, ведь чуть ли не разлегся в углу дивана. А бедному Андрею оставалось только спокойно сидеть в другом углу и наблюдать за этим чудом. И выбирать фильм. — Тогда "Один дома"? — Андрею, по большому счету, было всё равно, что они будут "смотреть". Главное, чтобы была новогодняя атмосфера. — Ну, не идеально, конечно, но ладно. Включай. — интересно, и когда это Серафим успел стать таким... Таким. Вот вроде бы в гостях был, но вёл себя как дома. На самом деле, не то, чтобы хозяин дома был сильно против этого. Первые десять минут Серафим увлечённо смотрел кино. Потом, когда пиво закончилось, пошёл на кухню, взять себе и Андрею. Математик так и не смог расслабленно сесть на диване, но, справедливости ради, он не был и сильно стеснён. Когда Серафим вернулся, он на секунду застыл, засмотревшись на Андрея. Ему очень шла тёмная, немного растянутая оверсайз футболка и штаны в клеточку. Красно-зелёные, новогодние. Андрей был буквально олицетворением комфорта. А когда математик посмотрел на Серафима, в груди парня что-то пропустило удар, а через мгновение забилось в два раза сильнее. Серафим смущённо отвел взгляд и сел, но уже не в такую открытую позу, как до ухода. Теперь невозможно было смотреть ни кино, ни на Андрея. И если фильм, в отличие от математика, его вообще не интересовал, то Андрей вызывал в Серафиме такие чувства, что даже если бы всю свою оставшуюся жизнь парень провел в поиске подходящих слов, он бы умер, так ничего и не сказав. Но Серафим поборол себя, если можно так выразиться, и всё же посмотрел на Андрея, который почему-то очень странно тянулся к нему, как будто бы хотел лечь на колени парня. И Серафим снова застыл. Да, он решил, что так трусить больше не будет, но ситуация действительно была не самая типичная. В следующее мгновение Андрей уже спокойно сидел в своём углу дивана со своей банкой пива. А, ну конечно. Серафим же просто поставил их рядом с собой, когда садился на диван. Но Андрей мог бы и попросить... Хотя, о чём это он. Андрей уж точно не был слепым. Сто процентов видел сейчас, как Серафим смотрел на него. Серафим прямо любовался. Он буквально не мог оторвать взгляд от Андрея. На середине второго фильма Андрею надоело то, что Серафим на него просто смотрел. Хотя, было бы странно игнорировать то, как Серафим смотрел. Взгляд, полный нежности, обнимал Андрея с ног до головы и даже немного больше. Серафим не просто пялился на математика, он словно пытался вычислить, какая функция задаёт кривую движения его глаз, когда очерчивает силуэт Андрея. Как она так мастерски описывает контуры тонких и изящных пальцев и непослушных волос, серёжки в ухе и спине, облакачивавшейся на спинку мягкого дивана. Странно, раньше Серафим не зависал настолько долго. Андрей повернул голову к парню, а тот открыл рот, пытаясь что-то сказать, но сразу передумал, а потом как-то через чур тихо предложил Андрею пойти покурить. Ну разве математик мог отказаться от такого предложения? На улице было мокро, пасмурно и сыро на столько, что находится там долго было прямо противно. Хотя, Серафим даже любил такую погоду. Стоя на улице, он много думал, почти ничего не говорил и спокойно курил под пристальным взглядом Андрея, который ничего спрашивать и не собирался. — Андрей, — неожиданно позвал Серафим. — можно понаглеть и попросить одно новогоднее желание заранее? — как-то слишком задумчиво глянул на математика. — Ну... Давай. — Андрей аж на секунду замешкался. — Я хочу чтобы ты мне кое-что купил... Желательно без вопросов. — Серафим впервые за весь день очень уверенно посмотрел Андрею в глаза. Из ближайшего магазина они вышли с пакетом апельсинового сока и бутылкой мартини. Андрей наотрез отказался покупать с карты Серафима, аргументируя это тем, что за подарки платить не надо, да и тем более для бюджета обычного одиннадцатиклассника это была бы ну просто непозволительная роскошь. Андрей и правда не задал ни одного вопроса о том, зачем Серафим просил это купить. А когда дома непонятно откуда — действительно непонятно, Андрей такое точно не покупал — на столе в зале появились два больших стеклянных стакана, все вопросы отпали сразу же. Андрей не успел и слова сказать, тогда как Серафим уже намешал им двоим то, что они будут пить ближайший вечер. Они снова включили телевизор, на этот раз остановились на новогоднем мультике с красивой рисовкой. Мультсериал шёл, а взгляд Серафима (в промежутке между довольно активными коментариями к фильму) становится всё пристальнее и пристальнее, хотя он и старался не слишком откровенно пялится на Андрея. Получалось плохо, и он понимал, что Андрей уже давно заметил это, но останавливаться не планировал. Даже наоборот, он как можно незаметнее — на этот раз успешно — приближался к математику. Когда они сидели почти впритык друг к другу, а Серафим опять что-то прокоментировал и, успокоившись, сел ровно, Андрей положил свою голову ему на плечо. Не вынесла душа математика таких долгих терзаний и решила действовать. Серафим, естественно, взглядом полным шока посмотрел на Андрея, а когда увидел его добрые пьяные глаза, тут же успокоился. В этом моменте было невероятно уютно, оба хотели остаться в нем как можно дольше. Но Андрей всё-таки хотел немножко большего. И пока его не остановили, отказываться от своих желаний не собирался. В то время как Серафим пытался убедить себя в том, что никакого подтекста в этом жесте не было и все друзья так делают, рука того самого друга уже лежала на ноге Серафима, аккуратно поглаживая её большим пальцем. Когда парень это заметил, было уже слишком поздно пытаться её убрать, поэтому он так и сидел, лишний раз не шевелясь. Серафим посмотрел на Андрея так, как обычно влюбленные смотрят друг другу в глаза, но в его ситуации с большой долей неуверенности в том, действительно ли они влюбленные, а не тупые. Серафим имел ввиду их социальные статусы. Очевидно, что никто от слова совсем не понял бы их. Серафим и правда много размышлял об этом. Возможно, пришло время узнать, что об этом думает Андрей, пока не стало слишком поздно. Да и на пьяную голову люди обычно разговорчивее и смелее, подтверждение тому — то, что они оба сейчас творили. — Андрей, — полушепотом позвал Серафим и положил свою голову на голову математика, чтобы он не мог посмотреть ему в глаза. Зрительного контакта сейчас Серафим бы точно не вынес. — Ммм? — Андрею, казалось, было всё равно, будет он смотреть на Серафима или нет. Главное, что он был рядом, и хорошо, что это были не просто слова. — Можно тебя спросить, — Серафим еле как собрался с мыслями, чтобы не прекратить начатое. Особенно сложность повышала рука математика, всё ещё лежавшая на его ноге. Да и сам математик, казалось, очень так уверенно облокачивался о плечо Серафима. — как ты относишься к школьным романам? — ничего лучше уже порядком пьяный мозг подростка не придумал. Ну и ладно, пускай Андрей сам додумывает. — Аа, ну... Вообще нормально, я как-то с одноклассницей встречался, правда там ссора нехорошая была... — Андрей убрал голову, сел ровно и задумался. — потом с одногруппником, но там тоже не очень хорошо закончилось. Ну и это уже не школа была. — математик поднял взгляд на Серафима. Парень ещё никогда до этого так сильно мысленно не матерился. — А так вообще нормально отношусь, но с коллегами не мутил бы. Они кринжи какие-то все. Серафиму одновременно было и больно, и страшно, и интересно узнать подробнее, и смешно, и стыдно. Хотя к чему последнее, не особо понятно. Серафим подумал, что нужно как-то незаметно сузить обсуждаемую тему, но так, чтоб Андрей его не сразу выкинул в окно или подъезд, и непонятно, что из этого было бы хуже. — А если люди с... ну, не маленькой разницей в возрасте начали бы встречаться? — Серафим уже не намекал, он просто кричал. А Андрей, казалось, специально делал вид, что не понимает о чём идёт речь. — Да мне-то какое дело, мне вообще без разницы, главное чтоб человек хороший был. — математик только пожимал печами. Серафим растерянно кивнул, пробубнел что-то вроде "понял", и они продолжили смотреть фильм, но уже не прилипая друг к другу. "Ну и что это блять сейчас было?" — проносилось в голове Серафима. Ему уже аж плакать хотелось. — А... — через пару минут до Андрея всё-таки дошло. — Извини, у меня просто голова уже не варит. Если ты про отношения между учителем и учеником... — вот тут Серафим уже действительно захотел провалиться сквозь землю. А ещё Андрей пялил на него так, что не смотреть ему в глаза в ответ было очень и очень тяжело. Умел же цепляться, когда ему нужно было, зараза. — то ну, на самом деле херня та ещё. Но это, ну, как я считаю, имеет право на существование, когда учитель не сильно старый, только-только выпустился или ещё учится, а ученик не сильно молодой. Ну, когда восемнадцать обоим есть короче, и учитель не сильно старше. Но блин, в стенах школы конечно лучше без этого обойтись. — математик как-то взволнованно говорил это, или Серафиму просто так казалось. — И вообще, это едиными преподавательскими требованиями предусмотрено и запрещено. А ещё осуждается очень сильно. — Серафим послушал всё и очень внимательно. И только когда Андрей договорил, перевёл взгляд. — Мне кажется, если бы не только ты это слышал, меня бы уже со школы выперли. — спустя некоторое время добавил Андрей, снова положив голову на плечо Серафима. — Я никому не скажу. — Серафим, неожиданно даже для себя, просунул руку Андрею за спину и приобнял его. Не думал, что он когда-нибудь решился бы на такое. — Спасибо. — Андрей расположился поудобнее и они продолжили смотреть мультфильм. — Серафим, — через пару минут позвал Андрей. — А? — момент в мультике был не очень интересным, поэтому ответил парень сразу же. — А ты? — спросил математик, повернув к Серафиму голову, и смотрел так нежно, как люди обычно смотрят на самую большую любовь в их жизни. — Что я? — Серафим непонимающе опустил взгляд на Андрея . Это была определённо его самая большая ошибка за последнее время. Или алкоголь так бил в голову, или парень сам уже устал от ожидания, но именно сейчас поцеловать математика хотелось сильнее всего. — Как относишься к этому, ну... — Андрей явно смущался от всей этой ситуации. Очень непривычно было видеть его таким, но нельзя сказать, что Серафиму не нравилось происходящее. — Честно? — не особо понятно было, зачем Серафим спросил, Андрей ведь говорил честно. Но после неуверенного "ну конечно" от математика Серафим продолжил. — Если брать других людей, то я очень не понимаю отношения между учителем и учеником, — тут Андрею стало как-то не очень смешно, но дослушать он должен был, всё-таки спросил же. — типа, если бы кто-то из моих одноклассников начал с кем-то из учителей наших встречаться и я бы об этом знал, я бы... ну ладно, не то чтобы осуждал их, но... да и не то, чтобы не понимал, если честно. — создавалось ощущение, что Серафим сам не до конца понимал, что думает по этому поводу. И это было ну уж очень видно. Больная тема для него, или что? — Блять... Короче, — Серафим опустил голову вниз, а потом всё-таки решился посмотреть на математика. — ты мне нравишься. — теперь уже это было самой большой ошибкой Серафима. — О как... — ну и Андрей не лучше. Замечательно поговорили, а теперь умываться и спать. — теперь понятно, к чему ты меня спрашивал. — наступила очередь математика отводить взгляд. — Ну, если прям очень честно, то ты мне тоже нравишься. Теперь уже Серафим старался поймать взгляд Андрея. Сказать, что он был рад этому — промолчать. Зато теперь он понял, что до этого ни разу не переживал. Его чувства сейчас, по сравнению с теми, что были до, казались самым настоящим взрывом сверхновой. Слишком много всего, перебор мыслей и переизбыток бабочек в животе. Серафим всегда считал это ужасной метафорой, но именно сейчас она подходила как нельзя кстати. — Серафим, всё хорошо? — ну вот, он опять надолго застрял в своих мыслях. Прямо как тогда... Серафим неуверенно кивнул и посмотрел не просто в глаза, а в душу человека напротив. А тот, кажется, был только за. Голова Андрея уже давно не лежала на серафимином плече. Они настолько задумались, что сами не заметили, как между их носами оставалось буквально пару сантиметров. А когда заметили... замерли и оба ждали, пока другой нарушит это бесконечное мгновение. Первым это сделал громкий дверной звонок. Андрей и не знал, что он работает. Он тихо — но всё равно все слышали — выругался и пошёл открывать дверь. Серафим, как самый заинтересованный во всём на свете, пошёл за ним. Правда, когда Андрей посмотрел в глазок, Серафим был тут же спрятан в ближайшей комнате, которая оказалась туалетом. Судя по напряженному взгляду Андрея, сейчас ему действительно лучше было бы просто не высовываться оттуда. Со скоростью света Андрей спрятал все вещи Серафима, которые только могли находиться в коридоре, и, спокойно выдохнув, открыл дверь. — Здравствуйте, Тамара Гри... — две женщины выглядели крайне растерянно. А у Серафима всё резко и очень даже неприятно сжалось внутри. — Ой, здравствуйте, а где Тамара Григорьевна? — старшая, уже явно бабушка, взяла ситуацию в свои руки быстрее. — Здравствуйте, а вы, собственно, кто? — не то, чтобы Андрей сильно удивился этому вопросу. Всё таки, он хоть не много, но знал, кто жил в квартире до него. — А мы соседи ваши, вы её внук наверное? — тут уже подключилась и вторая женщина. Серафим, сидевший в комнате через стенку, впервые понял, что значит быть тише воды ниже травы. — Ой, буду знать. — Андрей подключил все свои навыки актёрского мастерства. Нельзя было оплошать перед родственниками того, кого чуть ли не целовал минуту назад, хоть и официально знакомиться с ними в планах не было. — Я не совсем внук, внучатый племянник. Андрей. — Очень приятно, Андрюша. — вообще, Андрей не имел ничего против этой формы своего имени, но из уст бабушки это звучало, мягко говоря, не очень. — А Тамарочка где? — женщина явно была очень заинтересованна в этом. Возможно, они с Тамарой были даже подругами. — Как, а вы не знаете? — Андрей со всем возможным сейчас сожалением посмотрел на бабушку. — она ещё в июле умерла... — Серафим, конечно, её не особо знал, но всё равно расстроился. Когда его бабушка уходила к этой женщине, он мог хотя бы на пару часов расслабиться. Вообще, странно было, что они не знали о её смерти. — Как? Ой, какой кошмар... — обе женщины заметно поникли. — Ну ладно, Андрюша, не будем тебя отвлекать. С наступающим! — Спасибо большое, и вас! — Андрей закрыл дверь и только после того, как соседки вошли к себе, выдохнул. — Ушли? — Серафим неуверенно высунул голову из комнаты. — Ага, — оба пошли обратно в зал. — это же твои были, да? — ну, а чьи же ещё. — Да... — грустно ответил Серафим. — И что, ты даже поздороваться не вышел? — как только актёрские способности были выключены, пришло время для тупых вопросов. — Так ты же меня сам в туалете закрыл... — усмехнулся Серафим. — Я, если честно, ни за что не вышел бы оттуда пока ты с ними разговаривал. — Ясно... — а Андрей вспомнил о Тамаре Григорьевне. Она ведь тоже была чьей-то бабушкой, пусть он и не знал наверняка. — Ну знаешь, как-то нехорошо получается, они же близкие люди всё-таки. — Так, ты меня учить сейчас собрался? — Серафима очень взбесила эта фраза Андрея. Он что забыл всё то, что парень ему рассказывал про своих родственников? — Мы не на математике сейчас, и вообще, я же тебе говорил как они со мной поступа... Очевидно, его заткнули поцелуем. Последнее, что сейчас хотел Андрей, это выслушивать то, какие плохие у Серафима мать и бабушка. Это тоже имело место быть, и Андрей был очень рад, что Серафим делился с ним своими переживаниями и историями из прошлого, но явно не сейчас. И он не хотел, чтобы сам Серафим сейчас об этом думал. Но Серафим думал немного о другом, поэтому он, хоть и очень нехотя, оттолкнул Андрея, извинился, и ушёл в душ.