Рассвет Серого Мира

━━━━━━━◌ Огненное кольцо ◌━━━━━━━ В тени Серебренного Ордена Пепельные хмурые небеса. Серый проблеск света, озаряющий острые склоны, о которые бьются волны. Морская вода покрывается пеной. Холод, веющий с северных земель, сброшенные мертвые тела. Серебренный Орден ожидает долгая и муторная война. Аурон Де Магнуссон стоит там, где несколько лет тому назад встречал королей альянса. Он помнит их самоуверенные взгляды, ветер еще доносит их голос, который уже давно находится в недрах Серого мира. Отголоски мертвого прошлого – все еще дают о себе знать. Ведь вскоре, настанет время, когда придется расплачиваться за свои грехи, свершенные по глупости. Настанет бремя анархии, знамена Серебренного Ордена возвысятся на землях юга и сменят герба королевских династий, которые попросту сотрут с лица земли. Колючий ветер бил в спину, развивал белый плащ магистра. Легкая ухмылка на его лице. Он взирал на просторы горизонта, за который уходит волнительное темно-синее море. Там, где извечно скрывается солнце, там, где взойдет война. Отряды подготавливающихся солдат, тренирующихся на поле, отрабатывающих свои навыки и умения. Восходящий новый замок, высеченный в горе, который послужит еще одним дополнением к Огненному кольцу. Изысканные высокие башни, где находятся скорпионы. В случае нападения на Серебренный Орден, он отлично подготовлен и выстоит перед любым внезапным вторжением. Огненное кольцо доходило до пика своего развития. Аурон тщетно полагал, что нападение на южные континенты – лишь поспособствует в лучшую сторону для Ордена. Тем более, в это время, Орден намного сильнее, нежели чем в прошлые столетия, когда он только-только набирал свои обороты. Глас его отца – отчетливо слышится в голове магистра. Несомненно, для того, чтобы осуществить заветную цель, необходимо избавиться от тех, кто является сторонником мира. Но что есть мир, когда везде царит безнаказанность? Аурон продолжал осматривать серые небеса, как тяжелые облака движутся в неизвестность, неся с собой моросящий дождь. И вскоре, ветер перемен дойдет и до Астроса, где начнется эпопея новых сражений. Все силы Ордена обрушатся на континент, дабы склонить его королей перед волей Огненного кольца. Аурон должен все продумать и нет никаких сомнений, что он не сделает этого. Тщетный расчетливый ум – скрывается за занавесом жестокости. Обманчивый облик Магнуссона – заставляет его противником недооценивать его. Вскоре, он явит свой истинный лик. Лик, который поспособствует царствию Серебренного Ордена. В один миг, когда солнце взойдет над берегами Астроса, его народ узрит тысячи фрегатов. И этот день – настанет судным. Магистр Ордена разворачивается, волосы его развиваются на ветру, а сердце становится до неприличия каменным. Рука уложена на эфес фамильного клинка, ладонь обхватывает его, покуда кончики пальцев касаются рукояти. Серый луч света падает на магистра, нарекая Аурона чуть ли не божеством. На крестовине клинка – изображены древние руны, повторяющие в точности, что и написано на одной из статуй, расположенных на нижним ярусе Огненного кольца. Аурон шествует сквозь подразделений Серебренных Щитов, гремя своими латными доспехами. В серебренных глазах – царило некое таинство, будто бы Аурон уже знал, что ожидает его на предстоящем совете, где будут находится все верховные члены Огненного кольца и Ордена в целом. Взгляды его солдат – провожают магистра, отдавая дань чести, ведь Аурон не принес свои извинения южным королям по требованию верховных судей, а это может означать лишь одно. Отстранение от должности, разжалование и отправка в казармы, в должности рядового. Нового магистра – определят сами верховные члены. Аурон гордо шествовал, по разным сторонам виднелись массивные замки, которые долгими годами возвышались на Огненном кольце. Исписанные стены в форме гербов верховных членов. Магнуссон не знал страха перед тем, что его ждет в судейском зале главного замка, которого основал и построил основатель Ордена – Фаргелос Граверден. Вслед за магистром – начали шествовать воины из отряда Серебренных щитов, полностью облаченных в доспехи, скрывающие свои лица за плотно-прилегающими шлемами с так называемыми заостренными наконечниками. В руках их блистали наточенные пики, на поясе свисали ножны с одноручными клинками, а также огромные щиты с гербом Ордена. Аурон продолжил свое шествие, уже оказавшись о подножья высокого замка, с семью башнями, внутренней обсерваторией, конюшней. По ту сторону располагалась пристань с несколькими фрегатами. Могучие стены, которые обвивают всю территорию главного замка. Всегда открытые врата. Внутри же вечно стоявшее войско. Словно статуи, солдаты даже не шевелятся. Перед каменными ступеньками, которые потрескались из-за жестокости бесконечно бегущего времени, остановился магистр Ордена. Ровно сто ступенек ждали его. Вполне преодолимая преграда. Двое рыцарей, облаченные в темные доспехи, подоспели к нему. Их глаза, а вернее зрачки – были черными, словно тьма, которая насаждает весь мир после того, как солнце сядет на западе. Один из них протянул одну руку, не произнося ни словечка, но Аурон все понял и в безмолвии. Он, показательно улыбаясь, расстегнул бляшку ремня и подал клинок, который свисал прежде на его поясе солдату. Второй же, тщетно обыскал магистра, а после отошел в сторонку, позволяя Магнуссону пройти вперед. С полной силой духа, Аурон постепенно поднимается по ступенькам, возвышаясь над остальными. Неужели все закончится здесь, так и не начавшись? В это никто не веровал, в особенности солдаты Ордена, которые любили Магнуссона и в какой-то степени поддерживали его волю. Что если совет ошибается? Магистр оказался перед главным входом в замок, стальная решетка поднялась, деревянные плотные двери, обшитые стальными пластинами – внезапно отворились. Дождь пошел с большей силой, испачкав белоснежный плащ магистра. Здесь, на своем посту, он обязан снять латные доспехи и передать их новоиспеченному магистру, который будет назначен в кратчайшие сроки. Двое солдат мигом принялись помогать Аурону снять доспехи, оставляя его в кожаных одеяниях. По выложенной брусчатке, зашагал Магнуссон, проходя преграду в виде еще сотни ступенек. Приближаясь к входу, его руки заключили в кандалы, дабы он не смог ничего сделать. Высший совет побаивался магистра. Они страшились его безрассудства, который может повлечь за собой плачевные последствия, ведь Аурон, подобно своему отцу – будет держаться за свой титул до последнего. Род Магнуссона – было всегда тяжело склонить перед волей верховных судей, посему, некоторые выступали против назначения Аурона на роль магистра Ордена, но страшились бунта, который может воцарится на Огненном кольце, в свете того, что многие, так или иначе поддерживали идеологию Аурона. Фактически, он уже был магистром, только официального титула – у него не было. Пройдя множество освещенных коридоров с высокими стенами, где виднелись готические статуи в виде гарпий, а также огромного волка. Некоторые отчетливо считали, что этот волк – является олицетворением Создателя, а посему и поклонялись ему. Добравшись до главного зала, закованный в тугие кандалы, натирающие запястья, под стражей рыцарей из Серебренной гвардии, Аурон, наконец, предстанет перед величием Верховных судей. С десяток арбалетчиков находились на балконах, направленных на Магнуссона. Стража, державшая мечи наготове и сам совет из девяти Архирахелей. Также, на трибунах восседали и другие сторонники разжалования Аурона де Магнуссона с роли магистра. Все происходящее – походило на цирк, ведь сам Аурон, так или иначе несет правильные рассуждения, согласно изначальному уставу Ордена, который формировался несколько столетий после падения Огненного светила. И как никак, остальные это понимали. Люстры, подвешенные над головами присутствующих – освещали темноватое помещение. За огромным деревянным столиком, выше всех восседали верховные судья, которых Аурон, считал предателями. Ведь те следуют вовсе не из интересов Ордена, а ради своей безопасности. Несомненно, Архирахели, осуждали войны и кровопролитие, но порой для сохранения мира – оно попросту необходимо. Тогда, все заветы Серебренного Ордена и вовсе теряют смысл. Для чего существование самой могущественной армии, раз короли могут плеваться в их сторону. Во имя чего был создан Орден? Аурон довольно взирал на всех присутствующих, одаряя своей ядовитой ухмылкой. Серые брови внезапно нахмурились, а взгляд приобрел отголосок ненависти. — Аурон Де Магнуссон, магистр Серебренного ордена, сын Карла Де Магнуссона, бывший лорд-советник и командор девятой казармы отряда Серебренных щитов. — Озвучил один из верховных судей, зачитав титулы из пожелтевшего пергамента. — Склонен к насилию, безжалостности и вспышками неконтролируемой ярости. — Докончил он, исподлобья посмотрев на заключенного в кандалы магистра. — Как вы думаете, что конкретно ожидает вас, Аурон Де Магнуссон? — Поправив монокль, сказал один из старейших в совете. Он знатно лысел, волосы прямиком спадали с его головы после сказанного им же словом. Аурон поднимает довольный взгляд на Верховных. — Полагаю, вы отстраняете меня от моей же должности. — Аурон поднимает глаза серебренного цвета на арбалетчиков, что целятся в него. — И не только. — Кивнул головой старший из совета. — У нас появился новый информатор, который поведал о ужасах, которые творятся внутри твоего сознания, что заставляет нас задуматься о том, дабы отправить тебя в ссылку, отобрать не только титул, разжаловав до рядового, но и изгнать из членства Серебренного Ордена. — Вовнутрь помещения заходит самодовольный Уиллас Шторм, убравший руки за спину и гордо поглядывающий на закованного в кандалы магистра. — Ах ты чертов ублюдок. — Показательно сплевывает Аурон, чуть ухмыльнувшись. — В тебе я и не сомневался. Что ты им наплел? О том, что я хочу истребить твой род, а ты якобы беспокоишься о своем семействе. Или же о себе? Расскажи нам, Уиллас. — Я беспокоюсь за своего среднего брата и горячо-любимую матушку. То, что я говорил вам, магистр, ой, простите, еще не свыкся с той мыслью, что могу называть тебя просто Ауроном. Придется привыкать. — Наклоняя голову набок, продолжает Уиллас. — Итак, моя ненависть, да, та самая ненависть, была направлена на моего старшего братца, который некогда возомнил себя чуть ли не великим Ричардом Штормом, посчитавшим, что сможет изничтожить северян. Оскар не был виноват в грехах Кейна, он лишь пришел на помощь, исполняя свой долг, заключающийся в защите короля. — А как же долг перед Орденом? — Продолжает нагнетать Аурон. — Смерть Кейна и уничтожение флота Астроса – достаточное наказание. Франбург также получил по заслугам, Розентали почти все истреблены, жив только Алекс, да и тот бастард. Смута и восстания охватили их династию. Франбург не окрепнет, так что выдыхайте спокойно. Создатель достаточно наказал свое творение. Им воздалось по делам своим. — Знаешь, Уиллас, а ты ничем не отличаешься от старшенького. Такой же глупый. Несносный и никому не сдавшийся мальчишка. — Достаточно, Аурон де Магнуссон, вы должны услышать и принять наш выговор. — Сказал старший Архирахель, давая слово одному из членов Верховного совета. — Господин Ренджинальд Уорк, огласите наш приговор данному господину. — Аурон де Магнуссон, сын почившего магистра Серебренного ордена Карла де Магнуссона Четвертого, вы приговариваетесь к разжалованию и ссылки во Франбург. Там, вы, как любитель арены, славившиеся бесконечной любви к гладиаторам, станете таковым на службе у лорда Марзена. Необходимые документы уже подготовлены. Ваши методы, господин Аурон, преследует сугубо ваши же амбиции и желание отомстить. Истребление династии, самодеятельность в виде отправки угроз королям юга, которые могут привести к эскалации нашей холодной войны, перерастающей в самую настоящую. А посему, мы вынуждены избавиться. У вас есть последнее слово? — Жестоко подытожил Ренджинальд Уорк, передав запечатанные пергаменты лакею, который незамедлительно последовал к гонцам. — Этот мир уже давно прогнил, я чувствую аромат смерти, которых исходит с земель. Его доносит северный ветер. Я ощущаю эту гниль, которая зарождается в каждом из нас. Вы ужасаетесь войны, уж вовсе не из-за принципов нашего Ордена. Нет, вовсе нет. Верховные судья боятся утерять свое положение, может и уважение среди тех, кто кроется за стенами этого замка. Все хотят править и ради кусочка власти, мы готовы убивать. За горстку золотых – наемники перерезают горлышки младенцев. За серебренный червонец, крестьянин готов убить своего брата, а за грош – продать свою дочь в рабство, где ее до скончания дней будут насиловать и избивать. Где же ваша справедливость, господа? Где же она была, когда моего отца кромсали на побережье Фомаса? Мы утратили свое величие, над нами насмехаются, а все из-за ваших ленивых задниц, которые сидят в кожаных креслах с позолоченными ножками, подле теплого камина. — Он подоспел к одному из солдат Серебренного ордена, который с легкостью снимает кандалы своему магистру, а Аурон, с горевшими яростью глазами, смотрит на изумленных верховных судей. Железные кандалы с грохотом рухнули о мраморный пол, Аурон же, медленно начал приближаться к ним, вовсе не страшась. — И сидя на этих местах, не выходя из пределов этих четырех стен, вы не узрели истину. А она в том, что Серебренный Орден уже давно стоит на моей стороне, покуда вы скрываетесь по мрачным уголкам этого замка, чешась от мнимой власти, которую вы утратили. И знаете что? Орден никогда не забудет о том, как альянс южных королей вытер о нас свои ноги и вопреки нашим запретам отправился на Северную душу. А что мы? Сидели в казармах и натачивали клинки, но для чего? Достаточно. Серебренный Орден отомстит. Отомстит им всем. — Ты не ведаешь, что творишь, Аурон! — Воскликнул один из Верховных членов совета, давая жест арбалетчикам, которые держали магистра на прицеле. — Начав глупую, никому ненужную войну, ты обретешь Орден на погибель! Да что там Орден, весь мир! Твои амбиции затмили взор, не ведая того, какой именно враг скрывается по ту сторону Лимскола! — А мне уже плевать. — Уверенно произносит магистр, не стирая улыбки со своего лица. Улыбка, что так отравляет всех присутствующих. — Убить его! — Отдает приказ Верховный Архирахель. — Ты так воспеваешь о том, что мой взор затмит амбициями и гневом, что сам не видишь жестокую правду. А она лишь заключается в том, что Верховные судья, как и Верховный совет – нам больше и не нужен. Никому не нужен. — После сказанных Ауроном слов, арбалеты дали залп, но уж вовсе не по магистру. Массивные болты – метко пронзили свои цели в виде девяти старейшин, залив все кровью, безудержными душераздирающими стонами. И пусть весь мир насладится тем, как начинается новая эпопея. Эпопея гибели и рассвета. Рассвета Серого мира. — Я поймал его! — Воскликнул Уиллас, поднося испуганного лакея к Аурону Де Магнуссону. Магистр Ордена довольно ухмыльнулся, взяв в руки клинок, который находился в руках у одного из солдат. Он насквозь пронзает лакея, тот же, своим испуганным взором – смотрит на Аурона, пытаясь вымолить о пощаде, но все тщетно. Жизнь постепенно угасает в мальчишке и тот судорожно опускается на колено. — Пожалуйста… — Хрипло молвит юный слуга. — Тише, мальчик мой. — Кивает головой Аурон, холодным взглядом смотрит он в испуганные глаза лакея. Он выдирает клинок, пуская кровавые ручьи, что окрашивают в багровой все в округе. — Ты хорошо справился, Уиллас. — Подметил магистр. — Теперь, ты заслужил мое доверие. Теперь, ты можешь рассчитывать на мою пользу. — Докончил Аурон, медленно приближаясь к Высшему судьи, который судорожно впивался за ножку стула, где он восседал несколько минут назад. Истекая кровью, откашливаясь, пытаясь вдохнуть побольше кислорода и сыскать в себе силы подняться, покуда блеклый свет луны пробивается сквозь мутные окна и падает на его потерянные глаза. Аурон наступает топу на горло, вытирая окровавленный клинок о мантию старейшины. — Обрати… Обрати свой… Взор… На… Алист… — Старейшина не смог вымолвить последнего словечка. Аурон со всей силы ударил подошвой своего ботинка о гортань, отчего Верховный судья начал захлебываться. Захлебываться в собственной крови. — Что он сказал? — Хмурит брови Уиллас. — Предсмертную мольбу. *** И сквозь дождь, он узрел, как мелкие огоньки мелькают за горизонтом, словно обжигая все остальные небеса. Солнце восстает, а лучи – вновь пытаются согреть разбитую в дребезги душу гладиатора, сидевшего на небольшом камне, покуда волны почти настигают его. Глаза на мокром месте, легче вовсе не стало. Нет, только больнее. Стыд пронзает его насквозь, проходит через сердце, оставляя жгучее клеймо. Такое же, как и подарила ему Мелиса. Пройти все стадии ада, чтобы восстановиться? Отказаться от чувств и эмоций, чтобы направить лишь единственное движущее им ощущение. Ощущение ненависти и желание отомстить. Отомстить всему миру за то, что гладиатор вошел в этот Серый мир. Он хочет сражаться, сражаться прежде всего сам с собой, но руки уже не в силах держать клинок, не в силах сдерживать противостояние его гнетущей злобы. Попытаться отыскать рассудок, но ничего не выходит. Все тщетно. Сердце не каменеет, только обливается кровью на новых ранах. Вялые руки дрожат, ветер непрерывно дует в лицо, капли дождя оседают на волосах, стекают по бледной, как мрамор коже. Потухшие зеленые глаза ныне взирают на горизонт, разорванная душа, та самая, что с трепетом, робко отдалась на позыв любви. Он же знал. Киллиан все знал: это будет его самая роковая ошибка. Ошибка, от которой оправиться уже невозможно. Умертвляющий холодок пробегает по его спине, тянется выше, кожа покрывается мурашками. Колючий ветерок пробирает до костей, но он уже не движется. Гладиатор с последней надеждой – смотрит на солнце, волны разбиваются о скалы, их шум так заманивает спрыгнуть. Покончить с тем, с чем не смогли гвардейцы Франбурга. Позади слышатся тихие шаги. Шаги, на которые гладиатор не желает обращать внимание, предаваясь на растерзание своим мыслям. Воспоминаниям, что сейчас кажутся противными. Противными потому как, Киллиан тщетно желает вернуться обратно. В то время, когда он сидел на теплой траве, под натиском последних лучиков солнца, когда солнце уходит за горизонт, скрывается за горновыми склонами, а после наступает холодок. Столь приятный, столь манящий в сон. Где рядом нет недоброжелателей, только товарищи, только Мелиса. Гладиатор желает это внутри своей души, но снаружи. Он до неприличия черств и холоден. Эти робкие чувства, Киллиан тщательно скрывается в глубинах своего сознания, ведь теперь, его ожидает совсем другая судьба. Магистр был прав, пора отказаться от прошлой жизни, но ни за день, ни за неделю или даже год – это сделать, увы, не получится. Как бы Киллиан сам не желал этого, но отказаться – пока не в силах. Пока в его сны просачивается любимая Мелиса. Пока в этих сновидениях он любуется ее глазами, ощущает ласковые теплые прикосновения бархатных маленьких ладошек. Как девушка впивается в его крепкие объятия и некогда заледенелое сердце гладиатора – начинает таять. Киллиан подносит к своим губам флягу, делает несколько протяженных глотков отвратительной на вкус жидкости. Этот напиток попросту ужасен, но лишь это сбавляет боль от сочившихся внутри его души ран. Он опускает зеленые глаза на соленую воду. Локоны темных волос, что промокли от недавнего дождя, который постепенно окончился, покуда Киллиан был погружен в свои мысли, легко развивались на ветру. Брызги от волн также попадали на его лицо, но он даже не дернулся. Выражение мины – было хладным. Словно сейчас, Киллиан готовится к последней битве, заведомо зная, чем она окончится. Мучительной смертью. И это вправду было сражение. Только вовсе не то, которое более привычно воинам. Нет, это сражение со своей тенью. Со своим прошлым, что не желает покидать Киллиана. — Я полагаю, твои мысли окутаны музой? — Уже приблизившись к гладиатору, с ухмылкой вопрошает Аурон, натягивая кожаные перчатки на свои ладони. Магистр лишь на мгновение посмотрел на молодого воина, а после поднял взгляд на восходящее солнце. Рассвет и вправду был красив. Лучи солнца постепенно окрашивали темные беспокойное море, придавая ему сине-зеленый оттенок. Сам же диск, постепенно возвышающийся к небесам, еще не был столь ярок. — С чего ты взял? — Хмурит брови гладиатор, спустя какое-то время отстраняясь от своих мыслей и обращая свой взор на магистра. В боку закололо, дыхание сбилось, Киллиан словно занервничал. В тот момент, когда с уст Магнуссона сорвался этот коварный вопрос, тогда же, воспоминания, мелькающие перед глазами гладиатора – набрали обороты. Он вновь видел ее улыбку, глаза, радостный смех, снова ощущал сладкий поцелуй, подаренный Мелисой, на своих губах. Ладонь лишь сильнее задрожала. Это не без труда заметил и сам магистр. — Поверь мне, этот потерянный взгляд – я узнаю из сотни других. Она скончалась? Нет, позволь мне угадать. — Аурон принялся жестикулировать правой рукой, разрезая ею воздух. — Эта девушка, вероятнее всего, была обычной рабыней. Рабыней, которая погибла в пучине последних событий. Роковых, я бы сказал. Тех самых, где ты сумел выжить. Один единственный гладиатор, шествующий сквозь мертвых, а рядом, вероятнее всего, легла и сама девица. Интересно, почему она не смогла убежать? Видимо, она не хотела бросать тебя в одиночестве, под гнетом страха смерти, девушка осталась с тобой до последнего. Чистая любовь. Мне нравится это. — Довольно. — С уст Киллиана сорвался злобный голос, что лишь подтвердило слова магистра. Это немного позабавило Аурона, но лишь на короткое мгновение. — Зная всю историю прошлого, можно с легкостью предугадать будущее, ведь как бы мы не старались повторить ошибки, которые уже свершили до нас, мы все равно наступаем на них. Фаргелос Граверден – один из величайших лимов первых поколений, потомок великой династии первых королей. Тот самый, что и основал Серебренный Орден, построив здесь, на Огненном кольце первый замок. Он тоже любил. Любил до той степени, что не мог совладать со своей ревностью. Его возлюбленной являлась жена его брата, Виндематрикса Гравердена, первого короля разрушенного Астроса. Ее звали Агнесс Грастен. Великая была женщина, могла управлять мужскими сердцами так, что они потом желали их вырвать из свой груди. Фаргелос отдал жизнь после того, как она скончалась. Как говорят легенды, а я, если честно, не особо верю в них, он вырвал свое сердце из грудины, а после сбросился с этой скалы, где восседаешь ты. Сердце спрятал внутри своего хранилища, которое запер на два ключа. Перед этим, он завещал своим сыновьям забрать их. Говорят, его сыновья, как ни странно, тоже являются потомками одной из величайшей династии на Северной душе. Династии Хардсеймов. Раньше, из-за девушек велись целые войны. Войны, где храбрые воины проливали свою кровь. — Аурон помедлил, также присаживаясь на край небольшого камня, предварительно поправив плащ молочного цвета. Его взгляд уже был устремлен на яркое солнце. Такое яркое, что слепило взор. — Говорят, любовь вольна спасти весь мир. Жаль, что это вовсе не так. Подобное может произойти в сказках, которые ведают малым детям их нянечки. Любовь – это сплошная боль. Она останавливает нас перед нашими возможностями. Тормозит, хватается обеими руками, сдавливает, подобно оковам. Ты не должен страдать по ней. Какая бы эта девушка ни была идеальна. Как бы ты ее не любил. Придется позабыть. Поверь, предо мной стоял такой же выбор. Сбежать с ней, отказаться от клятвы Ордену, но я остался. Насколько мне известно, сейчас, она где-то на окраинах Астроса, успешно вышла замуж за неуспешного крестьянина, родила четверых детей, двое из которых умерли прошлой зимой, но, а я… Я стал магистром Серебренного Ордена и уже вскоре – поставлю на колени весь Лимскол. Конечно, у тебя есть выбор, уйти в небытие и страдать по ней или же вступить в ряды моего Ордена и дать своей сущности выбраться наружу. Безусловно, тебя будет ждать великая и славная смерть, твое имя, в рядах моего войска – не забудут. И за те годы, что ты проживешь после трансформации, ты совершишь то, чего не смог твой лучший друг. Чего не смог великий гладиатор Марс. Уничтожишь своих врагов, поставишь на колени своих недоброжелателей и четвертуешь. Последующие три года, ты проживешь так, как некоторые не проживают сотни жизней. — Я до сих пор не могу понять, почему именно ты так желаешь мне помочь? Дело ведь не только в твоей любви и безмерном уважении к гладиаторам? — Спустя какое-то время вопрошает гладиатор, искоса взирая на магистра. Он сжал руки в кулак, пытаясь сдержаться от слов, произнесенных Ауроном. Тех слов, что подогревают в нем дикое пламя. Как магистр посмел так отзываться о Мелисе? Гнев озарял глаза Киллиана, но все же, он понимал. Понимал, что Аурон говорит правду. Жуткую, горькую, но все же – правду. — Дело в том, что ты мне напомнил себя в твоем возрасте. Отшельник, вечно вспыльчивый, не прагматичный, недоумевающий и негодующий о смысле своего существования. Ведь ранее, я считал, что, обретя свободу и сыскав любовь, я стану счастливым. Стану тем самым крестьянином, который взял в жены некогда любимую девицу. Я заблуждался, как моментами заблуждаешься и ты. Со временем, ты конечно все поймешь. Мне было пятнадцать лет… *** 1426 год. Он, совсем неокрепший юноша следует по холодному коридору первого замка, вжимающийся в леденящие стены, теряющий рассудок. Совсем юный мальчишка еще не может поверить в происходящее. «Карл де Магнуссон, четвёртый в своем имени – покинул этот мир, отправляясь в отголоски Серого, там, где его ждут мечтания о возмездии.» Аурон тщетно пытался понять, что именно скрывает Серебренный Орден. Что именно скрывают магистры и совет о гибели его отца. Боль помутнила рассудок, виски жутко завибрировали, поникший в себе взгляд молодого Магнуссона, который не может удержаться на ногах. Он скатывается по холодной стене. С завтрашним рассветом, он должен покинуть пределы Огненного кольца, отправиться вместе со своей возлюбленной в далекие дали, вставая на тропу обычной жизни. Все то, что он так ненавидел на Огненном кольце, в этом треклятом Серебренном Ордене, сейчас придают ему возможность отомстить за гибель своего отца. Узнать те самые тайны, что скрывает в себе весь Орден. Почему он погиб на Фомасе? Как он там оказался? Аурон никогда не узнает ответы на свои вопросы. Верховный суд – отдал приказ не запечатлевать все происходящее в летописях. Аурон прикрывает стеклянные глаза. Те глаза, которые испепеляют все в округе своим негодованием, бесконечно сильной болью, затмевающей взор. Страх за будущее пронзает его изнутри. Он поднимается на ноги, но снова падает. Аурон всегда ненавидел своего отца и желал ему только смерти, но сейчас, будущий магистр осознает, что никого сильно не любил и не уважал так, как своего почившего отца. Даже тело его не смогли привезти в Серебренный Орден, а значит он не удостоится достойного погребения. И черствая душа Карла де Магнуссона Четвертого, будет бесконечно шествовать по землям Лимскола. Так и не сумев сыскать упокоения. Его возлюбленная появляется в коридоре, где они должны были встретиться. Она с сожалением смотрит на Магнуссона, подоспев к нему. — Генес. — Молвит он хриплым голосом, а глаза заливаются отчаянием. Он пытается все отрицать внутри себя, но суровая правда жестокого мира попросту съедает Аурона. Магнуссон впивается в объятия, в столь сладкий, робкий поцелуй, наполненный любовью и нежностью. Ощущая ее рядом с собой, он чувствует ту эйфорию, которая медленно исцеляет его раны. Но без боли – невозможно свершить отмщение, что заслуживают остальные. Смерть его отца никогда не останется позади. Бархатные каштановые волосы, Аурон касается к ним, осторожно поглаживает, пока девушка прижимается к шее будущего магистра. Он так не желает отпускать возлюбленную, но должен. Должен не ради себя, а во имя мести. Еще немного. Аурон не отрывается, гладит ее по спине. — Все будет хорошо, Аурон, поверь мне. Все будет, я с тобой и помогу тебе справиться со всеми невзгодами. Мы пройдем с этим вместе. Пойдем скорее, нам нужно отправляться, как можно скорее! — Молвит девица, с надеждой, с искрой взирая на потухшие от отчаяния глаза Магнуссона. Пройдены холодные коридоры, пройдена спиральная лестница. Будущий магистр не оглядывается назад, сердце его бьется о грудь, а грубая на ощупь ладонь сжимает руку возлюбленной. И в тот час, Магнуссон знал, что эти мгновения, как бы жестоко то ни было, будут последними. Любовь ушла в глубины сознания, а все остальное затмевает едкий туман. Туман мести. Аурон уже оказывается на причале, ветер бьет с новой силой, наступает долгожданный рассвет. И сейчас, он бросит последний взгляд на свою любимую Генес. И больше не увидит ее. Ведь Магнуссон, теперь уже, навсегда прикован к Ордену. *** — И что случилось дальше? Ты просто ушел? — Поднимает на него глаза Киллиан, еще немного отпивая из фляги, с тоской взирая вдаль. Как бы он хотел разрушить эти оковы прошлого, сдавливающие его руки. Словно заточенная птица, гладиатор сидит в клетке, питая надежды, что в один миг он снова взлетит, обретет свободу о которой ликовали все остальные, вовсе не догадываясь о том, что крылья его подрезаны. И отдаться ветру, отдаться небесам – не удастся. Он рухнет камнем в низ и разобьется о прибрежные скалы, так и не осуществив свою самую заветную мечту. Киллиан отпивает еще немного. Горечь напитка, его пьянеющее действие, позволяет отпустить боль, спрятанную внутри него. Глубоко зарытую в отголосках разорванной души. — Мне пришлось. — Лицо Аурона в миг переменилось. Недавняя ядовитая ухмылка, горящие глаза, в миг все исчезло. Серебренные зрачки словно поседели. Прежде, магистр Ордена не предавался воспоминаниям о былом прошлом. Прошлом, которое не должно завладевать им, делать слабее. Помимо того, что Киллиан напоминает ему свой прежний лик, стеклянные глаза гладиатора заставляют впасть в этот омут. Густой, отдающий гнилью омут. Где всплывают потайные скелеты, что прятались на дне долгое время. — Отомстить я не сумел, но это пока что. Как и ты я жажду кровопролития господ. Господ, которые обрекли моего отца, великого магистра на верную смерть. А Орден, под властью Верховных судей – отказался развязывать еще большую войну и открестился от правосудия. Благо вскоре… — Аурон выдерживает паузу, дабы вдохнуть в легкие побольше кислорода, а после – опускает глаза под ноги и продолжает. — Вскоре Серебренное пламя Ордена покроет южные континенты, вгоняя в анархию. Теперь, верховный судья только один. И он стоит пред тобой. — Ты убил их всех. — Подмечает Киллиан, уже опустошая флягу. — Верховные судьи не оставили мне иного выбора. Мне пришлось осуществить то, чего они заслуживали на самом деле. Их сторонники не дожили до рассвета, все мертвы и уже сброшены в морскую обитель. Ты пропустил самое интересное, а именно кровопролитие. Не жалеешь? — Вовсе нет. — Кивнул головой Киллиан. — В моей жизни его было предостаточно. — О нет, мальчик мой. — Показательно рассмеялся Аурон. — Ты еще не знаешь, что именно нам предстоит осуществить. Уж теперь, я могу поведать тебе и нашему еще одному союзнику мой план. И ты поймешь, что все события, которые разворачивались с тобой во Франбурге – служили лишь подготовкой к тому, что истинно настигнет тебя в грядущем будущем. — Почему ты слепо доверяешь мне? — Хмурит брови гладиатор. — Я ведь по своей сути предал свое кредо, истребив две сотни рабов, что, если я могу предать и тебя? — Предательством больше, предательством меньше. Это меня уже не особо тревожит, ведь я знаю, что моя цель будет совершена, неважно, мною или же нет. Теперь, когда устрой Серебренного Ордена изменен, установки получены, все будет по-другому. Да и тебе же самому, в этом смысла никакого нет. Кем ты будешь, ежели предашь меня? Вонзишь в спину того, кто по своей сути спас тебя? Нет, не только спас, но и придал смысл твоего существования, дал цель, жилье и питание, которого у тебя, мой дорогой никогда и не было. На говор Аурона – гладиатор не посчитал нужным что-то отвечать. Он лишь молча взглянул на восходящий золотистый диск, освещающий все на своем пути. Киллиан уже не слышал слов магистра, которые продолжали слетать с его уст. Только шум ветра, шипение волн и биение своего каменного сердца. — Пойдем, нас ждет небольшой разговор и приятный бонус. — Сказал магистр Ордена, похлопав потерянного в себе гладиатора по плечу. *** Просторный кабинет, украшенный различными диковинками, в том числе и забальзамированными головами великих королей, которые во времена восстания Сигретты Безумной, были убиты Серебренным Орденом. Широкое серебренное знамя, повешенное подле просторного окна, небольшой балкон с цветущими на нем необычными цветами. Щит Фаргелоса Гравердена, прикованный к стенке, где написаны все заветы, великие цитаты не столь великих магистров или лордов. Люстра, свисающая над головой с потухшими восковыми свечами, золотые канделябры. Изысканно сделанные мастерами Ордена стулья с высокими спинками, просторный кожаный диван и кресла. Картины художников, макет Огненного кольца, а также остальных континентов. Детализированные копии столиц всех материков. В том числе и цитадель Северной души. Здесь нет только одного. Фомаса. Оловянные солдатики, выстроенные на еще небольшом стенде, недостроенные замки. Еще в детстве, нынешний магистр увлекался моделированием. Пройдя чуть левее всех замков, можно узреть королевский, знаменитый фрегат Каронию, некогда повелительницей морей и уничтожителем северян. Бесконечное число пергаментов, книг, альманахов – что лежат практически повсюду. Книжные шкафы уже не вмещают. Скрученные свитки, содержащие информацию о тактиках и стратегиях, применяемых во всех битвах во всем Лимсколе. Аурон вошел первым, мгновенно проследовав за массивный столик, на поверхности которого лежала большая карта. Чуть дальше, на тумбах – также находились и другие карты, только иных масштабов. По примеру магистра – последовал и Киллиан, вошедший в помещение. Его глаза мгновенно забегали, он осекался по сторонам, разглядывая все на своем пути. Аурон уселся в кожаное кресло, как в миг, спустя некоторое время безмолвия, оборвав неловкое молчание и густую тишину, в помещение заходит еще один. Незнакомый для гладиатора, но столь известный во всех краях Астроса – Уиллас Шторм. Юный принц вошел без каких-либо стуков, будто бы все ему должны, лицо до неприличия важное, руки позади, взгляд самовлюбленный. — Уиллас. — Поднял на него взгляд магистр Ордена. — Мы тебя заждались. В следующий раз, не опаздывай, когда тебя взывают. — Кивнул головой Аурон, а взгляд его приобрел некую суровость. Из небольшой тумбочки, он достает два серебренных перстня с гербом Ордена, украшенный маленькими рубинами и укладывает на столик. — Это и есть тот самый гладиатор? — С какой-то неприязнью проговорил юный принц. — Худощав немного. — Я созвал вас всех не ради того, чтобы разглядывать друг друга. Вы здесь, потому что отныне – посвящены в членов Серебренного Ордена, без лишних церемоний. Но уж не как слуги или же рядовые. Вы полноценные советники магистра, а это, я вам скажу, очень значимый титул. — Ты сделал советником бывшего раба-гладиатора, который ни на что не годен, кроме, как убивать? Не ожидал, если честно. Он хоть письменности обучен? — Скривив личико, проговорил Уиллас, скрестив руки на груди и протяжно выдохнул, замотав головой. — Да, умею. — На удивление самому же себе, холодно отвечает Киллиан. — Хоть что-то. — Недовольно хмыкнул принц Астроса — Помнится мне, как я написал послание одному из злосчастных лордов. — Оставь свои оправдания при себе. — Перебивает гладиатора Уиллас. — На спине одного из его главнокомандующих. Не знаю, были ли там ошибки, но смысл письма был достаточно понятен. — С улыбкой на лице докончил Киллиан, также скрестив руки на груди и поглядывая на магистра. — Перестаньте петушится. — Молвит Аурон. — Иначе, так и останетесь петухами, а вы должны быть орлами. — Прости. — Кивнул головой Уиллас, подходя к столику и принимая перстень, надевая его на безымянный палец. — Это все? — Еще нет. — Сказал Аурон. — Я должен озвучить следующие установки. — Теперь, когда мы полностью освобождены от гнусного правления девяти Верховных судей, настигло время перемен. Ветер задул с севера, подгоняя нас втянуться в самую масштабную войну. Войну, которую не видывал Лимскол. Знаменитая битва пяти конунгов, что случилась на Северной душе, сражение альянса с варварами, восстание Сигретты – все это мелочи по сравнению с тем, что нас ожидает в грядущем. Короли уже знают о том, что правосудие придет в их дом с мечем и разрушит все то, что они так любили. Тем не менее, подготовка не займет месяц, ни даже год. Пройдет несколько лет, когда наши солдаты, когда флот будет готов к высадке. Когда наш флот вновь покорит Северное море. Наш план, стратегия, будет тщетно проработана на основе всех битв, что запечатлены на страницах летописей, находящихся в наших архивах. Несомненно, риск возобновления альянса Франбурга и Астроса – может нам помешать. Но этого не случится, хотя бы потому как, на тронах сидят мальчишки, не знающие и не подготовленные к правлению. Они укрепят свои позиции, но не более. Началась эпоха, когда каждый будет сражаться за свой дом. Ну, а мы этим и воспользуемся. — Значит, первым будет Астрос. — Вновь скрестил на груди руки молодой принц, поджимая губы и чуть прищуриваясь. Возвращение домой – будет поистине легендарным событием. — Тем, что смута царит на Франбурге, мы выиграем время и подчиним власть на твоей родине, Уиллас. Далее, последует твоя, Киллиан. — Подмечает Аурон, сплетая пальцы в замок. — Наши войска окружат континент со всех сторон, начнутся кровопролитные бойни, солдаты будут прибывать каждый день, продавливая линию фронта, мы дойдем до конечной точки, а именно до столицы. — Что, если мы не сможем? Нельзя недооценивать солдат Астроса. — Подметил Уиллас. — Как и воинов Серебренного Ордена. — Осведомился магистр. — Даже, если и так. Потери будут колоссальными, нам нужен будет запасной план. Ведь с Франбургом мы не сможем еще больше медлить. Нужно действовать быстро и четко. Солдаты будут измотаны войной. — Не переживай, на этот счет, у меня есть еще один козырь. Как я и сказал, в этой войне, будут участвовать все континенты. Кастер Хардсейм должен мне. В дело войдут северяне, в их же интересах вступить с нами в альянс. Тем более, у варваров есть повод и мотивация отомстить за несносное вторжение королей юга. — Тем не менее, Аурон. — Настаивает Уиллас. — Северянам тоже нельзя доверять. Эта игра требует крайней осторожности, иначе, можно проиграть в ней же самой. — Глупец, все то, что будет происходить в дальнейшем – это моя игра, а для вас – сложная головоломка. — Аурон дернул бровями, обращая взор на Киллиана. — Ну, а ты что скажешь? — Здесь я не советчик. Для вас стратегия – это нечто особенное. Шествовать осторожно, рассчитывать необходимое количество войск, расстановка, внезапные маневры и контрнаступление. Ну, а для меня, это запугать противника толпой и броситься в бой, без страха и милости. — Любопытно, ничего не скажешь. — Хмыкнул Уиллас. — Ступайте, дорогие мои, вам нужен отдых. С завтрашнего дня, мы начнем подготовку к великой войне, что определит устрой Лимскола. — Докончил Аурон Де Магнуссон. *** Он идет по коридорам, пристально разглядывая серебренный перстень, что ныне блистает на безымянном пальце. В груди – неспокойно бьется сердце. А правильно ли гладиатор поступил с теми рабами? Киллиан попросту убил их, а все из-за скрытой ненависти к Марсу. Непростительная, сильная обида – теперь уже стоит сотен жизней. Они ведь не были виноваты? Не были ведь? Стены словно двигались, сжимались, сдавливая грудь гладиатора, не позволяя ему вздохнуть в полную меру. Уже сейчас, он открывает скрипучую дверь в свои покои, не сдерживая эмоции. Стул, что стоял подле небольшого письменного столика – слету летит в стену, разламываясь на кусочки. Киллиан тяжко дышит, поджимая губы. Скулы обостряются, эта тягостная боль, которая мучает его с тех пор, как случилась та несправедливая бойня. С тех пор, когда он выжил. Когда возлюбленная издала свой последний вздох, кинула заключительный взгляд, где таилась любовь, вперемешку со страхом. И через короткое мгновение, он обратится в стеклянный, безжизненный. Киллиан навсегда запомнит ее глаза. Навсегда запомнит ту битву, ту ненависть, что царствует в нем и по сей день. Жгучая обида. Разве не так должно было случиться? Разве стоит все это отмщения? Это не вернет к жизни Мелису и всех тех, кто канул в омут Серого мира. Киллиан мотает головой, а слезы… Горячие слезы отчаяния, настигнувшей его скорби – бегут по щекам, искаженное отражение в мутном зеркале. Киллиан узрел, насколько он слаб на самом деле. Под занавесом злости, недовольства, под занавесом холода, где он укрывался все это время – скрывается настоящий Килли. Мальчишка, что страшится всего происходящего. Последняя нотка, которая отчаянно наигрывает простую мелодию. Мелодию смерти, что будет осуществима в конечном исходе. Гладиатор не желает смотреть в свое отражение, больше не жаждет видеть это лицо. Киллиан кусает губу изнутри. Его рука превращается в кулак. И через короткое мгновение – последует яростный удар. Осколки грязного зеркала вопьются в кожу, кровь медленно стечет по кисти, подушечкам пальцев и разобьется о пыльный мрамор. — А я ведь говорил тебе, Мелиса. — Дрожащим голосом, уже не сдерживая ни слез, ни эмоций, проговаривает Киллиан. — Я не создан для любви, ведь после твоей смерти я поступаю столь эгоистично. Я делаю так, как будет легче мне. Так, что меня более ничего не удерживает на этом свете. Убивая тех, кто слабее меня, я ощущаю легкость. Так, мне кажется, что я забываю о боли. Боли, которая клеймом выжжена на моей растерзанной душе. Я теряю себя, после того как потерял тебя, моя Мелиса. Когда потерял Гризмана, с которым столько было ссор, столько перепалок, но мы все равно были братьями. Райс, что заменял мне отца и Марс, подобно старшему брату. Но нет, все кончено. Они мертвы из-за слепого Марса. И я отомщу. Пусть я утону в крови, пусть там, в землях Серого мира ты не примешь меня, но ты должна была знать. Знать, что я никогда не шагну на путь добра. Я буду следовать тропой войны. Это и свершится. — Киллиан взглянул на десятки отражений его лица, в десятках осколков. Гладиатор уже не хочет возвращаться в то время. Уже нет. Теперь, он последует только вперед. Там, где не будет любви, ни сожаления, милости. Только смерть. *** Сотни книжных шкафов, десятки различных кабинетов, где сейчас проводятся работы. Здесь намного мрачнее, нежели, чем в самих замках. Люстры, подвешенные к стенам, дрожащие от сквозняка свечи – ничто не сможет освятить нижние ярусы Огненного кольца, как солнце. Солнце, которое никогда не падало сюда. В тех кабинетах, в каждому по десятку рахелей, которые старательно изучают происходящие события по всему Лимсколу и запечатлевают их в ежедневных летописях. Довольный собой и новыми переменами магистр, шествует по нижнему ярусу, покуда в руках его блистает ключ. Заветный ключ от двери, что скрывает в себе множества тайн. Он передавался от магистра к магистру, но никто еще не возжелал пройти сквозь каменную дверь и поприсутствовать в загадочном помещении, что перед смертью Фаргелоса был запечатан. Почему так? Разве предыдущих магистров не настигало любопытство? По законам Ордена, магистр должен был служить хранителем. Хранителем ключа, до тех пор, пока не явится сам Фаргелос. Великие старейшины запретили кому-либо входить за пределы каменной двери. Но сейчас совсем иное время. И совсем другой магистр. Архирахели собрались подле двери в предвкушении. Что же именно ожидает магистра по ту сторону? Никто не знал, все пребывали в тяжком недоумении, бессмысленно ломали голову, строили теории, которые, как окажется после – будут совершенно неправдивыми. Аурон вставил массивный ключ в скважину и дверь чуть приоткрылась. Солдаты докончили начатое, полностью отворяя ее, впуская вовнутрь свежий воздух. Без сомнений, лишних колебаний, в безмолвии, Аурон де Магнуссон перешел через порог. Глубинная густая тишина, и каждый шаг ее обрывает. Эхом разносясь по еще одному нижнему ярусу, который наконец отворил пред собой массивные каменные двери. Магистр Ордена теперь оказывается в самом сердце Огненного кольца. Аурон, подобно призраку расхаживал по нижнему ярусу, поджигая жаровни и остальные факела, дабы хоть как-то осветить помещение. И как только свет обогатил все пространство, открывая взор на различные шкафы, еще одну каменную дверь, которая должна была отвориться двумя ключами, а также стена, украшенная различными расписными рисунками, на которые Магнуссон даже не обратил внимание. Деревянный столик, находившийся посреди, поверх которого лежала пыльная стопка книг, несколько пожелтевших пергаментов и чернильница. Потолки украшали подвешенные черепа. Причем не простых лимов, вовсе нет. На стенде красовался один из таких. У Аурона была возможность разглядеть его поближе. Все увиденное - вгоняло в некую тревогу, сердце магистра заколотилось, а дыхание попросту сбилось. Череп, с заостренными рогами, глубокими большими глазницами. Выпирающими клыками, которые были с кинжал Аурона. Все это казалось каким-то видением, но нет, это была реальность. Реальность, в которую попросту не хотелось веровать. Молочный плащ собрал вековую пыль, что таилась здесь долгие годы. Магистрам Ордена было запрещено входить сюда, кроме избранных. Аурон завертел головой, сглотнув сухую слюну. Он оглядывался по сторонам, медленно, шаг за шагом, приближаясь к деревянному столику. Кончиками своих пальцев, Аурон притронулся к пожелтевшему пергаменту. Взял его в руки, дабы разглядеть поближе. На нем были изображены доспехи из темной стали и сам клинок. А также, кинжал, подписанный, как «Жертвенник». Эти доспехи были выкованы вовсе не помощью Создателя, как-то предполагалось изначально. А Фаргелосом Граверденом. Именно в этой библиотеке собрана истинная история создания Лимскола. В книгах, которые также лежали столе, велись описание богов и различные легенды, которые в своё время были правдивыми историями. Древние цивилизации и рассы, в результате раскола исчезнувшие с лица Лимскола. Магистр засомневался, замотав головой. Обращая внимание на записку. «Иное явится на этот свет из мертвого, колыхнется плачущая ива, свесит вялые листья в мутное, отравленное озеро. Она принесёт смерть. Дикую смерть. В лице брата кровного, в сестре милейшей. В матери родной, в седовласом отце. В лике возлюбленной, в образе товарища. Яд поглотит все живое. Яд клыков «...» Отравит почву, разрушит дома деревянные. Дитятки помрут от чумы. И на пороге гибели, в один день явится сын, нелюбимый, ненужный, нежеланный. Придёт он с мечем в руках, с серебренными волосами, в одеяниях из кожи умершего дракона. Окончится эпопея Лимскола, взойдет избранный на трон свой, да будет править. Править всю ночь, долгую и роковую, холодную и муторную, полную ужаса и смертей, а с рассветом, наконец воцарятся лучи солнца, рассекут ту серость, ту бесцветность. Он падет, как и все воины Серого мира. Вечная война, вечный гнев Создателя, вечная боль - все окончится. Узрите! Грядёт смерть» Аурон насторожился, пытаясь прочесть некоторые слова, но одно из них - он все же не смог. Что же оно в действительности может означать? Магистр поднимает суровый взор на исписанную стену, что простилалась на многие десятки метров. Даже и не догадываясь о том, что все это - судьба и история Лимскола. От самого начала зарождения, до злосчастного падения Огненного светила. Аурон долго разглядывал все рисунки, шествуя из одного угла в другой. Падение Ричарда Шторма от меткой стрелы, что вонзилась в него, падение альянса, восстание во Франбурге. Разруха и полное уничтожение Фомаса. Фаргелос Граверден, изображенный подле склона, где обычно проводят казни, скелет дракона. Восстание Сигретты Безумной. Смерть Фридриха Хардсейма. Смерть Карла де Магнуссона Четвертого. Гибель Ричарда Шторма от метко выпущенной стрелы. Он разглядывал все до тех пор, пока не дошел до того момента, как узрел себя. Аурон мутно изображен на стене, державший факел и разглядывавший все рисунки. Губы его разомкнулись, он не смог даже и словечка вымолвить. Битва пяти конунгов, два альманаха, возвышающий корону над своей головой – не менее известный Кастер Хардсейм. Аурон прошествовал, чуть дальше узрев то, что случится далее. Увиденное дальше - навсегда изменит лик Аурона Де Магнуссона, но он будет знать, что все делает правильно. И ужас, который настиг его, парализует. Мурашки побежали по коже, а страх перед увиденным – отдает холодком по всему телу, пронзая до самых костей. Ведь вскоре, наступит последняя фаза. Фаза, которая завершит историю. Эпопея о конце. Эпопея О Бесцветном мире.