You are my bridge over troubled water

Фиолетовая краска морской ночи неаккуратно впадала в синюю толщ воды, а луна, отскакивая от моря, без разрешения красила на палубе проседь в волосах Черной бороды в лиловые пряди, словно в кудри вплели тонкие ветви лаванды. – Я кое-что придумал, – Эдвард скрылся за спиной, и затем завязал глаза Бонету. – Не хочу показаться грубым, Эд, но, в последний раз когда мне завязывали глаза – я чуть было не был расстрелян англичанами. Широкие рукава блузы Бонета развивалась легко и медленно на ветру, а плечи, которые заметно окрепли представляли собой линию изгиба искусного лука, без стрел. Эдвард тихой поступью обошел мужчину, и немного напугано свёл брови. "вдруг я все ещё угроза для него? Он так напряжён, и здесь, и вот здесь» пират потянулся было кончиком пальца к плечу Стида, но обеспокоено замер глядя на его лицо под повязкой. – Я тебя... Пугаю? – практически в усы буркнул напугано Эдвард. – О, Эдвард, нет! – брови домиком поползли вверх из повязки, и блондин инстинктивно подался вперёд, – ты здесь, а значит мы в безопасности. – Мы, – попробовал на вкус это слово Тич, не поднимая взгляда с красной рубашки на груди Бонета. – Если ты не против, конечно, – поспешно опуская голову, и почти потянувшись за узлом повязки, если бы рука Эда не остановилась на локте мужчины. – Ты же капитан, твое слово – закон, "мы" будем, но не будем спешить, там где я – никому не безопасно, – вдруг сказал он, словно выдернутый из времени, и сам было хотел отстраниться от мужчины. Конечно, это был самосаботаж. Он говорил и верил, что предупреждая может оградить от самого себя Стида. Их от Кракена. Но, как и с пауком у него на руке – Эдвард хотел встретиться лицом к лицу со страхом быть преданным, или что хуже быть чудовищем с любимым. – Только не мне, – тихо произнес Стиди, и не менее тихо положил руку на талию Черной бороды. Теплые пальцы заставили мурашек пробежаться по телу Эда, как на песочной кромке карибских островов. Ветер все же трепал и его хлопковое облачение . – Правда? Эд чувствовал себя человеком без кожи, без тату на спине твердившего "не доверяй никому", без рубашки, которую он не чувствует, а чувствует нежную, как искусно сделанный кашемир руку Стида, который только что с зарождающейся улыбкой покачал головой в знак согласия. Черная борода хотел подольше остаться незамеченным, как будто его вид мог спугнуть, расстроить Стида, и даже сильное желание посмотреть в отблеск воды и лунного света в глазах напротив, он как будто ещё не был готов поверить до конца, что та оболочка Кракена, снующего по дну океана – могла быть любима этим золотым парнем. – Мне нравится, быть рядом с тобой, быть близким тебе, – Стид нащупал перед собой плечи Эдварда и приноровился гладить большими (неожиданно большими!) руками от ключицы до предплечья, очерчивая его силуэт, – нравится, как ты светишься в лунном свете, можно я сниму это? – добродушная улыбка и лёгкий наклон головы. Как же Эду резко, до жжение захотелось быть схваченным, стиснутым в охапку, зажатым в руках Бонета, почувствовать себя мягче, легче, слабее. Он чувствовал себя неуверенным и странным, словно его мотало, как пугало на ветру, а ему хотелось стать пером, птицей, домашним зверьком, уязвимым, а не уязвленным, и только Стид, с его неуклюжими, но бережными руками мог дать ему это. И как же волновало, иначе, не по-животному, как это было всегда инстинктивно, когда он касался кого-то. Он касался. Касался того, кого хотел Черная борода. С Джентльменом пиратом было иначе, он касался Эда ласково, так, как будто он не просто хотел его касаться, а как будто не мог не делать этого. И это заставляло ноги бывалого пирата подгибаться. Подчинение маячило, словно прожектор на далёком проводнике маяке и давало надежды, что выбиться из сил не так страшно, ведь ты близок к привалу. – Ты не должен спрашивать разрешения, это твой корабль, мой капитан, – и прежде чем другая рука Стида (как же приятно, что она остался держать его в руках) потянулась к повязке, уголок губ блондина почувствовал терпкие и отчего-то пьянящие, как дорогой табак губы Эда. Стид глубоко вдохнул, и рука изменила траекторию зарываясь в копну волнистых волос. Как у него это получается? Наверное, Эдвард в сговоре с самой Калипсо, раз замирает даже морская гладь и время вместе с ней, когда его губы впиваются в его. Но в этот раз, они прижимаются, льнут, обхватывают сбоку, аккуратно, ласково. Эдвард прижался к его груди своим телом, и отчего-то сильно подкашивались ноги. Взрослый мужик, черт возьми, а ноги словно тонут в мелководном иле. Стид отвечал на поцелуй, не менее ласково и они, словно рыбки обхватывали губы друг друга нежно скользя, без счёта времени. Пока Эдвард не сполз щекой на плечо Бонета, крепко обнимая его за спину. Стид смахнул повязку и спрятал половину улыбки от луны в кудрях Эварда, но тот, все равно почувствовал ее изгиб. – Ты смеёшься, – утвердительно, но не думая поднимать щеки с плеча умиротворённо сказал Черная борода. – Ты делаешь Стида счастливым, – тепло их тел, прохладный ветер трепыхаваший их рукава, не скрыли, как пошевелилась щетина Эда, даже сквозь рубашку на плече Бонета, который незамедлительно опустил поцелуй в волосы пирату. – Я ещё не очень опытен, в этом, но, ты ...я хочу чтобы у тебя было все, что я могу... Тич засмеялся, поднимаясь с плеча мужчины и закрыл ладонью его губы. – Заткнись, тут твои семитомники тебе не понадобятся, джентльмен, – теперь он смотрел на золотого мужчину, прямо в глаза не отнимая ладони от губ. Даже в отблеске лунного света, вночи, свет от Стида исходил мягким, теплым веянием. Глаза Стида были такими большими, увлечёнными и одновременно, как будто стремились закрыться, но он вытянул губы вперёд, будто соглашаясь чтобы спрятать в этом жесте поцелуй. Борода почувствовал что краснеет, что было ему совсем не свойственно, и опустил руку на плечи мужчины. – Могу заметить, что ничуть не боюсь пауков, и даже готов ближе с ними познакомиться, – Стид мог быть такой кокеткой, когда вспоминал свои дипломатические успехи в высшем свете, особенно кто бы мог подумать, что это пригодится кивая на тыльную сторону руки Эда у него на плече, до которой без труда он мог дотянуться в поцелуе. – А меня, ты не боишься? – Тич крепко держал его за плечи. – Эдвард, я не боюсь тебя, я боюсь потерять тебя. Снова. Тич чувствовал что хочет упасть с непослушных ног. Эд говорил в разы больше, но Стид всегда говорил так прямо о своих чувствах, так обезоруживающе наивно и искренне. Верить, что Стид рядом и не предаст оказалось чуточку легче, чем поверить, что он сможет полюбить его. Эд скрестил руки за головой Бонета и опустил вниз голову, упираясь лбом в грудь мужчине. – Я хочу чтобы ты всегда был рядом, Стид, что это мать твою такое, – все ещё упираясь лбом, и вниз говорил Тич. – Крутые пираты называют это "любовь". Я правильно произношу? – целуя его макушку отвечал блондин. Он чувствовал себя правильно, даже не правильно, а естественно. Никогда ранее Стид Боннет не чувствовал себя более естественно, чем целуя этого мускулинного, но такого нежного седовласого мужчину в макушку. – Да, мой капитан, – по-кошачьи улыбаясь поднимая лицо к Стиду, ответил Чёрная борода, уже не обращая внимания на румянец над щетиной, – это имеет смысл, когда ты произносишь это. – Эдвард, я вижу тебе понравилось мне подчиняться, – улыбаясь, нарочно серьёзным голосом, но с приподнятыми бровями, как мальчишка заговорил Стид. – Чтож, ммм... Возможно, возможно да, – Тич стал переминаться с ноги на ногу, чтобы почувствовать их и скрыть сметение, спустил руки на грудь Боннета, как бы отталкивая, но не слишком. – Тогда, как капитан, я приказываю идти спать, – Стид взял Эда за руку и повел за собой. – Да.. конечно, – соглашаясь прошептал всегда громкий Эд, но спустившись на нижнюю палубу добавил вопросительно "но куда?.. " – Говоря о семитомниках, я бы хотел тебе прочитать кое-что на ночь, если ты не возражаешь, – они остановились у двери каюты. – Я бы хотел отрубиться как можно скорее, если ты не против, – Борода увидел, как погрустнел воодушевленный Стид, так, что даже его широкие плечи поникли под красной блузой. Блондин отпустил руку Тича и похлопал его по груди, заставляя немного зазвенеть колокольчик. – А ты бы хотел чтобы я вошёл? – вопрос прозвучал так, словно Эду не хотелось по несколько раз на дню хотеть разодрать рубашку Стида, прижаться к нему так, чтобы потеряться в его тепле, взъерошить волосы и оказаться... Белокурый идеальный Стид без задней мысли снова загорелся, улыбчиво взяв за локоть Эда. – А ты бы хотел остаться со мной? – Да, черт возьми, Стид, я хочу остаться.