чистое небо

Большая перемена, все ученики школы сбрелись в столовую. Каждый сидел за столом своей уже собравшейся компанией. Шумно, среди галдежа можно было уловить смех, ругательства, кто-то полез в драку, обычное дело для молодёжи. Лина же с аппетитом поедала запеканку, в перерывах запивая несладким чаем. Раздражало, что в школе добавляли максимум одну ложку сахара, а то и вообще обходились без него, зато дома она не скупилась и брала все три. Но сейчас её это волновала мало, ибо дома она поесть не успела, так что была рада любой пищи. Отвлекаясь от своего столь важного занятия, то и дело бросала взгляды на друга, сидящего напротив. Парень не спускал глаз с Кутузовой, на лице то и дело мелькало подозрение, щурился, будто пытался зацепиться за какую-то деталь, но не мог. Когда надоело это пристальное внимание, девушка вскинула брови вверх, показывая недоумение. Сама чуть не подавилось, ибо взяла слишком большой кусок запеканки, который еле прожевала. — Вчера только ходила так, будто кто-то из морга труп к нам в школу привёз, — Ваня всплеснул руками от нахлынувших эмоций, — а сегодня ты уже самый счастливый человек на планете! Тебе не кажется, что такая смена эмоций немного странная и слишком резк… — осекся. Парень внезапно понял, что сказал лишнего, он прекрасно знал обо всех проблемах Лины, стало стыдно, — прости, просто, я волнуюсь, правда, — Грачёв накрыл длинные пальцы подруги, нежно поглаживая, слегка подрагивающую руку. — Ничего, всё хорошо, — отмахнулась, не хотела думать о плохом. Сейчас же нужно было навесить Ване лапшу на уши, ибо она не хотела рассказывать о своём знакомстве с группировщиком, которых сама же всячески порицала, — на художке просто хвалили много, — наоборот. Друг приподнял брови, не верил, но чувствуя вину, решил, что сейчас он не в том положение, чтобы обвинять её во лжи. Поэтому утвердительно кивнул. Лина облегченно вздохнула, повезло же. Причиной солнечной улыбки и огоньков в глазах было совсем другое, далеко никак не связанное с художественной школой. Кутузова отчетливо помнила каждую деталь вчерашнего вечера, всё до единой мелочи, давно она уже не испытывала таких эмоций, которые ей подарил он. Всё ещё помнила те нежные глаза, самые изумительные, что только можно встретить на планете. Валера сочетал в себе всё то, что невозможно представить в одном человеке. Широкие плечи, побитые костяшки пальцев и множество ссадин, создавали впечатление сурового нрава, но во взгляде читалось совсем иное то, что сокрыто от многих в глубине души. Улыбалась, когда думала о том, как Валера смиренно сидел, позволяя делать с собой всё что угодно, только пристально рассматривал Лину. Немного осеклась, задумалась, считает ли Валера также, думает ли сейчас о ней, ждёт ли очередной встречи. Помотала головой, решила отбросить все плохие мысли, у бабушки сегодня день рождения, грустить причины нет. Да и пока снова с ним не свидеться не узнает, запала ли Кутузова ему в душу также, как он ей.

***

По приходу домой Лину встретила пустая квартира. Дома было темно и сыро, необычно неуютно. Погода была пасмурной, небо заволокли темные тучи, поэтому через окна не пробивалось ни одного солнечного луча. Пройдя глубже, она вышла в гостиную, на комоде стоял букет красивых белых роз, Лина предположила, что это отец маме подарил. Подошла рассмотреть поближе, рядом с вазой записка лежала, аккуратными буквами было выведено: «Любимой жене и матери, моей Татьяне». Девушка улыбнулась, на душе тепло стало, папа всегда называл маму полным именем, ибо считал его невероятно красивым, даже саму Лину сначала хотел назвать также, но Татьяна Алексеевна отговорила его от этой идеи. Девушка считала, что родителей можно смело назвать примером идеальной супружеской пары. Сурового, иногда даже грубого отца, мама смягчала своим нежным и покладистым характером, они дополняли друг друга, идеально гармонируя. Их отношениям мог позавидовать любой, мало у кого в ходе долгой жизни вместе останется такая большая любовь. Уловила звуки неизвестного происхождения, все мысли о родителях резко оборвались, отступая на задний план. Лина вышла в коридор, чтобы понять, что именно является источником шума. До этого была почти уверена, что дома одна, ошиблась. Когда увидела приоткрытую дверь в комнату брата, поняла, что слышно удары именно оттуда. Ладонью толкнула дверь, освобождая проход, та с легкостью подалась. Рома боксировал. В грушу для битья то и дело летели сильные и резкие удары, явно злился, пытался выпустить гнев. По видимому уже долгое время занимается этим, ибо на лбу выступила испарина. Как Кутузова раньше не услышала этого, останется загадкой. — Может воды принести? — Лина встала в дверном проёме, отсматривая брата с ног до головы. Показалось, что он сейчас упадет, ибо дышал неспокойно, ртом, воздуха не хватало. — Не нужно, — сняв боксерские перчатки, кинул их на кровать, сам полетел следом, ибо сел на край койки-место, — я не заметил, как ты пришла, — от нервов начал пальцами хрустеть. Рома заметно удивлен, потому что думал, если сестра и заговорит с ним, то будет осыпать оскорблениями. — Я не злюсь на тебя, — выпалила Лина, заметив смятение брата, тот потер глаза, все ещё не верил, что всё происходящее не мираж его бурной фантазии, — зря обиделась на тебя сразу, можно было и без этого обойтись, — подняла глаза к потолку, будто пыталась там найти помощи, не ожидала, что придётся сейчас говорить с братом на достаточно неприятную тему. Лина и впрямь уже не раз думала об этой ситуации. Бесспорно Рома подорвал её доверие, ибо раньше рассказывали друг другу самое сокровенное. Но он уже взрослый мальчик и имеет полное право хранить свои тайны, и далеко не обязан сестре докладывать обо всём, что происходит. Нельзя перекидывать всю её вспыльчивость на тревожность, что преследует с детства, но и в этом доля вины есть, уж слишком близко она к сердцу всё принимает. Всё равно жалела, что последние дни ходила, как обиженная на весь мир. Не стоит это всё таких нервов. — Да ладно тебе, я тоже поступил некрасиво, — брат шмыгнул носом. Когда уже полностью отдышался, то встал с кровати и подошёл к сестре, — мир? — Кутузова будто снова оказалась в детстве, когда при любой ссоре младший брат приходил к ней с точно таким же лицом. Время бы остановить сейчас, чтобы запомнить глаза брата именно такими, какими он смотрел на неё, когда был маленьким лохматым мальчиком, тем, кто нуждался в поддержке и защите сестры. Сейчас же перед ней крепкий мужчина, красивый и ответственный, способный взять на себя любые невзгоды. Он уже не придёт посреди ночи, растирая по лицу слезы, которые вызвал у него ночной кошмар, не прижмётся к боку сестры, ища там тепло и уют. Предательская слеза стекла по щеке. Ромка сразу же смахнул её, теперь не она будет оберегать его, а он. — Конечно, — Лина прижалась к брату, так крепко, будто видела его в последний раз. Вдохнула знакомый запах, ставший для неё самым родным. Даже мама с папой не смогут ей заменить того, кто с ней всю жизнь был. Как же она боится его потерять. Рука брата нежно прошлась по её волосам, аккуратно поглаживая мягкие локоны. На душе сразу легче стало, такое уединение с близким человеком могло поднять даже из самой глубокой ямы. Ещё один камень с души был сброшен, это примирение было глотком свежего воздуха. Она снова в строю, смысл жить дальше снова здесь, перед её глазами, единственный человек, ради которого она готова на всё. Не могла Лина долго на брата младшего злиться, ибо любила слишком сильно, да и избегать его в тягость было. Рома в душ отправился. После небольшой тренировки, сначала физической, а после моральной, хотелось освежиться под холодной водой. Кутузова же на кухню пошла, чай ставить, оттуда крикнула брату, будет ли он тоже. Когда получила положительный ответ, на улице улыбка расцвела. Когда Рома вышел из ванны, Лина уже, оперевшись о столешницу, пила чай, горячая жидкость приятно обжигала горла, за чем следовало лёгкое расслабление. На столе была идентичная кружка, подготовленная для брата, тот отодвинул стул, присев, принялся за свою долю. Сделал пару глотков. — Я собираюсь с пацанами встретиться, пойдёшь со мной? — продолжил пить. Перед глазами сразу всплыл он, и ведь наверняка Валеру встретит… — Давай! — Кутузова резко согласилась, ибо не хотела оставлять времени на раздумья. Брат даже удивился такому рвению, но особого значения этому не придал, зато обрадовался, — только ненадолго, ты ведь помнишь, что у бабушки праздник? — ещё бы он забыл, отец ведь с самого утра, пока не ушел на работу об этом только и говорил, для него день рождение тёщи самый главный момент в году. На том и порешили. Рома остался допивать чай, изредка посматривая в окно, а Лина пошла в комнату собираться. Пришлось перерыть весь гардероб, одежды было много, но ничего подходящего найти не могла, тяжело. Кутузова имела достаточно хороший вкус, какое-то время даже думала выучиться на дизайнера одежды, но ближе к пятнадцати годам перегорела этим желанием. Легко одеваться хорошо, когда у родителей есть возможность на то, чтобы покупать дорогую одежду. Вздохнула с облегчением, когда нашла то, что искала. Выбор же пал на черное платье чуть выше колен, имеющее высокое горло и длинные рукава, так что замерзнуть не боялась, но сперва натянула колготки того же цвета. Погода была теплой, так что на смену привычной шубки, пришла кожаная куртка коричневого цвета. Лина надела шапку ушанку, ибо не нравилось, когда голове холодно было, так что головной убор зимой не снимала. Дополнила образ ожерельем в виде креста. Кроме школы и дополнительных занятий Кутузова никуда не ходила, поэтому возможности надеть что-нибудь кроме скромной и надоедливый школьной формы не было. В прихожей осмотрела себя в зеркало, своим видом довольна была, поэтому настроение моментально поднялось. Решила, что к бабушке с дедушкой может не переодеваться, выглядит и так хорошо, можно только снять ожерелье, ибо люди старой закалки могут не понять такого рода побрякушку. Принялась ждать брата. Тот не заставил её долго сидеть без дела, вышел почти сразу. Спускалась по лестнице как всегда, перешагивая через одну ступеньку. Была однозначно рада тому, что Рома предложил погулять, широким кругом друзей Лина похвастаться не могла, так что ради развлечений из дома выходила крайне редко. Рома держал дверь сестре, что выводила на свежий воздух. Ждал, пока Лина дойдёт, ибо по пути у неё развязался шнурок, пришлось потратить время на устранение этой проблемы. Вышли, тучи ещё сильнее заволокли небо, а морозец приятно покалывал лицо. — Ромка! — услышав, как кто-то брата кличет, поворачивается в сторону звука. Только сейчас заметила, что на скамейке два парня сидят, обоих узнаёт, одноклассники брата её. Один из них с синей куртке был, первым к Кутузовым подбежал и с Ромой обменялся рукопожатиями. Взгляд на Лину переводит, улыбается, — мадмуазель. Марат, к Вашим услугам, — ручку девушки целует, а затем ко лбу прислоняет. — Крайне польщена, месье Марат, — подыгрывает и в реверансе склоняется. Второй, на чьей голове красовалась фернанделька, был сдержаннее, но даже у него уголки губ к верху поползли. — Андрей, — руку протянул в знак приветствия, Лина на ней недавно запекшуюся кровь заметила, что аккуратные музыкальные пальцы так портила. В ответ девушка ладошку пожимает, рада знакомству новому.

***

Кутузова между Ромкой и Маратом шла, держа обоих за руки. Андрей впереди шёл, лишним не чувствовал себя и таковым не являлся. Слушая безмятежные разговоры Адидаса-младшего, из его же рассказов узнала, что так на улицах называют его, чувствовала себя безмятежной, вне времени и пространства, момент остановилось, давая ей наслаждаться такими приятными минутами. Что согласилась на брата предложение, не жалела ни на секунду. Друзья его, хоть и группировщики, как и он сам, оказались совсем не такими, как Лина себе их представляла. Не были они страшными или злыми, единственное, что бандитов выдавало, так это множество ссадин. Андрей был очень умен и образован, Кутузова уважала таких людей, ибо можно с ними любую тему да проблему обсудить. Марат оказался счастливым обладателем доброго нрава, веселый, с безумно протягивающей харизмой, любого может к себе расположить. Чувствовала она себя особенно комфортно, будто, нашла тех людей, как называют в обществе, близких по духу. Теперь же Рома от сестры не отвяжется, будет та молить его с собой погулять взять. Из рассказов много чего интересного узнала, про группировку их побольше, да и в целом про самые именитые. Они же сами назвались «Универсамские короли Казани», а кратко если «Универсам». Интереснее всего Кутузовой слушать было про иерархии, придуманные уже очень давно, идут они от меньшего по статусу, до большего: скорлупа, кем её друзья и являлись, супера, старшие и авторы, точнее авторитеты. Почему-то сравнивала это в какой-то степени с иерархией древних Египтян, которую помнила с любимых уроков истории. Мимо магазина шли, зайти решили, Марат же Лину попросил на улице остаться, подождать их. Сопротивлялась сначала, но в итоге согласилась. Смотрела в след друзьям, за чьими спинами дверь ларька закрыла. Пока в одиночестве стояла, ручкой во внутреннем кармане куртки шарила. С одной стороны сначала, не нашла, нервничать начала, что дома забыла, с другой стороны, нащупав картонную коробку обрадовалось. Но счастье недолго длилось, ибо поняла, что зажечь нечем вовсе. Решили в магазине зажигалку купить, и что, что стоять тут попросили, срочно надо ей покупку сделать. Стояла уже на пороге, хотела дверь было открыть, как крики слышит, смотрит в недоумении. Марат на всех порах из магазина выбегает. — Валить пора! — за руку Лину схватил, да за собой потащил. Та не понимает, что происходит, но друга слушается. Голову поворачивает, видит, как орёт продавщица злая, Андрея за пальто схватить пытается, но тот уворачивается ловко. Брат ждал его, потом оба с места сорвались, как сумасшедшие. Ещё пара минут бега, во двор первый попавшийся забежали, стараясь как можно быстрее скрыться от места преступления. Маратка останавливается, дышать часто начинает. Кутузова не отличается быстрым бегом, на физру даже только два раза за месяц ходит, поэтому к такому не привыкла. На скамейку садится, что к счастью в двух шагах оказалась, Андрей с Ромой подскочили через минутку, все за ней плюхнулись, тяжело дыша. — Вы ополоумели что-ли?! — Лина встать хочет, чтобы всех виновников её спартакиады сразу осмотреть, но дыхание не восстановилось, решила, что посидеть лучше. Андрей две пачки сигарет из кармана вытаскивает, одну из них Марату кидает, — предупредили бы, мол: «Лин, мы тут сиги спиздеть хотим, так что не пугайся»! — кривляться начала, голос Адидаса-младшего пародируя. — Мы думали ты против будешь, — первым Андрейка в себя приходит, смотря на подругу, плечами жмёт. — Правильно думали, — Лина устало откинулась на спинку скамейки, давно так не бегала, только в детстве далеком, — зажигалка, надеюсь, есть? А то я сама в поисках, — достала коробочку своего добра, покрутила, показывая остальным. — Конечно, есть, — Рома сестре огниво тянет, у той глазки так и блестят. Снова вкус вишни на кончике языка, радости то сколько придаёт. Запрокинув голову, начала колечки изо рта выпускать. Лина заметила, что мальчики нервно оглядываться начинают, внимательно разглядывают каждого прохожего. — Что такое? — брови вскинула, озадаченная поведением друзей. — Старшие курить запрещают, вот и выглядываем их, — Андрей первым объяснять начал, разглядывая фигуру, что приближалась к ним. — Спалят — в фанеру пропишут, — Марат со скамейки встал, надоело сидеть. — Ладно, если Зима спалит, у него удар полегче будет, а вот у Турбо… — брат щеку закусил, ему явно уже прилетело, так что о чём говорит знает. Имена тех, про кого друзья говорят знакомы не были совсем, но это никак не помешало на то, чтобы в слова вникнуть. С одной стороны, она тоже должна запрещать брату, как минимум, баловаться с курением, но сама имеет эту дурную привычку, так что несправедливо будет. Ладно, говорить о том, что это плохо, но бить, для Кутузовой это дикость, хотя, понимала, что в группировках правила жёсткие. Стало не по себе, когда представила, что брата её бьют, головой как обычно мотает, мысли плохие отогнать хочет. Солнце уже за горизонт заходило, а значит, Кутузовым домой пора. Подходят уже к коробке, полю, обнесенному забором, на нём человек двадцать, неменьше. — Нам нужно поздороваться, мы быстро, — Рома к сестре оборачивается, — подождешь или с нами пойдёшь? — С вами, конечно. Не буду же я тут одна стоять, — поплелась за друзьями. Невольно высматривать Валеру начала, перебирала каждую макушку, расстраивалась, когда не находила того, кто нужен так. Зацепилась взглядом за красно-черную шапку, вот и он. Марат Кутузовой хлюпенькую калитку держит, ждёт, одну её оставлять не хотел. Понимал, что в компании такого количества парней некомфортно ей может быть. Когда та подошла, протянул руку ей, хотел сделать, чтобы сестра, его с недавних пор очень близкого друга, чувствовала себя спокойно. Девушка, конечно, не воспротивилась этому жесту и с охотой обхватила плечо Суворова. Андрей и Рома обменялись крепкими рукопожатиями с парой людей. Марат только кивнул в знак уважения, Лину оставлять не хотел, но и с ней подходить несолидно было, так что решил обойтись только этим жестом. — Маратка, девушку себе нашёл? — выплёвывая шелуху от семечек на снег, указывает парень на вжавшуюся в руку скорлупы Лину. Картавит немного, но образу это не мешает, изюминку только добавляет. — Это Кута сестра… — обвиняемого щеки мигом порозовели. Начал снежные комья ногами пинать, голову понурил, чтобы смущения его не заметил никто. Удивилась Лина, что брата так назвали, видимо, кличка его. Не сложно догадаться, что от фамилии образована. — Лина, — девчушка руку в приветливом жесте тянет, хочется ей друга спасти из ситуации неловкой, вот и берет бразды правления на себя. — Рад знакомству. Зима, — двумя руками нежную ладошку Кутузовой обхватил, пару раз тряхнул, аккуратно, стараясь не доставить дискомфорта. Отпустил, — а ты чего с дамой не здороваешься? — шуточный подзатыльник прилетает Валере, тот искоса на друга смотрит, недоволен. Зима озадачился таким взглядом от него, отошёл на пару шагов, а то мало-ли что. — Турбо, — еле кивает, этот мелкий жест явно тяжело ему даётся. Съёживается Лина под холодным взглядом, неуютно стало. Сейчас глаза его не казались такими красивыми, лишь цвет прекрасный остался, а внутри пустота. Дурно становится, обида за горло хватает, да дыхание перекрывает. Кутузова кашлять начинает сильно так, будто лёгкие сейчас выполняет. — Ты чего? — быстрее всех Андрейка реагирует, подругу за плечи придерживает, не давая упасть. Мигом и остальные подлетели. Кутузова продолжает разрываться от кашля, ответить на вопрос друга не получается у неё. — Эй, Лина, — Рома сестру за подбородок берет, в глаза посмотреть пытается. — Нехорошо мне, — Кутузова говорит это с явной хрипотой, потом опять кашлем заливается. Глаза Ромины от ужаса округлились, уж больно сильно за сестричку испугался. Сначала мешкал от неожиданности, потом, парой слов с кем-то перекинулся, что говорили, Лина не слышала. Поняла только, что домой ведёт её. Марат и Андрей за ними пойти собирались, хоть чем-то помочь хотели, переживали за подружку свою новоиспеченную. Рома друзей остановил, сказал, сам справится, сопротивлялись, но в итоге сдались, тогда и попрощались. До самой кровати брат Лину не отпускал, да та и не хотела терять опору в виде его крепкой руки. Чем дальше от поля и от него отходили, легче дышать становилось. Кутузова не врач к сожалению, точно сказать, что вызвало кашель не может. Помнит только, что в детстве, когда расстраивалась и нервничала тоже такое было. Последние порывы хрипоты она оставила на лестничной площадке, в квартире сразу дышать легче стало. Рома до кровати довёл, но даже там оставлять её не собирался, согласился только под натиском уговоров сестры. Убедившись, что брат вышел и плотно за собой дверь закрыл, разрыдалась. Перед глазами только Валеры безразличие, да пустота в глазах. Обида полностью захлестнула её. Начала корить себя, как она вообще могла повестись на этот поцелуй, наверняка он специально тогда был таким обходительным, чтобы потом нож в спину вставить, а глубоко так, что не вытащишь. Как же глупо было рассчитывать на то, что она ему понравиться, а главное чем должна была. Тем, что она примерная дочка и ученица, отличница, умничка, да её даже гулять не пустят без брата, где тут есть хоть что-то, за что мог бы Валерочка зацепиться. Правильно ничего. Дура. Ведёт себя хуже Насти Фроловой, за один день втюрилась в какого-то группировщика, которого толком не знает даже. Верит, как маленькая девочка о любви с первого взгляда. Ставит на первое место не самое важное, то ради чего так трудиться — отличная учеба, а какие-то бредни о бандите. Мерзко ей от самой себя. Рука по привычке тянется к тумбе у кровати, баночку достаёт, что-то прочитать на обратной стороне пытается, да не может. Поток жгучих слёз не позволяет, плывёт перед глазами всё. Но отчетливо помнит надпись ту: «Принимать не больше двух таблеток в день». Помнить мало, нужно ещё и смысл понимать, но не сейчас, в данный момент мозг не работал, проглотила сразу четыре. Побеспокоилась, что мало, взяла ещё две, и того шесть, бьёт все рекорды. Голова упала на подушку, разум весь помутнился, глаза слипаться начали, а в сознание пустота была, все мысли ушли и плохие, и добрые.

***

Голова пульсировала, Лина невольно сжимается от боли, единственное, что сейчас могла ощущать. Поняла, что уснула, на часы смотрит, шесть вечера, родители вернуться должны уже были. Убедилась в своей догадке, когда смогла расслышать звуки с соседней комнаты, родительская спальня там была, мама что-то бурно с отцом обсуждала, кажется, выбирала какое платье лучше надеть, тот отвечал, что для него она прекрасная Афродита в любом одеянии. Развернулась, недовольно стягивая одеяло, душновато было, наткнулась на стакан с водой и записку, оставленную рядом с ним. С первым расправилась быстро, осушив полностью, дальше перешла к прочтению текста на листочке, что имел бирюзовый цвет: «Родителям сказал, что уснула ты от того, что в школе устала, про нашу прогулку ничего не сказал. Надеюсь тебе лучше, а это на случай, если пить захочешь». Улыбнулась, с самого начала шестое чувство подсказывало, что именно брат ей воды принёс. Кутузова с кровати встала, к зеркалу подошла, в нём осмотрела себя. Только волосы запутались, но это поправимо с помощью расчески, в целом, выглядит сносно, если стать слепым разве что. Вышла в коридор, родители носились туда сюда, мама что-то кричала о подарке для бабушки, отец отвечал, что подготовил его и оставил у входа. Татьяна Алексеевна проверять пошла, убедилась, что всё на месте, при развороте, чуть не наткнулась на дочку, только что захлопнувшую за собой дверь. — Лина, да ты как зомби! — мама подошла, лицо дочки руками обхватила и стала вертеть из стороны в стороны, оценивающе рассматривая. — Что за синяки под глазами! А щёки, хуже Марианской впадины! — Ма-а-ам, — закатила глаза, да недовольно цокнула, освободившись из маминой хватки, в ванную пошла. — Платье хорошее выбрала! — продолжала разговаривать с ней Татьяна Алексеевна, что-то усердно запаковывая, — кулончик другой только надень, — подошла, показывает то, чем на кухни занималась, — ты пока спала, я пирог приготовила, понесу родителям к столу, — Лина кран закрутила, умылась, немного легче стало, к маме повернулась, осматривая то, что в руках у неё. В нос сразу ударил вкусный запах яблока, в примись с корицей, сжалась внутри, хотелось побыстрее полакомиться этой красотой. Кутузова всегда любила то, как мама готовит, ибо получалось всегда безумно вкусно, а выпечка была особенно прекрасной. Подняла большой палец вверх, показывая класс, мама улыбнулась, красиво и нежно. Побежала в гостиную, когда услышала, что муж галстук завязать не может. — Какая суматоха, — последние буквы проглотила, ибо зевок застал её врасплох. На кухню заходит, там Рома сидит, с вида сестры смеётся, но сразу замолкает, когда чувствует на себе суровый взгляд Её Лохматого Величества. — Молчу, — руки вверх поднимает в примирительном жесте, не хочет Кутузову лишний раз злить. — А ты чего тут сидишь? — в ответ получила только поднятые плечи. — Тебе лучше? — Да, намного, — и даже не соврала, Лина и впрямь чувствовала себя отлично. Оглядела брата, заметив его непрезентабельный внешний вид, задумалась над тем, как мама его ещё за это не отчитала. Татьяна Алексеевна всегда пристально следит за тем, как дети её выглядят, внешний вид всегда на первое место ставит. Сама тоже всегда аккуратна и красива, соответствует требованиям. — Ты лучше брюки и рубашку надень, не думаю, что мама тебя за спортивки по головке погладит. Брат недовольно глаза закатил, не из тех он был, кто понарядней одеваться любит. Несмотря на недовольство, сестру послушался, в комнату свою отправился. Кутузова его примеру следует, поэтому идёт украшение другое выбирать, мама так наказала, да и сама изначально планировала сделать это. Шкатулку открывает, содержимое вытаскивает, в коллекции много чего, как бижутерия, так и золото с серебром. В одну кучку складывает то, что точно не наденет, в другую — может быть. Наткнулась на миниатюрную цепочку с кулончиком в виде сердечка, остановилась на ней, красиво и просто, маме наверняка понравится. Вспомнить, главное вовремя, Кутузова забыла совсем, что бабушке цветы рисовала, а именно сирень её любимую. Было бы у Мирославы Акзамовой в начале лета день рождения, то нарвала бы букет огромный, да принесла, но она зимой родилась, так что решила девушка, что порадует бабулю хоть так. Картину свою в пакет засунула, дабы нести легче было, главное, чтобы не помялась.

***

За окнами проносится ночная Казань. Родители на такси ехать решили, ибо все, кроме детей, за здоровье бабушки выпивать будут однозначно, а в нетрезвом виде водить идея плохая. Дорога не близкая, на машине минут двадцать, пешком же все два часа. Отец на переднем сиденье сидит и ведёт беседу с таксистом, темой для разговора их стала политика. Удивлялась Лина всегда умению Василия Петровича людей к себе расположить, с любым диалог завести сможет. Остальные члены семьи же сзади ютились. Мама то и дело мужу замечания делала, ибо: «Нечего к человеку приставать!». Кутузова от скуки на украшение своё руку положила, цепочку на пальцах закручивать начала. Вспомнила то, от кого получено ожерелье было. На шестнадцатилетие его Серёжа подарил, сзади сердечка ещё выгравированы маленькие буквы «Л» и «С», мерзко стало, сразу сняла его и положила в карман куртки, надеялась, что магическим образом оно оттуда выпадет. Вздохнула облегченно, когда к дому бабушки с дедушкой подъехали. Отец таксисту щедро заплатил, сказал, что «За хорошую беседу нетрудно поблагодарить». Квартирка сразу уютом встречает, навевая воспоминания из детства, больше всего помнит, как к бабушке ездили вкусными пирожками полакомиться, да спать поздно лечь, ибо бабуля всегда разрешала. Мирослава Акзамова — педагог, внучке с учебой помогает, точнее с историей, ибо учителем именно этого предмета была. Женщина, которая всё под контролем держит, с виду строгая, но просто порядок любит, на деле же очень добродушная бабушка, любящая своих внуков до безумия. — Бабуля, с днём рождения! — младшие Кутузовы, сразу к Мирославе Акзамове подбегают, осыпают комплиментами и поздравлениями. Та отмахивается говоря, что уже не в том возрасте, чтобы похвалу слушать. — Бабушка, глупостей не говори, ты в самом расцвете сил! — брат заулыбался, видя, как засмущал старушку. — Да ну тебя, Ромка, — ручкой махнула, — любимые вы мои! Как же в рада вас видеть! — обоих внуков обнимает, да к самому сердцу жмёт, каждого целует по очереди, никого без бабушкиного внимания не оставит. — Бабушка, это тебе! — Лина из пакета картину с цветами достаёт, да имениннице вручает, та чуть от радости в слезах купаться не начала. — Красота то какая! Ты умничка, Линочка! — очередная порция объятий, бабушка перестаралась, что чуть не раздавила Кутузову. Рома же смылся к дедушке, оставляя сестру одну впитывать в себя всю бабушкину любовь. Дальше с дедушкой здороваться пошла, Гаяз Сергеевич брату говорил, что тот, как богатырь вымахал. Затем к кошечке пятнистой подбежала, что на диванчике развалилась, та ласково об ручку Лины трётся. Кутузова очень сильно котов любила, в детстве столько у неё их было, каждую тискала так, мама не горюй. Сейчас же родители не разрешают питомца заводить, ибо к животным в доме относятся не с огромной любовью, где-нибудь во дворе будка для собаки, пускай, но не дома, где мебель дорогая, да сервиз в шифоньере хрупкий. За стол сели всей семьёй, тот как всегда забит был самыми разными кушаньями, на любой вкус еда найдётся. Место в центре занял мамин пирог, над которым после работы она усердствовала, тот идеально вписался. Комфортно было Лине в кругу семьи, в квартире царила любовь и доброта, папа с дедушкой обсуждали самые первые новости. Бабушка то и дело внучке про женихов говорит: «Небось, все мальчишки в школе бегают за тобой!», в сторону брата те же высказывания летели, а мама тихонько хихикала, видя смятение в глазах её детей. Часы уже девять пробивали, но застолье продолжалось, становясь наоборот ещё шумнее и веселее. У Лины же голова болеть от такого количества звуков начала, кошка мурчит, об ноги госте трётся, телевизор на заднем фоне играет, казалось расколется сейчас от напряжения. В глазах темнеть начинает, а на стуле сидит всё более неустойчиво. Понимает, что равновесие теряет, но ничего сделать не может, даже звука издать, все конечности онемели. Помнит лишь падения миг, а затем темнота. Такая мягкая и безмятежная, та забирает её в свои объятия, в ней же девушка покой душевный находит.