Бегство от судьбы

***

— Если это шутка… — голос Антона звучал на удивление спокойно. — Тогда у вас просто нет чувства юмора. Попов рассмеялся. Его смех, хриплый и глубокий, звучал крайне неприятно. — Боюсь, я не понял вашей шутки. Губы Арсения вытянулись в тонкую линию. Взгляд замер. На нем. — Я не шучу. Твой отец сам вкинул это предложение, а я только поддержал, решением всех проблем. Шастун лишился дара речи. Но лишь на мгновение. А потом он расхохотался... — Ты с ума сошел! — махнул рукой. — Отец, скажи ему, что он сморозил величайшую глупость на свете. Ты же не ждешь, что я соглашусь на такой абсурд, как брак с человеком вроде него, — Антон взглянул на отца, ожидая подтверждения своих слов, но тот молча потупился, не оставляя надежды. — Сынок... — произнес он слабым шепотом, положив руку на его плечо. — Ты должен понять… — Нет! — воскликнул. — Тут нечего понимать! — Прошу тебя, — взмолился отец. — Не беспокой мать. Выслушай меня. — Как я могу слушать, если все равно ничего не изменится? — Ничего и не изменится, если ты упрешься, — вмешался Попов, закатывая глаза от раздражения. Атмосфера накалялась. — Если бы мне было интересно твое мнение, я бы тебя спросил, сволочь, — огрызнулся Антон. Но вместо того чтобы продолжить высказываться на ненавистного человека, Шастуну прилетела пощечина от отца. Настойчиво намекая, что стоит уже замолчать и прекратить оскорбления. Попов и бровью не повел. Он не выглядел расстроенным или оскорбленным. Наоборот. Он, кажется, был очень доволен собой. Арсений только сильнее заулыбался от ситуации, что доставляла удовольствие наблюдать за раскрасневшимся от злости, стыда и унижения парня. Ему все больше начинал нравится буйный характер мальчишки. А матушка оказалась права. Арсений Сергеевич очень красивый мужчина. И за что природа наградила такого отвратительного человека такой убийственно сексуальной внешностью? И чертовски очаровательной улыбкой. Нет в мире справедливости. Попов улыбнулся, как будто прочитав его мысли. — Какой же ты дикий... Словно озлобленный котенок, - последнюю фразу мужчина сказал уже тише, чтобы не провоцировать скандал еще пуще. — Ты что, бредишь? Я не пойду за тебя. И ты не сможешь заставить меня. Антон снова посмотрел на отца. — В чем, собственно, дело? Зачем ты притащил меня в библиотеку? А мама знает обо всем этом? — Ей известно о предложении, это правда, — побледнел Шастун старший. — Значит, вы уже обсудили все между делом? Могу себе это представить: «Обновим домик на пляже? Может, купим новый «мерседес»? О, кстати, может, выдадим Антона за Попова?» — Шастун посмотрел на мужчину. — Вы, кажется, сговорились. Как можно продавать человека? Арсений был спокоен. Однако Андрей побледнел еще сильнее: — Успокойся. У нас просто нет выбора. — Выбор есть всегда! У меня есть выбор. И я ни за что не согласен на этот чертов брак. Даже если бы он остался последним человеком на Земле, — парень резко развернулся к Попову, гневно сверкнув глазами. — Я лучше умру! — Тебя в институте учили разыгрывать драмы? — безразличным тоном поинтересовался Арсений. — Я тебя недооценивал. — Я изучал изобразительное искусство, — прошипел Антон. — Хоть это тебя и не касается. — Ты меня удивляешь. У тебя талант актера. — А у тебя талант безумца! Как ты мог подумать, что я свяжу с тобой свою жизнь? Чего ты добиваешься? Хочешь таким образом заполучить место в высшем обществе? Не получится. Люди не забудут, как ты добился того, что имеешь сейчас. — Ты отвергаешь меня потому, что я сам заработал свое состояние, а не родился с серебряной ложкой во рту, как ты? — Я отказываю тебе потому, что ты сколотил свое состояние за счет других, включая моего отца. — Разве? Ведь сейчас я предлагаю твоей семье помощь. Твой отец видит смысл в этом браке. И все же ты отвергаешь меня. — Я никогда не приму твое предложение, — Антон повернулся к отцу. — Прошу тебя, скажи, что это все шутка. Ты же не мог всерьез ожидать, что я соглашусь. Браки уже давно не заключаются по воле родителей! — Сынок… — Андрей грустно покачал головой. Его голос дрогнул. Старик опустился в кресло за столом и закрыл лицо руками. — Господи, я был таким дураком. Антон поспешил к нему и схватил обеими руками его морщинистую кисть. — Послушай меня. Нам не нужны деньги Попова. Я сам их заработаю. Мы сможем выжить, как и планировали. Будем периодически выставлять вещи на аукцион, я пойду работать. И не надо связываться с такими, как он. — Не все так просто, — пробормотал отец. — Именно все просто, — уверял парень. — Нам не придется соглашаться на его условия, потому что мы сможем обойтись без его помощи. Ну и что, если у нас не будет слуг? Мы справимся, как справлялись раньше. Скоро я найду работу. — Мы не справлялись! Посмотри, в каком состоянии дом — твою мать убивает, что она не успевает сама все делать. — Кому какая разница, если полы не моют каждый день? Вот увидишь, скоро все наладится. Шастун старший встал и взял сына за плечи. Его пальцы до боли впились в кожу. — Нет. Все непросто. И тебе придется выслушать меня. У нас больше нет денег. И кредита. Ничего. — Нет, есть, — заспорил Антон. — Или будут, и достаточно, чтобы нормально жить. Нам не нужны чужие деньги, тем более этого человека, — он бросил презрительный взгляд на мужчину. — Позволь мне идти и закончить список, над которым я работал. — Антон… — отец выпустил его. — Спасибо. Ты хороший сын. Я так горжусь тобой. Он смотрел в глаза отца и видел в них одобрение. На мгновение они словно остались одни в этой комнате. Попов будто перестал существовать. Андрей считал, что один несет на своих плечах груз семейных долгов, а теперь он знал, что Антон тоже искал решение. Все сложилось бы по-другому, если бы он знал. Если бы он только знал! — Когда ты собираешься рассказать ему? — нарушил их единение бархатный мужской голос. — Рассказать о чем? — парень снова посмотрел на отца. — У нас ничего не осталось, — признался тот. — О чем ты? Что значит — ничего не осталось? — Ничего. Совсем. — Но есть дом и мебель! Я же говорил… — Все ушло. Ничего не осталось, — качал головой отец. — Теперь все принадлежит Господину Попову. Абсолютно все. Ярость охватила Шастуна. — Ты... Сукин сын! — он подлетел к нему, своему жениху, нежеланному и отвратительному. Парень занес кулак, но сдержался. — Ничтожный ублюдок! Ты разрушил то, что принадлежало нам четыре поколения. Ты забрал все до последнего, даже дом. Какой ты герой, а! Гордишься собой? — Я предлагаю способ выбраться из нищеты. Я сказал твоему отцу, что он может оставить дом и получать приличную сумму каждый год. А тебе нужно просто быть послушным. Выйти за меня — и все проблемы твоей семьи решатся раз и навсегда, – Арсений подошел ближе к парню, всматриваясь в разъяренные глаза. Ему начинает нравиться дразнить того. — Ты не оставляешь мне выбора, — прошипел Шастун сквозь зубы. — Рад, что ты наконец обрел здравый смысл. — О, да. И я предпочту жить в нищете, чем отдаться тебе! — Ты не знаешь, на что обрекаешь себя и свою семью. Ты понятия не имеешь, что значит прозябать в бедности. Голодать. Да ты и десяти минут не сможешь прожить в реальном мире, с твоей-то привычкой к роскоши. — О, я выживу. — Какое благородство! Но позволь тебе заметить, что нет такого понятия, как бедная элита. Есть только голодные и отверженные. Нищета не предусматривает романтики. — Уж лучше так, чем быть с тобой, — Антон повернулся к отцу: — Прости, отец. Я не могу этого сделать. — Понимаю, — прохрипел он. — Не следовало мне просить тебя. Это моя вина. Я сам во всем виноват. Теперь придется сообщить твоей матери, что у нее больше нет дома. — Господи! — воскликнул Антон. — Я думал, она знает! — Ей неизвестно, что мы потеряли загородный дом, наше родовое гнездо. Я не хотел волновать ее раньше времени, но теперь… — О, отец, нет… Старинные часы на стене пробили, возвещая о скором наступлении полуночи. Попов вмешался: — Ты сможешь так поступить с матерью? Лишить ее шанса дожить свою жизнь в фамильном доме? Какой же ты сын? Антон не ответил. В глубине души он знал, что ублюдок прав. После потери Виктории и всего состояния, мама вряд ли переживет потерю еще и дома. — Вижу, тебе нужно время подумать, — решил Арсений. — Я дарю тебе еще один шанс. Когда часы пробьют полночь, ты должен дать мне ответ. Или ты выйдешь за меня, или все вы покинете этот дом к концу недели. — Ты не можешь так поступить! — Посмотрим. Кажется, вам нечего забирать с собой. — Ты же не можешь быть настолько бессердечным! — Теперь все зависит от тебя. Роскошь или нищета. Выбирай. Часы пробили еще раз. — Второй удар. Надеюсь, ты правильно мыслишь. Мысли лихорадочно роились в воспаленном мозгу. Третий удар. Может, с Поповым будет не так уж плохо? И родители смогут спокойно жить, а не скитаться по задворкам в поисках еды. Четвертый удар. Парня охватила паника. Почему, ну почему все это случилось со мной? — спрашивал он себя. О, Виктория, что же мне делать? Его старшая сестра, если бы ее жизнь не оборвалась так внезапно, придумала бы что-нибудь. И ему не пришлось впутываться во все это. Брак... Пятый удар. Но разве Антон не собирался когда-нибудь жениться? Какая разница, кто будет жена или муж? Богатый или бедный? Пусть даже Попов. И брак не продлится вечно. Он устанет от него. Уж тут он постарается. И они разведутся. Сколько это займет? Год? Два? Часы между тем пробили полночь. Вот он, роковой час! Попов - дьявол, смотрел на Шастуна своим зловещим взглядом. — Ну? Что ты решил? Вмешался Андрей: — Не делай этого. Все я виноват. Ты не должен расплачиваться за мои ошибки. Мы все как-нибудь уладим. Антон благодарно улыбнулся отцу. — Я ненавижу тебя... — бросил он Арсению. — Ненависть такая бесполезная трата страсти, — шепнул он, проводя рукой по щеке парня. Его прикосновение оказалось совсем не неприятным. Нежным, волнующим. Но Антон все же одернулся в сторону, уходя. — Но пусть будет так. К концу недели вы должны покинуть этот дом, — он направился к двери. — Нет! — Что значит «нет»? Я ясно высказал свои условия. — Мы никуда не поедем. — Что? Антон глубоко вдохнул, молясь Господу Богу, чтобы тот дал сил. У него не было выбора. Ради матушки, сказал он себе, ради родных. — Я согласен, — прошептал, чувствуя, что не хватает воздуха. — Я согласен на брак.