Дорогой учитель Ким

Чон добрался до дома в таком расположении духа, какое бывает после выигранного бейсбольного матча или выигрыша в лотерею, или и то и другое вместе взятое. Он не знал, с чем сравнить. В его жизни ни одна близость не доставляла ему столько удовольствия и… «Он ответил» Самое прекрасное, что могло с ним случиться — это взаимность. Он так боялся, он даже не собирался этого делать. И не понимал, как хватило смелости на этот поцелуй, но был бесконечно счастлив, что хватило. Это было так приятно, что он невольно порой прикрывал глаза и мычал от удовольствия, ничего не замечая вокруг себя. В таком состоянии он и наткнулся на Ёнджуна у самого своего дома. — Ты в хорошем настроении. — Он, как обычно, руками обвил его шею и прижался всем телом. — Ты не говорил, что придёшь. Что ты здесь делаешь? — Соскучился. — Ёнджун потянулся за поцелуем, но Чон, нервно дёрнувшись, отстранился. Он вдруг напугался, что этот парень уничтожит сейчас ещё свежий поцелуй Тэ, теплеющий на губах и во рту. — Не надо. Давай… Давай больше не будем видеться. Каким бы взрослым в повседневной жизни не был Чон Чонгук, опыта в отношениях он не имел, и как выходить из сложных ситуаций правильно и с минимальными потерями, не знал. — Не говори глупостей. С чего бы нам не видеться. — Ёнджун его будто и не слышал, продолжал ласкаться, как кошка, тычась носом в его шею и стараясь поймать хоть один поцелуй. — Хватит, — немного резко выпалил Чон, отталкивая его от себя. — Ты же не тупой, зачем прикидываешься. Ничего особенного между нами не было, и теперь я хочу, чтобы всё прекратилось. Хватит. Понимаешь? — Бросаешь меня?.. — Отойдя на шаг назад, Ёнджун наморщил нос и изогнул бровь, словно не веря своим ушам и насмехаясь над словами Чона. — Думаешь что ли, что у вас всё получится? У тебя с ним ничего не выйдет, и ты сам это прекрасно знаешь. Витаешь в облаках, словно ребёнок. — Не знаю, о чём ты там, но это и не важно. Просто давай больше не будем видеться. Я не хочу. Окей? — Я не понимаю. — Ёнджун закусил губу и задумчиво устремил взгляд куда-то в небо. — Чем потасканный омега, вытирающий сопли мелкому засранцу, тебя так привлекает? Думаешь что ли, что у него дырка лучше хуй принимает? Или может считаешь, что опыт позволяет ему член глубже заглатывать? Его же жизнь уже поимела, за каким хером тебе такой пользованный нужен? Чон стоял, как вкопанный, не в силах поверить в услышанное. Это всё… всё, что сейчас сказал этот парень, он говорил о Тэ?! Разве ЭТО всё похоже на Тэ?! Внутри стало мерзко и жутко больно. И откуда-то из глубины, о которой Чон даже не подозревал, начал подниматься странный холодок. Словно бы ледяная волна поднималась с самого дна и всё нарастала. Обычно ярость у людей выплёскивается, словно столб огня, разрушая на своём пути всё, что ни попадя. Но подобного Гуки совсем не чувствовал. Он ощущал, как леденеет в груди сердце, останавливаясь, и кровь стынет в жилах. И время будто замедляется, а перед глазами всё плывёт. Он… невольно… будто бы сохранил, как в холодильнике, внутри себя всё хорошее — любовь и привязанность к Тэ, тепло его прикосновений, его улыбку, их общий поцелуй — замер душой, не понимая, что тело движется само по себе, охваченное животным гневом, бешенством, от которого очнулся лишь тогда, когда кто-то из прохожих закричал, заметив, как он избивает хорошенькое лицо, от которого, впрочем, уже мало что осталось прекрасного. Он не понимал, что делает. И даже не сразу понял, почему делает. То есть, не сразу вспомнил. Кажется, Ёнджун успел ещё что-то сказать, перед тем, как отключиться. И наверняка это совершенно вывело из себя Чона. Что-то оскорбительное. Что-то низкое и грязное. Что-то, что никогда не должно касаться Тэ. Тэ и его ласковых рук, его нежных губ. — Я… — Чонгук слез с него, ощущая, как болят костяшки пальцев и как щиплет свежие раны на разбитой зубами Ёнджуна коже. Что он хотел сказать? Сказать ему было нечего, потому он замолчал. Сел на бордюр возле дома, не глядя на небольшую группку собравшихся вокруг людей, и тихо принялся дожидаться полиции, которую кто-то уже не впервые вызывал. Глазами невольно Чон избегал сталкиваться с окровавленным асфальтом, на котором, словно труп, лежало такое желанное совсем недавно тело. Он мог бы сдержаться. Но не сдержался. Се-ля-ви.

💕💕💕

Тэхён сглотнул, не в силах поверить своим ушам. Он думал о том, что сейчас, наверное, Хисон сидит в изоляторе. Ждёт своей дальнейшей судьбы, одна, одинокая. А ОН? Где он и что делает, пока его сестра дрожит от страха и осознания собственного бессилия перед своей ситуацией. Она сама позволила ей развиться, и сама теперь страдала. Но близкие… Они должны поддерживать, когда сложно, трудно и страшно. А не топить в этом болоте, наблюдая, как ты захлёбываешься. Близкие не должны быть посторонними наблюдателями. Но Хосок им был. И вот он сейчас снова РЕАЛЕН. Его голос в трубке звучит совсем рядом, будто он опять за спиной. И Тэхён ощутил, как липкий пот покрыл спину. Рубашка под мягким свитером моментально прилипла к коже. — Что ты хочешь? — тихо спросил Тэ. Он хотел бы вообще ничего не говорить, но знал, что это ни к чему не приведёт. — Да что же это с тобой. Мы столько не виделись и не говорили, а ты так холоден. — Ты пытался убить меня при встрече. — О! Да что ты! Нет, конечно. Я бы ни за что не смог тебя убить. Ты очень мне нужен. Понимаешь? Нужен мне ТЫ. Ты. Давай… — он сделал паузу и Тэ показалось, что он облизнулся, — поступим просто. Ты уедешь со мной, а я не трону твою семью и твоих друзей. Ничего плохого не случится. — Что? Уеду? — Тэхён даже почти засмеялся абсурдности сказанного им, но вовремя сдержался. — Твоя сестра… Ты хочешь навсегда бросить свою сестру? — Что мне за счастье от этой девчонки? Эта дура создаёт одни неприятности, и хоть сколько-нибудь бы пользы от неё было, я бы её не оставил. Но ты мне зубы не заговаривай, детка. Детка… — Хосок произносил это «детка» с таким нескрываемым наслаждением, что у Тэ похолодели пальцы. Будто бы сбылась какая-то несбыточная мечта, словно теперь жизнь пришла в норму. Будто бы… их двоих разделяло время и пространство, а теперь препятствий нет и они могут быть вместе. Словно бы… Тэхён тоже этого хотел. Словно они оба мечтали об одном и том же, а теперь их мечта сбылась. — Я… Никуда с тобой не поеду. Ты должен это понимать. Зачем тебе это всё… В тюрьме так хорошо, что ты соскучился? — Лучше скажи, соскучился ли по мне ты? — И голос вновь показался совсем близким. Тэ так внятно представил себе его лицо. То, каким он его помнил со студенческих времён, когда они оба были далеко отсюда, жили в другом городе и другой жизнью. Представил его так живо, как вдруг он появился из ниоткуда. Запрыгнул в тачку ловко, легко и просто, и в глубине его капюшона Тэ увидел ту улыбку. Ту, которую помнил, а потом забыл. — Знаешь, ты всегда был красивым, но с возрастом стал только красивее. Правда. Я искал тебя очень долго, теперь кажется, что даже слишком долго. Не думал, что ты захочешь спрятаться в большом городе. — Мне… — Тэхён вцепился пальцами в руль, — не приходило в голову прятаться. Я не думал, что мне это необходимо. Я просто… захотел жить здесь. МЫ захотели. — О! Ты и твой красавчик альфа. Соболезную, кстати, но не особенно искренне. — Хосок рассмеялся. Не истерично, не громко, ничего такого. Просто засмеялся так, как смеются люди, когда счастливы. — Но я всегда думал, что ты захочешь жить в тихом месте. — Ты ошибся, — твёрдо ответил Тэ и ощутил, как капля холодного пота сползает по виску. — Я хочу… Я всё время думаю… — Хосок протянул руку и Тэхён вздрогнул и дёрнулся. Но тот коснулся его волос и заправил прядь за ухо. — Мне так сильно хочется тебя. Я немного зол на тебя, но это ничего. Можно ещё всё исправить. «Ему кажется, что он испытывает то же, что испытывают люди, когда влюблены. И я бы подумал, что он совершенно безумен. Но он не безумен, он осознаёт реальность. Просто ему нравится реальность именно такой. И он не желает другой… Лучше бы он был сумасшедшим… Ими можно манипулировать… Наверное… Боже…» — Ты меня не убьёшь… — тихо произнёс Тэ. — Да что ты, детка. Ни за что. Прости, я могу иногда терять самообладание. Но ведь ты сам виноват. — Ты знаешь, что это не так. Всё… Всё. — Тэхён внезапно дёрнулся и проворно выскочил из машины на улицу. Он побежал, не оглядываясь. Просто бежал, слушая, как стучит кровь в висках. В голове всё смешалось, давний судебный процесс, где Тэхёну было стыдно сказать вслух о случившемся, светлая улыбка Чон Хосока, его уверенные руки и жадные поцелуи, похожие на укусы животного, переезд, ночные кошмары, которые вскоре растворились в счастливой жизни, и конец этой счастливой жизни, и уже другие кошмары, которые поглотили собой прошлое. И где-то… рядом мелькнуло лицо Чона. Где-то рядом с этими воспоминаниями всё чаще появлялось лицо Чона. Всё это смешивалось в голове Тэ и кружилось. Было страшно. Хотелось скорее увидеть Джини. «Неужели мне придётся переезжать… Я же не могу теперь всё время убегать…» — Он должен вернуться в тюрьму, иначе жить спокойно я не смогу… — запыхавшись, прошептал Тэхён, едва ли не на ходу запрыгивая в такси. Добравшись до дома и судорожно поблагодарив таксиста, Тэ на ватных ногах вывалился из машины и у самого своего дома наткнулся на Юнги. Тот скучал у подъезда, мусоля во рту сигарету. — Тэ? Ты чего на смерть похож? — Юнги удивлённо округлил глаза. — Боже, хён… — Тэ положил руки ему на плечи и, наклонив голову, упёрся лбом ему в грудь. — Это пиздец. Через час, умытый, вымотанный, с отсутствующим взглядом Тэхён сидел на диване и слушал, как Юнги рассказывает Джини какую-то затейливую историю из тех выдуманных, что Джин любил слушать. Когда мелкий, довольный и счастливый, почти без возражений отправился спать, звонко чмокнув Тэ на ночь, тот в свою очередь обречённо взглянул на Юнги. — Что теперь мне делать? Сбежать? — Помнишь… — Юнги повалился на диван и привалился к плечу Тэ, — как мы переезжали? Я для того, чтобы сделать карьеру, а ты для того, чтобы забыть. Кажется, всё неплохо получилось, что скажешь? — Ну… да… — неуверенно ответил Тэ, — но… — Но скажи-ка, теперь это для тебя имеет какой-то смысл? Помогло это? — Сперва, казалось, да. Но теперь, когда он так близко, я не понимаю, что я должен делать… — Знаешь, Тэхёни. ТЫ делать ничего не должен. Должны делать копы. Считаю, что тебе нужно настаивать, чтобы они разобрались с этим как можно скорее. Завтра… я схожу с тобой. Спросим, почему они нихрена не делают, и даже не пытаются. Отголоски былого, где насилие над омегами не считалось чем-то из ряда вон… — Это было сто лет назад… — хмыкнул Тэ, но в душе он знал, что это правда. Пусть всё давно и прочно уже изменилось, тем не менее негласно считалось, что защита омег — дело их альф. И если этого не происходит, то либо альфа — несостоятелен, либо омега защиты не заслужил. Это никогда и никем не произносилось вслух, но все об этом знали. Где-то на подсознательном уровне. И не то, чтобы полиция полностью игнорировала подобные случаи, но относилась к ним пренебрежительно и предпочтений не отдавала. Если, конечно, не было рычагов давления. Например связей или денег. Это Тэхён хорошо понимал. У него не было альфы, который мог бы его защищать, но был Юнги, которому Тэ мог всегда доверять. Они были близки, и Тэ был счастлив, что эта дружба случилась в его жизни. — Хён… — устало протянул он. — Я бы без тебя пропал. — Не говори глупостей, — отмахнулся Юнги. — Выглядишь странно, — заметил наконец Тэ. — Что тебя беспокоит? Юнги помедлил, наклонившись вперёд и подвинув к себе пепельницу, закурил, иногда постукивая фильтром по столу. Он рассказал Тэ о визите матери Чимина и о её предложении, которое ничем бы его не оскорбило, сделало бы богаче и влиятельнее, и никому от этого плохо бы не было, но… было гадко и мерзко на душе. Где-то между пространствами Юнги ощущал неправильность этой сделки. Хоть технически ничего ужасного не происходило, происходило где-то между. Скажем, в близости между Юнги и Чимином. — Я… не хотел бы, чтобы кому-то из вас было больно. Ты бы… поговорил с ним, чтобы не получилось, как с Намджуном. — Тэ подвинул к себе его пачку, вытащил оттуда сигарету и тоже медленно закурил. Несколько раз поморщился. — А что, если я захочу принять её предложение? — неуверенно спросил Мин. — А ты хочешь? Тот пожал плечами: — И да, и нет. Да, потому что знаю, как это было бы полезно, и нет, потому что чувствую, что это счастья мне не принесёт. — С каких это пор ты вообще думаешь о счастье?! — с удивлением вскинул брови Тэ. — Сколько тебя помню, несчастливым ты никогда не был! А тот, кто дышит, воздуха не замечает. В ответ Юнги только невесело усмехнулся. — Знаешь… — Тэхён подвинулся и привалился к Юнги, прижавшись к нему поближе и не выпуская из пальцев сигарету. — От него так странно пахнет. Почему так? Раньше от него пахло совсем не так. Юнги даже не сразу понял, о чём он, но, уловив его мысль, задумался. — Не знаю. Говорят, что эмоциональные потрясения… — Да, она тоже так говорила, — перебил его Тэ. — Но он будто другой человек. — А что твой сладкий мальчик? — переменил тему Юнги, но, заметив, как Тэ наморщил нос, покачал головой. — Не стоит тебе ввязываться в подобное. И без того проблем хватает. — Я запутался, хён. И боюсь за Джини. И это была чистая правда. Тэ боялся больше всего за ребёнка. И особенно после минувшей встречи вечером. Поэтому на утро он принял непростое решение. Непростое, потому что расставаться с Джини он боялся ещё больше. Но понимал, что пока что по-другому не получится. И утром, собирая в маленький чемодан маленькие вещи, Тэхён чувствовал себя виноватым под пристальным взглядом больших, тёмных глаз. — Это несправедливо, — сердился Джини. — Зачем меня увозишь? — Почему же несправедливо? — проигнорировал последний вопрос Тэ. Джин насупился. — Потому что тебе плохо, а ты не позволяешь мне побыть с тобой. Ты же всегда со мной, когда мне плохо. — Когда я стану старым, всё будет наоборот, не торопись. — Тэхён засмеялся, но мальчишка его радости не разделял, он не хотел уезжать ни под каким предлогом. — Хочу быть с тобой, — настаивал он. Но Тэ уже всё решил. — Ты и так со мной. Просто нужно будет немножко пожить с бабушкой. За городом, помнишь? Там корабли и большой причал. Тебе же там понравилось. И будь хорошим, хватит ныть, ты же обещал мне слушаться. — Нет, не обещал. — Значит сейчас пообещаешь, — возразил Тэ, подхватил чемодан и поволок за собой Джини. Всю дорогу тот молчал, надувшись. А родители, встретив их, выразили тихое беспокойство насчёт того, что он остаётся один, на что Тэ ответил, что он не один, с ним Юнги. Тэхён хотел бы немного побыть с родителями, с ними он себя чувствовал в безопасности, но нужно было ехать обратно. Столько дел…

💕💕💕

— После того, как мы убрались с той квартиры, что выше квартиры Ким Тэхёна, мы расстались. Он сказал, что позвонит, но не позвонил. Я не знаю… где он. Я никогда не задавала вопросов, где он бывает, когда мы не вместе. — Хисон нервно теребила рукав толстовки, сминая его пальцами. — Я сказала всё, что знала, но… — она вдруг с вызовом взглянула копу в лицо, — оказалось, я не так уж много о нём знаю. — А что Ким Тэхён? — А что Тэхён? — изумилась девушка. — Что у вас с ним за отношения? — Никаких, — пожала она плечами. — С чего бы ему иметь со мной какие-то дела? — Почему тогда после разговора с ним, с твоих слов, ты сама пришла сюда? — Потому что мне страшно. — А почему раньше тебе страшно не было? Хисон опустила голову и закрыла лицо руками. Она рассказывала одно и то же уже десяток раз и очень устала. Ей просто хотелось, чтобы это скорее закончилось. Пусть лучше её посадят, лишь бы закончилось. Её вели по коридору обратно в камеру предварительного содержания, когда она столкнулась взглядом с Тэ. Тот стоял рядом с Юнги и у обоих было озабоченное выражение лица. Они говорили с копом. Тэ как будто бы хотел шагнуть к ней, может быть что-то сказать ей, но его отвлёк разговор, и зрительный контакт между ними прервался. «Наверняка они уже встретились… Но, кажется, он цел… Хорошо» Для Тэхёна всё это давалось очень непросто. Внешне он выглядел собранным, но внутри у него творился полнейший кошмар. «Снова через это проходить…» — эта мысль не давала никакого покоя. Опять полиция, бесконечные кабинеты — унылые, холодные даже в жару, грязные и болезненно неприятные, опять показания, сотня одинаковых рассказов, проходить эти ужасные моменты снова и снова. Раз за разом. Липкие мурашки бежали по спине от одной только мысли об этом, и Тэ этого боялся. Всё начинается сначала. И это опять он. Чон Хосок. Кто теперь укроет Тэ от него? Истинного больше нет и больше некому положить голову на грудь и разрыдаться, чтобы стало легче. Теперь нужно быть всегда сильным. А это больно. Их обоих, и Тэ и Юнги тоже, провели по коридорам, усадили в маленькой, душной комнате, и велели ждать. Тэ знал, что это будет долго, но, наверное благодаря присутствию Юнги, который взглядом давал понять, что он тут не просто так, сидеть пришлось не очень долго. Явился хмурый коп, пролистал бумажки, задал несколько вопросов и попросил телефон. Тэхён покорно отдал. — И что теперь? — С какого номера он вам звонил? Тэхён показал. — Вы найдёте его? Что я должен делать, пока он на свободе? Тот поднял на него взгляд и приподнял брови. — Не знаю, а что вы обычно делаете? На работу ходите? Так ходите. — А если он снова явится? Он знает обо мне всё… — растерянно возразил Тэ. — Слушайте, дорогой господин служитель… — Юнги откашлялся. Без сарказма, он правда не хотел начинать с грубостей. Ведь он был взрослым человеком… всё-таки. — Как бы нам сделать так, чтобы мой друг не оказался вновь пострадавшим? Посодействуйте. Тот задумчиво поморщился, окинул Юнги взглядом и неопределённо помычал. — Наверное, будь на моём месте кто-то другой, всё бы иначе сейчас было… — Тэхён покусал губы и откинулся на жёсткую спинку стула. А Юнги вдруг встал и вышел. Без объяснений.

💕💕💕

— Боже правый. — Ранним утром, пока Тэ и Юнги проходили через неприятную процедуру общения с доблестной полицией, Чимин сидел на краю ванны и уныло изучал пол под босыми ногами. — Это невозможно… Он поднялся, понимая, что не стоит принимать возможное за невозможное, когда оно не фантастично. А его жизнь на фантастику совсем не тянула. Особенно теперь. И он ощущал себя потерянным. Хотел было позвонить Тэ, но в последний момент, уже с телефоном в руке, глядя на его имя на экране, передумал. Вместо Тэ он позвонил на работу и предупредил, что ему нездоровится. Впрочем, это не было совсем уж неправдой. Он ещё немного посидел, цепляясь пальцами ног за мягкий коврик в ванной, а потом встал и решительно принялся одеваться. Он твёрдо решил, что не позволит Ким Намджуну разрушить свою жизнь. Он решил это в тот вечер, когда услышал его разговор со своей матерью, а может даже раньше, и теперь твёрдо был уверен в своём решении. Уверен, как не был бы уверен никогда.

💕💕💕

— Если я соглашусь, то сможете ли вы оказать мне одну непростую услугу? — В пределах разумного, мой друг. — Не надо так меня называть, — невольно огрызнулся Юнги, слишком жёстко и слишком резко, но тут же поправился: — Прости, аджума. — Ничего, продолжай, — холодно отозвалась госпожа Пак. — Я прошу услугу для друга. И он коротко рассказал всё, что считал необходимым рассказать о положении Тэ. Просить ему не хотелось, да и никому бы не хотелось, но… если бы он был честен сам с собой полностью, то давно признался бы, что уже и так был готов принять её предложение. Не ради неё, и даже не ради себя, а ради возможности попробовать спокойно быть рядом с Чимином. Из этого могло ничего не получиться, но Мин очень хотел бы, чтобы получилось, потому что им вместе хорошо. Даже без секса. Даже без него. Было хорошо, и это так много значило… Не стоит начинать со лжи, но Мин начал. Решая одну проблему, создал новую, и сам об этом пока не догадывался. Праведная ложь — всё равно ложь. — Я помогу. — Женщина сухо усмехнулась в трубку. — А ты своего не упустишь, предприимчивый. — Не стоит Чимину об этом знать. И я никому не скажу. Так и должно оставаться. Договорились, аджума? — Не будь дураком, — только произнесла она в ответ и положила трубку. Юнги, помедлив и смахнув выступивший пот со лба, вернулся в маленький кабинет. Молча сел рядом с Тэ. Сколько прошло он не знал, не смотрел на часы, но понимал, что не более пятнадцати минут, когда у хмурого детектива зазвонил телефон. Тот вышел, а вернулся ещё более мрачным. Взглянул из-под сдвинутых бровей на Тэ и покачал головой. — Что-то неладное творится… — Да, меня преследует сталкер, — тихо согласился Тэ не без иронии. — Вы, наверное, понимаете, что я не могу расставить вокруг вас полицейских, которые смогу круглосуточно вас караулить? Тэ кивнул. — Тогда что скажете, если патрульный будет отвозить вас на работу и привозить домой? — продолжал он. — Так же, положим, дадим вам тревожную кнопку. Сигнализация в квартире сейчас в порядке? — Она и была в порядке… Он влез… Видимо, я не закрыл балкон… Я же не знал… — Закрывайте теперь, — оборвал его коп, и Тэхён снова покорно кивнул. Когда здание участка осталось позади и Тэ бросил на него взгляд в зеркало заднего вида, Юнги нарочито весело заулыбался. — Кажется, твоя жизнь не так уж чтобы изменится. Только теперь у тебя будет водитель. — Так себе удовольствие… — Тэхён недовольно поморщился. — Что ты сделал? Почему он передумал? — Позвонил одному знакомому. А всё не так уж сложно… Полагаю, что всё дело в нежелании. И делать они начинают только из-под палки, жестов доброй воли от них можно ждать только тогда, когда уже будет поздно. — Последнее Юнги говорил уже о полиции и их работе, намекая, что он был прав накануне, рассуждая о их готовности помочь. Тэхён усмехнулся, хоть ему было совсем не весело. Кому именно звонил Юнги, он расспрашивать не стал, решил, что спросит потом, когда напряжение немного уляжется. Он волновался, представляя, как кошмар исчезает из его жизни и возлагая большие надежды на освобождение, и чувствовал приятное воодушевление, какое испытывают люди, выздоравливающие после продолжительной болезни. Болезнь, о которой прежде он не подозревал (или просто забыл о ней?) теперь отходила, освобождая для него пространство дышать, и тяжкий запах земли и осенней листвы уже не витал у него за спиной тёмной тенью. Осень заканчивалась. Заканчивалась для Тэ надеждой на тихую, мирную жизнь со своим ребёнком, для Юнги — блестящими перспективами, дурно пахнущими, для Чимина — жутким решением, а для Чона — колонией для несовершеннолетних. И это только одна осень. Только одна из множества…