Дорогой учитель Ким

— Как твои дела? Юнги не сводил взгляда с руки госпожи Пак. Она методично постукивала ручкой по столу, словно гипнотизируя, а Мин всё думал, это он поддаётся этому гипнозу, или он в принципе уже не понимает эту реальность. Почему он здесь? Ах да. Он здесь потому, что хочет быть с Чимином. А быть с Чимином можно только тогда, когда ты успешен и имеешь вес в обществе. В обществе… При мысли об этом Юнги с отвращением сморщился, всё это претило ему, жизнь напоказ его никогда не волновала, таких, как Ким Намджун, он всегда презирал, а теперь он сам — такой. — Хорошо, — односложно ответил Мин, сам не понимая, отвечает ли он на какой-то вопрос или просто поддерживает разговор. — Выглядишь больным. Плохо себя чувствуешь? Или Чимин тебя разочаровал? Если так, ты можешь об этом сказать, и я придумаю что-нибудь, что я могла бы для тебя сделать. Юнги словно пронзили раскалёнными иглами и он мгновенно вскинул на неё гневный взгляд, едва ли не метавший молнии. — Аджума, ты совсем не умеешь оценивать ситуацию? Через какие очки ты смотришь на реальность? Ох блять… — он опустил голову и закрыл лицо ладонями. Впервые с детства ему захотелось плакать. Но он сдержался, только издал тихий стон. — Я и так живу уже твоими мечтами, лишь бы прекратилась эта гонка за мужьями. Я не хочу… лишний раз самому себе напоминать, что я его тоже предал. Не надо… мешать меня с Намджуном и ему подобными. Я беру то, что ты предлагаешь только потому, что хочу одного. — Он снова поднял голову и устало улыбнулся. — Твоего сына. Больше от тебя мне ничего не нужно. — Я знаю о твоём благородстве, — холодно отозвалась женщина. — Только я позвала тебя сюда не о нём трепаться. Хотела об этом поговорить. Она подвинула к Юнги планшет и тот, сморщившись, уставился на своё фото, на котором он в камеру показывает красноречивый фак. Под фото небольшая саркастичная статья с заголовком «Мин Юнги и его сомнительный профессионализм». Юнги хмыкнул. — Как это относится к профессионализму… — Не прикидывайся дурачком. Не хочу больше подобного видеть. Ты что, пещерный человек? Не важно, как и кто вывел тебя из себя. Улыбайся, будто всё в порядке. Это не сложно. Соответствуй. Соответствуй — это слово эхом раздавалось в голове Юнги. Он его ненавидел. Всю свою жизнь Мин и не пытался соответствовать, и всё же жил на голову лучше большинства. А теперь внезапно ему стало необходимо соответствовать. Теперь, когда ему тридцать и он взрослый, его учат, как себя вести и каким быть. И только… только мысль о нежных, бесконечно влюблённых поцелуях останавливала его желание послать эту женщину к чёрту. Останавливала каждый день. И после ночи, что он провёл с Чимином, он не мог себе больше вообразить жизни без него. Обречённо и безнадёжно Юнги был влюблён, и был готов его обманывать, лишь бы тот оставался рядом. О правильности такого решения он и не думал. Жизнь не бывает правильной всегда и во всём. Не бывает… — Я понял. — Юнги поднялся, на прощание махнул рукой и направился к двери, когда госпожа Пак его окликнула. — Юнги. Как… у него дела? Тот остановился и замер на мгновение. Затем обернулся через плечо и, в своей манере с издёвкой вскинув брови, улыбнулся. — Дела? А нельзя ли кому-нибудь заплатить, чтобы у него всегда и во всём дела были хорошо? Тогда не пришлось бы спрашивать. Юнги хорошо знал, что у него нет права сейчас её упрекать и обвинять, но он упрекал и обвинял. Больше того, он её ненавидел. И ничего не мог с этим поделать. Ни с собой, ни с ней. Он выбрался на улицу, запрокинул голову, глубоко вдохнул морозный воздух и до крови прикусил губу. Ему хотелось прежней свободы, в которой не было нужды соблюдать приличия, играть на публику и СООТВЕТСТВОВАТЬ. Он любил свою жизнь, а теперь ненавидел её. Но любил Чимина. Влюбился того не желая. Теперь его маленький, спокойный мирок раздирали противоречия, и всё вокруг изменилось. Он хотел быть прежним, но больше не мог. Потому что был влюблён. И иногда ему казалось, что он ненавидит эту влюблённость. Любить человека и ненавидеть любовь к нему. Юнги впервые в жизни не понимал, что делает. Он закурил, бросил взгляд на припаркованную тачку и, горько сплюнув, побрёл пешком вдоль улицы, испытывая глубочайшее презрение к госпоже Пак, этой новой тачке и самому себе. В кармане зажужжал телефон. «Сегодня выходной и я хочу сделать тебе сюрприз» — А я его заслуживаю? — мрачно спросил вслух сам себя Мин, но тут же улыбнулся. Они вместе уже несколько месяцев и за это время он ни разу не ощущал в Чимине никакой холодности. Тот был сдержан, но его сдержанность всегда казалась вынужденной, и где-то за ней тлели раскалённые угли, на них нужно было лишь подуть. Это было так приятно, что невозможно было не поддаться этому очарованию. Юнги мечтал о постели, но трепетал сильнее, когда Чимин иногда украдкой просто прикасался к нему, наклоняясь, задевал губами его уши и волосы, обдавая своим теплом и своим дыханием волнуя сердце. Заслуживал Юнги всего того, что Чимин ему отдавал, или нет, он всё это брал, наслаждаясь каждым поцелуем, каждым прикосновением, каждым вздохом. «Я думаю о том, не одиноко ли тебе оставаться одному в холодной постели? Может… я сейчас могу вернуться?» — Мин представил, как раздевается и влезает в мягкую постель, прижимается к тёплому, гладкому телу и жарко целует маленькие ушки, нежную шею и изящные плечи. Представил, как томно стонет в его руках ласковый омега, и от сладких мыслей застонал сам. «О, не саботируй мой сюрприз… Я буду тебя ждать вечером, окей?» Юнги облизал губы и тут же ощутил, как холодный ветер, обдувая его лицо, защипал маленькую ранку на губе. — Это того стоит. Всё, что он делает, стоит того, чтобы быть ублюдком. Я готов ради него быть тем, кого сильнее всего ненавижу… Ах, люди так часто преувеличивают свои возможности. Особенно, когда речь о любви.

💕💕💕

Тэхён держал за руку Джини, когда тот вдруг спросил: — Мам, тот человек, который на тебя напал, он ведь вернётся? Тэхён сглотнул. Тэджин до этого момента ни разу не спрашивал ничего о случившемся, словно знал, что мать не сможет ему объяснить всё так, чтобы он понял. — Не знаю, детка. Но очень надеюсь, что нет. — Я ведь поэтому живу с бабушкой и дедушкой? — Да, поэтому. — Поэтому Чонгук-хён больше не приходит? У Тэхёна в груди дрогнуло сердце и во рту пересохло, аж язык к гортани прилип. Как ВОТ ЭТО объяснить ребёнку? — Нет. Нет, Джини. Гуки не приходит, потому что он с семьёй переехал. — Даааа? — задумчиво протянул Джин. — Это кто тебе сказал? — Его папа. Он приходил в школу. — Наверное, он тебе наврал, — многозначительно покачал своей лохматой головой пацан. — Это почему ещё? — удивился Тэ. — Хён бы не поехал. Он сказал… тогда, когда мы были вдвоём, что не любит свою семью. У него дома плохо, а у нас хорошо. Наверное, он не уехал бы. Мне кажется, что он бы не уехал. — Вы… говорили о таком? Почему ты не сказал раньше? Мелкий пожал плечами. — Потому что это был секрет. Но теперь хён не приходит, и я тебе рассказал. Я подумал, что если расскажу секрет, то может он вернётся. Я хочу, чтобы он вернулся. С ним всегда весело… И ты рядом с ним другой. — Другой? Почему? — Не знаю… — ребёнок смутился. Он не знал, как объяснить, пока ещё не умел этого, поэтому сказал, как смог: — У тебя щёчки розовеют и глаза блестят. Тэхён засмеялся, подумав, что описание похоже на алкогольное опьянение, но быстро успокоился, заметив, как Джин нахмурился. — Прости. Просто ты говоришь очень милые вещи. Спасибо, Джини, что всегда замечаешь моё настроение. Ты чудо. — Тэ наклонился и поцеловал сына в щёку, взъерошив волосы. Тот обхватил его руками за шею, подставляя лицо под поцелуи. Их небольшая прогулка была для Тэ самым счастливым событием за последнее время с тех пор, как из его жизни исчез Чон Чонгук. Джини спокойно относился к присутствию полиции рядом, но, когда кто-то, а чаще всего Тэхан, пытался с ним наладить разговор, тот только холодно жал плечами и отвечал односложно. Тэ приходилось за него извиняться. Он и сам не вполне понимал, как работает эмпатия его сына. Почему он мгновенно влюбился в Чона или, например, обожал Юнги, который доверия нормальным людям не внушает, но совершенно не готов идти навстречу доброте полицейского и приличного парня. Сперва Тэ говорил себе, что ребёнок перенимает его собственные чувства, но он ведь… всегда добр и вежлив с Тэханом, улыбается и старается быть совершенно душкой. Почему же ребёнок наотрез отказывается быть с ним ласковым? Тогда Тэхёну начинало казаться, что Джини обладает совсем не детским сознанием, и он, хоть и не может объяснить своих чувств, всё же обо всём имеет своё непростое суждение, которому тоже есть причина. — Хён! — Завидев у подъезда фигуру Юнги, Джини бросился к нему, поскальзываясь на ходу. — Чего хмурый? — спросил Тэ, пропуская вперёд в подъезд Юнги с пацаном на руках. — Хочу поговорить с тобой. Но сперва хочу попросить не смотреть на меня, как на ничтожество, — ответил тот, заглядывая в пакет, что Джин держал в руках. Внутри лежала жареная курочка и пахло из пакета восхитительно. — Так и знал, что ты где-то накосячил. — Обещай! — сурово уставился на него Мин. — Ну хорошо, окей. Обещаю. Не раздеваясь, Джини мгновенно скрылся в комнате и Тэ, устало вздохнув, пояснил: — Он новую игру нашёл, скоро ему надоест. — Ты его балуешь, нельзя целый день торчать за приставкой, — важное заметил Юнги, деловито залезая в холодильник и доставая бутылку вина. — Не учи меня заботиться о ребёнке. — Тэ отнял у него бутылку, поставил перед ним стакан и налил немного виски. — Хватит зубы заговаривать. Что там у тебя с мамой Пак? — Откуда ты знаешь? — Юнги мрачно проглотил разом всё содержимое стакана и подпёр рукой голову, грустно уставившись на Тэ. Тот молчал, ожидая продолжения рассказа и отвечать не собирался. Мин помолчал и устало продолжил: — Ладно. Да, я виноват. Но ты… Прошу, не говори Чимину. Не рассказывай. Окей? И он рассказал подробно, как на его пороге появилась дама в перчатках, как она оказалась внезапно лояльна к нему и совсем ничего не имела против их с Чимином отношений, но только… Только если он будет следовать правилам. Рассказал, как он теперь живёт по этим правилам, и каким говном себя по этому поводу ощущает. То есть, рассказал всё, что утаивал. В надежде отыскать облегчение. И Тэ хорошо знал, что это за правила — хорошо зарабатывать, достойно себя держать, заботиться о репутации. Простые и очевидные правила высшего общества. — Почему ты ему не скажешь сам? — спросил Тэхён. — Думаешь, что он не поймёт? Я удивлён, что у вас всё так хорошо. Но, если и впрямь хорошо, то он ведь поймёт. — Нет. Это же… отвратительно. Получится, что он променял козлину Джуна на меня, а я ничем не лучше. Ничем, Тэхёни. — Ну… — Тэ ласково улыбнулся, — ты действительно бываешь сущим засранцем. Но я ошибся, когда решил, что и с Чимином ты будешь таким. Правда… я думал, ты сведёшь его с ума и бросишь. Но вы вместе. И если он сейчас терпит тебя, а ты его, то разве это не повод быть до конца откровенным? Ох… не знаю, не хочу надавать дурных советов, просто кажется, что ты всё усложняешь. — Ладно. Может быть, ты прав. Но я боюсь этой ситуации. Ладно… — Он ударил ладонями по столу. — Забудь об этом. Забудь, я схожу с ума. Просто хотелось с кем-то поговорить и чутка выпить. Спасибо. В этот момент в дверь позвонили и Тэ, взглянув на Юнги, пожал плечами и отрицательно покачал головой, давая понять, что никого не ждёт. — Я… — за дверью стоял Тэхан. Не в форме, поэтому Тэ сперва растерялся и уставился на него в недоумении. — Простите. Не знал, стоит ли сперва позвонить, но был рядом и хотел… — Стоило сперва позвонить, — хитро прищурился Юнги, натягивая за спиной Тэ пальто. — Ой, завали, умник, — повернулся к нему Тэ, скривившись, но тут же осёкся, повернулся к Хану и слегка поклонился. — Извините. — Он не грубиян, — подмигнул Юнги, протискиваясь в дверь мимо Тэ. — Просто у нас любовь. — Он на прощание чмокнул Тэ в макушку и мимоходом шепнул на ушко: «Спасибо. И, как договорились, ни слова Чимини». — Я не хотел помешать, — принялся оправдываться Хан. — Ничего. Он просто любит дебильно шутить. А вы… по делу? — Нет. Нет, я… хотел пригласить прогуляться. Там снег пошёл и очень хорошо. Тэхён заметно смутился. Ему хотелось хотеть новых отношений, хотя бы с этим парнем. Он мил, заботлив, и его можно было бы узнать поближе. Только Тэхён не мог быть уверен, что сейчас для этого время. Он этим оправдывал свои сомнения и прохладность к симпатии этого парня. Он хотел хотеть. Только вот он никому не признавался, что по ночам очень часто видит во сне тот поцелуй. Глубокий, сладкий, говорящий поцелуй, сплетаясь языками, выдыхая друг другу в рот молчаливые признания, глотая со слюной удары сердца друг друга, сходя с ума от жадности. Этот поцелуй вдохнул в Тэ жизнь, а Чон ушёл и эту жизнь погасил. Куда он делся? Тэхён хотел знать, но он не должен знать. И он согласно кивнул. — Я хотел бы, но я сегодня с Джини. — Возьми его с собой, — мгновенно среагировал Хан. — Ничего… что я на ты? — Пожалуй, что ничего, — улыбнулся Тэ. Как он и ожидал, Джини предложение погулять воспринял с неудовольствием. Надулся, облизывая пальцы, вымазанные соусом. Ведёрко с курицей на четверть опустело. — Джини. — Тэхён присел рядом на корточки. — Почему тебе не нравится Тэхан? Скажешь? — Он мне вовсе не не нравится, — возразил тот. — Он хороший. Просто… просто я сильнее люблю хёна. Тэ едва удержался, чтобы на сказать «я тоже». И мгновенно испугался этого порыва. Люблю? Это невозможно. Симпатия, желание, возбуждение, что угодно. Только не любовь. Наверное, если бы Тэхён взглянул на своих друзей и самого себя через призму реальности, то изумился бы, насколько они все панически боятся этого чувства. Он считал, что один испытывает подобный ужас перед любовью, но любой взрослый человек, обременённый разного рода ответственностями и обязательствами, общественными и семейными, боится этого всепоглощающего и зачастую разрушительного чувства. Это нормально, потому что любовь возникает из ниоткуда и меняет привычный жизненный уклад. Любовь — это хлопоты. Любовь — это боль и разочарование. И очень редко, крайне редко любовь — это гигантское, удушающее счастье. Любить сложно и Тэхён боялся этого. Ещё и потому, что знал, что такое потерять ту редкую, счастливую любовь. — Здравствуйте. — Джин скромно поклонился, встретившись взглядом с Ханом. Тэхён покусал губы. Джини был скован, вежлив, каким учил его быть Тэ с чужими людьми. И он понял, что ребёнок уже определился со своим отношением к этому парню и разубедить его будет очень сложно. Но Тэхён отмахнулся от этих размышлений, слишком уж он торопится, ведь между ними сейчас ничего, они лишь идут выпить кофе. Только кофе.

💕💕💕

Намджун, опустив стекло, вяло стряхивал пепел за окно, провожая взглядом прохожих. Он купил бутылку водки, бросил её на заднее сидение и теперь просто тупил, собираясь с мыслями. Ехать домой он не хотел, там ничто его не радовало и, как ни странно, было одиноко. Шлюхи уже не оказывали должного эффекта, да и денег на них не оставалось. Дела шли ещё хуже. Что же оставалось? Намджун глубоко вдохнул и уже собрался отправиться домой и в одиночестве напиться, когда заметил светлое пальто Чимина. Тот выплыл из дорогого магазина белья и остановился, копаясь в пакете. На лице у него светилась блаженная улыбка. Джун смотрел на него несколько мгновений и ему казалось, что он его не узнаёт. Разве он всегда был таким волнующим? Он вообще никогда не был волнующим. Что это с ним? — Вот чёрт… что происходит? — Он бросил окурок на землю и выбрался из машины. Бегло осмотревшись, он перебежал через дорогу и поймал Чимина за руку, когда тот заворачивал за угол. — Спятил? — Чимин попытался вырваться. — Жить надоело? — Что это с тобой? Чимин нахмурился, пристально уставившись ему в глаза. — А что со мной? — Ты выглядишь иначе. Счастливым. — А не должен? — Чимин удивлённо изогнул бровь. — Ты выпил что ли? — Нет, пока нет. — Джун внезапно выхватил у него из руку пакет и сунул туда нос. — Боже, что это… ты что, серьёзно?! Ты… когда это стал таким? — Не твоё дело, — рассердился тот в ответ и вырвал пакет у него из рук. — Может, я всегда таким был, только тебе об этом знать не следует. Он хотел было развернуться и отправиться к своей машине, но Джун грубо схватил его за плечо и развернул к себе. — Не игнорируй меня. — Да почему?! — взвился Чимин. — У нас всё кончено! КОНЧЕНО! Как же это не дойдёт до тебя? Хватит меня преследовать! — Я же просил прощения! Я же объяснил, что произошло! Почему бы тебе не дать мне шанс? — Потому что ты предатель! — закричал на него Чимин, стискивая в руках пакет. — Ты знаешь, какую боль я испытал, заметив тебя с той барышней в тачке?! Ты считаешь, что в одной моей матери проблема? А твой похотливый хуй не причём?! Это что ли мелочь?! — Не кричи на всю улицу… — сердито прошипел Намджун, ощущая, как ярость закипает в его груди. — Ты… больше никогда не говори со мной. Никогда, иначе я заявлю на тебя, как на сталкера. Джун уже развернулся, хотел уйти, но что-то остановило его, какой-то порыв, и он резко вернулся, схватил Чимина за плечи и прижал его к машине, не позволяя двинуться. — Не смей мне угрожать. Не смей говорить так со мной. Так, будто я никто. Чимин попытался освободиться, но Джун, случайно ли, или специально, пытаясь его удержать, ударил его в живот. Острая боль пронзила всё тело, отдаваясь волнами куда-то в пах, и Чимин, чтобы не закричать прикусил губу, повиснув на руке Джуна. — Ты… что? — ошалело спрашивал тот, пытаясь удержать его, чтоб он не рухнул на землю. — Тебе больно? Прости, я случайно… — Нет, ничего… Боже, помоги мне сесть в машину. — Чимин зажмурился и ощутил, как по щекам покатились крупные, болезненные слёзы. — Нет, нет. Я тебя отвезу в больницу. — Джун повёл его к своей машине. — Не надо сопротивляться, ты же едва на ногах стоишь. Если бы Чимин мог, он бы возразил. Но было так больно, что возражать он не посмел, боясь просто грохнуться в обморок. До ближайшего отделения они доехали в глухом молчании. Боль немного отступила, но Чимин всё равно волновался. И проклинал случай, столкнувший его в этот день именно с Джуном. — Уходи. Обратно я доберусь сам. — Уже в больнице он снова попытался отделаться от него, опасаясь за его любопытство. — Я могу подождать. Давай я подожду? Пожалуйста. — Нет, — резко отозвался Чимин, усаживаясь в кресло, которое подкатил санитар. — Поезжай домой, прошу. — Хорошо, — тихо согласился Джун, провожая его взглядом. Как только Чимина закатили в лифт, он бросился к стойке медсестёр.

💕💕💕

Чонгук никогда не жил в роскоши, и всегда знал себе цену — она невысока. Но он считал, что если будет осторожен, то сможет себя обеспечить не хуже, чем другие. Он не был самоуверен, но он был в себе уверен. А теперь все его надежды на будущее оказались погребены под шизофренией его случайного партнёра. Он никогда не думал, что попадёт в тюрьму. Конечно, это был не строгий режим, просто колония для несовершеннолетних, но всё же не курорт. И с этим недоразумением все мечты о карьере в армии пошли прахом. Всё. Туда все двери закрыты. — Чон Чонгук! На выход, — скомандовал охранник. — Зачем? — мрачно поинтересовался Чон, сползая с верхней койки. — К тебе посетитель. — Кто? — Отец. — Ой… — Чонгук поморщился. — А нельзя не ходить? — Слушай… — охранник, серьёзный дяденька со шрамом над глазом, подгонял его резиновой дубинкой, — я тебе тут не секретарь. Он у тебя ведь… один? Из семьи… — Угу. — Я, конечно, не психотерапевт, но из жизненного опыта скажу тебе, не отталкивай единственного близкого человека. Даже если это сложно. — Да… — Чонгук хмуро усмехнулся, входя в комнату свиданий, и взглянул дяденьке в глаза, — ты не психотерапевт, аджосси. Отец сидел за столом, такой же помятый, каким он был всегда и каким Чон всегда его помнил. — Разве к тебе не приходил этот пацан? — Какой пацан? — спросил Тэ, усаживаясь напротив. — Смазливый блондин, которому ты лицо разбил. — Приходил. Не один раз. Что с того? — Чонгук не сразу понял, к чему идёт разговор. — Так почему ты отказался? — Пока. — Чонгук встал, давая понять, что разговор окончен. Он даже начинать эту тему не собирался. — Постой. — Отец его остановил, схватив за руку, и усадил обратно. — Ты тут по глупости, ведь так? Я это понимаю… Но Гуки, оставаться тут по глупости не стоит. С ним же можно договориться… — Ты себя вообще слышишь? Хочешь меня продать что ли? А не стоило бы это сделать ещё в детстве, когда я ничего не понимал? Может тогда… — Чон поднял на отца насмешливый взгляд, — все были были счастливы. И мама жив. Чонгук никогда не кричал и не психовал, он почти никогда не повышал голос, но в его словах, особенно сейчас, слышалась угроза, обида, разочарование и даже… ненависть? Отец поднялся и влепил ему пощёчину. Когда Чона увели, он опустился на стул и его взгляд остановился, не выражая ничего, кроме пустоты. Он потерял вторую половину, а затем потерял и ребёнка. Упустил, как песок сквозь пальцы. Где-то в глубине души он понимал, что должен был заботиться о нём, они остались друг для друга единственными родными людьми на планете, но просто не мог на него смотреть, так сильно и во всём он был похож на мать. И, когда Чон не нарочно, вёл себя слегка надменно, презирая весь мир, более успешный и удачливый, в этих жестах, взглядах и даже голосе он видел своего истинного, которого больше нет. Это сводило с ума. Злило, огорчало. Он изо всех сил старался не наказывать сына за это сходство, но не хватало силы воли. Всё время казалось, что Чон переживает эту потерю играючи, будто бы это было неизбежно, и отцу невдомёк было, как сильно он страдает и вся его железная воля — лишь фасад, за которым спрятался ребёнок, который мечтает о семье и горько сожалеет о своей жизни. Они не понимали друг друга и на то было множество причин.

💕💕💕

— Когда ты это сделал? — Намджун загородил Чимину дорогу. — Что? — Тот в нерешительности остановился, не ожидая такого внезапного нападения. Он неловко засмеялся. — Я просил тебя уйти, почему не ушёл? — Когда ты сделал аборт? Чимин остановился и поднял на него свой холодный, колючий взгляд. Словно он снова тот, кого Джун знал всегда. Тот, кого Джун никогда не любил. И тот, кто не любил никого тоже. Не понимая, какая она есть на самом деле — любовь.