Дорогой учитель Ким

— Холодно, — пожаловался Джини, сжимая обеими руками ладонь Тэ. Тот пожал его ручку в ответ, а Хан присел на корточки и заглянул Джини в глаза. — Умеешь на коньках кататься? Тот отрицательно замотал башкой. — Нет. Я же ещё маленький, — уверенно возразил он, а Тэ усмехнулся. — Недавно ты говорил, что уже большой. Джини сердито надул щёки, бросив на Тэ укоризненный взгляд, очень похожий на тот, что бывает у самого Тэ, когда тот упрекает Юнги. — Хочешь, я тебя научу? - Хан осторожно заглянул ребёнку в глаза. — А можно? — Джини вопросительно взглянул на Тэ, и тот пожал плечами. — Почему нет. Но ты сказал, что замёрз. — Я согреюсь, — улыбнулся Джин. Что бы там он себе не чувствовал, его всё ещё было легко подкупить весельем и вкусностями. Ведь он был совсем маленький. Но… но он очень скучал по Чону. Он не понимал, откуда берётся такая привязанность к чужим людям и не понимал, что с ней делать. Отчаянно желал, чтобы Гуки вернулся к нему и они снова могли болтать о всяком, например о самолётах. Но тот не приходил, и ребёнок, вдали от матери, скучая по другу, чувствовал себя одиноко. Хан не мог знать, почему Джини так холоден к нему, но использовал почти беспроигрышную стратегию — развлечения. — Я… разве нормально, что мы вместе гуляем? Вам можно? — спросил Тэ по пути. — Можно что? — вопросом на вопрос ответил Хан. — Заводить личные отношения с… эээ… как это называется? Пострадавшими… Или типа того… ну… профессионализм и всякое такое… — Тэхён сам не мог сформулировать, как описать то, что между ними. То есть… между ними ничего. Но ведь очевидно даже дураку, что происходит. — Это же не навсегда. Не всегда ты… вы будете пострадавшим. Однажды это кончится, его найдут. Он не сможет вечно прятаться. Ты… вы… — Не надо, — перебил его Тэхён. — Всё нормально, можно на ты. Это же просится. — Он улыбнулся. — Окей. Это… так вот, рано или поздно это случится. Если он не передумает тебя преследовать, а он вряд ли передумает, судя по твоим словам, то однажды он появится. Иначе к чему всё это. Наверное… это тебя пугает… — Да, — снова перебил его Тэ. Он хотел бы скорее закончить этот разговор. Ему было неловко и стыдно. Потому что этот незнакомый парень, хоть и коп, всё же ничего не знал о том, что случилось много лет назад. Не знает подробностей, а для Тэ они теперь представали перед глазами ярко и живо, будто это было вчера. И некому было заглушить, загладить эту боль. — Меня это сильно пугает. Я немного растерян, потому что внезапно получил помощь от полиции, на которую не приходилось рассчитывать… ты уж извини… — он усмехнулся, — но я рад, что у меня есть шанс от этого избавиться. Я… был груб с тобой. Но это не нарочно. Просто… «Мне страшно» — Ничего. Это нормально, я понимаю. — Хан хотел осторожно взять его за руку, но Тэ отстранился, нахмурив брови. Остальную часть пути они молчали. Каждый, включая Джини, думал о своём. Усевшись на скамеечку, Тэхён смотрел, как Джини, будто неваляшка, падает и поднимается. Хан помогает ему встать и рассказывает, что нужно делать, чтобы не падать, и что делать, чтобы падать было не очень больно. Это выглядело… очень мило. Жутко мило. Но Тэ не ощущал себя счастливым. Не чувствовал, что эта прекрасная идиллия надолго. Будто это какое-то промежуточное событие, ненастоящее, оно пройдёт, а потом начнётся настоящая жизнь. Хуже она будет или лучше, Тэ не знал, но он испытывал страх перед ней. Может… может это и не так? Может сейчас хорошо и пусть так и остаётся? Хан хороший, с ним спокойно, Тэ это чувствует, а Джин привыкнет. Это же… возможно? Тэхён крепко зажмурился, пытаясь у себя в голове осознать такую реальность, но стоило прикрыть глаза, как сердце мгновенно срывалось в тот вечер и в тот поцелуй, когда Тэхён был совсем к нему не готов, но в который рухнул, как в бездонную попасть. И ему казалось, что он всё ещё падает. Стоило прикрыть глаза, как он мгновенно ощущал это падение. И было тепло. Так тепло и тихо… как не было уже давно. «Как он там? Где он? Учится ли? Хорошо ли ест? Не болеет ли? Есть ли кто-то… в его постели…» — Тэхён ударил себя по лицу ладонями, стараясь привести в чувство — «Приди в себя. Сумасшедший…» Он… не придал бы большого значения этой грязной мысли, если бы она внезапно, ни с того ни с сего, не возникала в его голове постоянно. Он… он… ревновал. Вспоминал блондина Ёнджуна, и ревновал. Это причиняло такую боль и такой страх, что начинали гореть уши. Этого нельзя было допускать, а он допустил. Он пытался сопротивляться… нет, не так… он хотел пытаться сопротивляться, но не сделал достаточно, и теперь весь горел изнутри, вспоминая поцелуй, а сердце щемило от одной только мысли, что это было игрой. Ведь Чон так молод. Для него всё иначе, и его чувства… …ненастоящие. Ведь так? Или нет… — Почему ты не катался на коньках? — спрашивал Джини уже дома, сидя на столе в кухне, куда посадил его Тэ, пока готовил лапшу. — Видел, как здорово у меня получается? — Да… да, тебе почти всегда всё легко даётся. Ты очень похож на папу. — Ты скучаешь по папе? — Джини посерьезнел. — Конечно. Всегда. Но это не должно мешать жить. — Тэхён улыбнулся. — Ты же знаешь, мы говорили об этом. — Скучаешь так же, как по хёну? — Нет, милый. Не так… я… — Тэ запнулся, не понимая, что должен сказать. И почему признаётся своему ребёнку в подобном. Тот ещё не понимает, что даже если бы Чон не уехал, то они никогда не смогли бы быть вместе. У них огромная разница в возрасте и, даже если они оба приняли бы это, окружающие бы не приняли никогда. — Ну ладно… можешь не говорить, — миролюбиво заглянул ему в лицо Джин. — Только не выходи замуж за полицейского. Тэхён подавился бульоном и закашлялся, ощущая, как грудь распирает неудержимый смех и слёзы одновременно. — Давай обсудим это потом, — отдышавшись, ответил он. Тот день был приятным, незапланированное свидание (в голове Тэ не решался его так называть) было лёгким и на удивление подняло настроение мелкому. Настроение поднялось и даже нервы немного успокоились. И всё равно… когда Тэ лёг в свою постель, то, о чём он думал, это не добрая улыбка хорошенького полицейского. И он не знал, как с этим жить.

💕💕💕

— Когда… когда будет точно известно? — Чимин поднял взгляд на врача, но тут же замотал головой. — Не важно. Это… будет даже к лучшему. Вы можете мне просто оставить сообщение, когда будет результат, или… написать? — Не нужно раньше времени отчаиваться. Осложнения бывают разной степени, выводы… — Я же сказал, — перебил врача Чимин, слезая с больничной койки, — это не имеет значения. Меня это не расстроит. Может быть… — он хмыкнул, — даже я хочу этого. Он быстро собрался, тщательно застегнув рубашку на все пуговки. — Меня волнует только шрам. Мне он не нравится. Это неприятно, хоть и едва заметно. — Чуть позже можно сделать косметическую операцию. Это простая операция, хоть в ней и нет необходимости. Но если вы хотите скрыть… — Хорошо, спасибо. — Чимин подхватил своё пальто. — Сейчас мне нужно о чём-то волноваться? — Ээээ… нет. Нет, просто стресс вкупе с внезапным ударом. Если нужно с кем-то поговорить, то… — Нет. Он не специально меня ударил, это вышло случайно. Мы немного поссорились, так бывает между бывшими. Спасибо, всё хорошо. До свидания. Чимин у двери слегка поклонился, оставаясь привычно чопорным и предельно вежливым. Как бы он не отрицал своё происхождение, от воспитания избавиться невозможно. И оно попросту не позволяло ему проявлять хоть какие-то признаки слабости перед посторонними. И тем более перед врачами. Тем более перед врачами. Столкнувшись сразу за дверью с Джуном, он мгновенно растерял всю свою напускную холодность, не ожидая его тут увидеть. И тот своим вопросом моментально полностью выбил его из равновесия. — Откуда ты узнал? - нахмурил брови Чимин. — Просто заплатил медсёстрам, за деньги купить можно всё. Не стоило обращаться в обычную клинику, нужно было сделать это в частной, где никто не выдал бы твои секреты даже за деньги. — Намджун наклонился к нему так близко, что Чимин видел, как верхняя ресничка зацепилась за его нижнюю ресничку. Он такой красивый, но Чимин совершенно этого не видел. — Не говори никому. Это только… — Чей он был? Чимин поджал губы, мгновенно отведя взгляд. — Мой? Как это… случилось? И как… — Несколько секунд Намджун просто переваривал полученную информацию, а когда его мозг обработал её, то на глазах начал приходить в ярость. На лбу выступила испарина, на виске пульсировала вена, будто отбивала какой-то ритм. — Ты это сделал и ничего не сказал мне?! Ты как мог?! Как мог принять такое решение без меня?! — Хватит! — крикнул на него Чимин и слегка оттолкнул от себя, пытаясь пройти к выходу. — Уходи. Потом обсудим. — Бежишь на свидание после всего? Ты в своём уме?! Как он тебя такого вообще принял? Или… он не знает? Не знает ведь? — Намджун усмехнулся, сокрушённо качая головой. — Ты такой лжец, Пак Чимин. И это не единственная твоя проблема. Ты убил моего ребёнка, не спросив меня… — Слушай сюда! — Чимин внезапно приблизился и схватил его за ворот пальто. — К тебе это не имеет никакого отношения. Никогда не имело и иметь не будет. Не знаю, что там вы с моей матушкой себе думали, но вы оба сильно заблуждались на мой счёт. И… что бы там ни было, никакого ТВОЕГО ребёнка не было и не будет. — Твоя мама скажет то же самое? — с ухмылкой приподнял брови Джун. — Не нужно мне угрожать. — Чимин дёрнул своим хорошеньким носом, развернулся и направился на выход. Он чувствовал, что выглядел уверенным, но на деле внутри у него всё дрожало от ужаса. Хуже ситуации он себе и вообразить не мог. Перспектива объясняться с матерью вводила его в состояние панического ужаса. Она… ждала этого и мечтала об этом, а теперь… ошибку ли он совершил или же избавился от бремени, это не важно. Важно, что между ними теперь нет ни единого шанса на примирение. Его решение разрушило последний хлипкий мостик между ними. Он надеялся сохранить это в секрете… но чёрт бы побрал… Ким Намджун. Пак Чимин знал, что в реальности секреты можно хранить. Годами, десятилетиями. Это лишь в кино всё тайное становится явным. Но он не мог предположить случайностей. Он напугался, когда понял, что залетел. По множеству понятных причин — Ким Намджун. Желание матери продолжать свой проклятый род. Видел лишь один выход и не намеревался о нём жалеть. Посчитал, что в обычной клинике куда лучше удастся скрыть свой аборт. Но просчитался. Такое случается и в этом никто не виноват. Остаётся лишь винить судьбу. — Боже, он, должно быть злится… — В такси Чимин достал наконец телефон и взглянул на пропущенные от Юнги. — Айщщ… Что мне ему сказать… Он взглянул на свой пакет, содержимое которого он планировал сегодня использовать с приятной пользой, и поморщился. Он был раздосадован, и всё таки… ему так хотелось провести чудесный вечер. «Я не опоздал? Прости. Я всё объясню» Юнги ответил почти мгновенно: «Жду тебя в машине у твоего дома. Ты должен мне сюрприз» — О дааа… — счастливо промычал Чимин, откидываясь на сидении и прикрывая глаза. Не то, чтобы Чимин решил полностью отбросить тревоги по поводу будущих проблем, они уже дышали в затылок, но предстоящий вечер внушал такое приятное волнение, что Чимин не мог отказать себе в этом удовольствии. Он так давно (а, может, и вовсе никогда) не чувствовал такого всепоглощающего удовлетворения не только от постели, но и полностью от взаимодействия с другим человеком, альфой, что был поражён существованием подобных чувств. Отказываться от них он не желал. И ради этого готов был лгать. Только план трещал по швам. Чёртов Ким Намджун. Юнги задремал в машине, поэтому Чимин несколько секунд смотрел через стекло, как он спит. Думал, что он красивый, но считал, что его внутренняя красота намного больше, чем он сам об этом думает. И чем думают все, кто с ним знаком. Чимин несколько раз глухо ударил костяшками пальцев в окно и Юнги подскочил, нервно озираясь по сторонам. Заметив Чимина, он вздохнул и опустил стекло. — Сложный день? Чимин медленно покачав головой, утвердительно кивнув. — И не представляешь. Я потом расскажу, окей? Устал. — Хочешь, я поеду домой? Хотел хотя бы тебя увидеть… — Нет. — Чимин протянул руку и прикоснулся к его волосам, убирая прядь за ухо. — Пожалуйста, останься. Я так ждал этого, но всё пошло не по плану. Прости. Оставайся со мной сегодня. Пойдём? Он потянул его за руку, прося вылезти из машины, но Юнги приложил палец к губам и кивнул на соседнее сидение. — Посиди со мной пять минут, пока я курю. Помолчим немножко. Да? Он улыбнулся и получил мягкую улыбку в ответ. Чимин залез в машину и почему-то почувствовал неловкость, будто на первом свидании. Но Юнги взял его за руку и потянул к себе. — Обычно… — он вдруг тихо засмеялся, прижимая голову Чимина к себе. — То есть, со мной прежде ничего подобного не случалось. Я скучал. Очень сильно. И это не из-за постели. Чимин бросил на него вопросительный взгляд, прищурив один глаз, и Юнги, засмеявшись, продолжал: — То есть и из-за неё, конечно, тоже. Но не только. Просто хочу, чтобы ты знал. Окей? — Угу, — помычал Чимин, закрывая глаза и зарываясь лицом ему в волосы, прижимаясь к шее. — От тебя хорошо пахнет. Горько и сладко. Он обхватил его руками за шею и мягко поцеловал, осторожно прижимаясь губами к его губам, выдыхая ему в рот своё тепло. Слизывать языком с его кожи его запах и ощущать горьковато-сладкий привкус Чимину так нравилось, что он невольно тихонько постанывал, всё глубже зарываясь пальцами ему в волосы. — Ты хотел курить, — тихо шепнул Чимин ему в рот, нежно углубляя поцелуй. — Может и не хотел. Может я… — Юнги мягко убрал его руки со своих плеч и снял с него пальто, глядя прямо в глаза, не отрывая взгляда, принялся одну за другой расстёгивать пуговки на рубашке, — хотел немножко побыть с тобой, чтобы снять стресс. — Ну… думаю, мы в этом можем друг другу помочь. — Чимин положил его ладонь себе на обнажённую грудь и улыбнулся, закусив губу. — Я… думал о тебе сегодня весь день. — Он провёл его рукой по своей груди, касаясь сосков, поднялся по ключицам на шею, подбородок и прижал ладонь к губам, целуя пальцы, хватая их губами и нежно, совсем слегка касаясь языком, будто подразнивая и желая получить яростный ответ на свою ошеломляющую нежность. Юнги ничего ему не ответил, он жадно впитывал взглядом каждый его жест, вздох, не мог оторваться от его губ и глаз, в которых блестело и волновалось желание. — Что… если нас кто-то увидит? — тихо спросил Юнги, пальцами лаская его лицо, нарочно касаясь губ и ощущая, как в животе томно, тяжело сводит каждый раз, когда он хватает пальцы губами и лижет их своим мягким, тёплым язычком. — А ты разве этим сильно обеспокоен? — Чимин нарочито удивлённо вскинул брови. — Хочешь, поцелуемся на заднем сидении? Он не планировал ничего такого этим вечером, хотел совсем иначе сделать друг другу приятно, но пакет из магазина нижнего белья никуда не убежит. И стоит наслаждаться моментом, пока он позволяет собой наслаждаться. Прижимаясь обнажённым торсом к горячей груди Юнги, Чимин ощущал, как бешено колотится его сердце, и хотелось лишь сильнее волновать его. С ним Чимин всегда чувствовал себя раскованным и свободным, не стеснялся ни себя, ни того, что хочет делать в постели (ну или в любом другом месте, он знал, что у них всё ещё впереди), и ему хотелось как можно больше взять от этой близости, и дать он мог так много, что его самого порой это пугало. И тем не менее… Они ни разу не заговорили о том, кто они есть друг для друга. Влюблённые? Друзья с привилегиями? Просто секс партнёры? Или у них НАСТОЯЩИЕ чувства… Говорить об этом словно ещё не пришло время, и они оба тормозили. Они оба жадно брали друг у друга столько, сколько взять могли, не стесняясь этого голода. Каждый из них был до отчаяния одинок и мечтал о тепле. — Чимин. Мне было одиноко… — Юнги улыбнулся, прикрыл глаза и уткнулся ему в волосы, наклонив голову к себе. — И я думаю, как было бы чудесно каждый день, каждое мгновение чувствовать тебя рядом… — Каждое мгновение… — Чимин несдержанно выдохнул, ощущая, как руки Юнги забираются в джинсы, сжимают задницу и пальцы скользят между ягодиц, заставляя всё тело трепетать. — Разве… я не наскучу тебе? Это же очень много… каждое мгновение… Он тихо помычал, двигаясь ближе и ближе, ощущая у себя между ног твёрдый, горячий стояк Юнги. Было бескрайне приятно слышать в каждом его движении и прикосновении диковатое, животное желание. Желание, которое в других альфах всегда вызывало у Чимина лишь презрение и ничего больше. Теперь оно заводило и будоражило, давило плотным облаком густо пахнущих феромонов. — Ты бы так не говорил… если бы знал, какой ты в такие моменты… — Юнги быстрым жестом стянул с себя футболку и чуть приподнял Чимина за бёдра. — Я помогу тебе раздеться. Ты точно… — Да, я хочу сейчас, — шепнул тот в ответ, стараясь как можно изящнее стащить с себя джинсы. «Почему в вебтунах всегда всё так просто…» — жаловался он сам себе мысленно. А сердце так бешено колотилось, что иногда казалось, будто оно бьётся где-то в горле, и каждый удар ощущался, будто удар тока, пальцы покалывало и мурашки бежали от затылка вниз, по спине, растворяясь в нагретой возбуждением коже. Юнги держал его за бедра, прижимая к себе сильнее, чтобы ощущать его тело как можно ближе, чувствовать, как его член иногда вздрагивает от возбуждения, соприкасаясь с голым животом Юнги. Целовать его, медленно, жадно, хотелось бесконечно, ощущая во рту вкус его кожи, такой мягкий и нежный, ЧИСТЫЙ. Юнги гладил руками голое тело у себя на руках, хватал пальцами соски, от возбуждения напряжённые, и ещё приятнее было опускать руки и дотрагиваться до упругого члена, истекающего от желания и нагретого до предела. — Это ничего, что я не скрываю, как сильно хочу тебя? — Юнги хватал губами белоснежные плечи Чимина, нарочно грубовато раздвигая руками его ягодицы, чтобы почувствовать, как тот всхлипывает, стоит прикоснуться к тугому, влажному сфинктеру. — Зачем ты спрашиваешь? Чтобы подразнить меня? — Чимин тихонько застонал, подаваясь всем телом вперёд и прижимаясь пенисом к его животу. — Да. Тебя… и себя тоже. Мне так приятно тебя трогать… У меня в кармане резинка, достань… Чимин ловко влез к нему в карман, немного откинулся назад и выпрямился, облизывая губы и глядя в вечерней темноте Юнги в глаза, краешком упаковки ребристого презерватива провёл по всей длине своего члена, мягко улыбнулся и погладил пальцем головку, тут же застонав и прикрыв глаза от удовольствия. — Оооммм… Ты меня с ума сводишь… Кажется, у меня сейчас хуй взорвётся. - Юнги застонал, запрокинув голову и настойчиво пальцем стимулируя горячую дырочку между ягодиц Чимина. Тот резко наклонился, мгновенно погружая их обоих в глубокий, влажный поцелуй. — Ты такой грубиян… — шептал он ему в рот, истерично обсасывая его губы и хватая зубами язык, чувствуя, как сходит с ума в этой тесной машине, заполненной их общим запахом, почти осязаемым. — Когда ты такой пошлый, это меня заводит. Я хочу… — он нервно расстегнул молнию на его джинсах и обхватил пальцами пульсирующий член, прижимая его к своему, мокрому и скользкому от вытекающей смазки, — чтобы ты был со мной таким, каким тебе приходит в голову. — Чимин дышал часто и рвано, не помня себя от поглощающего с головой волнения. Высовывая язык, он облизывал лицо Юнги, сталкиваясь с его губами и языком, а руки сами двигались, надевая на его член презерватив и попутно лаская его, заставляя кусать губы. Он хотел отбросить куда подальше всё условности и предрассудки, и теперь с ним был тот человек, с кем это можно было сделать полностью, оглушающе и почти маниакально. — О, детка… Детка… — Юнги лизал в ответ его лицо, шею, плечи, и внутренний инстинкт так и кричал, почти вопил о себе каждый раз, как только удавалось прикусить нежную, сладкую на вкус кожу на шее. — Хочу тебя. Хотел тебя всегда, с самого первого взгляда на тебя. У тебя… — он прижался губами к его уху и жарко зашептал, будто их может кто-то услышать: — внутри так тесно и горячо, что хочется оставаться там так долго, как только это возможно. Сводить тебя с ума, зная, как тебе приятно чувствовать меня внутри. Подними руки… Чимин послушно поднял руки, упираясь ладонями в крышу, выгнул немного спину и, приподняв бёдра, выдыхая прерывистые «нн-аа-ахх», медленно опустился на разгорячённый член. Ощущая, как головка проскользнула внутрь, он немного задержался, привыкая к размерам возбуждённого пениса. Внизу живота заныло и к приятному чувству заполненности внизу живота примешалось немного дискомфортной боли. Но Чимин не вспомнил ни разу о происшествии с Джуном, он полностью отдался моменту, глубже и глубже всасывая в себя набухший орган, чувствуя, как он дрожит и пульсирует. — Мин Юнги… — Чимин, прикусив губу, пошло и даже вызывающе глядя Юнги прямо в глаза, несколько раз подвинул бёдрами, ощущая, как внутри смещается твёрдый член. — Пожалуйста… потрогай меня. Глаза его блестели и, в темноте, разбавленной лишь тусклым, мягким светом уличных фонарей у дома, будто бы сияли. А может сияли натурально, потому что ещё никогда в жизни Пак Чимин не чувствовал себя собой больше, чем теперь. Он не догадывался — никто не догадывался — что в действительности он вот такой — жадный до похоти. И это было… чертовски приятно. Приятно было отпустить куда подальше весь мир, оставив место лишь для двоих. Ласкать друг друга, не сдерживая стонов и позволять себе отдаваться только бешеному, животному разврату. — Такой мокрый… — Юнги одной рукой ухватил его за волосы, слегка сжимая пряди и притягивая растрёпанную голову к себе, а второй рукой обхватил розовый, скользкий член с покрасневшей от возбуждения головкой. — Течёшь так эротично. Когда я тебя ласкаю… — он застонал, стоило Чимину чуть быстрее повести бёдрами, сжимая внутри мышцами его член, — ты так сладко стонешь. Это сводит меня с ума… Словно в ответ на его слова Чимин издал протяжное «мммм!», приподнимаясь и быстро насаживаясь на его член до самого конца, чтобы он там внутри заполнил его до предела. — Продолжай… Прошу, не останавливайся… — умолял Чимин, отзываясь на невыносимо приятные ласки. Юнги пальцами ласкал его член, размазывая липкую смазку по всему стволу, яичкам и добираясь до растянутого сфинктера. Ему до звёзд в глазах нравилось смотреть на раскрасневшийся, истекающий стояк, трогать его, заставляя течь всё сильнее, и при этом чувствуя, как собственный член сжимает тугая, горячая задница. А Чимин стонал «О да… да!!!» всё громче, быстрее и быстрее двигаясь, прыгая на до предела возбуждённом пенисе. — Ааахх-аааа! — Юнги захрипел, изо всех сил в руках стискивая стройное тело, немного грубовато от нетерпения и помутнения в голове, насаживал его на свой член, и больше думать ни о чём не мог. Только этот бесконтрольный трах, отдаваться которому было так красиво, как не было ещё ни разу и ни с кем у Юнги, а опыт у него был большой. Хотелось кричать от страсти и признаваться в своих желаниях. И он точно знал, что его прекрасный блондин с нежными волосами, прилипшими к потному лбу, полностью разделяет его чувства. — Сейчас кончу! — полностью позабыв о любых приличиях, кричал Чимин, упираясь руками в плечи Юнги и оставляя на них тёмные отметины. — О боже, кончи со мной! Кончай со мной! Я хочу тебя! Никогда прежде учитель Пак не позволял себе дать партнёру власть над собой. Контроль — всё, что его волновало в любом процессе. И секс не был исключением. Он хотел всегда знать и понимать, что происходит, не позволяя ситуации просто быть. Потому что боялся быть использованным. И понять его можно. Ему сильно не везло в любви. Но он был совсем на таким… Он никогда не был холодным. Просто другие альфы не умели разводить огонь.