Дорогой учитель Ким

Тэхён выбрался из машины и мгновенно ощутил, как холод пробирает до костей. В пустынной местности за городом оказалось куда холоднее, чем даже казалось из машины. В городе, нагретом тысячами дыханий живых тел, даже унылые, стеклянные небоскрёбы словно бы хранили тепло. А тут мёрзлая земля и запах одиночества холодили не только тело, но и душу. И куда сильнее жгло кожу лезвие ножа, упирающееся в шею. И прикосновения тёплых пальцев Хосока мурашками спускались по позвоночнику, заставляя дрожать. «Мурашки бывают такими разными… — подумал вдруг Тэ. — Когда Чон меня поцеловал, у меня тоже побежали мурашки. Но было так приятно, словно тысяча поцелуев одновременно накрыли моё тело. А поцелуй был всего один… всего один…» Он брёл в сторону железной дороги, проглядывающей сквозь кривые стволы деревьев, слушал, как под подошвами кроссовок хрустит земля и бросал взгляд на холодное озеро. Почему-то оно буквально приковывало его взгляд, и он не мог на него не смотреть. Может быть, потому что это было единственное открытое пространство вблизи, и он инстинктивно стремился использовать его как вариант для побега. Только если он провалится под лёд, то умрёт. А он не может умереть. Ведь Джини… его ждёт. — Почему ты не волнуешься о своей сестре? — тихо спросил Тэ, стараясь отвлечь Хосока от себя. — Она для тебя много сделала. И она на самом деле очень тебя любит. — Вот как? Тогда почему же тогда она сейчас в тюрьме? — Как понять, почему? — Тэ, ты чего? Не тупи. Она пришла к тебе и всё тебе рассказала. А могла бы этого не делать. И осталась бы со мной, тут, на свободе. Но между мной и тобой она выбрала тебя. Разве не так? — Хосок усмехнулся. Он шёл рядом с Тэ, чуть позади. Всё время прикасался к нему, поглаживая по волосам, пальцами лаская ушки и ни на секунду не опуская нож. — Так. Но это тоже потому, что она волнуется. Если ты зайдёшь слишком далеко, то, сев в тюрьму, больше никогда не выйдешь оттуда. Пока что… пока что ты только сталкер. Остановись на этом. Я всего навсего омега, никто не станет тебя строго наказывать из-за меня. Хосок резко остановился и грубовато придержал Тэ, схватив за плечо. Он резко развернул его к себе и уставился в лицо. Тэхён видел, как из его рта вырываются облачка пара, а глаза блестели, словно бы в них отражались звёзды. Он смотрел, не в силах вымолвить ни слова. Страх сковал его, будто лёд, покрывший одинокое озеро. Хосок смотрел на него, как на вещь, но он эту вещь болезненно обожал. В его добром, светлом лице горел жадный огонь безумия. — Сейчас ты со мной. И останешься со мной навсегда. Мы здесь потому, что я хочу быть с тобой. Здесь или где-то ещё… Ты всего-навсего омега, но ты МОЙ омега. У Тэ прилип язык к гортани. Тогда, когда Хосок напал на него в его квартире, когда сжимал пальцами его горло, ему не было так страшно. Этот страх ощущался физически, прямо в воздухе, витал запахом тяжёлых феромонов жестокого альфы. — Иди вперёд, Ким Тэхён. Я с тобой, ничего не бойся. Тэхён поплёлся дальше. Добравшись до рельсов он увидел, что за ними, совсем неподалёку расположилась небольшая группка домиков. — Что это за место? Ты здесь живёшь? — Сейчас да. Но это не навсегда. — Хорошо, потому что место унылое. Я… — Тэхён сглотнул и облизал губы, ощущая, как ветер морозит нежную кожу. — Тут жутковато. Наверное, я просто привык к городу… Он ощутил, как дыхание Хосока выровнялось и немного обрадовался, значит тот расслабился. Вообще-то, Тэ почти ничего не знал о таких людях, как Хосок, и не имел никакого представления, что нужно им говорить, чтобы облегчить своё положение. Он просто не думал, что Хосок ТАКОЙ. Да, он был с ним жесток в прошлом, но Тэ не думал, что он совершенно спятил. Поэтому и не готовился к подобному. Добираясь до домиков, Тэхён замёрз до такой степени, что зубы приходилось стискивать, чтобы они не стучали. Лёгкая курточка совсем не годилась для таких прогулок, но это не то, что заботило Тэ в первую очередь. Тэ надеялся, что они кого-то встретят по пути, но не был уверен, что сможет использовать эту возможность. В глубине души он даже знал, что если кто-то им встретится, то он не осмелится попросить помощи. Ничем хорошим это не обернётся. Дома не выглядели заброшенными, но и жизни в них не ощущалось. Возможно, зимой тут никто не жил, поэтому Хосоку было тут удобно. Они остановились у ничем не примечательного домика, от остальных его было ничем не отличить, и Тэхен побоялся, что если выживет и придёт время, он не вспомнит, какой именно был дом. Взглянув на тёмные окна у самой двери Тэ резко развернулся, загораживая собой вход, и положил замёрзшие руки Хосоку на плечи. — Я должен это сказать, — тихо проговорил он, заглядывая ему в лицо. — Я очень тебя боюсь. Не потому, что ты можешь мне навредить. Я боюсь за своих близких. Я… останусь с тобой. Если ты поклянёшься никого не трогать и не преследовать. Я буду… Буду с тобой.

💕💕💕

Чон барабанил пальцами по столу, пристально уставившись Ёнджуну в лицо, словно пытаясь заставить его прийти в себя. — Будешь мучить меня, пока я не соглашусь быть с тобой? Что будешь делать, если я соглашусь, а после обману тебя? — Считаешь, я не смогу испортить тебе жизнь, когда ты выйдешь на свободу? — Ты сможешь это сделать даже если я буду в могиле, — мрачно процедил сквозь зубы Чон и это совсем не было похоже на шутку, но Ёнджун улыбнулся. — Точно. И мне не будет стыдно. Чонгук прищурил один глаз. Эта фраза показалась ему странной. Обычно те, кому не бывает стыдно, никогда о стыде и не вспоминают. Но Чон промолчал, потому что не знал, что это могло бы значить. И всё же, Ёнджун как будто бы немного смутился своим словам, тряхнул головой, улыбнулся и облизал губы. — Что скажешь? Я больше не приду, пока ты тут, а когда ты выйдешь, станешь навсегда моим. Нам ведь хорошо вместе. Просто тебе нужно забыть о своём учителе. Ты и сам хорошо знаешь, что тебе с ним ничего не светит. Ай-ай! — Он сделал предупреждающий жест, останавливая Чона от возражений. — Я может и кажусь тебе дурачком, но это далеко не так. — Ты не дурак. Но подлый и циничный… — Что поделать, — снова перебил его Ёнджун. — У каждого есть недостатки. Чонгук внимательно осмотрел его, задержав взгляд на глазах. Да, теперь он увидел, что это совсем не тот человек, каким он казался при знакомстве. Образ наивного, избалованного мальчика испарился, но это случилось не сейчас, это случалось постепенно, просто Чон заметил это только сейчас. И ругал себя за беспечность. Он связался с парнем хитрым и жадным. Если Ёнджун голоден — он возьмёт столько, сколько захочет, его так воспитали, воспитали в нём уверенность — мне все и всё должны, потому что у меня есть деньги. Чону хотелось схватить его за горло и выдавить из него эту мерзость, заставить прийти в себя и начать жить в реальном мире, где люди имеют свободу чувств. И где тело — дополнение к ним. Но он не имел на это никакого права. Ведь он тоже воспользовался его телом. — Да. Да, — Чон задумчиво закивал. А потом внезапно улыбнулся, скромно опустив взгляд. — Да, недостатки. Хорошо. — Он поднял голову и, с улыбкой, прямо взглянул ему в лицо. — Я согласен. Если ты не будешь против моих недостатков. Но мы же люди, недостатки есть у всех. Я с тобой в этом полностью согласен. Мрачно уставившись перед собой, Чон заметил, как Ёнджун слегка растерялся, будто такой ответ и не был возможен для него, и он спрашивал только для того, чтобы помучить Чона. — Даже не верится, что ты согласен. Я будто выиграл в лотерею, потратив перед этим на неё всё, что у меня было. Я… — Ёнджун протянул руки и коснулся пальцев Чона. Слегка сжал его ладони, и в этот момент был похож на обычного парня. Снова стал обаятельным, привлекательным омегой, с которым Чон несколько месяцев назад захотел заняться сексом. — Знаешь, я правда хочу, чтобы ты не считал меня подонком. Просто так вышло. — Он пожал плечами, не отпуская рук Чона. — Ты правда мне ужасно нравишься. Не могу ни о чём думать, кроме тебя, с тех пор, как мы встретились на той вечеринке. Кажется, прошло уже сто лет… — Угу… — помычал Чон в ответ. Он его уже не слушал. Думал о Тэ. Снова. Не мог не думать, вспоминал каждый его взгляд, каждое своё случайное прикосновение, его мягкий голос, похожий на шум прибоя, его нежный запах фиалок, и тёплый поцелуй, наполненный удивительно волнующим дыханием. Жизнью. «Я осмелился его поцеловать. Если бы я не ошибся, если бы не оказался тут, хватило бы мне мужества на большее? Смог бы я решиться… о боже!» — Чонгук сам того не замечая покраснел. Стоило лишь допустить мысль о сексе с Тэ, как в груди тут же бешено заходилось сердце, а дыхание сбивалось. Это не похоже на то волнение, когда думаешь о близости с любимым человеком. Это волнение от возможной близости с человеком, с которым она НЕВОЗМОЖНА. И всё же… «Как это было бы?..» — Чони… — Звук голоса Ёнджуна выдернул его из фантазий. — Ты чего? — Что?.. — рассеянно спросил Чон. — Ты засмеялся. — Да? Не заметил… Прости. Он не заметил неловкий смешок, сорвавшийся с его губ, стоило лишь допустить мысль о постели, в которой можно было бы ласкать тёплое тело, мечты о котором лежали так глубоко в сердце, что было страшно к ним прикасаться. И тем не менее, эти мечты были теперь единственным, что не позволяло Чону погрузиться в кошмар ненависти к самому себе, окружающему миру и всему живому, не позволяло думать, что вселенная несправедлива и он не заслужил всего, чем жизнь его наказывает. Потому что Ким Тэхён, учитель старших классов, ответил на его поцелуй. — Значит теперь мы долго не увидимся? — Ёнджун погладил его пальцы, не отводя взгляда от его порозовевшего лица. Чон подумал, что будет здорово использовать это время с пользой. Он точно ещё не знал, как ему поступить дальше, но был уверен, что обо всём случившемся стоит хорошо поразмыслить. Пугало только одно — Тэхён может начать с кем-то серьёзные отношения. Например, с тем парнем, что приходил о нём расспрашивать. Это возможно. — Почему бы тебе не выйти отсюда прямо сейчас? — Ёнджун сжал его ладони, но Чонгук мгновенно вырвал их из его рук, будто слова обожгли его. — Нет. Я… — Его сильно напугала перспектива попасть в рабство к этому парню. А так оно и будет. Он возьмёт под контроль всю его жизнь, свободу и не оставит ничего собственного. — Мне нужно это время. Может быть, я даже в нём нуждаюсь, — признался Чон совершенно искренне. — Эта моя ошибка даст мне возможность стать лучше. «Стать достойным. Я хочу вырасти. Чтобы он смог меня любить так же сильно, как люблю его я…» Попав в это место Чон сильно нервничал. Но не потому, что волновался о том, как он будет тут справляться, а о том, что всё это время будет о нём думать Тэ. Будет ли он волноваться? Забудет ли о нём? Если да, то как скоро? Как там маленький Джини? Скучают ли они?.. Иногда ему казалось, что он будет скучать без возможности с кем-то переспать, он думал, что это то, чего его тело будет требовать. И да, это было так, было сложно. Но не так сложно, как он предполагал. Потому что перед глазами часто всплывало окровавленное лицо Ёнджуна. ЭТО — его ошибка. Он виноват, и то, что он не умеет себя контролировать, привело его в западню. Этот факт значительно усмирял его пыл. И только иногда, по вечерам стоя в кабинке общего душа, смывая с себя дневной пот, он позволял себе расслабиться, кусая губы и вспоминая вкус самого красивого поцелуя в его жизни. Не заходя мыслями дальше, он мог прикасаться к себе, сжимая в пальцах набухший член, и только иногда фантазия тянулась сама куда-то, где он руками гладит гладкое и тёплое тело, отзывчивое, чувственное, вызывая сладкую дрожь. Кончать в такие моменты было особенно приятно, и тогда каждый раз про себя Чон признавался: «Я люблю тебя, сонсенним». Любовь буквально заставила его становиться терпеливым. Куда более терпеливым, чем он был когда-либо. — Значит, обещаешь? — Обещаю, — уверенно ответил Чонгук, толком даже не понимая, что именно обещает. Но зато он хорошо понимал, что в ближайшее время не увидит этого парня. А значит, у него будет время решить, как с ним поступить. А может… если вдруг повезёт, то Ёнджун и вовсе потеряет интерес за это время. Или найдёт кого-то поинтереснее. Да, жизнь не так проста. И всё равно Чон не собирался исполнять своё обещание. Конечно, не собирался.

💕💕💕

Широко улыбаясь, Хосок схватил Тэ за руки и прижал его ладони к своему лицу. — Ты очень красивый. Больше он ничего не говорил, только смотрел на Тэ, словно пытаясь проникнуть взглядом ему в голову, в сердце и навечно там поселиться. Без контекста его слова звучали, как признания. Они были красивыми: «Ты удивительный», «Рядом с тобой приятно находиться», «Я счастлив быть с тобой и хочу только этого», «Будь навсегда моим». Но это прекрасно, если тот, кому эти слова адресованы, ХОЧЕТ того же. Если это взаимно, не навязано, не НАСИЛЬНО. НАСИЛЬНО Тэхён прикусил во рту щёку, вспоминая тот летний день. Совсем недавно это казалось страшным сном, оставленным где-то далеко позади. Теперь все чувства, испытанные в тот день вернулись в сотню крат увеличенными. Возведёнными в абсолют. — Ты… не тронешь мою семью? — А ты будешь себя вести хорошо? Тэхён кивнул, и Хосок снова ему улыбнулся. От этой улыбки у Тэ бежал мороз по коже сильнее, чем от ледяного ветра, пробирающегося под одежду. Ветер иногда больно бил по лицу, но Тэ предпочёл бы остаться на морозе, чем войти в этот дом, пустые, тёмные окна которого казались ему тюремными окошками. Что там внутри? Какая судьба его поджидает, если он войдёт? «Наверное, нужно было его догнать тогда. Нужно было догнать его и поцеловать самому. Нужно было поцеловать… Пусть это было бы ужасно стыдно, но теперь я жалею, что не сделал этого. Вдруг я умру? Не хочется прожить положенный мне остаток с сожалениями…» Внутри дома тоже было холодно, но ветер не дул и Тэхён отряхнулся, словно воробей, стараясь освободиться от сковывающего холода. Он украдкой осмотрелся. Дом казался совсем пустым, из мебели лишь обеденный стол, одинокий диван посреди гостиной и несколько стульев, стоящих как попало по всему периметру. На жилое помещение похоже было мало, и всё-таки тут пахло Чон Хосоком. — Думаешь, что я тебя стану прямо сейчас тут тебя насиловать? — Хосок засмеялся, а Тэ молча уставился на него исподлобья. «Будто это на тебя не похоже…» — Не бойся. Мне нужно собрать кое-какое барахло. Пойдём. Тэхён стоял, не двигаясь с места. Тогда Хосок схватил его за руку и потащил за собой. Тэ подумал, что можно вырваться и побежать. Но в другой руке Хосок всё ещё держал нож, а значит мог им воспользоваться. И его слова, что он никогда не причинит ему вреда, Тэхён считал сомнительным утверждением. Для Тэ и Хосока это понятие сильно отличалось. Хосок УЖЕ ему навредил, не считая, что сделал что-то страшное. Тэхён давно понял, что он вовсе не считает, что делает что-то плохое. Не считает, что насильный секс в машине — преступление, и в том, что Тэ не был на эту связь согласен, был виноват сам Тэ. Так считал Чон Хосок, и чего уж там… так считали и копы. И все, кто внутренне (а иногда и открыто) придерживался убеждений, что омега для того в мире и существует — удовлетворять потребности, какими бы они ни были. Иначе зачем природа создала омег и альф, если не для этого?! Стыдно ли жить в таком мире? Ах, Тэхён никогда не предполагал, что ему придётся задуматься о подобном. Но вот пришлось. И теперь, поднимаясь по деревянной лестнице, по которой каждый шаг отдавался глухим, пустым звуком, глядя в спину Хосока, который тащил Тэ за собой, он думал, что, наверное, должен бы люто ненавидеть этого человека, разрушавшего по кирпичикам его и без того хрупкую жизнь. Должен бы желать ему смерти. Но отчего-то не желает. Просто хочет, чтобы всё кончилось. Для всех. Наверху оказалась одна просторная комната, тут помещение уже было похоже на жилое, даже кое-где небрежно валялась одежда. Хосок собрал со стола ноут, всякую мелочь, вроде ключей от машины, телефона и прочее барахло, бросил в рюкзак и улыбнулся. — Видишь, не похоже на логово маньяка. Совсем не похоже. И тем более не похоже на убежище сталкера. Правда? Я не извращенец. — Для того, чтобы быть всеми этими людьми совсем не обязательно иметь особенное место. — Тэхён шмыгнул носом, ощущая, как нежную кожу лица покалывает после прогулки на ледяном ветру. А Хосок засмеялся. Перекинул сумку через плечо и снова схватил Тэ за руку. Тэ тогда подумал, что обычно, когда кто-то касается твоей руки, ты чувствуешь живое, тёплое прикосновение. Но сейчас он ощущал только нескончаемый холод, и рука Хосока тоже совсем не грела. — Да какая разница! — Хосок наклонился и поцеловал Тэ в щёку. Несколько раз крепко прижался губами к обветренной коже и шепнул на ухо: — Какая, к чёрту, разница. Ты должен сейчас же мне пообещать, что навсегда останешься со мной. Должен и пообещаешь. Потому что ты же любишь своего сына и своих друзей? — Ты же не убийца… Не убийца, Чон Хосок, — едва сдерживая ужас внутри себя шепнул в ответ Тэ. — Не становись таким, ты и сам знаешь, что обратно пути уже не будет. Тогда Хосок резко схватили его за горло и больно сжал пальцы, перекрывая доступ кислорода. — Сейчас же пообещай. Тэхён несколько раз хрипло всхлипнул и Хосок слегка ослабил хватку, но не отпустил. — Обещаю… — едва смог выдавить Тэ. — Хорошо. Спасибо, детка. Спасибо… — Хосок ещё раз поцеловал его, сжав пальцами подбородок. Поцеловал в этот раз прямо в губы. И в этот момент Тэ вдруг словно осенило. Он мог бы убежать. Да, он может убежать. Губы у Хосока были сладковато-горькие, и Тэхёну незнаком был этот вкус. В тот летний день они были другими, а Хосок был тем же самым. Изменился лишь его вкус и запах, его гормоны… наверное сопротивлялись ему самому. А Тэхён думал о побеге. Потому что это было возможно. И он украдкой взглянул на карман его джинсов, куда Хосок убрал ключи от машины. Когда они снова выбрались на улицу, стоя под порывами ветра, Тэ ещё раз взглянул на дом. Он стоял на нижней ступеньке лестницы, что вела на террасу, и дом казался ему теперь совсем уж покинутым и чужим. И даже немного зловещим. Что теперь будет с этим домом? Кто-нибудь поселится в нём? Тэ отмахнулся от посторонних мыслей, когда Хосок слегка подтолкнул его вперёд. Они обошли дом с другой стороны и остановились возле припаркованного пикапа. — Залезай. — Хосок открыл перед ним дверь. И он снова держал в руке нож. Не мог не держать. Тэ немного помедлил, после чего всё-таки решился, положил руку ему на плечо и повернул к себе. Придвинулся немного ближе, заглядывая в глаза и шепнул в ухо: — Давай забудем обо всём, что было. И начнём всё с самого начала. Он ощущал, как Хосок напрягся, не доверяя его словам. Весь, как натянутая струна, ждал, как Тэ поступит дальше. Ветер трепал его гладкие, блестящие волосы, открывая белоснежный лоб, и тёмные глаза его сияли, как омут. «Он такой красивый. Он мог бы быть таким счастливым, ведь он альфа. Когда его сердце начало чернеть?» — пронеслось у Тэ в голове, пока он клал руки ему на плечи, тянулся к его лицу, касался губами его губ и своим дыханием старался его расслабить. Успокоить: «Я тебя не обману». Не обману. На мгновение, наверное под нереальностью момента, Хосок прикрыл глаза. Тэхён глаз не закрывал, и, как только это сделал Хосок, яростно впился зубами в его губу. Внезапно тут же отпихнул его от себя, на ходу вырвав из рук ключи, и бросился в машину. Что-то было не так, что-то случилось в это короткое мгновение безумия, он знал, но ещё не ощущал, что именно. Захлопнул за собой дверь, заметив, что едва не прихлопнул Хосоку пальцы. А тот что-то орал, колотя кулаками в стекло. Во рту Тэ чувствовал вкус его крови, и видел, как кровь мазками остаётся на стекле: Хосок инстинктивно вытирал ладонью рот и продолжал колотить в дверь. Но Тэ уже вставил ключ в зажигание. И что-то было не так. Адреналин так и клокотал в крови, казалось, что сердце сейчас из груди выскочит. Руки тряслись, а перед глазами плясали то ли круги, то ли видения. Тэхён никак не мог выровнять машину, и она виляла по промёрзлой дороге, будто ей и вовсе никто не управлял. Тэ взглянул в зеркало заднего вида и ощутил, как в животе свело от ужаса. Да, он ведь не подумал, что ключи от его собственной машины — у Хосока. На адреналине, в ужасе, не понимая, что делает, Тэ только сильнее жал на педаль газа, а в глазах всё плыло. И он никак не мог понять, почему. И только вытирая со лба пот тыльной стороной ладони, заметил на своей куртке кровь. И вместе с этим его будто обожгло, то ли осознанием, то ли ужасом — резкая боль пронзила шею. Скорее всего, эта боль была всегда с того момента, как Тэ запрыгнул в машину, да только он не замечал, и не мог заметить, яркую резаную рану на шее. Укусив Хосока, толкая его от себя, он не заметил, как тот успел полоснуть его ножом по шее. И кровь теперь стекала ему на ключицы, пропитывая одежду. Стиснув зубы, Тэ изо всех сил пытался сдержать слёзы, и знал, что если сейчас остановится, то больше никогда не увидит ни Джини, ни… Чона. Пусть он уехал, пусть всё не так, как где-то в глубине своего сердца лелеял фантазию Тэхён, но он хотел снова его увидеть. Хотя бы раз. Взглянуть в его нежные глаза. Просто ощутить его присутствие, как всегда оно ощущалось раньше в классе, и словно шестым чувством мягко ложился на спину его взгляд, и его рука всегда касалась пальцев Тэ, когда тот опирался ладонью на его парту. Всего-навсего один из многих, кто каждый день смотрел на Тэ, ловя каждое его слово. И всё же… самый особенный. Где он сейчас?.. Тэхён почти кожей чувствовал, как Хосок его догоняет, старался изо всех сил, но руль предательски выскальзывать из обмёрзлых, усталых пальцев. Глаза перестали передавать информацию в мозг, и, когда Тэ заметил, куда он заехал, было уже поздно. Истерично давя на тормоза, Тэхёну показалось, что он слышит, как хрустит под колёсами машины лёд. В глазах помутнело, а в голове пронеслось: «Неужели так… неужели всё вот так кончится?..»

💕💕💕

Чимин несколько раз пытался включить музыку и расслабиться, но мысли только сильнее начинали путаться, и он сдался. — Если бы я с ним остался… — размышлял он вслух, нахмурив брови, — куда бы нас это привело? Почему он не оправдывался? Потому что не жалеет. Не жалеет, что связался с этой женщиной. Даже если это сделает больно мне, он всё равно имел с ней дела. Наверное, она много для него сделала. — Тут он усмехнулся, сокрушённо качая головой. — Что бы она сказала, если бы я заявил, что, возможно, детей у меня больше никогда не будет? Кого я обманываю… — Он достал из кармана пальто купленную в сердцах пачку сигарет и сунул в рот одну. — Она ничего бы не сказала. Она бы запихнула меня в самую дорогую лечебницу, и я никогда бы света белого больше не увидел. Чимин не хотел признаваться даже самому себе, то есть, ему было немного страшно признаваться в том, что его собственная мать видит в нём только инкубатор. Только средство продолжения рода. Он не сын ей, он просто одно из звеньев цепи, которая ни в коем случае не должна прерваться. А он хотел просто жить, чувствовать жизнь, не задумываясь, зачем и для чего она есть. Он мечтал о любви, которая будет не зависимо от того, связана ли она детьми или нет. Он хотел ЧУВСТВОВАТЬ себя живым, а не просто знать, что он жив. А под таким давлением это невозможно. И тем сильнее он осознал это своё желание, когда рядом оказался Юнги. С ним Чимин любил жизнь. С ним был тем, кем никогда в жизни быть себе не позволял. И это доставляло такое наслаждение, что хотелось признаваться в любви. Инстинктивно. Не задумываясь. За этими мыслями Чимин неспешно выкурил свою сигарету, иногда морщась от дыма, и сожалел. Сожалел, что уехал вот так. ОТ НЕГО. И всё же… не мог себе позволить быть снова обманутым. Он сильно устал. Перерыв был ему необходим. Пейзаж за окном, унылый и морозно-серый, проносился, оставаясь незамеченным, когда внезапно из придорожной рощи выскочил человек прямо на шосссе и рухнул на грязную дорогу. Чимин в ужасе вдавил в пол педаль тормоза, ощущая, как сердце в груди в ужасе замерло, перестав качать кровь. — Мамочки… Боже, боже, боже… Машину сильно развернуло на дороге, и Чимин со всей дури вцепился в руль, ощущая, как ремень безопасности давит на грудь. На ватных ногах он вывалился наружу, тяжело и рвано выдыхая густые облачка пара в морозный воздух. Тут, за городом, мир словно заледенел. Так казалось, будто планета насквозь промёрзла. — Как это… возможно…