Дорогой учитель Ким

Чону снилось, что он снова ребёнок. Он снова сидел у песочницы. Солнце слепило так ярко, что на глаза выступали слёзы. Или нет? Нет, он плакал не от солнца. Он плакал от одиночества. Потому что мамы больше нет. Он плакал, потому что чувствовал себя брошенным. И некого было обнять, чтобы ощутить тепло любви и заботы. Жизнь навсегда круто изменилась и это нужно как-то пережить, найти в себе силы. Только слёзы никак не остановить. Всё текут и текут. И когда мягкий голос раздался над головой, маленький Чонгук повернулся и подставил лицо обжигающим лучам. Здесь во сне этот человек теперь говорил что-то другое. Он спросил: — Можно мне тебя обнять? Чонгук поднялся и почему-то взглянул на свои ладони. Пальцы вытягивались, и росла тень за спиной Чона. Он взглянул на человека перед собой, пытаясь разглядеть его лицо, но солнце светило ему в спину, и лицо скрывалось в тени, будто он и сам — тень. Чонгук ощущал, как его тело взрослеет, растёт, и вот он уже ростом с этого парня. А вот уже выше. Но его лицо всё ещё — полуденная тень. От него пахнет тёплыми, летними цветами, нагретыми солнцем. Чон ощущал этот запах так близко. Он сделал шаг навстречу, хотел протянуть руку, чтобы дотронуться, но незнакомец отшатнулся. И при этом снова спросил: — Могу я тебя обнять? Пожалуйста. Чонгук снова протянул руку, но не смог дотянуться, будто расстояние увеличивалось между ними на глазах. Тогда он попытался его позвать, но почему-то слова застряли в горле, невозможно было произнести ни звука, словно язык отяжелел и слова — это неприподъёмная ноша. Ему хотелось крикнуть: «Умоляю, обними меня!», но ничего не выходило, голос застревал комом в горле и стало страшно. Страшно, что он никогда не сможет дотронуться до этого человека, никогда не сможет его позвать по имени. Чон… Чон его помнил. Не знал его имени, но точно знал, что сможет его позвать по имени. Его имя почти уже сорвалось с языка, но застряло где-то в груди. И руки помнили прикосновения к его тёплой одежде, нагретой нежным телом. Откуда он знает? Чон видел его один раз в жизни, в далёком детстве, но сейчас, во сне, казалось, будто они знакомы… были всегда. Чонгук проснулся посреди ночи. Нос и лоб покрылись горячей испариной и он вытер пот тыльной стороной ладони, продолжая открывать и закрывать глаза, крепко зажмуриваясь, чтобы вернуться в реальность. — Не может же такого быть… Или может? — тихо пробормотал он, вытягиваясь на кровати и пытаясь расслабиться. Ужасно захотелось курить.

💕💕💕

Переглянувшись с Чимином, Тэ поднялся с дивана и тихонько подошёл к двери. В огромным свитере, с красным от лихорадки лицом и растрёпанными волосами он был похож на местного затворника, и это немножко смешило Чимина. Но только не сейчас. Если по какими-то причинам Тэхён не очень тревожился о Хосоке, голос разума Чимина напоминал, что тревожиться нужно. И он неоднократно об этом говорил, предлагая уехать. Только Тэ отказывался. Сказал, что если уедет, то никогда не вспомнит. А он очень хочет вспомнить, что случилось. Мягко отперев замки, Тэхён тихонько приоткрыл дверь и, издав усталый вздох, расслабленно улыбнулся. — Я нашёл твою машину, Тэхёни. Тэ отошёл в сторонку, пропуская Хана в гостиную. Чимин удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Он никогда не говорил с этим парнем и теперь ему было интересно, что он за человек. — Где она? Где ты её нашёл? У озера? — торопливо спрашивал Тэ, нервно теребя растянутые рукава свитера. Хан изумлённо вскинул брови. — Ты что, был пьян? Оставил тачку и ушёл? Что… — Я не был пьян, — перебил его Тэ. Ему не понравился тон, но он не хотел сердиться на Хана, ведь тот ничего не знал, ничего не понимал. А за это злиться нельзя. Только… Тэхён злился. — Прости. Ты, наверное, сердишься, что я вот так пропал. Я не думал на самом деле, что ты отправишься меня искать. То есть… конечно, он думал. Он об этом думал постоянно. И не знал, почему так сказал. Вероятно, оттого, что хотел обозначить, что между ними НЕ ТАКИЕ отношения. Должны быть по определению такими, да только… не было в сердце ощущения, что можно этому парню доверить ВСЁ. Себя, свою семью, свои переживания, повесить на него заботу о своих проблемах Тэ не мог решиться. Знал, что быть в отношениях именно это и подразумевает, но не мог. Потому что подсознательно ему казалось, что стоит ему принять помощь от этого парня, как он сразу станет ему ДОЛЖЕН. А он очень этого не хотел. Всё так сильно запуталось у него в голове, что слёзы постоянно накатывали, грозясь пролиться по щекам проливным дождём. — Расскажи, почему ты прячешься тут? — Хан бросил быстрый взгляд на Чимина и уловил на себе ответный. Колючий, изучающий, недоверчивый. Если Тэ был недоверчив из-за обстоятельств, то Чимин таким был всегда. Но Хан этого не знал и ухмыльнулся в ответ. Тэхён устало опустился на стул и взглянул на Хана снизу вверх. — Я не прятался. Так могло показаться, но я не прятался, потому что… что-то не так. — Он вздохнул, запуская пятерню в светлые локоны. — Я ничего не помню. Он рассказал обо всём, что произошло в тот день, когда Хосок забрал его с собой. Рассказал ровно столько, сколько помнил. И наблюдал, как Хан хмурится. «Он злится на Хосока? На меня? На ситуацию в целом? О чём он думает? Я ничего не могу понять по его выражению лица…» — думал Тэ, пока ждал, когда тот что-то скажет. — Окей. Но почему не позвонил мне? — И ты позволил бы мне тут остаться? — П-позволил? — Хан заикнулся, не веря своим ушам. И всё-таки, хоть это и удивило его, внутри он знал, почему Тэ так сказал. Потому что он видит в нём альфу и совсем не видит парня. Партнёра. Стоит ли добиваться? Переубеждать его? Заставлять себе поверить… — Что ты… Я не стал бы… Ты… — Хан сел напротив Тэ и положил ладонь ему на руку. — Горячий. Тебе нужно в больницу. — Я в порядке. Я… — Тэхёни, — перебил его Хан. — Я ни на чём не буду настаивать. Просто я немного расстроен. Но если ты говоришь, что всё в порядке, то я верю. Правда. Я помогу, окей? Позволь помочь. Я не стану тебя ни к чему принуждать. Только позволь помочь, хорошо? Тэхён не очень уверенно кивнул и тут же его как обожгло, он встрепенулся и сжал ладонь Хана. — Ты нашёл его машину? Нашёл? — Чью? — Хосока! Я уехал на его машине, он ехал за мной на моей. ЕГО машина там была? Хан снова нахмурил брови и отрицательно покачал головой. Ничего не сказал, но кое о чём подумал. Да, конечно, подумал. И, наверняка, Тэ тоже много раз об этом думал. Но они оба сейчас промолчали. Если бы тогда они оба сразу озвучили свою мысль, если бы признались, о чём думают, то не началась бы эта долгая и разрушительная полоса лжи и притворства. И тогда, наверное, спустя полтора года, заметив на своём столе простой конверт, в котором Тэ обнаружил написанное убористым почерком короткое послание, он не откликнулся бы на него. Может быть, не откликнулся бы. Но пока, сидя в тёплой гостиной маленького домика Пак Чимина, Тэхён об этом знать не мог. А то, что он хотел знать отчаянно — почему сейчас он жив? — Ты никому не скажешь, что я тут? — Тэ жалобно взглянул на Хана и тот усмехнулся. — Не скажу. — Он повернулся к Чимину и кивнул куда-то себе за спину. — Когда я разыскивал Тэ, то заезжал к тебе. Там я встретил твоего приятеля, он просил… — Хан задумался на мгновение, но тут же улыбнулся и махнул рукой. — Впрочем, ты, наверняка, и сам знаешь. — Знаю что? — спросил Чимин. А Тэ заметил, как он напрягся. Хан не заметил, а Тэ заметил, потому что знал Чимина лучше, чем кто-либо. — Что он тебя искал. Ты же не сбежал, правда ведь? — Думаю, это не твоё дело, — мягко ответил ему Чимин. Он не повышал голоса, его тон был ровным, но от него хотелось заслониться. В этом он очень походил на свою мать и Тэхён, ощутив это сходство, мрачно хмыкнул. — Верно. Прости. — Хан направился к выходу, но его покорный ответ не обманул ни Тэ, ни Чимина. Он был сердит. И тем более потому, что позволил Тэ находиться тут, никому не сказав ни слова. Это могло быть опасно… О чём они думали?! Но только ли это его беспокоило… Конечно, нет. И даже, наверное, далеко не в первую очередь это. А то, что называется чувством собственности. То право, какое он заслужил лишь номинально. Тэхён ему не принадлежал и сопротивлялся этому изо всех сил. Даже сам не полностью осознавал, как яростно сопротивляется, не подпуская к себе никого ближе, чем требовало того обычное социальное взаимодействие. Недоверие и скрытая обида — то, что характеризовало их недоотношения. И они в этом не признавались даже самим себе. Тэхён был влюблён. Но не в того, кто был рядом. Хан вовсе не был влюблён, хотя так показаться могло. Любой альфа обратил бы на Тэ внимание, и так было. Просто сам Тэ этого не замечал. Всё вышло так, потому что Хан был решительным. И не выходил за рамки. Хоть они его и раздражали. Но он сам себе всегда говорил: «Мы ведь не в средневековье.» Они оба хотели совершенно разных вещей, и, зная об этом, продолжали странные, удушающие попытки, стараясь друг к другу привыкнуть. «Я хороший» — думал Хан. «Он хороший…» — думал Тэ. И никто из них не подумал ни разу о любви. Получится ли полюбить? Странно, но на этот вопрос ответ тут же нашёл только Пак Чимин. «Они совсем друг другу не подходят. Совершенно разные. За каким чёртом они продолжают какие-то попытки? Я ни разу не видел его таким… несчастным…» — Я съезжу после обеда к врачу, привезу тебе лекарства. Ты долго поправляешься. Нормально ли это? — с беспокойством ворковал Чимин над кофейником, когда за Ханом закрылась дверь. — Тебе он совсем не понравился, да? — Тэхён хмыкнул и забрался с ногами в угол дивана, завернувшись в одеяльце. — Нннуу… — Чимин помычал, помешивая сахар в своём кофе. — Я ничего о нём не знаю. И решать тебе. Но вы… не очень подходите друг другу. — Да?.. Наверное, это так. Но ведь всё может измениться. Разве нет? — Зачем? — Чимин обернулся к нему и вопросительно вскинул брови. — Для чего он тебе? Я кое-что знаю о вымученных отношениях. Правда. Это сложно изменить и терпеть это больно и неудобно. Будто тебе в зад раскалённую кочергу засунули, а ты делаешь вид, что ты в порядке. Тэ прыснул, но тут же состряпал обратно серьёзное лицо. — Просто я подумал… что с ним смогу забыть… — он замотал башкой, смущённо улыбаясь, — обо всём остальном. Однажды смогу. Я на это надеюсь… — Ты скучаешь по Чонгуки? Тэхён глянул на друга таким взглядом, что тот горестно вздохнул. Взгляд, наполненный печалью и сожалением, одиночеством, болезненным желанием. И кучей всего невыраженного. Ведь было НЕЛЬЗЯ. Столько нежности накопилось внутри Тэ, а он не мог её отдать, потому что тот, кому она предназначалась ещё совсем ребёнок. — Я скучаю ужасно, — тихо признался Тэ. — Даже сейчас, когда есть о чём волноваться и чего бояться, я всё время возвращаюсь мыслями к нему. Чимини… — Тэхён замялся, затравленно глядя перед собой, — он меня поцеловал. А я ничего не сделал. Я… поцеловал его в ответ. Я чудовище? Чимин поджал губы и промычал что-то нечленораздельное. Подошёл к Тэ и повалился рядом на диван. — Он отличается. Немного отличается от других парней его возраста. Наверное, потому что рос всегда одиноким. Я думаю… — Чимин вздохнул, — что ничего такого в этом не было бы, попробуй вы быть вместе. Только… Он замолчал, словно задумавшись, и тогда Тэ его подтолкнул: — Только?.. — Не будет ли это похоже на любовь из жалости? Зализывать друг другу раны… это будет правильно? — Ты жестокий, — Тэхён мрачно усмехнулся. — Но теперь думать об этом глупо. Ведь он уехал. А я пытаюсь… жить. — Как и все мы… — Думаешь, Хан видел Юнги? — Тэ с интересом заглянул другу в лицо, но тот отрицательно покачал головой. — Боюсь, что нет. Боюсь… — Чимин глубоко запрокинул голову и, закрыв глаза, бесшумно вздохнул, — что Ким Намджун больше никогда не уйдёт из моей жизни. Я подхватил смертельный вирус, паразита. С этими словами они оба горько улыбнулись — каждый из них переживал не лучшие времена, и думалось, что это теперь навсегда. Остаток дня они провели больше не затрагивая тему Чон Чонгука, Ким Намджуна и тем более Чон Хосока. Но под вечер Тэхён, нервно расхаживая по гостиной, вдруг принялся доставать из шкафа куртку. — Ты куда? — Хочу проехать до озера. — Я с тобой. — Чимин вскочил со стула. Солнце уже село и холодная тень опустилась на мёрзлое озеро, окружённое спящими деревьями. Только свет фар машины Чимина нарушал сковывающий землю холод, врываясь в полутьму, будто инопланетный луч в атмосферу. В таком месте свет фар казался единственным, что напоминает о том, что в мире ещё есть кто-то живой. Очень холодно и одиноко. Тэхён и Чимин молча курили, слегка опустив стекла с обеих сторон. — Она там. — Тэ кивнул в сторону озера. — Тачка Чон Хосока там, в воде. Я съехал в озеро. — Ты вспомнил? Тэ отрицательно помотал лохматой башкой. — Нет. Но знаю. Больше ей быть негде. Если, конечно, Хосок не отогнал её куда подальше. Но тогда… тогда как я оказался в озере? Думаю, что она там. Я не помню. Но чувствую… Тэхён поёжился. Ему показалось, что парализующий холод ледяного озера снова сковывает его тело. И он вздрогнул, сбрасывая с себя это оцепенение. Он и словом не обмолвился Хану о том, что едва не замёрз в озере. Сам себе говорил, что это потому, что не хочет его волновать. А на деле знал, что это потому, что не хотел слушать, как он изъявляет заботу. Потому что… не мог в эту заботу поверить. Ему казалось, что всё, что делает и говорит Хан, продиктовано лишь его желанием быть вместе. Это… не плохо. Но Тэ хотелось, чтобы это была по-настоящему искренняя забота. Он усмехнулся этим своим мыслям. Потому что такое случается только… с истинными. А у Тэ больше нет истинного. Он прижал ладонь к груди. Сердце забилось быстрее. Он снова вспомнил Чона. Истинного нет, но что за нежность лежит между ним и этим мальчиком? Почему она такая настоящая? Тэхён ещё ни один раз будет возвращаться к озеру. Один и с Чимином. Ничего не делал, просто сидел в машине, таращась на обледенелый берег. Курил. Но воспоминания не приходили. Больше ничего. Словно… словно и не было ничего между погоней и встречей с Чимином на дороге. Эта неизвестность камнем повисла у Тэ на груди и каждый раз ударялась о сердце, причиняя тупую, ноющую боль. Дни шли. Несколько раз отец Тэ тихонько, тайком ото всех привозил Джини. И только тогда Тэхён веселел. Возился с ребёнком весь день. Катал на машине, покупал сладости, крепко обнимал. И старался его не пугать расстроенным выражением лица. Улыбался. И успокаивал, хотя сам был на дне эмоциональной ямы. Однажды Хан, остановившись в дверях, уже почти переступив порог, остановился и поцеловал Тэ. Он и раньше это делал. И Тэ позволял. Ничего такого. Ничего такого и не было. Просто поцелуй. Но в этот раз он был нетерпеливым. Немного злым. И Тэхён его не винил в этом. — Нехорошо, — тихо произнёс Тэ, чуть отступая назад. — Тебе со мной неуютно. — А тебе со мной? Тэхён буркнул под нос что-то невнятное, а Хан взял его за руку. — Не всё гладко, я согласен. Но это же можно пережить? Подождём немного? Я хочу всё уладить… Хочу всё уладить Тэхён улыбнулся этим словам. Но кое-что ему известно не было. А если бы было… Ах! Хватит этих «если бы». Хорошо ли, плохо, всё так, как есть и переиграть уже нельзя.

💕💕💕

Намджун (в отличии от Тэ и Чона) дни не считал. Ему всё равно было, два дня прошло, десять или сто с тех пор, как Чимин исчез. Ему на тот момент очень нужны были деньги. И тогда он посидел в своём кожаном кресле, глядя через панорамное окно пентхауса на ночной город, выпил пол бутылки виски, выкурил немного сигарет, взвесил всякое у себя в голове и выматерился тихонько себе под нос. Он бы не хотел так поступать… То есть, он бы не хотел так поступать с Чимином. Но что теперь поделать… Все сроки вышли. На утро, глотая аспирин, он подкатил к офису госпожи Пак. Немного помедлил. Всё таки он колебался. Решение непростое, а он не совсем уж законченный подлюга. Но сроки вышли. Деньги нужны. Долго, молча и пытливо женщина смотрела ему в лицо. Сидя в своём кабинете за столом, сцепив пальцы в замок она едва ли не буквально буравила его взглядом. Под таким давлением сломался бы даже японский шпион. И Намджун застонал. — Ну что это такое… — Он рухнул в кресло напротив. — Я и так на грани… иначе не стал бы этого делать. — Ты… решился меня шантажировать. Ты под наркотиками? — Уже об этом подумываю, — саркастично скривился Джун. — Но я сейчас не шучу. Я расскажу журналистам, что твой сын НИКОГДА не сможет иметь детей. Даже если это не подтвердится, представляешь, как пострадает твоя безупречная семейная репутация? Все станут об этом говорить, а кто-то даже задумается, состоит ли с тобой сотрудничать дальше. Потому что слухи — убивают. Мне ли не знать… Он замолчал, выжидающе глядя на женщину перед собой. Если она и была вне себя от бешенства, в её лице этого разглядеть было невозможно. Хотя она, скорее всего, внутри просто полыхала праведным огнём. — Сколько ты хочешь? — ровным тоном спросила она. Да, опять, снова, в очередной раз (последний ли?) её сын стал предметом торгов. Школьный учитель Пак Чимин, всячески избегающий высшего общества, был постоянной, неотъемлемой его частью. Против своей воли. Страдал потому, что подсознательно хотел быть счастливым. А счастье — плохо продаётся. Когда Намджун, довольный удачной сделкой (он правда, честно не хотел этого делать до последнего), вышел на парковку и уже сел в свою любимую машину, наверху госпожа Пак, сбросив злое оцепенение, взяла телефон и коротко приказала: — Следом за ним. Только тихо. Хочу знать, на что ему сдались деньги. Вплоть до покупки трусов хочу знать, на что он тратит мои деньги.

💕💕💕

Юнги уже подъезжал к дому родителей Тэ, когда в кармане зазвонил телефон. Знакомый, тихий голос в трубке заставил облегчённо вздохнуть. — Волнуешься? — спросил Тэ, и Юнги затормозил, сворачивая на обочину. Мёрзлые камушки под колёсами приятно хрустели, когда Мин останавливался. Из щёлочки приоткрытого окна тянуло загородным, морским морозом и Юнги открыл окно побольше. — Что это за номер? Ты потерял телефон? — В ответ в трубке послышался едва различимый, но узнаваемы вздох. Даже если бы Тэ вовсе промолчал, Юнги бы услышал этот вздох, он слишком хорошо его знал, и знал все его настроения. — Тэхёни, блять, признавайся. Я знаю, что что-то случилось. И уверен, что ты даже родителям всего не рассказал, не еби мне мозг, признавайся. — Я скажу, скажу… — устало заговорил Тэ. — Только не по телефону, окей? Ты… приезжай, я скину тебе местоположение. Только, пожалуйста, ничего никому не говори. — Не скажу. Но клянусь, не могу представить, во что ты вляпался такое… Ты меня даже пугаешь. — Ох… я и сам себя пугаю. Ладно, приезжай. Мне пора… — Стой! — резко выкрикнул Юнги и они оба замолчали. Оба знали, какой вопрос сейчас колеблется на губах у Юнги. И оба знали на него ответ. — Он с тобой? — Да, — коротко ответил Тэ. Мин положил телефон рядом, откинулся на спинку и, запрокинув голову, сунул сигарету в рот. Вяло прикурил, ощущая, как холодный ветерок забирается под куртку, играет с волосами, опаляя кожу морозными прикосновениями. Стало жутко одиноко. Юнги даже не мог подсчитать, сколько дней прошло с тех пор, как Чимин последний раз вышел за порог его квартиры. С тех пор он пережил какой-то отвратительный, неприятный гон, который, казалось, длился целую вечность. В целом, Юнги не чувствовал, что жизнь кончена, но был уверен, что это вполне возможно. Если Чимин не вернётся. Просто его жизнь изменилась и теперь будет ощущаться совсем иначе. Этого он пока до конца осознать так и не смог. Пока он курил, пришло сообщение от Тэ. Тупым, вялым взглядом Мин уставился на телефон, вспоминая, как ночами они с Чимином часто трепались по телефону. Говорили друг другу всякое, что провоцировало внутри горячую бурю, и обоим жутко нравилось быть друг с другом такими честными. — Я должен был быть с ним честным всегда… — мрачно вздохнул Юнги и выбросил окурок в окно. — Да и с самим собой тоже. Блять… Он уже разворачивался в обратную сторону, когда заметил, как рядом остановилась чёрная Тойота и из неё на ледяной ветер выбрался хорошенький блондин в одной майке без рукавов. Он смачно сплюнул на землю, сунул обратно в рот сигарету и осмотрелся. Заметив, что Юнги на него смотрит, жестом попросил остановиться и подбежал, тут же заглянув в окно. — Аджосси, я ищу дом родителей своего приятеля. Помогите, я адреса не знаю. Юнги внимательно осмотрел его, облизывая обветренные губы, и вернул взгляд к его глазам, уставившись в упор. — Аджосси? — хмыкнул Мин. — Как зовут твоего приятеля? Парень немного замялся, от Юнги веяло бандитским вайбом, и его взгляд часто заставлял людей нервничать. — Ким Тэхён. Симпатичный такой, учителем работает. Знаете? Вы тут живёте? — И зачем ты его ищешь? — не унимался Юнги, наблюдая, как пацан на ветру всё сильнее дрожит. — Вы чего докопались, аджосси? Знаете или нет? — Нет, — после непродолжительной паузы ответил Мин. — Тогда какого хера этот допрос устроили?! — взвился парень, а Юнги нахмурился. — Тебя как зовут? — Зачем это вам ещё?! — Не скажешь? Я сейчас легавым стукану, что ты под кайфом за рулём. Или тебе я кажусь наивным парнем, а? Слепым? Тупым? — Юнги вопросительно приподнял брови, внимательно глядя ему в глаза. — Ёнджун. Со Ёнджун, — нехотя ответил парень, а Юнги задумчиво поморщил нос. — Я вроде твою мать знаю. За каким чёртом тебе понадобился Ким Тэхён? — А вы его всё-таки знаете? — оживился Джун. — Не знаю, — коротко ответил Юнги и кивнул на дорогу. — Вали обратно к своей мамаше. Я подожду. Ёнджун злобно цокнул языком, бросив последний взгляд на Юнги, и тот видел, что парень непрост. Мин знал его мать, она была довольно приятной женщиной, но воспитала, судя по всему, знатного ублюдка, и к тому же дружила с мамашей Пак. То есть, если в их окружении вообще есть понятие дружбы. Юнги подождал, когда Ёнджун сядет в тачку и развернётся, и поехал вслед за ним. — Надо бы разузнать, что там к чему у этого торчка. Ким Тэхён… за каким хуем тебе Ким Тэхён, маленький ты паскудник…

💕💕💕

Что ж. Юнги определённо не ощущал себя загнанным, не смотря ни на что. Просто не привык себя ощущать в тупике. Зато точно ощущали все остальные. Особенно Тэ. И будет ощущать себя ещё долгие, долгие дни. До тех пор, пока однажды утром, вернувшись в родительскую квартиру, залитую весенним солнцем, в почтовом ящике кроме рекламы, счетов и прочей чепухи, не обнаружил конверт. Тэ держал плоский, бумажный прямоугольник в руках, и пальцы дрожали от страха, что это какая-то шутка. Тэхён в тот момент уже был уверен, что вернётся на работу. Боялся этого, и боялся, что это решение обернётся новой катастрофой. И всё это в одно мгновение смешалось в его сердце в большой и тяжёлый ком, вес и значение которого Тэхён не мог осилить в одно мгновение. Просто не мог и захотелось вдруг… наконец больше не быть несчастным. И это был не тупик. Не тупик.