Дорогой учитель Ким

— Уезжаешь? — Хан протянул руку и убрал прядь волос Тэ за ухо. Тот улыбнулся в ответ. — За Джини. Я хочу… забрать его в город. Он не может жить с моим родителями. Ему в школу скоро, о нём я должен заботиться. Солнышко ещё только поднялось над городом и ещё не успело нагреть землю. Оно так же, как и Тэ выглядело каким-то слегка не выспавшимся, сонным, но на удивление мягким и светлым, как будто совсем не утренним. Тэхён жмурился, натягивал себе на пальцы рукава уже растянутого кардигана, выглядел таким, каким Хан всегда себе его представлял в его лучшие дни. Ждал этих лучших дней и думал, что всё для них делал. Но выходило, что где-то он глубоко ошибся. — Если Чон Хосок вернётся… что тогда? Тэхён в ответ пожал плечами и покачал головой. — Не знаю. Но я больше не могу его ждать. Понимаешь, да? — А точно стоит его ждать? — Голос прозвучал прямо над ухом Тэ и тот вздрогнул от неожиданности. — Скажи-ка, офицер, нам есть, кого ждать? Хан хмыкнул в ответ, но ни жестом ни словом не выдал своих чувств, когда Чон незаметно подошёл к Тэ из-за спины. Прежде, чем подойти, он пять минут издалека понаблюдал и, совсем не стыдно было в этом признаться, подслушал. — Ты забрал своего парня из участка? — Забрал, — мрачно отозвался Чонгук и, стоя позади Тэ, глядя ему в затылок, ощутил, как тот вздохнул. — Но ты здесь не за этим. И я тоже. Правда ведь? Тэхён стоял молча, смотрел перед собой, слушал их разговор и его взгляд ничего не выражал. Понять Хан не мог, о чём тот думает, но такие глаза видел у него много раз — он размышлял. — Я был к тебе добр, Чон Чонгук. Зачем всё портишь? — Ничего, ты переживёшь это разочарование. Скажи ему, офицер. Скажи, чтобы не пришлось этого делать мне. Поступи как альфа, а не как мудак. — Держи себя в руках, Чон Чонгук, — тихо произнёс Хан, но в его голосе спокойных интонаций не было, было слышно, как он раздражён. — Ты думаешь, что защищаешь его, но мне кажется, что ты просто за дурака его держишь и мозг изо всех сил ебёшь! — Чон злился совсем не понарошку, и он знал, что так будет, но по дороге к дому Тэ пообещал себе, что будет следить за собой. Будет. — Поезжай за ребёнком, Тэ. Как и планировал, поезжай. Всё хорошо, — постарался сохранить хрупкий мир в атмосфере Хан. Правда постарался. — О чём он таком говорит? — проигнорировал его просьбу Тэ и вопросительно вскинул брови. Чонгук почти кожей ощущал, как похолодели его глаза. Он знал и помнил Тэ всегда мягким и тёплым, ласковым. И другого Тэ он не знал. Просто потому… что Тэ с ним другим никогда не был. — Обсудим это наедине. Потом. Я всё расскажу, — попытался заверить его Хан, даже протянул руку к его плечу, но Тэхён отстранился, спиной наткнувшись на Чона. — Я хочу знать сейчас. Хан хмыкнул и сложил руки на груди. Может быть, он и хотел что-то сказать, да только не в присутствии Чона. Или… вовсе не хотел ничего говорить. — Не скажешь? — снова спросил Чон. Ему немножко страшно было рядом с Тэ. Страшно было, что сейчас он посмотрит ему в лицо и не узнает его, не увидит того Тэ, которого знал. Потому что такого голоса он не знал, и такого ощутимого напряжения в его плечах тоже. Ему даже показалось, что волосы, нежно пахнущие в тёплых лучах солнца, потемнели. Конечно, это было не так, всего лишь показалось. — Скажу. Но не здесь и не сейчас… — Хан отрицательно покачал головой. Он уже решил, и передумывать не собирался. Поздно было передумывать. Чонгук сплюнул, вскинул сердитый, колючий взгляд через плечо Тэ и отошёл от него. Обошёл машину сзади, остановился у пассажирского места и наконец взглянул на Тэ. Тот смотрел на него в ответ. Смотрел вопросительно, брови немного нахмурены и рот приоткрыт, словно вот сейчас он задаст вопрос. Но не задал. Тогда Чонгук кивнул на машину. — Я и так собирался сказать всё, как есть. Я достаточно уже дожидался правильного момента. Просто боюсь, что такого попросту не существует. Тэ… Но Тэхён его дослушивать не стал. Повернулся обратно к Хану и хлопнул ладонью по открытой дверце машины. — Я сейчас уеду. Как и планировал, за ребёнком. Только Чон поедет со мной. Это… — он запнулся, чтобы перевести дух, хотя по нему не было заметно, что он нервничает, — сейчас всё для меня совершенно не понятно… Я… я позвоню. — Тэ, не надо… — начал было Хан, но Тэ уже скользнул в салон и захлопнул дверь. Чон уже сидел и ждал его. Сперва смотрел в окно, но затем перевёл взгляд на Тэ. Тот убрал пальцами волосы за ухо, поморщился и завёл машину. В абсолютной тишине выехал на шоссе, и ничто в нём не говорило о том, что он нервничает. Только Чон почему-то знал, что нервничает. Может потому, что заметил, как немного подрагивали его пальцы, совсем чуть-чуть, а может потому, что видел, как блестят его глаза, когда солнечные блики, отсвечивая от зеркал и стекла проезжающих машин, падают ему на лицо. — Я должен был раньше забрать Джини, — внезапно заговорил Тэ. — Нужно было его забрать сразу, как только… когда… — Он мотнул головой, стараясь привести мысли в порядок. — Кое-что случилось… пока тебя не было… — Когда этот придурок тебя бросил и ты чуть не утонул в озере? — Он… не бросал меня… — Тэхён осёкся. — Откуда ты знаешь? Он тебе рассказал? — Тэ… остановись, пожалуйста, ненадолго. На минуту, ладно? — Чонгук своей ладонью накрыл его руку, осторожно поглаживая пальцы. Тэхён остановился чуть поодаль, и, когда отпустил руль, то коснулся руки Чона, как будто в ответ на то его прикосновение. — Не смотри на меня так, пожалуйста… — тихо попросил Тэ и улыбнулся. — Так, будто я сейчас тебя буду ругать за двойку. — Прости. — Чонгук сжал его руку, мягко погладил ладошку, чуть-чуть наклонил голову и поцеловал запястье. И это было… очень по-взрослому. Тэ даже смутился, а Чон, заметив это, слегка усмехнулся. — Ты очень красивый. Я хочу… чтобы ты сейчас встретился с одним человеком, кому ты точно можешь поверить. Пусть это буду не я, ведь я всего лишь посторонний. Давай… потратим на это полчаса? — Звучит тревожно… — с сомнением отозвался Тэ. Но Чон за руку потянул его к себе и обнял за шею, прижимая голову к себе. — Прости. Я… просто не хочу, чтоб ты вдруг подумал, что я говорю что-то нарочно. Чтобы поссорить тебя с этим парнем или типа того… Я… — Чонгук шептал ему в ухо, запустив пальцы в волосы и зажмурив глаза. Глубоко вдыхал запах его феромонов, которые вблизи всегда пахли немного иначе, чуть ярче, чуть полнее и насыщеннее. — Прости, что меня не было два года. Я скажу, но ты… обещай, что не станешь ненавидеть меня. Тэхён обнял его в ответ, прижавшись лицом к плечу, и осторожно поцеловал, коснувшись губами нежной кожи на шее. — Чони… ты сошёл с ума, если думаешь, что я могу тебя ненавидеть. Тэ прижимался к нему, слушал его неровное дыхание, целовал тёплую шею, закрывая глаза и крепче обнимая сильные, горячие плечи. А Чон тихо говорил, от начала до конца рассказывая, о чём были эти два года. Сказал, как встретился с Ёнджуном. Как злился на него, и как злился потом на себя. О том, как думал о случившемся, и как не хотел возвращаться. Из-за Ёнджуна, из-за отца, из-за себя самого, и из-за Тэ. Как боялся, что за эту любовь Тэ его возненавидит и навсегда вычеркнет из своей жизни. Рассказывал о визитах отца, пытавшегося его продать подороже, Ёнджуна, пытавшегося привязать к себе навсегда, и Хана, который лишь мечтал, чтобы он никогда не вышел. — А я только хотел… чтобы ты был в порядке. Боялся за тебя. Я волновался… только… — Чонгук отстранился и обеими ладонями сжал лицо Тэ, — он должен был тебе сказать. Должен. Поедем, ладно? Тэхён несколько секунд смотрел на него, а потом прикусил губу и по его щеке потекла слеза. Он быстро смахнул её, но сдерживать себя уже не мог, сердце внутри дрогнуло и учащённо забилось, своей пульсацией затрагивая ту часть души, куда сам Тэ предпочитал не соваться, чтобы не впадать в отчаяние. Будто бы ветерок поколебал водную гладь, похожую на зеркало, и пустил по ней рябь, которая где-то у границы уже трансформировалась в цунами. То, чего нельзя никому показывать, рвалось наружу потому, что Тэхён ощутил себя совершенно бесполезным. — Ты чего? Тэ, ты чего? — обеспокоено заговорил Чон, вытирая ему слёзы ладонями. — Что я сказал? Это ужасно, то, что я сказал? Тэхён в ответ замотал башкой, стараясь прикрыть лицо руками, но Чон схватил его за запястья и снова притянул к себе. Уткнувшись лбом ему в плечо и глотая слёзы Тэ сказал: — Я перед тобой виноват, Чони. Должен был искать тебя, но не искал… Я что же… что же делал всё это время… а? — Он поднял на Чона взгляд, полный слёз, которых так боялся. — Я… Как ты можешь после всего этого со мной быть? Чонгук облизал губы и нахмурился. — Меня бесит этот тип, бесит, что ты с ним был и доверял ему. Но это я. Тэ, я попросил его не говорить. Прости. — Зачем? — Чтобы ты не волновался ещё и обо мне. Я знаю, что ты бы волновался. — Чонгук наклонился поцеловал Тэ в глаз, заставив того зажмуриться. Потом в другой, и целовал, вытирая руками слёзы с его скул и щёк, пока тот не начал улыбаться. Помимо воли, против накатывающей истерики он заулыбался, положив руки Чону на плечи и сжав тонкие пальцы. — Значит. Чтобы я не волновался, ты больше не пропадай. Не хочу… — он положил руки Чону на лицо и погладил большими пальцами щёки, — снова оставаться один. Тэхён потянулся вперёд, мокрой щекой прижался к щеке Чона, поцеловал его в висок, обдавая кожу влажным, горячим дыханием. — Я не верю, что ты правда сейчас здесь со мной, — зашептал он ему в ухо, убирая пальцами волосы в сторону, целуя его лицо и закрывая глаза, с удовольствием ощущая ответные прикосновения. — Страшно даже подумать, что я на такое способен… — Не начинай только снова про возраст, не могу больше этого слушать, — Чон негромко засмеялся, обнимая Тэ за шею, прижимая к себе и целуя его лицо в ответ. Сердце заходилось в груди. Не только потому, что он был снова так близко, и позволял себя целовать, позволял себя… любить. Но ещё потому, что Тэ ему доверился. Сейчас, здесь был с ним таким честным, каким бы его видеть Чон и не мечтал. — Прости, милый, — напополам с поцелуями, едва слышно, шепнул Тэ. Хотел сказать что-то ещё, но передумал, ощущая, как Чон отзывается на его голос и ласковые прикосновения. Он чувствовал, как мышцы Чона под пальцами напрягаются, и кожа нагревается. Приятное, томное наслаждение собиралось между ними, и им нравилось волновать его небрежными, как будто бы случайными прикосновениями, похожими на неуверенные, но в действительности очень откровенными. Опуская руки, Чон ладонями коснулся его груди, пальцами провёл по рёбрам и скользнул по талии, выдохнув ему в ухо горячий, волнующий стон. — Ты такой тёплый. Тэхён подвинулся к нему поближе, пальцами осторожно скользнул под рукава футболки, погладил выступающие мышцы под упругой кожей сперва немножко неуверенно, но уже через секунду пробираясь под одежду всё глубже, касаясь плеч и ключиц уверенно, со всем желанием, что скапливалось в животе и груди. Он целовал Чона, держа его за плечи, и руками чувствовал, как всё его тело отзывается. Было приятно его гладить под одеждой настолько, что Тэхён едва смог разорвать поцелуй. — Я… нужно ехать… Чон запустил пальцы ему в волосы и прижался лбом к его лбу. — Нужно. Хоть и не хочется… И всё равно они целовались ещё какое-то время, словно бы их мучала жажда и это был единственный способ её утолить. Прохожие обращали на них внимание, но они не особенно то реагировали. Только иногда улыбались друг другу, когда замечали, как кто-то смотрит на них.

💕💕💕

Чимин укладывал некоторые книги в коробку, когда за спиной раздался голос: — Что будешь делать с этой квартирой? Пока тебя не было, она стояла пустая. — Доброе утро, мама. — Чимин повернулся к ней тогда, когда закончил укладывать книги. Пожал плечами. — Наверное, сдам. Если хочешь её обратно, забирай. Она же на твои деньги куплена. Хоть тебе вряд ли нужна недвижимость в таком непрестижном районе. — Как твои дела? — Госпожа Пак подошла к окну, облокотилась на подоконник и выглянула во двор. Чимин взглянул на неё, и ему показалось, что она только оттягивает настоящий предмет разговора. — Что именно тебе интересно? Правду ли писали журналисты? Ты… — он потёр ладонями лицо и вздохнул. Вытащил пачку сигарет из карманов брюк и принялся вертеть её в руках. — Из-за Ким Намджуна случилась вся эта история. Журналистам рассказал тоже он. Не знаю, какой у тебя был план, но что бы там ни было, я больше в этом не участвую. — Это… наверное сложно принять. Чимин впервые слышал, как его мать запнулась на середине фразы. Он немного помедлил с ответом, вытащил одну сигарету из пачки и закурил. — Прости за это, иногда поддаюсь плохим привычкам. Нет… не сложно. То есть, может быть, я ещё даже толком не понимаю, что сделал. Но Юнги… сказал, что всё в порядке. И я ему верю. Он выразительно взглянул матери в глаза, но так, как он ожидал, не отвела взгляда. — Не думай, что я не понимаю всего, что ты чувствуешь. Но всегда есть две стороны, Чимини. У тебя своя правда, а у меня своя. И если ты никогда не пожалеешь о том, что с собой сделал, что ж… это хорошо. Но если… всё-таки захочешь исправить положение, вот. — Она вытащила из сумочки визитку и положила на книги, сложенные в коробку. — Чудес не бывает, но этот врач, возможно, сможет помочь. И постарайся больше не принимать поспешных решений. — Хорошо. — Чимин медленно кивнул. — Я провожу тебя. Уже стоя за порогом госпожа Пак взглянула на Чимина и хмыкнула. — Пусть это будет Мин Юнги. Или кто-то ещё. Но лишь бы ты и твои дети не знали, что такое нищета. — Всему есть предел. И не весь мир состоит из граней. Странно, что тебе это недоступно. Это встреча, как и большинство их встреч, принесла Чимину в сердце только чувство пустоты и одиночества. На мгновение он снова ощутил себя потерянным в этом мире, каким чувствовал себя всю свою жизнь. Но телефонный звонок отвлёк его от приступа самобичевания, а, взглянув на экран, он улыбнулся. — Пак Чимин. Буду ждать тебя дома. — А ты не хочешь поехать со мной? Мне чуть-чуть… неуютно. — Чимин поёжился. — Мне нужно закончить работу. Но если тебя не примут, то я тебя потом утешу. Чимин услышал, как он тихонько смеётся, и тоже усмехнулся. — А если примут? — Ну… тогда поздравлю. — И, чуть помедлив, Юнги добавил: — Чимини, удачи. И ещё знаешь что… Он замолчал и Чимин, не выдержав, спросил: — Что? — Ничего. Ты только приезжай сегодня, хорошо? Я буду ждать тебя. — Конечно, я приеду. Ты мог бы не спрашивать. Когда Чимин положил трубку, то сразу закрыл коробку, подхватил её со стола и направился на выход. Он был обеспокоен, его не было в стране достаточно долго, и теперь волновался, не откажут ли ему в работе. Все документы были в порядке, но в школу он возвращаться не планировал. Он подумал о том, что может быть… хотя бы с испытательным сроком, на минимальную зарплату его возьмут в универ. Он не был уверен, и даже думал, что скорее всего ему откажут, но не мог не попытаться. Сказал минувшей ночью об этом Юнги, когда они трахались вот на этом самом полу, прямо здесь, в гостиной. И тот его полностью поддержал, после чего сказал: «Потом приезжай ко мне. Я задолжал тебе сюрприз». Это сильно помогало теперь сохранять спокойствие, ведь как бы там ни было, ему есть куда пойти и у кого искать утешения. Теперь ведь он… счастлив?

💕💕💕

— Чей это дом? — Тэхён припарковался у сомнительного вида здания и взглянул на Чона. — Я думал, что такие дома давно уже расселили. — Пока нет. Здесь сейчас живёт Чон Хисон. Заметив, как у Тэ округлились глаза и изменилась частота дыхания, Чонгук сразу взял его за руку. — Не бойся, Тэ, его тут нет. Ты, наверное, и сам знаешь, да? Просто почему-то не помнишь… Если ты захочешь, я сейчас поднимусь с тобой. Только прежде… Ким Тэхён… — он стиснул его руку, — ты должен знать, что только благодаря тебе я такой, какой есть и знаешь, стану ещё лучше. Обещаю, что стану. Но без тебя в этом не будет смысла… Тэ смотрел на него, широко распахнув свои тёмные глаза, и сильнее всего на свете ему хотелось сейчас оказаться подальше отсюда. Даже пусть в этой самой машине, лишь бы подальше, и чтобы Чон Чонгук сидел рядом, смотрел своими ясными, честными глазами. Лишь бы можно было прикоснуться губами к его родинке под губой, чтобы ощутить его дыхание на себе и почувствовать, как он от волнения перестаёт контролировать свои феромоны. Они оставались такими же сладкими, тягучими, как мёд, и всё так же приятно было окунаться в них, словно прячась в густом облаке от всего мира. Он хотел бы целовать его бесконечно, шептать ему в ухо нежные слова и счастливо ловить каждое его слово. Только бы подальше отсюда… Ему было страшно. Страшно перед тем, что та женщина, что теперь поселилась в полуразвалившемся здании, может ему сказать. Она знает то, чего Тэ не помнит, и это знание его пугало. Он боялся, что эта часть его жизни может уничтожить всё хорошее, что сейчас к нему возвращается, ведь неспроста она спряталось где-то в глубинах подсознания. — Что, если я не смогу себя простить? Что я тогда сделал? Чонгук наклонился к нему, осторожно поцеловал в губы и отрицательно покачал головой. — Не вздумай себе такого говорить. Он смотрел на Тэ и думал о том, что если бы у него было, что отдавать, он отдал бы всё, лишь бы Тэхён перестал так тревожно хмуриться. И всё же… он был таким счастливым, держа его за руку, что сердце в груди замирало. Он целовал его, обнимал, прижимая к себе, и поверить никак не мог, что это с ним происходит на самом деле. И что у него есть право заботиться об этом омеге. Он действительно имеет на это право. — Когда я… — начал было Тэхён, но замолчал, как только из подъезда показалась женская фигура. Он взглянул на Чона такими глазами, каких никогда в жизни тот у него не видел. И Гуки тут же подумал, что в жизни не хочет ещё хоть раз видеть у него такие глаза — в них было столько страха потерять ВСЁ, что он любит, что это ощущалось буквально в воздухе. — Я не могу уехать, Чони. — Тэ резко выдохнул, будто кто-то выбил у него из груди весь воздух, вылез из машины и негромко крикнул: — Чон Хисон! Хисон вздрогнула и обернулась на его голос. На лице её читалась тревога, и, сразу же узнав Тэ, она сменилась каким-то иррациональным испугом, который она тут же, впрочем, попыталась подавить. — Ким Тэхён. Почему ты здесь? — Можно… поговорить с тобой? Хисон поправила тяжёлую на вид сумку на плече и взглянула на часы. — Да, я… Недолго, ладно? — Только скажи, где твой брат? Я не пойду в полицию, ты только скажи… — Ким Тэхён, — перебила его Хисон. Ненадолго замолчала, глядя, как весенний ветер треплет светлые локоны Тэ. Как солнце ласкает его кожу, стараясь согреть её, словно оно знало, что с тех пор, как Тэ провалился в обледеневшее озеро, он никак не мог согреться. Чонгук тоже смотрел, стоя с другой стороны машины. И не мог отвести взгляда от его плеч, изящно, почти по-королевски переходящих в линию шеи, от его ресниц, полуопущенных, густых, дрожащих. Они оба смотрели на него, видели только его, потому что всё в нём вписывалось в окружающий мир, каким бы этот мир ни был. Чонгук об этом подумал мгновенно, сам удивляясь своей мысли, но ещё он подумал, что, пожалуй, любит его не за это. А за что? «За то, что он меня делает лучше. Если бы не он, кем бы я был? Я не мог в него не влюбиться. Наверное, и она тоже… Она так на него смотрит…» — Моего брата больше нет нигде. Ты до сих пор ничего не помнишь? По телу Тэ пронеслась какая-то безумная, невидимая дрожь, словно где-то в параллельном мире по нему прокатился товарный поезд, а он здесь и сейчас ощутил отголоски этой грохочущей трагедии. Он не помнил, что тогда случилось, но знал, что что-то ужасное. — Я… я что-то с ним сделал? — едва заставляя язык слушаться, спросил Тэ. — Он утонул там, в том озере. Только ты можешь знать, почему. Вы были там вдвоём. — Она вдруг обернулась к Чону. — Этот парень действительно ему ничего не сказал? Почему? Чонгук вздохнул, принялся шарить по карманам в поисках сигарет, потом вспомнил, что буквально вчера хотел бросить и тихо выругался. Тогда Хисон подошла и протянула ему пачку. Он взял одну, но до рта её не донёс, его остановил неестественно истеричный смешок. — То есть, он с самого начала знал, да? Всё время знал? — Тэхён закрыл глаза и пальцами сжал переносицу. Плечи его подрагивали, но он не плакал, он стоял и нервно посмеивался. — Вот это я дурак. Как легко меня наебать. Как ребёнка… — Это не так, Тэ. — Чон не подходил к нему, хотел дать ему пространство, чтобы было место для его чувств, какими бы они ни были. — Ты и сам знаешь, что никто на твоём месте не смог бы угадать правды. — Я же знал, просто забыл… и позволил себя столько времени обманывать. Множество дней, прожитых в тревоге и ожидании самого худшего волной прокатились по сознанию Тэ, накрывая его с головой чудовищным, разрушительным цунами. Хотелось биться головой о стену, лишь бы вытряхнуть из себя своё прошлое. Только… только взгляд Чона помогал не впасть в безумие. Тэ чувствовал его на себе, ощущал, как Чонгук смотрит на него, даже, кажется, слышал его дыхание. И это так хорошо успокаивало, что он даже немножко улыбнулся и, наконец, решился поднять на него взгляд. — Я что же… убийца? — Что? — Чонгук резко выдохнул это «что», почти подавился им, обошёл машину, положил руки Тэ на плечи и заглянул ему в лицо. — Ты чего, конечно нет! С ума сошёл?! — Откуда ты знаешь? — спросил Тэ и беспомощно взглянул на Хисон. Та переминалась с ноги на ногу неподалёку, но не подходила и никак не отреагировала на его взгляд. Очевидно было, что она не знала, что сказать. Очевидно было, что она даже не знает, что именно чувствует. — Оттуда, откуда знаю и всё остальное о тебе. Ты что же, не понимаешь? Тэхён удивлённо нахмурился, а Чон прищурил глаза и улыбнулся ему. — Ты же знаешь меня? Много обо мне можешь сказать? — Дождавшись, когда Тэ медленно кивнёт, он продолжил: — Вот и я так же знаю тебя. Не потому, что много лет приходил в твой класс, а потому что когда смотрел на тебя, чувствовал, что с тобой у меня есть связь. Знаешь, да? Чувствуешь же, да? Не говори, что нет… — Да, я… знаю, что ты прав. — Тэ накрыл ладонями руки Чона и сильнее прижал их к своим плечам. — Но ведь это могло случиться? — Даже если и могло… — начал Чон, но Хисон его перебила. — Ты не помнишь вообще ничего? Почему бы не съездить в то место? Вдруг воспоминания вернутся? — Я там был, но… Да, вероятно стоит поехать снова. «Только он и я знаем, что там случилось в действительности. Но его больше нет… И что мне делать? Как вспомнить? И хочу ли я вспоминать… Боже, я не хочу вспоминать…» Тэхён сжал запястья Чона и тот ощутил, как он растерян, и его тело, будто таская на себе непосильную ношу, устало пульсирует. — Я поеду с тобой. Поедем вместе. — Чонгук обнял его и поцеловал в висок. — Только не сегодня. Сегодня… можно мне увидеть Джини? Я скучал… Тэхён коротко кивнул. Чонгук не видел, но он, прижимаясь лицом к его шее, улыбнулся — снова вспомнил, как хорошо ему было, когда он смотрел на Чона и своего маленького альфу вместе. Это было лучшее, что случалось с ним с момента смерти Сокджина. — Он тоже очень скучает. Спрашивает о тебе, не забывает. — Чони… — тихо позвала Хисон, тут же вогнав Тэ в смущение. Он бы не хотел, чтобы кто-то видел его таким уязвимым. — Позвони в следующий раз, если решишь приехать. Ладно? На обратном пути Тэхён, немного помявшись, спросил: — Ты… с ней дружишь? — С Хисон? Нет, что ты. — Чон помотал головой. — Я встретился с ней, когда меня отпустили. И тогда она рассказала мне о том, что твой приятель рассказал ей о брате. Его нашли… там, в озере. Вместе с машиной. Когда нашли, ей сразу же сообщили. Тогда она ещё была в тюрьме. Вот и получается… — Что я его убил, да… Чонгук повернулся к нему и пристально уставился в лицо, рассматривая нежный профиль, освещённый ярким солнцем. Оно как раз светило прямо в окно с его стороны, и контуры его лица как будто сливались с солнечными лучами. Не то, чтобы внешне светлый человек не мог бы быть подонком, Чон Хосок, например, был ужасен, но его улыбкой можно было осветить целый город. Просто Чонгук знал, что Тэ не мог. Знал и всё. — Конечно, нет. — Он улыбнулся Тэ и коснулся пальцами его волос, заправляя прядь за ухо. — Ким Тэхён, я за два года много чего передумал о себе и о тебе тоже. И я не строю… фантазий. Знаю, что идеальных людей не бывает, и связь с людьми это тоже… сложно. Я не дурак. Но ещё я вот, что знаю. — Он коснулся пальцами щеки Тэ, погладил скулу, спускаясь на шею, и скользнул пальцами ему под волосы. — Знаю, как сильно мне тебя не хватало. И что ты лучшее, что со мной случалось. Я… — он наклонился к нему и прижался губами к самому уху, — люблю тебя. Тэхён глубоко и резко вдохнул, при этом чуть всхлипнув, и замер, так и задержав дыхание в груди. Пальцы сжимали руль с такой силой, что костяшки побелели, в желудке разливалось томное тепло, проникая всё глубже, словно бы Тэ глотнул крепкого алкоголя, сердце остановилось, и хотелось громко кричать, так сильно распирало грудь чувство взаимности. Он ничего подобного не чувствовал никогда. С Джином, своим истинным, всё было по-другому. Было так, словно бы всё идёт по правильному пути, светлому и безопасному, а это признание прозвучало оглушительно, как выстрел над самым ухом. И оно попало ровно в цель, напрочь лишив Тэ способности трезво размышлять. Чонгук сказал и замолчал, но не отстранился, продолжая прижиматься губами к уху Тэ. Целовал его, заставляя вздыхать при каждом прикосновении. И не требовал никакого ответа. Само признание уже шокировало и Чона тоже, он сказал, с ужасом и трепетом пропуская через себя все их общие чувства, впитывая в себя каждый вздох Тэ, каждый взмах его ресниц. Ему было страшно и было приятно осознавать своё признание. Он мечтал сказать это, и боялся сказать это, а теперь был счастлив, потому что наконец смог поделиться этим признанием с тем, для кого его хранил. Тэ остановился на обочине шоссе, выпустил руль из рук и резко обхватил Чона за шею. Разве мог он о таком подумать всерьёз хоть раз? Воображать… Выдумывать… Болезненно мечтать… Но чтобы по-настоящему? Бросило в жар… И это не от ослепительного солнечного света, заливающего салон машины.