Дорогой учитель Ким

— Ещё раз… Почему мы должны его взять? Вид у профессора говорил сам за себя, недовольства он не скрывал. Однако комиссия, посовещавшись, пришла к единому мнению, что сын холодной королевы Пак — пусть и дефектный — принесёт больше пользы, чем вреда. В чём, впрочем, заведующий кафедрой уверен не был и брать на себя такую ответственность не хотел. Он прямо заявил, что знает, что от Пак Чимина будут проблемы, этого не избежать. Вокруг него слишком много слухов, а его семья слишком известна. — Однако, он долгое время работал в школе, и никаких инцидентов с его участием не происходило. Так ли состоятельна ваше теория о проблемах? Дама в строгих очках и с равнодушным взглядом образцом альтруизма не являлась, а в работе предпочитала оценивать ситуацию реально. Могло бы показаться, что она для Чимина делает поблажки или относится к нему заведомо благосклонно, да только это было совсем не так. И, наверное, даже всё совсем наоборот. Так или иначе, всё сводилось скорее к матери Чимина, чем к нему самому. Матушка Чимина внушала людям уважение и даже некий страх, оттого реакция на её персону была соответствующей — встать ей поперёк дороги вряд ли кому хватило бы храбрости и дурости, но если уж подвернётся возможность… почему бы не подгадить её единственному сыну. Все знали, что он для неё имеет особое значение. — А если… студенты начнут распускать сплетни? — О чём, собственно? — Сенатор поправила очки и приподняла одну бровь, когда в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошёл Чимин. Разговора он не слышал, но по взглядам, метнувшимся мгновенно в его сторону, всё понял, семи пядей во лбу тут быть не нужно, чтобы заметить, как на него смотрят. Было неприятно. Чимин аккуратно поклонился и остановился у двери, повернувшись ко всем присутствующим лицом. Знакомых, кроме дамы в очках и профессора среди них для него не было. Немножко было не по себе, потому что никто на него не смотрел с пониманием, все настороженно чего-то ждали. — Зачем всё-таки меня позвали? — наконец нарушил молчание Чимин. — О, пойдём! Взглянем на университет, я вам всё покажу и расскажу. По дороге поболтаем. — Профессор поднялся с кресла и жестом пригласил Чимина к выходу. Тот едва заметно кивнул, развернулся к двери и замер на месте, уставившись на возникшую в проёме фигуру. — Надо же! Как это мне так повезло, встретить тебя здесь! — Намджун растянул губы в широкой улыбке, обнажая белоснежные зубы. Чимин немного отшатнулся назад, растерянно обернулся, словно ища среди присутствующих ответы, но не получив даже ободряющего взгляда, снова повернулся к Джуну. Мгновение приходил в себя, затем, выйдя из ступора, усмехнулся и мотнул головой. — А я знал, что так просто ты меня не оставишь. Пока не сведёшь с ума, не успокоишься. — Как поживал? Больше года тебя в стране не было. Что-то новенькое произошло? — Джун говорил так непринуждённо, будто они старые приятели, которые не виделись много лет и сейчас самая располагающая на свете обстановка, что Чимин на некоторое время был полностью выбит из колеи. Он тряхнул волосами, несколько раз по-дурацки моргнул, потёр пальцами переносицу и, проигнорировав вопрос Джуна, обернулся к профессору. — Идём? Сенатор и профессор незаметно перекинулись взглядами. Мужчина себе под нос хмыкнул, дёрнув бровью, давая понять, что это именно то, о чём он только что говорил. Вслух, конечно, он ничего такого не сказал, вышел вслед за Чимином из кабинета, отметив для себя, как тот одарил Джуна ледяным взглядом, не ответив ему ни слова. Почти всё время, что они бродили по университету Чимин провёл в раздумьях, откуда бы мог Ким Намджун взяться в таком месте, за всю свою жизнь он ни разу не проявил интереса к учебным заведениям ни с целью обогащения, ни даже с целью хоть как-то сблизиться с Чимином, пока они встречались. И вот теперь он здесь. И это что-то значит. «Явился испортить мне жизнь, поганец…» — думал себе Чимин, чинно кивая в ответ на речи профессора, в суть которых даже не вникал. Несколько раз порывался спросить об этом странном инциденте, да каждый раз сам себя обрывал. Не знал, как правильно спросить, чтоб не выглядеть непристойно. Хотя и не мог точно сказать, стоит ли оно вообще того… держать марку перед этими людьми… Чем дольше он тут находился, тем больше убавлялось желание тут оставаться. Зато сам универ ему понравился. Даже очень. И он смог живо представить себя в этом месте, а такое случалось совсем не часто. Терять возможность из-за Ким Намджуна? Было бы, наверное, глупо… Но проблема сохранялась и без Джуна. И Чимин запутался. — Так что вы решили? Чимин пялился в одну точку, уставившись в окно и наблюдая за голубями, что расхаживали по ступеням универа. Вопроса он не услышал и среагировал только тогда, когда профессор коснулся его плеча. — Пак Чимин? Что вы решили? Как вам у нас? — О… Да. Всё просто чудесно. Чимин говорил, отвечал на какие-то вопросы, но всё, о чём он мог думать, это как бы раз и навсегда избавиться от Джуна. Теперь он ощущал, что это уже с его стороны не ревность, не выгода, а дело принципа — уничтожить в жизни Чимина всё, чем можно гордиться, чем можно наслаждаться. Дело принципа — ввергнуть жизнь маленького омеги в ад. Хаос. И теперь может быть… есть смысл его опередить? Заставить пожалеть? Чимин хотел эту работу, но не так сильно, как хотел покоя. И если Джун вздумает шантажировать его, угрожая распустить о нём разнообразные слухи, что ж… пусть, наверное, распускает. Как поступить с Джуном, Чимин и примерно не представлял, раздумывал об этом, когда залезал в машину. И тогда же Джун крепко ухватил его за руку и, словно играючи, но на самом деле довольно резко прижал к машине. — Прекрасное совпадение, что скажешь? Здорово вышло, что я так любезно вложил часть заработанных денег в образование, да? Даже и подумать бы не мог, что ты захочешь работать в подобном месте! Чимин вывернулся из его рук и язвительно цокнул языком, скосив глаза. — И правда. Похоже на довольно дерьмовое совпадение. И что теперь? Что хочешь? — Он поднял взгляд и, скрестив руки на груди, открыто уставился Джуну в лицо. В душе он немножко был рад, что припарковался чуть поодаль от универа. Если бы он заехал прямо на территорию, то сцену наблюдали бы студенты. Было бы очень неприятно. А Джун, наверное, был бы как раз очень доволен. Подумав об этом, Чимин невольно усмехнулся, скривив губы, будто ему в рот кусок лайма засунули. — Что смешного? — Джун прищурил один глаз, но ответа не последовало. Только напряжённое, выжидающее молчание, которое вкупе со взглядом глаза в глаза довольно сильно угнетало. — Окей. Вообще-то, я действительно выбрал это место из-за тебя. Но ещё я подумал, что это правда неплохое вложение, после всего, что на меня свалилось за последние несколько лет. — Пытаешься откупиться от кармы или что? — Чимин рассмеялся. — На деньги, полученные шантажом? Вроде это не так работает. Думаю, тебе нужно пойти и обсудить новый план с моей матушкой. Потому что это всё мы уже проходили… — Чимини… — мягко, но немного надрывно начал Джун, — да я столько времени тебя ждал. Я тебя умолял, я чуть ли не на коленях перед тобой стоял. И ты так на меня смотришь? Сейчас почему так на меня смотришь? Словно я пустое место. Я тебя обидел, но это делает меня навсегда проклятым? А то, что ты сделал с моим ребёнком, не делает тебя ужасным? Чимин осмотрелся, ещё раз убеждаясь, что никто не подслушивает этот кошмарный диалог. — Ким Намджун. — Он крепко вцепился ему в запястье, заставляя смотреть себе в глаза, и вопросительно вскинул брови. — Ты в меня влюблён? Тот в ответ изумлённо нахмурился. — Что? — Ты в меня влюблён? Ты меня преследуешь, ты не можешь оставить меня в покое, ты ревнуешь меня, даже когда у меня появился истинный. Ты вспоминаешь об аборте. Ты влюблён в меня или ты просто поехавший псих? — Чимин облизал губы и покачал головой. — Отвечай аккуратнее, Ким Намджун. Подумай об этом хорошо. — Или что? — хмыкнул Джун, но растерянность из его глаз не ушла. Будто бы он и не задумывался об этом никогда. — Если вздумаешь меня унижать публично… снова, я найду, как ответить. Или давай. Говори прямо, что тебе нужно. — Чимин вызывающе вскинул голову и жёстко оттолкнул от себя Джуна, одновременно возмущённо выдохнув. — Я думал какое-то время, что больше мне нечего терять вообще, потому что я почти всего лишился. Думал, что единственный выход для меня останется головой вниз с моста. Знаешь, что такое отчаяние? — Джун выдержал паузу, но не потому, что ждал от Чимина ответа, а потому что снова пропускал через себя свою собственную боль. — Я был в отчаянии. И мне хотелось, чтобы ты хотя бы просто увидел это во мне. Увидел человека. Но я для тебя — пустое место. И вот это хуже всего. Это делает тебя чудовищем. Ужаснее, чем я. Ужаснее, Пак Чимин. — Он саркастично скривился. — Ты прямо копия твоей матери. Или даже хуже. Меньше всего Чимин ожидал услышать нечто подобное. Настолько не ожидал, что потерял дар речи. В жизни он никогда бы не подумал, что может быть похожим на мать. Ничего не ответив, резким движением он распахнул дверь машины и влез за руль. Джун его не останавливал, он знал, что ударил куда надо. А зачем ударил, он точно и сам сказать не мог. Хотел лишь одного, чтобы Пак Чимин страдал. Вместо того, чтобы отправиться домой, Чимин почему-то свернул в сторону элитных небоскрёбов в центральной части города. Он даже не знал, что скажет, поехал по наитию. От злости. Или страха, что Ким Намджун оказался прав. Пак Чимин больше не хотел быть сыном своей матери. Его это пугало.

💕💕💕

Чонгук поймал такси, но на пол пути попросил остановить, вышел и неспешно побрёл через полузаброшенную аллею. Власти уже давно не занимались парком и он весь порос мохнатыми кустарниками, густой травой и повсюду то тут, то там валялись бетонные обломки, неясно откуда взявшиеся. Два года назад, когда последний раз Чон тут проходил, зрелище было не таким унылым. Теперь дорога к родному дому, где они жили с отцом, навевала только гнетущую тоску. И всё же ему казалось, что он обязан взглянуть на это место. Он знал, что отца там уже не было, но думал о том, где он теперь может быть. Чонгук миновал аллею, добрался до невысокого, многоквартирного дома. Облезлые, безликие стены глядели на Чона нищими, мутными окнами. Он жил в бедности, но никогда этого не стеснялся, и всегда давал сдачи тем, кто пытался его этим попрекать. А теперь, глядя на этот дом, на грязные ступени, загаженные окурками и плевками, ему стало жаль себя и свою юность. И он в очередной раз проклял свою несдержанность, из-за которой попал в колонию, из-за которой сам себя подставил, из-за которой не мог теперь избавиться от чувства вины. И глядя на этот дом, думая об отце, оно лишь усиливалось. За два года в колонии, пытаясь усердно учиться, не смотря ни на что, пытаясь изо всех сил не поддаться на соблазн стать подонком, он сильно изменил своё отношение к отцу. И вместо того, чтобы ненавидеть его и злиться на него, он начал его жалеть. Не смотря на то, что его самого в жизни никто и никогда не жалел. — Хотелось бы, чтобы это сделало меня хоть немного взрослее. Но это ведь не так работает, — мрачно усмехнулся Чон, пиная носком кроссовки камешек под ногами. Он ещё долго просидел на поломанной скамейке неподалёку от дома, и мысли текли куда-то плавно и сами собой. Теперь жизнь изменилась, и он, признаться, немного этого боялся. Всё пошло не по плану. И всё-таки, поднимая взгляд к небу, он видел, как птицы пересекают нагретое солнцем пространство, и облака набегают, откуда ни возьмись, и растворяются, словно сахарная вата в прозрачной воде, и ветерок откуда-то доносит чей-то сильный, концентрированный запах — где-то кто-то сильно любит друг друга. И Чон улыбнулся, закрыл лицо руками и глубоко вдохнул. Он больше всего на свете тоже хотел кого-то любить. Кого-то, кто будет отвечать на его прикосновения, и будет смотреть томными глазами из-под густых ресниц, и его волосы будут мягкими и тёплыми, как лучи летнего солнца, и пахнуть будут так же нежно, как цветы, за которыми хочется ухаживать. И жизнь то идёт. Она никуда не делась. Даже если воспоминания разрушают тебя изнутри, всё ещё можно держаться, если тебя ждут. Наверное, будь Чонгук постарше, он бы не ощутил этого прилива жизни, вопреки всем унылым мыслям, захлестнувшим его сердце в этом месте, напоминающем ему об одиноком детстве и юности. Но ему было всего девятнадцать и внутри он ощущал много сил менять вокруг себя реальность. И прежде всего он мечтал окружить себя присутствием омеги, которого так отчаянно, так беззаветно любил. Даже если ради этого придётся причинить кому-то боль. Он вздохнул, на этой ноте подумав о Ёнджуне, поднялся на ноги и стряхнул с себя нападавший на колени сигаретный пепел. Сморщился, вспоминая, что хотел бы бросить и уже развернулся, готовый идти обратно, вернуться к Тэ, обнять его, потому что он разрешает, когда в лицо ему прилетел внезапный удар. Сперва Чон просто покачнулся, не осознавая, что произошло. Боль ещё не добралась до нервных окончаний, она собралась где-то в воздухе, и только спустя мгновение ударила в нос и переносицу болезненным, чудовищным разрядом, будто бы молния шарахнула прямо в лицо. Чон ощутил, как что-то тёплое потекло по лицу, он облизал губы, почувствовал на языке солоноватый, железный привкус и только начиная осознавать, с какой силой его ударили, тут же получил ещё один удар. Но в это раз он успел слегка заслониться рукой, и удар пришёлся по касательной, задев подбородок и скулу. Чонгук отступил назад, ловко перепрыгнул через сломанную скамейку и наконец смог сфокусировать взгляд. Знал он этих двоих или нет, сказать точно не мог, оба были в масках. Лицо заливала кровь, футболка у горла уже вся пропиталась липкой жидкостью, а в голове блуждал туман. Чон помотал башкой, стараясь привести мысли в порядок, подумал о том, что, пожалуй, двое — не так уж плохо. Можно будет выпутаться. Лицо болело, но сама ситуация внезапно Чона сильно воодушевила. — Сколько бы он вам за это не заплатил, этого не хватит, чтоб больничные счета оплатить, — рассмеялся Чон и с его губ в разные стороны разлетелись крошечные капельки крови. Он совершенно справедливо решил, что парням заплатил Ёнджун. У психа вполне хватило бы и дурости и денег. Чон не видел точно, но ему показалось, что один из парней, тот, что стоял ближе, усмехнулся. Его лицо было скрыто маской, но глаза чуть-чуть блеснули, прежде, чем он быстро бросился вперёд, буквально в долю секунды оказался прямо рядом с Чоном и почти попал ему в лицо снова, но тот быстро увернулся, и подумал, что двигаются эти двое совсем не так, как уличные пацаны, которые за двадцатку готовы жизнью рисковать. В колонии таких Чон встречал много, но эти отличались. И тогда Чонгук напрягся, понимая, что Ёнджун мог не пожадничать и на профессионалов. Чон успел ухватить его за руку и сильно ударить ногой в живот, но от второго увернуться не успел, тот ударил в бок, и в его руке что-то было, Чон ощутил жёсткий и почти разрушительный удар, показалось, что треснуло ребро, Чонгук скривился, но на ногах удержался, чтобы не попасть в положение куда хуже. Он прямо кожей чувствовал, что они ждут удобного момента, когда он упадёт, тогда всё для него может обернуться очень плохо. Одному с двоими справиться не сложно, если бы это были просто два придурка, но Чон почему-то теперь был уверен, что это не его случай. То, как они двигались, и как били было… в этом что-то знакомое, но у Гуки попросту не было времени уловить у себя в голове связь, от их ударов сложно было уворачиваться, и попасть точно и наверняка тоже удавалось крайне редко. И всё-таки, ухватив одного за рукав, он с силой развернул его, закрываясь его телом от удара, и заметил, как тот сжимает в руке наручники на манер кастета. И тогда ускользающая мысль всплыла на поверхность мгновенно. Они похожи на тюремных охранников. Те не растрачивают энергию попусту, бьют почти всегда точно и наверняка, больно и сильно. Знают, куда надо бить. «Может быть, я даже их знаю. Или они меня.» — усмехнувшись, подумал Чон, перехватил одного из них за ладонь и вывернул до хруста. За подобное в колонии однажды такие же охранники больно побили. Но если не уметь себя защитить, то и выжить будет сложно. Чон захватил парня под подбородок рукой, сдавил и заговорил: — Стоп. Стоп… дайте-ка сказать… фух блять… — Он слегка ослабил хватку, позволив парню вдохнуть, и выставил свободную руку перед собой, жестом останавливая его приятеля. — Вам платят? Сколько? Стоит ли работу ради этого терять? — Ты ещё и тупой… — Это были первые и единственные слова, которые Чон от этих двоих услышал. Больше ни тот, ни другой не проронили ни слова.

💕💕💕

— Ты чего тут делаешь? — удивлённо вскинул брови Тэ, пропуская Юнги в квартиру. Тот небрежно скинул кроссовки и исподлобья взглянул на друга. — Нельзя что ли навестить? — Ой, — Тэ махнул рукой и отвернулся от него. Вернулся в кухню к своему ноутбуку и оттуда уже крикнул: — Будто в последнее время ты много меня навещаешь! Джини торчал в гостиной, учил стихи, жульничая и заглядывая в подсказки. Юнги потрепал его по волосам и тот жалобно на него уставился. — Не сегодня, приятель, но обещаю, что в следующий раз возьму тебя с собой, — ответил на его взгляд Юнги, направился в кухню к Тэ и уселся напротив него. Молчал, покусывая губы. — Ну давай, выкладывай. Зачем приехал? — не выдержал Тэ, закрывая ноут. — Ты знал ведь, что Чимини устраивается работать в универ? — Да, — пожал плечами Тэ и поставил перед Юнги пепельницу. Они сидели напротив окна и во дворе громко кричали дети. Джини тоже хотел пойти играть, но Тэ наказал его и посадил учить стихотворения. — Я… — Юнги замялся и совершенно несвойственно ему отвёл стыдливо взгляд, — говорил тут с его матерью. — Боже, Мин Юнги… — Тэ закатил глаза, собрался было набрать воздуха, чтобы продолжить свою пламенную речь, но Мин жестом его остановил. — Да не начинай, подожди, дай сказать. Да, мне бы не стоило, но я в его книгах визитку нашёл. — Юнги вытащил из кармана картонный прямоугольничек с названием клиники, который Чимину накануне оставила мать. — Подумал, что может она снова его достаёт. Поэтому… пошёл к ней. — Что она сказала? — Ничего такого. Это не то, о чём я теперь волнуюсь. Думаю, она взяла тайм-аут. Не уверен, что она оставит нас в покое, она меня теперь явно ненавидит… — Я бы тебя тоже ненавидел, — рассмеялся Тэхён, — ты ей кучу проектов запорол, когда свалил без предупреждения! — Так. — Юнги строго ткнул пальцем в сторону Тэ. — Не начинай. Я не об этом. Ладно… — Он замахал руками, стараясь разрядить атмосферу. — То, что она сказала, мне не понравилось. О Ким Намджуне. — А что Джун? С ним не всё ясно? Я слышал, что он тихо ведёт свои дела, после того, как раздул скандал вокруг Чимина. — Думаешь, стоит ему работать в универе? — Юнги пытливо уставился Тэ в лицо. — Почему нет? — Тэхён прищурил один глаз. — Что с универом и причём тут Джун? Юнги молчал, а Тэ ждал, пока он сообразит. Впрочем, ждал не очень терпеливо, наклонился немного над столом, протянул руку и влепил Юнги в лоб щелбан. Тот сердито усмехнулся и мотнул головой, а Тэ засмеялся. — Я так Джини иногда делаю, он тоже сердится, но это всегда забавно. — Мда. В общем слышал я, ходят некоторые слухи… слухи, что… — Какие слухи ходят? — строго перебил его Тэ. — Что Ким Намджун теперь спонсирует не только этот универ, вообще плотно занялся образовательным бизнесом. Кажется, даже стипендию какую-то намеревается учредить. Хотя я без подробностей… — На какие деньги? — Тэхён скептично скривился. — Вряд ли его отец ему помогает. Наверное, кто-то ему приплачивает. Особенно после того скандала о семье Пак. У госпожи из-за него большие проблемы были. — Она знала, с кем связывается. — Равнодушно пожал плечами Тэ, но тут же нахмурился. — Но да, звучит стрёмно. Думаешь, всё это только ради Чимина? Думаешь, для него это так важно и стоит таких хлопот? Юнги поджал губы и вздохнул. Он не знал. Подпёр рукой голову и принялся вяло наблюдать за Джини, который тайком бросил стихи и задремал на полу, обхватил руками пушистую подушку. — А ты знал, что у Чимина наверное никогда не будет больше детей? Он тебе говорил? — внезапно даже для самого себя спросил Юнги. — Ммм… да… но без подробностей. Я не расспрашивал, заметно, что ему сложно об этом размышлять. Тебя это… парит? Даже не думал, что ты… — Нет, — перебил его Юнги, всё ещё не сводя взгляда со спящего Джини. — Я не волнуюсь по этому поводу. Но я не хочу, чтобы он волновался. Понимаешь? Он как будто бы об этом не думает, но иногда мне кажется, что он боится. Может, это из-за меня? Тэхён вдруг фыркнул. Хотел сдержаться, но не сдержался, и Юнги на него укоризненно посмотрел, сердито нахмурившись. — Прости. — Тэ закрыл глаза и покачал головой. — Но у тебя так всегда. Спрашиваешь меня о том, о чём должен спрашивать у него. Юнги примирительно улыбнулся. — У тебя всё хорошо? — Почему спрашиваешь и улыбаешься? — Тэ невольно улыбнулся в ответ. — Потому что выглядишь счастливым. Что-то случилось? — Потом расскажу. — Тэхён усмехнулся и покачал головой. Чуть-чуть не хватало смелости рассказать всё, как есть. Да и рассказывать пока по сути то было нечего. — Поговори с Чимини и приезжай завтра вечером выпить. Я освобожу для тебя вечер, поговорим, как говорили раньше, а? Что скажешь? — Окей. Прости, если тебе показалось, что я тебя бросил… — Не неси чепухи, — отмахнулся Тэ. — Мы все в какое-то время оказались в глубочайшем дерьме. Справляться сложно. Но иногда… одиночество действительно помогает. Да? Юнги ещё немного посидел с Тэ, ему было приятно видеть друга в хорошем расположении духа и было горько от того, что он так долго был занят лишь собой, уделяя ему мало внимания. Они были близки всегда, но, очевидно, Тэ прав, порой одиночество необходимо, чтобы разобраться, что именно ты чувствуешь. — Ты… — уже на пороге Юнги потрепал Тэ по плечу, — ничего не вспомнил? — Я… — Тэхён вздохнул и неуверенно поёжился, — хочу снова туда поехать. В голове всплывают какие-то образы… но каждый раз, когда я пытаюсь пробраться дальше в свои воспоминания, натыкаюсь на ледяной, непроглядный туман. И мне становится страшно. Вот так. Тэхён неловко улыбнулся, стараясь скрыть тревогу, и Юнги обнял его, поглаживая по голове. — Мой маленький, сердитый Тэхёни. Прости, что я такой болван. — Прощаю. Они оба засмеялись и разбудили в гостиной Джини.

💕💕💕

— Кто ж вы такие… — Чон стоял на земле, весь в крови, склонившись над одним из парней. Второй лежал позади, Чон не помнил, как его вырубил. Он не помнил даже, он ли вообще его вырубил. Голова гудела, как чугунный котелок, по которому вдарили монтировкой, глаза заливала кровь из рассечённой брови, рук Чонгук не чувствовал, а костяшки разбиты в рваные раны о чужие зубы. Он застонал, ощущая, как каждый вдох внутри отзывается болью. — Кажется… вы мне рёбра сломали, придурки… Он хотел было уже подняться, попробовать выбраться на людную улицу, но новый удар быстро потушил свет перед глазами. Последнее, что он успел услышать, это знакомый голос: — Вы что, мать вашу, бандиты? Кто вам велел его тут убивать?!

💕💕💕

Тэхён пытался подкупить Джини жареной курочкой и мороженым, чтобы тот не дулся за то, что остался наказанным, когда зазвонил телефон. Номер Тэхёну знаком не был и он невольно, по инерции, подумал о Хосоке. Хоть и знал, что этого не может быть. И трубку брал с опаской. Незнакомый голос на том конце спросил: — Вы учитель Ким? — Эээ… был им когда-то. А вы кто?