Умирающий киллер

Чонгук сидел за кухонным столом и с задумчивым видом смотрел на задачку в учебнике по химии. Чем больше времени проходило в тишине, и чем дольше НаВи разглядывала его выражение лица, сложенные на груди руки и раскинутый на его коленях низ фартука, тем меньше верила в то, что он ей сможет помочь.   — Это ведь первый класс средней школы, — с лёгким упрёком сказала она. — Ты не можешь это решить?   — Я-то могу, — ответил он с полной уверенностью в своих силах. — Но почему ты не можешь? Разве вы не проходили эту тему на прошлом уроке?   НаВи отозвалась мучительным стоном, в которое превратилось её «ну пап».   — Не нуди, — взмолилась она, ненавязчиво подсовывая к нему блокнот и ручку. — Просто напиши, если знаешь, и покончим с этим ещё до ужина.   Из-за этой химии домашние корн-доги и запечённый в духовке сладкий картофель стыли.   Чонгук посопротивлялся ещё минутку, но потом всё-таки взялся за ручку.   — Спасибо, пап! — НаВи легонько сжала его плечо, опираясь на него, пока спрыгивала со стула. — Я пока уберу остальные книги и накрою на стол.   Она закрутилась юлой по кухне, собирая учебники и перенося всю стопку к себе в спальню, а потом достала несколько тарелок, две оставляя для себя и для папы, а на остальные выкладывая еду, закуски и несколько пакетиков с кетчупом и острым соусом. В качестве напитков сегодня у них было безалкогольное пиво из шкафчика под холодильником.   — Всё, — Чонгук закончил писать и вложил ручку между листов, прежде чем закрыть блокнот. — Но в следующий раз…   — Страдать и решать самой, я знаю, — перебила его НаВи.   — Необязательно. Я лишь хотел предложить тебе воспользоваться интернетом и списать без риска ужинать остывшим тестом и затвердевшим обратно сыром в корн-догах.   Он перехватил тарелку у НаВи, прежде чем та поставила её на стол, и направился к микроволновке в правом углу кухни. Он крутанул колёсико на две минуты, собираясь достать корн-доги раньше, — как только снимет фартук и повесит его на крючок, — но при приближении к окну за стеклом что-то мелькнуло. Возможно, ворона или другая птица. Они всегда собирались на полях в надежде подкрепиться раскиданными фермерами семенами и червями, вывернутыми наружу вместе с перекопанной землёй. Глупые птицы никак не могли запомнить, что на этом участке никто ничего не садит.   — А не перегреешь? — спросила НаВи, стуча стаканами.   Чонгук остановился в нескольких шагах от окна, ещё пару секунд вглядываясь в весенние сумерки и кусочек неба, на которое неосторожный художник пролил розовую и оранжевую краски и те расползлись цветными разводами на сером полотне.   — Уже выключаю, — он отвернулся и открыл дверцу. Тарелка успела стать горячей, потому пришлось воспользоваться прихваткой. — А себе ты почему ничего не взяла из напитков?   — Я взяла, — НаВи кивнула на две банки пива, стоящие на краю стола.   Чонгук насмешливо фыркнул.   — Ещё чего, — поставив тарелку, он схватился за белые жестяные банки, убирая их из поля зрения НаВи.   — Оно ведь безалкогольное. И очень вкусное. Особенно с лимоном.   — Если хочется лимона, возьми бабушкин домашний лимонад.   Госпожа Ма старательно готовила его в свой прошлый визит сюда. Она никогда не могла посидеть спокойно и насладиться гостеприимством, обязательно находя себе какую-нибудь работу по дому и таким образом стараясь облегчить жизнь Чонгука. Но в итоге только усложняла её лимонадом, который никто не пил.   — Ты про тот жутко кислый, от которого челюсти сводит? — спросила НаВи, чувствуя, как рот наполняется слюной от одного воспоминания о его вкусе.   — С ложкой сахара будет вкусно. Хочешь, я для тебя сделаю?   — Нет, — НаВи надулась, задетая до глубины души жадностью отца до пива. — Раз ты не хочешь делиться, выпью воды.   — Вода — отличный вариант, — улыбнулся Чонгук, давая понять, что не поддастся и не уступит.   Специально для неё он переставил графин с водой на стол и вернулся на свой стул. Они молча приступили к трапезе, оба в первую очередь протягивая руки к запечённому картофелю, а потом выбирая корн-доги. НаВи нравились просто с кетчупом, а Чонгук обвалял свой в сахаре и по капельке добавлял острый соус.   — Вкусно? — предположил он, заметив, как дочь хмурится, надкусывая горячий тянущийся сыр.   Она переняла эту привычку у него, как и некоторые другие, что делало их очень похожими, по-настоящему родными, и нередко заставляло Джухэ умиляться и смеяться с этого. В такие моменты самому Чонгуку легко верилось в то, что НаВи — его.   — Нормально, — всё ещё обижаясь из-за пива, ответила она. — Не так вкусно, как те, что продаются у моей школы, и тем более не сравнятся с теми, что мы ели во время нашего путешествия во Францию… Ты помнишь, на зимней ярмарке?   До этого Чонгук не помнил, что они ели там что-то такое, но разговоры НаВи как будто откинули его назад, в прошлое, и вместе с ними пришёл зимний мороз, затерявшийся на французских улочках ветер и рождественская ярмарка с горячим яблочным соком, горячим сидром, хрустящими багетами с французским сыром и корн-догами — единственным островком дома посреди всего этого.   Он кивнул, перебирая эти яркие картинки в памяти и чувствуя неумолимую тоску по тем временам.   — Хочешь съездить снова? — внезапно спросил он.   — Во Францию?   — Ага, — Чонгук слизнул сахар с губ. — Весной там, наверное, совсем по-другому. Теплее. Красивее.   Спокойнее, чем здесь.   — Наверное, — вздохнула НаВи. — Но что мы будем делать с моей школой и твоей работой?   — Скажем, что заболели, а Прованс — единственное место, где нас можно вылечить?   НаВи пыталась воспринимать его предложение серьёзно, но после его кривой улыбки догадалась, что это всё шутки.   — Никто не отпустит нас в Прованс посреди недели, — заявила она, очень по-взрослому подходя к этому вопросу. — И вообще, мне нужно химию подтягивать и репетировать роль в постановке, чтобы её не отдали кому-нибудь другому. Лучше летом поедем.   Чонгуку хотелось сейчас, сию же минуту, с частично собранными чемоданами и готовыми документами, но он ответил:   — Летом так летом.   Ничто не мешало ему отдохнуть дома и повеселиться с НаВи в Сеуле и в пригороде, а потом сделать ту работу, о которой Хосок говорил. Одно серьёзное задание на чёрт знает сколько месяцев безделья — отличный вариант для поддержания его способностей и проверки теории про стресс. Отдых отметёт лишние переживания и заботы, и Чонгук докажет, что он полезнее, чем кажется.   — Можно поехать в тур по Европе, — предложила НаВи. — Одна девочка с фигурного катания рассказывала, что была прошлым летом в Венеции. Я тоже хочу. И ещё мне нужно в Грецию.   — Именно нужно?   — Тебе не понять, — отмахнулась НаВи. — Ты ничего не смыслишь в греческих богах и местах их обитания.   — А ты смыслишь?   — Конечно. Я весь цикл о Перси Джексоне прочитала. По первым двум и фильмы есть. Хочешь посмотреть?   НаВи закинула удочку с таким огромным крючком, что у Чонгука не было шанса слезть.   — Да нет, у меня ещё…   — Давай посмотрим, — она засунула остаток корн-дога с бамбуковой палочкой в рот, снимая сосиску в тесте с неё и с набитым ртом начиная убеждать Чонгука, что ему понравится.   Он редко ей отказывал, особенно когда не было весомых аргументов, потому позволил себя усадить на диван в гостиной и перенести остатки их ужина туда же, чтобы параллельно с едой смотреть, как особенные школьники — «избранные» — борются ради своей семьи и против неё.   Чонгук искренне старался их понять, но понимал только в моментах одинокого обучения в лагере полукровок. И даже тогда им хоть что-то было известно об их родителях. У них с рождения была важная миссия и цель в жизни, а у нави вроде Чонгука была миссия работать как можно лучше и десятки целей в год. Из-за этого всё на экране казалось ещё менее правдоподобным, и его голова опускалась всё ниже при приближении к финалу, а в самый ответственный момент он и вовсе уснул.   Когда фильм закончился, и НаВи расслышала тихий храп, едва сдержалась, чтобы не возмутиться, но папа выглядел таким утомлённым в последние дни и при этом никогда не уставал заботиться о ней, что она тоже решила проявить немного заботы. Включив канал с путешествиями для шума на фоне, она собрала грязную посуду и накинула на папины ноги и плечи плюшевый плед со светящимися в темноте звёздочками.   Она тихонько стучала посудой в кухне ещё около десяти минут, перемывая тарелки и противень, а затем рассортировала мусор и выключила повсюду свет, совсем не боясь возвращаться в темноте в комнату, раз отец спал на диване. Даже в таком состоянии он запросто мог отогнать всех злобных призраков.   Короткие шоу про еду со всего мира, необычные отели и загадки цивилизации сменялись анонсами других шоу и рекламами туристических компаний. Фальшивое солнце с одной из них едва не ослепило Чонгука, когда он разомкнул глаза.   Не было ни резкого звука, ни какой-то очевидной причины проснуться, но, потягиваясь, он подумал, что, возможно, его разбудила боль в шее. Она ныла так, будто защемило нерв. Высунув руку из-под пледа, он нащупал затылок и начал массировать особенно болезненное место. Он всё ещё был немного сонным и не до конца понимал, что забыл здесь, и куда подевались греческие боги, когда освещение экрана снизилось до минимума из-за спуска оператора в пещеры. Комната погрузилась во тьму, в сравнении с которой ночь снаружи казалась днём. Оттенки синего и чёрного были чётко разграничены оконной рамой. Вокруг расползалась темнота, а само окно казалось вывешенной в музее картиной: беззвёздная ночь, покрученные ветви деревьев, освещённая луной дорога и бледное лицо, затаившееся в левом нижнем углу. Оно заглядывало в их дом, зияющими чёрными дырами изучая обстановку.   Пальцы Чонгука сжались до боли на затылке, и он замер в нерешительности, хватая ртом воздух и изо всех сил стараясь успокоить разбушевавшееся воображение.   Это был не зверь и не мифический монстр, и даже не призрак «85»-го, который каждую ночь пытался пробраться в кошмары Чонгука. Это был человек, которого можно было и нужно было пристрелить сейчас же припрятанным в гостиной пистолетом.   Но Чонгук не стал ничего предпринимать. Он выключил телевизор, ещё немного размял шею и как можно спокойнее пошёл через коридор в комнату дочери. Он думал, что она ещё не спит, сидя в своём компьютере, но НаВи уже свернулась калачиком на кровати и тихонько сопела. Её правая нога торчала из-под одеяла, холодная как ледышка, потому Чонгук засунул её обратно по пути к частично зашторенному окну. Он выглянул наружу, готовясь столкнуться лицом к лицу с наблюдателем, но на улице было пусто. На лужайке у дома тоже. В полях — ни души.   Как он и думал, Чон Хосок не был его другом. Он не доверял Чонгуку так же, как и Чонгук ему. И теперь эта шестёрка Сон Ихён рыскала у их дома, и «отдыхать» было очень непросто.

***

Ихён чувствовала себя разбитой и совершенно не выспавшейся в утро четверга. Она пила четвёртый стаканчик невкусного быстрорастворимого кофе, разведённого еле тёплой водой, одним глазом смотрела на дорогу, другим на белый Hyundai впереди, а мыслями была в своём небольшом домашнем саду, который этим утром остался без полива.   Её кактусы были неприхотливы, но орхидея Ванда требовала ежедневного опрыскивания, замачивания корней и смены освещения в течение дня, а эуфорбия — строгой дозировки света и воды. И это ещё не всё. В коллекции редких и капризных цветов у Ихён ещё были пассифлора, кальцеолярия и стрелиция. И все они могли устроить ей истерику за долгое отсутствие из-за занятости освобождённого от дел Чон Чонгука.   Отправляясь утром с ним и НаВи в школу, Ихён почему-то думала, что он, как типичный скучный тридцатилетний старик, вернётся в свою берлогу и засядет храпеть перед телевизором, как это было вчера. Зная, что он никуда не денется до окончания занятий в школе, Ихён могла бы съездить домой и отчитаться Хосоку, но Чонгук оказался не так прост.   Выдав НаВи у школы её рюкзак и немного карманных на обед, он вернулся в машину и поехал в противоположном от дома направлении, пробираясь сквозь утренние пробки. Это выглядело как интересная зацепка и прекрасная возможность расширить отчёт хоть какими-то подробностями, потому Ихён поехала следом.   Всю поездку она мыслила стереотипами о семьянинах и родителях-одиночках, которые могли бы скупаться в супермаркетах и делать заготовки полезной еды для своих чад. Но вместо магазина Чонгука занесло в крупный торговый центр. Он припарковался прямо у входа, а Ихён проехала чуть дальше, дожидаясь, пока он выйдет. В толпе держаться на приличном расстоянии было опасно из-за риска потерять его, и часто она подходила едва ли не вплотную, оставляя между ними только одного человека — на эскалаторе, в очереди, у кассы кинотеатра.   — Один билет на «Kill Me Maybe», — попросил Чонгук, облокачиваясь на стойку и заглядывая в кассу. — Седьмой ряд, где-нибудь по центру, пожалуйста.   Он расплатился картой и расплылся в такой широкой улыбке, пока благодарил, что Ихён невольно скривилась.   Он был таким глупым и беспечным. Ходил по кинотеатрам, даже не подозревая, что находится на мушке у своего любимого недо-босса — и ещё должен будет ответить на все интересующие его вопросы.   Как истинный кретин, после очереди за билетом он ещё отстоял очередь за попкорном, выбрав сырный, тёплые начос с сальсой и банку ядовито-кислого яблочного лимонада. Ихён обошлась стаканчиком нормального кофе, большую часть времени до сеанса проведя у женского туалета. Вошла в зал она уже после выключения света, нисколько не озадаченная его пустотой утром в будний день, ещё и на никому неизвестном дешёвом боевике с элементами комедии. Села она в тени последнего ряда, чуть сбоку — чтобы видеть не только спину Чонгука, но и его профиль. Пока она пребывала в напряжении при слежке, он был полностью расслаблен и жевал снеки, закинув ноги на переднее сиденье.   Фильм был типичный — погони, стрельба, раздражающие крутые фразы главных героев и тупой юмор, — в общем, всё, что Чонгук обожал, и от чего Ихён клонило в сон. Она еле высидела те два часа, досматривая вместе с ним титры, но сбегая из зала немного раньше и поджидая его у касс.   Она надеялась, что теперь он поедет домой, но его занесло в другой торговый центр — в Каннаме — и снова в кинотеатр.   — Билет на «Kill Me Maybe», — попросил Чонгук, сияя злодейской улыбкой, которую Ихён не могла видеть со спины. — Седьмой ряд, крайнее место слева, пожалуйста.   На втором сеансе он купил другой вкус попкорна и газировку. Сел на другое место. Даже смеялся в других местах.   Любой бы на месте Ихён подумал, что он чокнутый. С таким восторгом смотреть одно и то же подряд мог только чокнутый.   В конце титров Чонгук выходил из кинозала довольный и напевал музыкальную тему, что надоедливой мухой жужжала в ушах Ихён.   Теперь-то он мог поехать домой, пожалуйста?   Чонгук решительно сказал «нет» на её немой вопрос и повёз её в другой кинотеатр где-то на окраине. Он был дороже двух предыдущих из-за двойных диванчиков вместо обычных кресел.   Снова седьмой ряд, теперь — крайнее место справа. Снова попкорн, снова газировка. Из-за прохлады в пустом зале Чонгук натянул на голову капюшон толстовки и сполз ниже по мягкой спинке, опираясь правой рукой на подлокотник и подпирая подбородок. Выглядело так, словно этот сеанс он собирался проспать. Его голова не двигалась, плечи медленно поднимались на вдохах и опадали на выдохах, и он не издавал ни единого звука при просмотре.   Ихён стало так скучно, что она тоже села удобно, развалившись на два места. Краем глаза она следила за сюжетом, раздражаясь тому, как медленно всё развивалось, и как долго ещё было до финала.   Официально: это был худший фильм, который она когда-либо видела. После сегодняшнего дня её не заставили бы пересмотреть его даже под угрозой пыток.   На третий раз она могла предугадывать реплики на английском даже с закрытыми глазами, чем и занималась добрую половину фильма, пока кофеин ещё боролся с сонливостью. А потом как-то незаметно для себя провалилась в сон.   Это были прекрасные полчаса.   И закончились они вместе с хрустом попкорна у неё над ухом.   Ихён не сразу сориентировалась, в голубоватых вспышках света долгих несколько секунд приглядываясь к лицу Чонгука. Он сидел совсем рядом — буквально в нескольких сантиметрах, на соседнем диванчике — и от стакана в его руках сильно пахло солёной карамелью.   Вовремя брошенный взгляд на её лицо вызвал у него чуть ленивую улыбку.   — Ну вот, ты проспала всё самое интересное, сто двадцать третья. Похоже, придётся сходить на фильм ещё раз… — он зажал стакан между коленями, приподнимая левую руку и поглядывая на часы. — Сможем продолжить наше свидание после того, как я заберу ребёнка со школы. Как насчёт встретиться в «Vue Cinema» в Итэвоне, в четыре? Даже в слежке должен быть предусмотрен обед и перекур.   Ихён резко села в кресле, ни на секунду не отпускаемая любопытным взглядом Чонгука.   — Когда ты понял? — вместо оправданий спросила она.   Она считала себя очень осторожной, но могла бы и догадаться на втором идентичном сеансе, что Чонгук с ней играет.   — Ещё вчера, когда ты пялилась на меня и мою гостиную, — он забросил в рот ещё немного попкорна. — Кто тебя послал? Господин Чон?   У господина Кана не было привычки следить тайно. Такой как он ясно давал понять, что не доверяет, и назначал напарника.   — Я… — Ихён запнулась, мысленно упрекая себя за этот прокол. — Сама решила.   — М-м, сама? — интонации Чонгука говорили о том, что он ей не верит.   — Перед очередным общим заданием, — добавила она для правдоподобности.   — Разве ты не отстранена от дел?   Запах карамели усиливался, когда он говорил, и пустой желудок Ихён сводило от желания попробовать. Не думая, что он будет против, она запустила руку в полупустой стакан, набирая жменю сладкой липкой кукурузы.   — От дел господина Кана — да, но господин Чон сам меня нанял.   У него на лице было написано, что он не в восторге от новостей. Он был готов увидеть в напарниках старших или младших, но только не эту предательницу. Они были несовместимы в планировании и исполнении, так как Хосок мог выбрать их двоих?   — Не обольщайся, — Ихён хмыкнула, различив отвращение на его лице. — Это не столько из-за тебя, сколько из-за того, что мне нужна работа. Любая работа, за которую хорошо платят.   Она даже не лгала в этот раз, но настороженность Чонгука никуда не делась. Теперь он беспрерывно смотрел на неё, не обращая внимания на происходящее на экране.   — И ты уже посвящена в детали, — сделал вывод он.   — А ты нет?   Она искренне сомневалась, что Чонгук сидел бы сейчас в кинотеатре, если бы знал, кто цель Чон Хосока, но обязана была притвориться дурочкой.   — Кто это? — спросил он с напором, злой из-за того, что она знала больше него, при том, что была нанята второй.   Ихён неспешно жевала попкорн, тщательно обдумывая свой ответ, а тогда сказала:   — НаВи.   — Нави? — Чонгук нахмурился. — Какой-то конкретный? Из нашей организации или из интерната?   Он мыслил совсем как она. На это и был расчёт.   — Пока не знаю, — солгала Ихён. — Господин Чон только сказал, что НаВи.   — А сроки?   Чонгук чувствовал себя обманутым: ему обещали отдых, а на второй же день приставили к нему Ихён.  Мнимая свобода снова закончилась, не успев начаться.   — Господин Чон рассчитывает, что дело будет не очень быстрым. Он хочет, чтобы мы сработались, прежде чем браться за него.   — Вряд ли я сработаюсь с тем, кто заглядывает в мои окна поздно вечером и нарушает моё спокойствие даже в таком месте, — он окинул взглядом пустой зал.   Ихён любила сама разговаривать так с Чонгуком, чувствовать себя главной и не прогибаться под других, но задание Хосока требовало иного подхода и стратегии.   — Ничего личного. Я всегда так веду свои дела, — она пожала плечами. — Должна же я знать, какой твой график, чтобы подстроиться?   Она снова протянула руку к его стаканчику и Чонгук убрал его в сторону, с недоверием вглядываясь в расслабленное лицо Ихён.   — Ты собираешься подстраиваться под меня?   Это было совсем уж подозрительно.   — Неприятно это признавать, — начала она, сцепив зубы. — Но в этом деле я ассистент, а не ведущий киллер.   Чонгук сложил губы трубочкой, сперва в задумчивости, а потом в попытке сдержать смех.   — Ты — мой ассистент? — хохот вырвался из него на первом же слове. — Надо же, видимо, господин Чон заинтересован в моей работе больше, чем я думал.   — Не представляешь, насколько, — с натянутой улыбкой ответила Ихён, наклоняясь вперёд и вырывая у него из рук стакан с попкорном.   Она звучала и выглядела обиженной, и это ещё больше потешило самолюбие Чонгука. Даже груз ответственности на его плечах ощущался в разы легче.   — В таком случае, хочу, чтобы ты отстала от меня и прекратила за мной ездить, пока работа не началась, — сказал он. — Это мой приказ тебе, как ассистенту.   Озвучив то, что хотел, он поднялся со своего места и отряхнул штаны и куртку от шелухи с попкорна. Он не хотел слышать её возмущений и возражений, потому сразу двинулся вдоль ряда в сторону выхода.   Зря он надеялся, что Ихён отстанет от него. Не успел он выйти из зала, как она уже поравнялась с ним, шагая в ногу.   — Не припомню, чтобы господин Чон говорил мне слушаться тебя, — сказала она. — Он просил только направлять и приглядывать, а всё остальное — на моё усмотрение.   «Направлять и приглядывать» звучало как напутствие для няньки.   — Ты можешь приглядывать издалека? — Чонгук отстранился, раздражённый до предела её присутствием и чавканьем.   Ихён послушно отстала на шаг.   — Ещё дальше, — угрюмо пробормотал Чонгук.   Ихён замедлилась, увеличивая расстояние до нескольких метров. Так же, как следила за ним до того, как узнала, что он знает.   На эскалаторе она дала ему фору, позволив спуститься первым, но на парковке он всё равно встретил её хмурыми бровями и играющими желваками.   — Свали по-хорошему, чтобы я тебя не видел и не слышал, — с угрозой в голосе заговорил он. — Километров за десять минимум. И не вздумай появляться у школы НаВи или у моего дома снова. Иначе я забью на правила, пристрелю тебя, закопаю в поле и сделаю вид, что так и было.   Угрожать друг другу было весело. Вчера Ихён хотела от него избавиться, а сегодня он от неё.   Она подняла руки, в правой всё ещё сжимая остатки карамельного попкорна.   — Всё-всё, сдаюсь и уезжаю.   Демонстративно она прикончила свой поздний завтрак и достала ключи из кармана джинсов. Она забиралась в машину под пристальным взглядом Чонгука, всё меньше расстроенная тем, что попалась. Это хотя бы было весело и не заняло так много времени, как она планировала. Её драгоценные цветы ещё смогут выкарабкаться.   — О, кстати, — она опустила окно со стороны пассажирского сидения, поглядывая на Чонгука с игривой улыбкой. — Идея садиться с разных сторон была отличной. Я здорово размяла шею, наблюдая за тобой. Спасибо. Уверен, что не хочешь встретиться в четыре?   Глаза Чонгука чуть прищурились от усталости и яркого солнца.   — Про пристрелить я говорил серьёзно, — он опасливо дёрнулся, делая вид, что тянется к чему-то во внутреннем кармане куртки, и хотя Ихён знала, что ничего там у него нет, потому что иначе металлоискатели торговых центров это так не оставили бы, подыграла ему и завела мотор.   — Поняла. Не сегодня. Хорошего тебе вечера с дочерью.   Она уехала первой, рыча мотором при резком наборе скорости и оставляя Чонгука с паранойей на весь день.