Умирающий киллер

НаВи сразу заметила, что папа ведёт себя странно. Его обычно устремлённый вперёд, на дорогу, взгляд метался между зеркалами: боковое слева, боковое справа и заднего вида. Он проверял машины, следовавшие за ними, раз в минуту, а то и чаще, и его пальцы автоматически сжимались крепче на руле.   Он был каким-то нервным с прошлого вечера, хотя Чонгук предпочёл бы слово «осторожным»; дважды проверил замок на двери, задёрнул все шторы в доме и прочитал НаВи лекцию, древнюю, как мир, о том, что ей не стоит общаться с незнакомцами, верить незнакомцам и тем более — садиться в их машину. Как будто ей всё ещё было пять и она была готова душу продать за горсть конфет и обещание отвезти её к папе или маме, которую она никогда не знала.   Но Чонгук не считал это ерундой и всячески поощрял свою паранойю, потому что знал, что раз Ихён начала, так скоро не отцепится.   — За нами кто-то гонится? — предположила НаВи, немного улыбаясь из-за абсурдности своего вопроса.   Кому, ради всего святого, они с отцом были нужны?   — Проспанное тобой время подъёма, — услышала она напряжённое в ответ. — Ты хоть ланчбокс, что я тебе собрал, не забыла?   Её губы вытянулись в недовольную гримасу.   — Я не проспала. Я решила вставать позже, потому что всё успеваю, — ответила она. — А выехали мы с опозданием из-за тебя. Что можно было делать в ванной три часа?   Чонгук провёл языком по сухим губам, после сглатывая неприятную горечь лекарств, принятых на голодный желудок.   Этим утром он был совсем не в форме. Тело ныло так, словно всю ночь его били палками или он был лунатиком, таскавшим до самого подъёма гири. При малейшем напряжении мышцы ныли и дрожали, а это в свою очередь привело к неприятным последствиям.   — Я пролил заправку для риса себе на брюки, пришлось застирывать.   НаВи моментально прониклась сочувствием, зная, как непросто ему признаваться в этих микро-промахах. Он всегда стремился быть идеальным отцом, идеальным примером и идеальным человеком. Для него важно было делать всё хорошо и не ошибаться в мелочах. Особенно в мелочах, которые другие делали с лёгкостью без каких-либо проблем.   — Всё нормально, — НаВи обхватила правой рукой подголовник пассажирского сиденья, протискиваясь между двумя креслами, чтобы взглянуть на отца с насмешливой улыбкой. — Все старики периодически на себя что-нибудь проливают.   У Чонгука вырвался рваный выдох, такой, который он долго сдерживал, пытаясь сохранять самообладание.   — Старики? Кого это ты стариком назвала?   Она пожала плечами, отвечая:   — Четвёртый десяток всё-таки, да и бабушка постоянно говорит, что «мы не молодеем», имея в виду именно тебя… — её голос стал тише, а взгляд проницательнее. — Вот почему тебе стоит прекратить отшивать всех женщин, что проявляют интерес, и доверить одной из них мои ланчбоксы.   Брови Чонгука миллиметр за миллиметр сходились на переносице, демонстрируя очевидное недовольство этой темой.   Он и без того чувствовал себя смертельно уставшим, а эти разговоры о девушках утомляли ещё больше.   — Ты и твои ланчбоксы — то, что я никогда не доверю кому-нибудь другому, — сказал он. — Но поиск девушки…   НаВи вздёрнула левую бровь, готовая со скептицизмом слушать очередные его оправдания и отвержения всего людского.   — Мне неинтересно, потому что… — Чонгук запнулся, беспокоясь, что почувствует вину, если соврёт ей, но на самом деле его накрыло небывалое облегчение при словах: — У меня уже кое-кто есть.   До НаВи доходило несколько коротких мгновений, и за них её лицо вытянулось, а глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит.   — Девушка? — выпалила она взволнованно. — У тебя есть девушка?   Что-то неловкое в этом всё же было, потому со стороны могло показаться, что щёки Чонгука слегка покраснели.   — Да, — его ложь начала пускать корни.   Это сделало НаВи самой счастливой на какие-то пару секунд, пока она сжимала руки у лица и благодарила кого-то невидимого впереди за то, что её отец не такой безнадёжный, как они всей их маленькой семьёй думали, включая тётю и бабушку.   — Когда ты нас познакомишь? — этот вопрос напрашивался сам собой.   Чонгук ожидал его, потому почти не испугался давления со стороны дочери, и её щенячьего восторга.   — Когда-нибудь, — ответил он.   — Ну когда?   — Позже, НаВи.   — Ну когда-а?   — Если будешь доставать меня, то в следующей жизни.   — Ты имеешь в виду в быстро приближающейся старости? — она могла дразнить его ничуть не хуже, чем он её.   Это было немного смешно, и Чонгук незаметно для себя расслабился. Даже руки перестали так хвататься за руль.   — Будет зависеть от твоего поведения.   Она отклонилась назад, усаживаясь удобно на заднем сиденье и в предвкушении начиная барабанить пальцами по своему рюкзаку.   — Она с твоей работы?   — Возможно.   Звук включённого поворотника слегка сбил НаВи с мыслей, пока они поворачивали к её школе. Но осознание, что у неё осталось меньше двух минут, чтобы допросить его, заставило её быстро соображать.   — Младше или старше тебя?   Чонгук пожал плечами, потому что действительно не знал, какой могла бы быть его девушка.   — Красивая?   — Вероятно.   Он припарковался на обочине, прямо напротив распахнутых ворот средней школы, через которые проходили десятки учеников в эту минуту. НаВи следовало как можно скорее присоединиться к ним, потому что охранник уже размахивал руками, поторапливая всех и грозясь вот-вот закрыть вход.   — Похожа на маму?   Её последний вопрос повис в воздухе, заморозив время на каких-то пару секунд, а с ним и самого Чонгука.   Он застал его врасплох, как и взгляд НаВи в зеркале над приборной панелью. Не такой весёлый и любопытный, как прежде, скорее тоскливый.   — Нет, — ответил он. — Она совсем другая.   НаВи кивнула, принимая его ответ без каких-либо сомнений.   Она безоговорочно верила ему, и это было его преимущество и наказание одновременно. Потому что он лгал ей каждый божий день.   Она открыла двери, впуская в салон с улицы гул возбуждённых детских голосов.   — Сегодня ты меня забираешь?   — Да, в три пятнадцать.   НаВи кивнула, как обычно, приятно удивлённая тем, что папа всегда помнил, в какой день, в какое время.   — Тогда до встречи, — напоследок она послала ему воздушный поцелуй, и это было лучшим доказательством того, что она поверила в его несуществующую девушку и перестанет напрягать его свиданиями со своими учителями.   От нечаянно вытянутого из отца признания её настроение взлетело до небес. На радостях она побежала к воротам, размахивая тяжёлым рюкзаком, словно он был пушинкой.   — Доброе утро, господин Ко, — она поклонилась охраннику.   — Быстрее в класс, НаВи, — с напускной строгостью сказал он.   Сделав два шага, она вдруг подумала, что поскольку сегодня после учёбы у неё нет тренировки, они с папой могли бы пойти в торговый центр неподалёку. Уже было достаточно тепло для молочных коктейлей, достаточно скучно для его любимых боевиков и достаточно пустых полок в её шкафу, которые можно было бы заполнить новой одеждой.   НаВи застряла на тротуаре, роясь в карманах пиджака в поисках телефона, а тогда крутанулась на пятках, чтобы взглянуть на папину Hyundai. А её уже и след простыл. На её прежнем месте была припаркована другая машина. Чёрная, матовая, с опущенными окнами. Девушка, сидящая внутри, слегка спустила солнцезащитные очки с переносицы, и НаВи была готова поклясться, что смотрела она прямо на неё.

***

Джухэ выглядела очень счастливой, балуясь с щенком, забившимся в угол клетки. Она пыталась подкупить его игрушкой-пищалкой и давала обнюхивать свои руки, чуть оттягивая латексные перчатки вниз, чтобы у зубастика был доступ до голой кожи. Она втиралась в доверие бедолаге, и стоило ему расслабиться рядом и подойти поближе, как она начинала чесать животик, трепать за ушком, а потом ловко сжимала холку и забирала из рук временного ассистента заранее приготовленный шприц с комплексной вакциной. Щенок даже особо не возмущался.   — Какой хороший малыш, — приговаривала она. — Хороший мальчик…   Чонгук, наблюдавший за ней со стороны, кривился в болезненном выражении, потому что любой шприц для него выглядел неприятно и страшно. Даже страшнее огнестрельного ранения или ножа под рёбра.   — Разве он не милаха? — поймав сочувствующий взгляд друга, спросила Джухэ.   С прививкой было покончено, и она снова всучила Чонгуку шприц, чтобы обеими руками заласкать пса.   — Такой маленький, такой мягонький, такой нуждающийся в любящей семье…   Чонгук цокнул языком на её намёки.   — Ты слышала НаВи, — сказал он. — У неё нет времени. А у меня — тем более. К тому же, мы собираемся путешествовать этим летом…   Джухэ так и знала, что он найдёт тысячу причин не брать несчастное животное.   — Ты бессердечный, — заявила она, беря щенка на руки и прижимая к своей груди. — Разве эта мордашка не очаровывает? Разве не хочется потискать его?   Чонгуку не очень-то хотелось, но щенок тянул шею в его сторону, внезапно заинтересованный в его запахе, потому он сдался и поднял руку. Тёплое дыхание лизнуло его пальцы, а следом он почувствовал и горячий, шероховатый язык. Это было скорее мерзко, чем приятно, и он скривился.   — Не знаю, что тебя так очаровывает, — признался он, глядя исключительно на собаку и за этим не замечая взгляда Джухэ, сканирующего его пальцы. — Они милые на вид, но запах… просто отвратительный. Я бы не смог вытерпеть его утреннее дыхание…   Джухэ вдруг отвернулась к клетке, возвращая щенка на место и прикрывая дверцу, а при обороте схватила Чонгука за кисть. Слегка подрагивающие до этого пальцы из-за её хватки задрожали сильнее.   — Что это? — спросила она так, словно Чонгук обязан был знать.   Она держала его крепко, но не могла тягаться с его силой, так что он запросто вырвал свою руку, вытирая собачью слюну о джинсы.   — Кое-что, о чём я хотел с тобой поговорить.   Ради этого он поехал вместе с ней в приют бездомных животных и помогал вакцинировать новоприбывших в свой выходной.   — Ох, Господи, — Джухэ закрыла защёлку на клетке, стягивая с рук перчатки и отступая в центр прохода между рядами ящиков с животными. — Ты так и не сходил к врачу?   — Нет, потому что это ерунда, — отмахнулся Чонгук.   — Разве? — Джухэ поджала губы, наблюдая за тем, как пустой шприц трясётся в его руке. — Такой пробой можно кого-то убить, знаешь?   Это именно то, чего Чонгуку хотелось бы — убивать так легко, быстро, но не по неосторожности, а по приказу.   — Это нервное, — объяснил он. — Я заметил, что это проявляется, когда я в стрессе.   Джухэ по-прежнему смотрела на него обеспокоенно.   — Сейчас на работе столько всего происходит, что я не могу расслабиться, — продолжил Чонгук, надеясь поскорее развеять это её выражение и взамен получить понимание.   — У тебя проблемы с работой?   — Вроде того, — он протяжно выдохнул, собираясь ограничиться этим, но признание сорвалось с его губ уже в следующую секунду: — Да. И я переживаю об этом круглые сутки, но не могу сказать кому-то, и от этого весь трясусь, понимаешь? Иногда это похоже на лихорадку, но чаще лёгкая дрожь в теле. От всех этих мыслей я становлюсь рассеянным и ощущения усиливаются…   Ему очень нужно было, чтобы Джухэ выслушала и помогла. Она была его спасительницей номер один, когда что-то происходило с его телом. Её всегда можно было спросить, как лучше поступить с ранением, прикрываясь героем из фильма, и после заверений о том, что она «не такой врач» получить толковую консультацию по любому поводу.   — Это весомая причина пойти в больницу, — вместо совета и поддержки, на которую он рассчитывал, сказала она.   Чонгук мотнул головой, моментально отвергая её предложение.   — Ни к чему, — буркнул он. — Я просто хочу, чтобы ты купила мне что-нибудь от нервов в аптеке. И какое-нибудь лёгкое обезболивающее, потому что у нас оно закончилось.   Взгляд Джухэ его не отпускал, так и требуя объяснений.   — Понимаешь… — он убрал руки за спину, заламывая пальцы. — Я сейчас в коротком отпуске, но не хочу, чтобы кто-то из коллег поймал меня у больницы или в аптеке…   А в случае с Ихён, она бы не просто поймала его, а раздобыла чек с его препаратами и доложила бы Хосоку, что его нервы шалят. Так он сразу бы потерял задание и остатки гордости.   — И ты считаешь, что я поддержу твою идею заниматься самолечением и принимать чёрт знает что? — спросила Джухэ.   Чонгук кивнул, не считая свою просьбу чем-то особенным или сложным. В Сеуле аптеки были расположены на каждой улочке, и Джухэ могла зайти в любую с коротким перечнем безрецептурных лекарств.   — Это не «чёрт знает что», а Тайленол или Ибупрофен и какие-нибудь желейные мишки с экстрактом ромашки, валерианы и женьшеня.   Когда он так говорил, это и правда не звучало слишком серьёзно и страшно, но Джухэ всё равно было как-то не по себе. Не нравилось ей, что он пренебрегал своим здоровьем, что жил в стрессе, что дрожал как осиновый лист без как таковых причин.   — Чонгук.   — Ну что?   — Ты уверен, что желейные мишки всё решат? Мы оба знаем, что я не такой врач, и мне известно о человеческом теле совсем немного, чтобы ставить диагнозы или предлагать лечение, но… Может ты помнишь госпожу О, которая убирала в нашем детском доме по выходным, так вот у неё...   — Джухэ, — теперь он взглянул на неё строго. — Ты купишь мне лекарства или я должен попросить ту твою ассистентку, которая во мне заинтересована? Кажется, ей не составит труда...   Этот его шантаж причинял ей боль. Он не оставлял ей выбора, заставляя беспокоиться о нём лишь сильнее.   — Я куплю, — сдалась она. — Заедем в ветклинику, чтобы оставить вещи, и пока ты будешь пить чай, я сбегаю в аптеку.   — Спасибо.   Он передал ей все её вещи и поддержал сумку, чтобы она всё сложила. Перед уходом он дал ей ещё несколько минут, чтобы побаловаться с бездомными животными и отвлечься, но она уже была не в том настроении, и интерес её был очень вялым.   Её клиника находилась неподалёку, потому тишина в короткой поездке не ощущалась какой-то не такой. По приезду Чонгук понёс её вещи в клинику, а она отправилась в аптеку, и уже через десять минут он сжевал первого желейного мишку со вкусом ежевики и запил его слабо заваренным зелёным чаем.   — Знаешь, я тут недавно говорила с папой о тебе, — Джухэ не смотрела на него, боясь поспешной реакции. — И он всё ещё спрашивает, не хочет ли его дорогой акционер работать на компанию, а не только обладать акциями?   — Господин Ын так и сказал? «Дорогой акционер»? — Чонгук немного улыбнулся из-за такой формулировки.   — Ага. И он довольно серьёзен насчёт работы. Знаешь ведь, он и меня до открытия клиники пытался затащить к себе…   — Знаю, но это потому, что ты изучала бизнес до животных, и потому что ты его дочь.   Не родная, но её приёмные родители любили её именно так, как большинство детей из детского дома могли только мечтать.   — А ты его негласный сын, — напомнила она. — Они никогда не спорят с тем, что ты мой брат.   Хотелось бы Чонгуку действительно быть им. И желательно в её семье. Тогда ему тоже досталось бы немного этой волшебной родительской любви.   — Но работать на господина Ына всё равно как-то…— он чуть поморщился. — Я не могу быть полезен в бизнесе и даже в охране, поэтому лучше побуду пока акционером и подожду, пока твой старик сделает меня сказочно богатым.   — А тогда?   — Выдам тебя замуж, выдам НаВи замуж, быть может, заведу рыбок, буду наслаждаться безбедной старостью и, в конце концов, умру спокойным и счастливым, — он закинул ещё одного желейного мишку в рот, потому что на упаковке было написано, что нужно принимать два в сутки.   Он вёл себя как типичный старший брат и отец, и Джухэ не терпелось спросить:   — А тебя кто женит?   Чонгук прыснул, за смехом стараясь скрыть накатившее на него внезапно отвращение к самому себе.   Разве найдётся кто-то, кто захочет быть с ним после всего, что он делал?   Стискивая пальцы, он всё ещё ощущал мягкость подушки и точно знал, как долго и как сильно нужно давить, ощущал гладкость холодного пистолета и знал, какой будет отдача, ощущал рукоятку ножа, обжигающую шершавость тугой верёвки, ледяной след от лома.   Он не может быть с кем-то, кому придётся всю жизнь лгать, — НаВи ему достаточно, — а доверить кому-то его самое тёмное — обречь этого человека на побег, а себя на сожаления.   — Я достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы сам разобраться с этим вопросом, — заверил её он, как бы нечаянно цепляя взглядом настенные часы. — Ого, уже почти два? Долго же мы провозились с твоими собаками… Мне уже пора ехать за НаВи.   Ещё было рано, но ему хотелось сбежать сейчас. Джухэ это понимала, но не хотела думать, что ему настолько неприятна её компания. Особенно теперь, когда он получил от неё то, что хотел.   — Если не на отца, — вставая из-за стола и забирая чашку Чонгука до того, как он её подхватил и снова нечаянно разбил, начала она. — Тогда как насчёт работы на меня? Ты был неплохим ассистентом на выезде.   — Я просто держал сумку.   — У тебя это отлично получается, — похвалила его она. — Я бы могла нанять тебя на полставки.   Ему сложно было угодить, потому что Чонгук принципиально не брался за работу, в которой не мог добиться успеха и стать первым. А потом с треском провалиться на самое дно.   — Пока, Джухэ, — попрощался он, ненавязчиво уходя от её вопроса, а заодно и от её коллеги, что топталась под дверью кухоньки, всё не решаясь войти и полюбоваться его красотой прямо, а не украдкой.   — Господин Чон уже уходит? — спросила ассистент Джи с лёгким разочарованием.   — Убегает, — подтвердила Джухэ.   Она подождала, пока он минует коридор и небольшой холл, а тогда включила воду, чтобы вымыть чашки.   Для неё мытьё посуды было чем-то медитативным, в отличие от уборки, такой себе возможностью передохнуть и подумать, и эти две чашки помогли ей осознать, что она волнуется куда сильнее, чем показывала.   — Ассистент Джи, уберёшь, пожалуйста, всё остальное? — попросила она, имея в виду открытую банку кофе и разбросанные Чонгуком запечатанные чайные пакетики из подставки. — Мне нужно кое-кому написать по работе.   Её подопечная не возражала, и Джухэ на всех парах умчалась в свой кабинет. Как только загрузилась система, она открыла почту, всячески удерживая себя от нервного и быстрого щёлканья клавиш, потому что письмо нужно было составлять осторожно и обдуманно, без лишних эмоций.   Тема: Нужна консультация по тревожным симптомам (неофициально)   Привет, доктор Чхве.   Пишу тебе не как коллега, а скорее как старая подруга с просьбой, которая немного выходит за рамки. У меня есть знакомый — просто близкий человек, — с очень тревожными симптомами, такими как: постоянная усталость, тревожность, заметный тремор, трудности с удержанием обычных предметов — чашек, к примеру.   Я понимаю, что это не совсем этично и точно неформально, но он не может обратиться к врачу напрямую. По личным причинам ему важно остаться вне любых официальных записей. К тому же, он пока не в курсе, что я тебе пишу — не хочу пугать раньше времени. Я могу оформить анализы и остальное на себя, если ты готов посмотреть его и сказать своё мнение.   Очень рассчитываю на тебя.   Заранее спасибо.   С уважением, Ын Джухэ ветеринарный врач, клиника «PetCare» DVM (Doctor of Veterinary Medicine)

***

Сразу после занятий в торговом центре было полно школьников. Чёрные и синие пиджаки с эмблемами и именными бейджиками мелькали то тут, то там, пока Чонгук и НаВи медленно продвигались в очереди за молочными коктейлями.   По ощущениям на улице уже наступило лето: яркое солнце просвечивало через сочную зелёную листву деревьев, пахло только скошенной травой и в джинсовой куртке, которую носил Чонгук, можно было умереть от жары. Но в торговом центре всё обстояло даже хуже. Прогулки по магазинам с девочкой-подростком вымотали Чонгука сильнее силовых тренировок, уличной жары и вечного ощущения, что за ними следят.   — Ты какой будешь брать? — НаВи прислонилась к его груди, приподнимаясь на носочках и бормоча свой вопрос. — Не хочешь попробовать фисташковый?   Она уже решила, что возьмёт клубничный, и заявила об этом раз пятнадцать подряд, но фисташковый её тоже очень интересовал.   — Не хочу, — ответил Чонгук. — Я собираюсь взять классический, безо всяких сиропов.   НаВи его ответ огорчил, и она даже не пыталась скрыть своего разочарования.   — Если не можешь решить, просто возьми два, — посоветовал Чонгук.   Для него не было проблемой доплатить, а потом выбросить. Он для этого и работал — чтобы позволить своему ребёнку всё, что тот пожелает.   — Да это слишком, — НаВи не всегда разделяла папино транжирство. — А вдруг не смогу выпить?   Она отговаривала и его, и себя от этой затеи, но когда Чонгук приблизился к кассе, заказал им три коктейля и ещё хрустящий картофель только из фритюра.   — Можешь пока занять нам место, а я дождусь заказ, — сказал он, оплатив всё картой.   Ноги НаВи уже гудели от хождения по этажам, потому она с радостью выдвинулась на поиски хорошего места и довольно быстро нашла столик в отдалении от основной толпы и поближе ко входу в кинотеатр, куда они собирались после.   Лёгкие пакеты с покупками она поставила под стол, оставив также место и для тяжёлых, с которыми носился Чонгук, а тогда откинулась на холодную спинку стула. Гул голосов отступил, стал приглушённым, но насладиться этим не получилось.   — НаВи?   Она вскинула голову, откликнувшись на своё имя и столкнувшись взглядом с высокой брюнеткой. Черты её лица были очень приятными и вместе с тем знакомыми. НаВи чуть нахмурилась, пытаясь вспомнить.   — Заяц из тира, — подсказала Ихён, всё поглядывая на пустой стул напротив. — А ты тут с папой, да?   Она оглянулась на окружавшие их кафе, притворяясь, что нигде не видит широкой спины Чонгука.   — С папой, — подтвердила НаВи, слишком уставшая, чтобы вести себя настороженно и вспомнить правило «не разговаривать с незнакомцами». — А вы его знаете?   Тогда, у тира, ей показалось, что да, потому что обычно девушки, которые подходили с ним знакомиться, не задерживали его в разговоре настолько.   — Ага, — Ихён сама себя пригласила за столик, присаживаясь на место, предназначавшееся для Чонгука. — Мы вместе работаем.   Всего три коротких слова, а глаза НаВи стали вдвое больше и в голове замелькала яркая лампочка.   — А как вас зовут? — демонстрируя неприкрытый интерес, она наклонилась ближе к девушке.   — Сон Ихён.   — А вам сколько?   — Двадцать восемь, — Ихён немного улыбнулась, абсолютно удовлетворённая тем, что НаВи говорит с ней, а не прогоняет, как Чонгук.   — Вы очень красивая.   — Не уверена насчёт «очень», но… спасибо. Ты тоже, НаВи.   Взаимный комплимент вызвал у школьницы смущённый смех, и она прикрыла лицо ладошками, бормоча что-то о том, что это всё благодаря папе. А Чонгук был лёгок на помине — вынырнул из толпы подростков с подносом и шуршащими пакетами, выглядывая дочь, а находя тёмную фигуру, которая чуть сутулила плечи, сидя за их столиком.   — Пап! — НаВи махнула ему рукой, призывая скорее подойти, а когда он приблизился, радостно оповестила: — Смотри, я встретила твою коллегу, госпожу Сон.   Чонгук даже из вежливости не притворился, что удивлён или тоже рад.   — Что ты здесь делаешь? — спросил он жёстко, а его грудь стала вздыматься чуточку чаще.   Он никогда не представлялся людям, не связанным с работой, своим настоящим именем, бережно относясь к анонимности и своим данным, но Ихён разбалтывала о себе со скоростью света без какой-либо предосторожности.   — Пришла выпить чего-нибудь холодного между магазинами, — ответила она. — Сегодня так жарко…   — Скажите? — НаВи привстала со стула, чтобы поставить оставшиеся пакеты на пол и забрать с подноса два своих коктейля. — Вам какой вкус больше нравится: клубничный или фисташковый?   Ихён метнула взгляд на Чонгука, сжимающего ручки подноса до белеющих костяшек и от злости, и от страха уронить его при всех.   — Честно говоря, мне больше нравится классический, без ничего, — ответила она.   — О, у нас такой есть, — НаВи стащила с подноса третий коктейль. — Угощайтесь, пожалуйста.   Чонгук чувствовал себя прижатым к стенке, несмотря на то, что вокруг него было достаточно пространства.   — Пап, я попробую фисташковый, а потом оставлю его тебе, — сказала НаВи, адресуя ему виноватую улыбку. — Хорошо?   Ничего хорошего в этом не было. Абсолютно ничего хорошего.   Чонгук поставил поднос с картошкой и, глядя на Ихён с подозрением, стащил стул с соседнего столика.   — А теперь серьёзно, что ты здесь делаешь? — прошипел он.   Ихён сделала глоток коктейля, холодного, воздушного, самую малость сладкого — такого, как надо.   — Необязательно так явно показывать, что ты не рад меня видеть, — сказала она, неловко улыбнувшись НаВи, а затем прикрыла лицо ладонью, скрываясь от Чонгука, и прошептала его дочери: — В нашу прошлую встречу он смертельно обиделся на меня за то, что я захотела посмотреть с ним фильм. Похоже, до сих пор дуется.   А вот это уже была хорошая зацепка. У НаВи загорелись глаза от восторга, и её взгляд забегал между двумя, складывая два плюс два, хотя Чонгук был тремя единицами, а Ихён вообще набором разных цифр.   — Это было свидание, да? — едва не пища, спросила она взрослых.   Ихён сделала короткий вдох, собираясь поддержать эту нелепую теорию и позлить Чонгука, но он опередил её в этом.   — Да, но неудачное, — сказал он.   — Разве? — Ихён облокотилась на стол и упёрлась острым подбородком в свою ладонь. — А мне показалось, что ты весь сеанс поглядывал на меня, пока я не видела.   НаВи тихонько вздохнула, с умилением наблюдая за тем, как Чонгук поигрывает желваками. Она не думала, что он зол, решила, что смутился из-за того, что его тайну раскрыли.   — У вас было только одно свидание?   — Одно, — кивнула Ихён. — Но оно было таким насыщенным, как если бы мы сходили на три.   НаВи затопала ногами под столом, вдруг вспоминая эти неловкие обсуждения одноклассниц о том, что после второго свидания можно целоваться, а после третьего…   — Картошка стынет, — прерывая её мысли, сказал Чонгук. — НаВи, кушай скорее и пойдём.   Ихён усмехнулась, удовлетворённая тем, что так пугает его, ничего особенного не делая. Посреди переполненного фудкорта она была практически безобидна и наверняка безоружна.   — Разве сеанс не в шесть? — спросила НаВи. — Мы успеем и поесть, и билеты купить, и узнать побольше об этом вашем свидании…   — Нечего там узнавать, — отрезал Чонгук.   НаВи всегда думала, что он не даёт девушкам шанса, но, оказывается, всё это время он запросто мог ходить по свиданиям, только хранил свою личную жизнь в секрете от неё.   — А вы идёте после в кино? — Ихён вскинула брови, отыгрывая искреннее удивление. — Дайте угадаю, на «Kill Me Maybe»?   Её слегка подведённые глаза прищурились при хитрой улыбке.   — Папа наверняка хотел бы, но я уговорила его на мультик.   — О, я обожаю мультики! — воскликнула Ихён, подмигнув НаВи.   Чонгук знал, что она делает, и ненавидел её за это.   — Правда, госпожа Сон? Тогда хотите пойти с нами?   Чонгука никто не спросил, чего хочет он, собственно, по этой причине он и потягивал фисташковый коктейль с кислой миной.   — С удовольствием!   НаВи едва ли не подпрыгивала на стуле, зная, что в скором времени станет свидетелем ещё одного свидания этих двоих. Она и на секунду не задумалась о том, что папа, быть может, встречается с кем-то другим, и о ком-то другом говорил утром. Ихён задурила ей голову самим своим существованием.   — А кетчуп к картошке ты не взял? — спросила НаВи.   — Нет, сходи и возьми сама.   — Тогда можно ещё наггетсы взять?   Чонгук молча выдал ей карту, светя её детским фото в бумажнике. На нём НаВи было около пяти, и у неё была очень смешная беззубая улыбка.   Ихён подпёрла голову и другой рукой, провожая ребёнка взглядом к кафе и всячески игнорируя буравящий взгляд коллеги.   — Говори, — потребовал он.   — Что говорить?   — Что тебе от нас нужно.   В ожидании он стискивал губы, от чего родинка под нижней становилась заметнее и на правой щеке появлялась глубокая ямочка. Ихён нравилось это его выражение, потому что в нём было столько чувств и эмоций.   — Да ничего, в общем-то, — ответила она.   Чонгук не поверил. Он продолжал смотреть, не моргая, продолжал испытывать её.   — Ну ладно, может я хочу немного эмпатии и компанию на вечер, — она сдула тёмные пряди, упавшие ей на лоб. — Мы ведь с тобой оба изгнанники. Нам стоит держаться вместе.   Её голос, сладкий и тягучий, как патока, окунал его в жидкий стресс, а с переживаниями возвращались и неприятные ощущения в теле. Оно было совсем чужим и таким неудобным, когда он запускал руку во внутренний карман куртки, нащупывая там пузырёк с желейными мишками. Ему нужно было ещё как минимум два, чтобы пережить этот вечер.