Умирающий киллер

«Проклятая Сон Ихён, чтобы её черти взяли», — крутилось по кругу в голове Чонгука, пока они стояли в очереди за попкорном, искали свои места в кинозале и смотрели трейлеры к будущим премьерам.   НаВи с покупки билетов забила себе центральное место, но Чонгук был категорически против. В его понимании Ихён была страшно заразной болячкой, которая могла как-то навредить его дочери, потому он втиснулся в кресло между ними, ни при каких условиях не соглашаясь уступать кому-либо и сантиметра. Локти он нарочно раскинул в стороны, ещё больше увеличивая расстояние между подростком и ходячей чумой, и громко покашливал, когда кто-то из них старался заговорить.   — А на свидании вы на что ходили? — НаВи всё равно нашла способ спросить, используя попкорн с солью, что взял папа, как предлог наклониться поближе.   — Ты пропустишь все трейлеры, — услышала она сдержанное в ответ.   Очевидно, от него дождаться подробностей было не суждено. В плане любовных отношений он был очень скрытным человеком. Взять хотя бы маму НаВи — за тринадцать лет ни единой зацепки. Ни намёка на её внешность, интересы, профессию или причину, по которой Чонгук остался один. Ничего.   — Ну на что? — НаВи настойчиво подёргала его за рукав.   — На ужасно примитивный боевик, — не видя смысла мучить ребёнка любопытством, ответила Ихён. Она тоже наклонилась к ведёрку с солёным попкорном, который даже на вид проигрывал золотистому карамельному, что выбрала она. — Видимо, твоему папе мало экшена в жизни и он компенсирует недостаток ощущений сценами перестрелок и поединков, поскольку сам способен только на скучную монотонную работу.   Она жила ради возможности задеть его. Лукавство поблёскивало в её чёрных глазах, пока ещё более чёрные глаза Чонгука были наполнены подозрением и усталостью.   Он ненавидел Ихён изо всех сил — просто за то, что она возненавидела его первой. С его стороны это была защита, с её — наглое беспочвенное нападение.   — В таком случае, если ты любишь мультики, тебе не хватает детства? — спросил он, в полутьме разглядывая её насмешливое лицо. — Хочешь вернуться к истокам и поиграть в лошадок? Или в куклы? Мне стоило бы догадаться — постоянно ведёшь себя как ребёнок…   Выражение лица Ихён стало чуть жёстче, и эти эмоции были ей неподвластны.   Ей действительно не хватало детства. Но кому из нави и джигэ его хватало? У них было жалкое подобие беззаботных лет: вместо кукол их ждало холодное оружие, руки после которого дрожали на протяжении нескольких часов, а вместо сказок на ночь — отчёты успешно закрытых дел и правила их «песочницы», максимально противоположные правилам в настоящих любящих семьях.   — Лучше как ребёнок, чем старик на пенсии, — сказала Ихён, засовывая жменю попкорна в рот и приподнимая набитые щёки в улыбке. — Не так ли?   Что-то в этом было, потому НаВи затрясла плечами, беззвучно посмеиваясь и кивая.   — Она мне нравится, — шепнула она Чонгуку на ухо, тем самым вызывая у отца тихое утробное рычание.   Смешивать работу и частную жизнь для него было смерти подобно. Он на протяжении стольких лет проводил черту не для того, чтобы в свои тридцать сидеть в соседнем кресле с другим киллером и играть в хорошие, нормальные отношения.   — А мне нет, — шепнул он в ответ. — Сразу после мультфильма говорим, что у нас дела, и валим отсюда.   — Точно! — НаВи воскликнула кричащим шёпотом, боясь помешать другим зрителям, сидящим сзади и спереди. — Госпожа Сон, какие у вас планы после сеанса? Хотите поужинать с нами у нас дома? Папа отлично готовит.   У Чонгука сегодня был неудачный день, а у Ихён — наоборот. Звёзды идеально сошлись, и ей не нужно было опускаться до слежки, чтобы знать, чем занимаются её партнёр по заказному убийству и цель.   Наслаждаясь беспомощностью Чонгука перед его драгоценной дочерью, она коротко кивнула.   — Я никогда не была у вас дома, так что с радостью загляну. Надеюсь, твой папа не притравит меня за ужином. Кажется, он подумывает об этом…   Чонгук не был силён в ядах, но он определённо придушил бы Ихён или пустил ей пулю в голову.   Как ей только наглости хватало предполагать, что он впустит её в свою обитель и будет угощать высококлассной кухней по рецептам из интернета, после всего, что она сделала? Мало того, что подставила перед начальством, мало того, что следила во внерабочее время, так ещё и соперничала с ним за очень важное для него задание.   Помимо болячки и чумы она также была удостоена звания пиявки в мысленной классификации Чонгука — надоедливой, прилипчивой и появляющейся в самый неподходящий момент, чтобы испортить настроение и высосать все силы.   — Подумываю, — буркнул он в кулак, так, чтобы дочь не слышала. — Потому на твоём месте я бы отказался от затеи ужинать у нас.   Ихён легонько прикусила подушечку большого пальца, сладкую и липкую после попкорна.   Раздражать Чонгука было её любимым занятием — даже выше в рейтинге ухода за редкими растениями.   — Пожалуй, я рискну.   Чонгук заставил себя сделать глубокий вдох, потому что нервы у него и так были ни к чёрту. Он даже не всегда замечал, как напрягал все мышцы в теле, а тогда они начинали дрожать как струны гитары под пальцами безумной рок-звезды, доводившей зал до экстаза своей игрой без единой паузы.   Он смотрел на экран невидящим взглядом, замечая заставку и говорящих животных, но не вникая в суть. Его голова ощущалась особенно тяжёлой от забот и мыслей о насущном и будущем и отчаянно требовала поддержки. Опёршись на подлокотник между своим креслом и Ихён, он опустил подбородок в ладонь и прикрыл на секундочку глаза.   Нужно было придумать что-то, чтобы эта зараза от них отстала. Какой-нибудь надёжный план.   Соврать, что дома что-то случилось? Потоп! Нет, пожар! Или что кто-то из несуществующих родственников попал в больницу и сейчас не до ужина.   С нормальными людьми это наверняка сработало бы. Потому что нормальные люди не знают о Чонгуке всё и даже больше, в том числе и об отсутствии у него родных или проблем с проводкой.   — Папа, не вздумай спать! — НаВи подбила его локтем.   — Я не сплю, — запротестовал он тихо. — Вовсе не сплю…   Ихён склонила голову набок, с интересом наблюдая за борьбой Чонгука с внезапной дремотой.   Он и правда был стариком — посапывал уже через секунду после опровержений, медленно сползая с подлокотника на чужое кресло и так и норовя упасть и опозориться. Неужели это ждало всех киллеров после тридцати? До этого достопочтенного возраста доживали немногие из тех, кто работал в их небольшой организации, чтобы Ихён могла провести нормальную аналитику. Но старость её не пугала. Вообще-то её привлекала идея сделать всё, что в её силах, до тридцати, накопить достаточно денег на следующие тридцать лет и скрыться где-нибудь в лесах Амазонии.   Она всю жизнь была отшельником, так что прятаться от людей — что в большом городе, полном угроз, что в пустом лесу, полном тишины — для неё было привычным делом.   Чонгук вздрогнул во сне, реагируя на громкий звук, издаваемый персонажем-курицей в мультфильме, и его локоть съехал ещё немного в сторону. Он двигался по миллиметру в секунду, предвещая падение, и Ихён начала поглощать попкорн быстрее, с нетерпением ожидая кульминации в первые десять минут мультфильма, а получила неожиданный поворот — щёку Чонгука, шлёпнувшуюся о её плечо, и грохот выпавшего из кармана его куртки пузырька с таблетками.   — Папа! — НаВи подобрала мишек, судя по замаху, собираясь поколотить отца за то, что он пропускал мультфильм.   — Тш-ш, — шикнула на неё Ихён, осторожно передвигая голову Чонгука на своём плече, а он заёрзал по нему ухом, ища наиболее удобное положение. — Всё нормально. Пускай поспит.   — Но вы…   — Я не против, — оборвала НаВи Ихён, спеша сказать кое-что другое: — Что там у него выпало? Давай сюда. Я верну на место.   НаВи взглянула на баночку в своих руках, в полутьме различая надпись на этикетке и не видя в ней ничего особенного, чтобы хоть на мгновение задуматься и спрятать в свою сумку.   — Желейные мишки с валерианой и мелатонином, — прочитала она во вспышках света от огромного экрана, передавая пузырёк.   Ихён видела, как Чонгук жевал их в кафе. Неудивительно, что его вырубило. Но зачем ему вообще нужны были таблетки? У него проблемы со сном? У них был ненормированный график, ночные вызовы и множество потрясающих сюжетов для ночных кошмаров, способствующих появлению бессонницы, но зачем он запихивался ими посреди дня?   «Успокоительный эффект», — гласила приписка на упаковке.   НаВи тихо захохотала вместе с остальным залом, и Ихён сунула таблетки обратно в карман Чонгуку. Теперь всё её внимание было приковано к мультфильму, но краем глаза она видела безмятежное лицо киллера, улавливала запах мужского одеколона и испытывала странное удовлетворение, воображая его выражение после пробуждения на её плече.   Чон Хосок мог иметь в виду что угодно, приказывая Ихён подобраться ближе к семье Чонгука, но она подошла вплотную так, как считала нужным, и теперь даже чувствовала густой, сочный запах кровавого апельсина с карамельно-ягодным оттенком и древесными нотами, и запросто могла забраться под кожу его владельцу. Жаль, это не гарантировало доверия Чонгука и искренности в интересующих Хосока вопросах. Над этим ещё предстояло поработать.   — Пс-с, госпожа Сон, — НаВи шептала, больше не собираясь тревожить сон отца. — А можно спросить, кто кого пригласил на свидание?   Эта тема по-прежнему была на повестке дня и веселила Ихён.   Свидание со сто одиннадцатым ей мог бы организовать только господин Кан и лишь при условии, что одного из них нужно будет убрать.   — Я первая… — Ихён запнулась, пытаясь проследить весь путь слежки и понять, кто кого куда пригласил. — Хотела вывести его на нейтральную территорию, но по факту именно он привёл меня в кинотеатр и сам же обиделся за совместный просмотр его любимого кино.   Она указала на Чонгука, что сопел всё громче ей на ухо, рано или поздно собираясь перейти на оглушительный храп.   — Папа сделал первый шаг? — у НаВи мир с ног на голову перевернулся в одно мгновенье. — Наверное, вы его зацепили.   — Самую малость, — признала Ихён, думая о рукопашном бое и соревнованиях на стрельбище, где она неизменно оставалась лучшей, а Чонгук медленно скатывался к самому дну таблицы. Это не могло не задевать его. Именно поэтому издеваться над ним было так весело.   — Обычно он никого никуда не зовёт, — НаВи сплетничала о своём отце так, будто он не сидел на соседнем кресле. — И всегда отвергает предложения других. Если он вас пригласил в кино, значит, вы для него особенная.   Её искрящиеся восторгом глаза и голос делали её такой живой, но Ихён ни на мгновение не забывала, что это временно. Через неделю, две или месяц НаВи не станет от руки её же родителя, и это также неизбежно, как возвращение Чонгука из мира сладких грёз в серую реальность.   — Не думаю, что это так, — губы Ихён растянулись в ухмылке. — Но я собираюсь стать для него особенной.

***

Чонгук сжимал руль автомобиля и после того, как они припарковались у дома. Поглядывая в зеркало дальнего вида, он рассматривал машину Ихён и её силуэт за стеклом.   Она была у них на хвосте весь день, прячась в городском трафике, а вечером приехала к ним на ужин. Это значило, что он её обыграл или всё же она его?   — Не волнуйся насчёт ужина, — НаВи вдруг наклонилась к водительскому сиденью, опуская свою маленькую ладошку Чонгуку на плечо. — Я расспросила её в кино, и она любит всё, даже вареную морковку и сельдерей.   — Меня меньше всего волнуют её предпочтения в еде, — тихо фыркнул Чонгук. — Что подам, то и будет есть.   — Тогда тебя волнует ваше не очень удачное свидание? — НаВи видела далеко не всю картину, потому мыслила однобоко. Этим она иногда напоминала ему Джухэ. — Тебе постоянно никто не нравится, но если ты дал ей первый шанс, может, попробуешь дать и второй? Мне она нравится. Немного младше тебя, красивая, смешная, у вас одинаковый стиль в одежде и интересы в работе, что делает её идеальным кандидатом.   — Идеальным кандидатом на что? — Чонгук продолжал бурчать, мысленно корчась от отвращения, потому что ему пытались сосватать несносную девицу с работы, не отличающуюся ответственностью или другими полезными качествами. Она была занозой и не более.   — На роль мамы! — выпалила НаВи, сгорая от отчаяния. Как он мог этого не понять?   Она была у него на первом месте с самого появления в его доме, и с тех пор другие женщины для него были неважны. Он взял на себя роль обоих родителей, отрёкся от бесцельных блужданий по клубам Хондэ между заданиями ради быстрого анонимного секса, от идеи жениться и переложить свой груз ужасающих поступков на чьи-то хрупкие плечи, и совсем не подумал, что НаВи может нуждаться в другом.   — Тук-тук, — Ихён постучала в окно со стороны водителя, напугав Чонгука своим появлением так же сильно, как в кинотеатре, когда он открыл глаза и увидел её самодовольное лицо. — Невежливо столько держать гостя на пороге.   Она указала на наручные часы, а затем потёрла урчащий живот, намекая на смертельный голод.   — А, да, — Чонгук закопошился, отстёгивая ремень безопасности и забирая телефон с магнитной подставки. — Мы идём.   НаВи подождала, пока он выйдет и откроет для неё двери, и они все вместе пошли к их дому в неуютной тишине. Чонгук не горел желанием болтать из-за того, как сто двадцать третья на него смотрела после его полуторачасового сна на её плече, а Ихён молча изучала обстановку снаружи и внутри.   Внешне дом выглядел неприступной крепостью, затерянной среди полей, но уже в прихожей всех троих ждали плюшевые тапочки и край стены, на которой Чонгук отмечал маркером изменения в росте НаВи последние десять лет. Сейчас она была метр пятьдесят шесть, сантиметров на пятнадцать ниже Ихён и на двадцать с чем-то Чонгука.   — Кухня там, — он указал рукой направление. — Ванная там. Никуда больше не ходи.   — А в мою комнату? — спросила НаВи. — Могу я показать госпоже Сон мою комнату?   — Ни в коем случае.   Мало ли, какую пакость она хочет им сделать.   — Мойте руки и приходите помогать, — сказал Чонгук. — У меня для каждой из вас есть работа.   Уже на этом этапе Ихён знала, что просто не будет, но когда после мытья рук Чонгук вручил ей лук и острый стручковый перец, а НаВи доверил свиную вырезку, она поняла, какой у неё низкий ранг на его кухне. Сам Чонгук в это время занимался рисом и приготовлением бульона для супа. Мясо тоже он жарил, да и в целом все основные приготовительные процессы были на нём, в то время как остальным доставалась грязная работа. НаВи ничего против этого не имела. Ей нравилось готовить вместе с отцом, и нравилось вдвойне с отцом и его потенциальной подружкой.   — Госпожа Сон, вы сказали, что работаете вместе с папой, — НаВи подпрыгивала от радости, перемещаясь маленькими шажками по кухне, пока накрывала на стол. — А в чём заключается ваша работа?   Чонгук взглянул на Ихён в то же время, что и она на него, и их взгляды — растерянный и хитрый — встретились на мгновение.   — Это фриланс, — поспешил ответить Чонгук. — Всякие мелкие задания. Иногда перевозка груза, иногда помощь людям.   Он нашёл интересный способ обозвать транспортировку трупов и заказные убийства.   — Помощь влиятельным людям, — Ихён тихо хмыкнула. — Так что не приравнивай нашу работу к мелким заданиям.   НаВи догадывалась, что это что-то важное, потому и держится в таком большом секрете, но знать наверняка было в разы приятнее. Значит, они стопроцентно богаты и на следующий день рождения она может выпросить что-то, выходящее за их привычный бюджет. Например, редкое и красивое издание какого-нибудь фэнтезийного романа или поездку за границу на пару деньков. И подарить папе что-нибудь крутое тоже можно будет, если уговорить его увеличить карманные.   — Что будете пить? — спросил Чонгук, переставив кастрюльку с бурлящим ярко-красным супом на стол. — Воду или холодный чай?   Еда выглядела и пахла так хорошо, что у Ихён повысилось слюноотделение.   — А пиво есть? — спросила она, представляя, как хорошо будут сочетаться горячий рис и мясо с холодным пивом.   — Тебе ещё за руль, — напомнил Чонгук.   — Только одну баночку, — взмолилась она, вытягивая указательный палец и тряся им в воздухе, чтобы убедить его.   И почему Чонгук переживал о её дороге домой? Ему же лучше, если она напьётся и разобьётся по дороге. Это будет на её совести, а не на его.   — Ладно, — он достал из холодильника припрятанную на верхней полке банку алкогольного пива. Он хранил её на особый случай — если захочет вспомнить, как ощущается похмелье, но с радостью передал эту головную боль их гостю. — Только с НаВи не делиться, не оставлять стакан без присмотра и не пытаться остаться у нас на ночёвку после.   Ихён открыла банку и сделала огромный глоток прямо оттуда, игнорируя стакан, поставленный для неё Чонгуком.   — Ты хочешь попробовать пиво? — спросила она НаВи полушёпотом под пристальным взглядом человека, который чётко и ясно дал понять, что его ребёнок не может это пить.   НаВи могла бы и согласиться, если бы не чувствовала убийственный взгляд прямо у себя на лбу.   — Нет, спасибо, — отказалась она так же шёпотом. — Я буду воду.   — Отличный выбор, — Чонгук наполнил для неё стакан и забросил туда дольку лимона и один кубик льда.   Себе он налил холодный чай, после официально заканчивая со всеми приготовлениями, выключая вытяжку и под стук столовых приборов присаживаясь рядом с НаВи. Как гость, Ихён была удостоена чести сидеть одной и раскидывать локти в стороны так широко, как ей хотелось, а за ужином наблюдать за тем, как Чонгук заботился о своей дочери, выбирая для неё лучшие кусочки мяса, подкладывая овощные закуски и доливая воду, чтобы ей никогда не приходилось просить о добавке.   Он был таким замечательным и сладким, что у Ихён сводило челюсти.   Она представляла себе его отцовство иначе. Как кто-то, кто вырос в тех же условиях, что и она, без семьи и в вечном соперничестве, он не мог знать, что такое любовь и как её дарить другим. Но он откуда-то знал.   — Госпожа Сон, — НаВи предвкушала совместный ужин именно из-за возможности открыто спрашивать всё, что её интересовало. — А у вас есть дети?   — У меня? — кусок варёного мяса из супа встал у неё поперёк горла, и ей пришлось стукнуть кулаком по груди, чтобы как-то сглотнуть его. — Нет. У меня нет детей. Я стерильна.   Говорить последнее было вовсе необязательно. Из-за её чрезмерной честности глаза Чонгука округлились, а верхняя губа дрогнула в беззвучном ругательстве, которое он адресовал её недальновидности. Теперь новых вопросов было не избежать.   — А что значит «стерильна»? — спросила НаВи, обращаясь больше к папе, потому что он у неё знал всё-всё, хоть иногда и выдумывал ерунду, чтобы не шокировать её правдой. К примеру, о том, как появляются дети. О сексе. О месячных. Но тётя Джухэ всегда его поправляла, если он пытался солгать. НаВи надеялась, тётя Ихён поступит так же.   — Это значит, что госпожа Сон не может иметь детей, — выпалил Чонгук, склоняясь над своей тарелкой и запихивая огромную ложку смешанного с супом риса в рот, чтобы в ближайшие пару минут его ни о чём не спрашивали.   Он не хотел знать об Ихён ничего, кроме её номера, но с самого попадания в организацию все только и говорили о процедуре стерилизации для девочек. Это было представлено как «мера безопасности» — чтобы избежать беременностей, отвлекающих факторов или эмоциональных связей. У женского пола это также было частью окончательного посвящения — «убийства» женской природы, после которого они прекращали быть девушками и превращались в оружие.   — Не может? — НаВи выглядела в равной мере озадаченной и огорчённой. — А почему нет?   Чонгук сунул ещё одну ложку в рот, считая, что Ихён, начавшая эту тему, должна её закончить.   — Мне удалили матку, — сказала она. — А без неё невозможно завести детей. Твой папа должен был тебе об этом рассказывать. Но если нет, ты всегда можешь загуглить.   НаВи знала немного о матке благодаря папе и Джухэ. Она также знала, что из-за неё должны начаться месячные. Скоро. Очень скоро. И что это будет чертовски больно.   — А зачем её удалили? — это не давало ей покоя.   Чонгук опять взглянул на Ихён, и опять раздражённо, потому что она поднимала такие темы за столом и тревожила тем самым НаВи.   — Киста, — Ихён солгала так же, как её врачи в своих отчётах. — Это было опасно для жизни, потому её удалили от греха подальше.   — А киста — это?..   — НаВи, хватит, — приказал Чонгук. — Позже расспросишь об этом Джухэ, а сейчас ешь.   Ихён не могла понять: это было неудобно для него или он считал, что ей тяжело об этом говорить? Дело в том, что это было так давно — больше десяти лет назад — и сделало её жизнь намного легче, потому никакой боли и дискомфорта у неё не вызывало. К тому же, она крайне редко встречала людей, с которыми это можно было обсудить. Но теперь, да, плевать она хотела на разговоры о своей матке, у неё возник ответный вопрос, на который она хотела как можно скорее получить ответ.   — Кто такая Джухэ?   — Тебе незачем знать, — буркнул Чонгук, не отрываясь от своей тарелки.   — Кто такая Джухэ? — в этот раз Ихён взглянула на НаВи.   — О, это молодая и красивая ветеринар, которая, можно сказать, вырастила меня вместе с папой…   Прежде расслабленное лицо Ихён вытянулось в удивлении.   — Это не то, что ты думаешь, — сказал ей Чонгук.   Не хватало ещё, чтобы она считала Джухэ его очередным слабым местом.   — Да, не ревнуйте, — НаВи еле сдерживала смешки. — Она — папина сестра.   — Сестра? — помимо удивления в глазах Ихён блеснуло ещё что-то. — Не знала, что у тебя есть сестра.   Она понимала, что речь не о кровных узах, а о связях из детского дома, но это ничуть не улучшало его ситуацию. Ищейкам вроде них было достаточно знать имя и профессию, чтобы доставить человеку хлопот.   — А у вас есть сёстры или братья? — НаВи была шпионом, который работал в обе стороны, надеясь выяснить что-нибудь полезное и для Чонгука.   — Да, — от внезапно расцвётшей на лице Ихён улыбки у неё появились морщинки в уголках глаз. — Могу показать фото.   Она полезла в свой телефон, быстро скрывая альбомы со снимками для отчётов с заданий, и оставляя только тот, у которого в названии были зелёные сердечки.   — Это сестричка Двенадцать, — Чонгук заглянул в телефон только для того, чтобы обнаружить ярко-розовый цветок в горшке. — Это сестричка Тринадцать… Братец Двадцать три и, мой любимый, — она пролистнула к кактусу, из горшка которого торчала отвёртка, от одного вида которой у Чонгука заныло бедро. — Братец Сто одиннадцать.   НаВи рассмеялась, опять тычась локтем отцу под рёбра.   — Это растения, — сказала она так, словно он не мог видеть. — Как здорово. И их не нужно выгуливать дважды в день, как собак. Может, нам тоже завести парочку?   — Нет, — процедил Чонгук. — И может хватит уже отвлекаться от ужина? Я готовил всё это не для того, чтобы оно остывало.   — Я тоже это готовила, — не позволяя присвоить все лавры себе, сказала Ихён.   — Ты нарезала лук. Причём очень крупно. Собственно, как и перец. Благодаря тебе у нас всех теперь будет изжога.   Чонгук очень качественно притворялся безразличным по отношению к Ихён, но НаВи замечала каждый взгляд, брошенный в её сторону, и его привычную заботу в том, как он закрывал темы, которые для их гостьи могли быть не самыми приятными. Впервые в жизни при ней папа вёл себя как мужчина, а не как папа, брат или сын, но как только понимал это, превращался в трудного подростка и вредничал.   Ихён его определённо интересовала. Если бы нет, он бы вёл себя куда жёстче и холоднее, и ни за что не позволил бы ей кушать свою стряпню.   — Чтобы не было изжоги, можно закусить десертом из мороженого, — предложила НаВи. — Под телевизор. У нас он огромный. На полстены.   — Кажется, на сегодня уже хватит больших экранов, — с намёком сказал Чонгук.   Он с трудом выносил Ихён и не хотел продлевать их общение ни на минуту. После ужина она должна была уйти.   — И по этой причине ты оставишь нас всех с изжогой? Один фильм хуже не сделает. К тому же, — Ихён указала на своё плечо. — Ты отлежал мне правое, а во избежание ассиметрии нужно отлежать и левое.   Чонгук сжал челюсти, чувствуя охватывающее его тело бешенство, но не позволяя ему вырваться наружу. Этот вечер с ней был сущим адом, но из-за НаВи он не мог применять никаких радикальных мер.   — Ладно, но перед этим ты, — он указал на Ихён перепачканными в соусе для мяса палочками. — Моешь за всеми посуду.   — Папа!   — А ты, — у него было подготовлено задание и для НаВи. — Разбираешь свой рюкзак и переодеваешься в пижаму. И я проверю, чтобы уроки на понедельник были сделаны уже сегодня.   Он надеялся, что фильм не будет стоить стольких усилий, но сразу после ужина Ихён без лишних слов собрала тарелки и кастрюли со стола, становясь у раковины, а НаВи потащила в свою комнату рюкзак, по пути прогружая книгу с ответами по математике, чтобы дописать задачи, которые изначально собиралась списать у подружки.   Чонгук пересел на стуле так, чтобы облокачиваться на стол позади и смотреть на Ихён, и на протяжении всего того времени, что она намыливала тарелки, старался разгадать её хитрый план.   — Господин Чон сказал тебе украсть что-то из моего дома?   — Нет.   — Тогда держать меня в тонусе и не давать мне расслабляться?   — Нет.   — В таком случае… — его глаза сузились. — Ты сама решила что-то украсть у меня?   Ихён прыснула, запрокидывая голову.   — Боже, нет. Что у тебя есть такого, чего нет у меня? Кроме глупой дочери.   Чонгук чувствовал себя оскорблённым из-за того, как она отзывалась о его ребёнке.   — НаВи не глупая.   — А ты — очень.   Совершил что-то такое, за что Хосок его теперь ненавидит и хочет проучить, и разъезжает по кинотеатрам, как ни в чём не бывало. Скрыл что-то, что осталось в архивах, и всё ещё считает себя самым умным.   — Значит, ты намекаешь, что пришла сюда, чтобы украсть НаВи? — Чонгук двигался почти в правильном направлении.   — Твои идеи одна безумнее другой, — Ихён закончила с ополаскиванием и принялась вытирать чистую посуду полотенцем. — Зачем мне красть её? Она — твоя забота от начала и до конца.   — Тогда зачем ты здесь?   — Я же уже сказала: мне нужна компания на вечер, хочу разделить с кем-то бремя страстей человеческих и позволить тебе сделать то же самое.   — Ничто в моей жизни не бремя, — солгал Чонгук. — А если тебе нужно с кем-то поговорить, запишись к психологу.   Ихён мотнула головой, отвергая его предложения.   — Фильма будет достаточно.   Она оставила чистую посуду на столе, надеясь, что Чонгук сам расставит её по шкафчикам, но он не спешил — к концу дня слабость в руках проявлялась даже в расслабленном состоянии, а он устал бить посуду.   — Я уже закончила! — НаВи крикнула из своей комнаты. — Можешь идти проверять домашку!   — Только один фильм, — напомнил он Ихён. — Первый и последний в этом доме.   Она пожала плечами, не в состоянии как-нибудь возразить и напроситься на большее.   Пока они с НаВи отсутствовали, она смогла чуть внимательнее осмотреть гостиную и коридор, ведущий к комнатам. Одна из них должна была принадлежать Чонгуку, и вот в неё было очень интересно заглянуть. Ихён была уверена, что он не спит за столом или на диване, как она, и что в таком доме спальни размером с королевские покои. Должно быть, он потратил на его покупку все свои сбережения. И работал теперь на его содержание. Очень неразумно, учитывая, какой он работник.   Ихён обошла по кругу диван и пригляделась к полкам, заставленным полупустыми флаконами с парфюмами, книгами, журналами и игрушечными фигурками, которыми НаВи когда-то игралась. Они были красочными и детальными: дикие животные и домашние, супергерои в масках и принцессы в длинных платьях. Ихён таких никогда не видела и тем более не держала в руках. Любопытство победило: она осторожно достала с полки куклу-принцессу в голубом корсете и жёлтой юбке. Её чёрное пластиковое каре поблёскивало в свете ламп, а пухлые красные губы были идеального оттенка. Ихён срочно нужна была такая помада. С её бледной кожей и иссиня-чёрными волосами ей бы это очень подошло.   — Никаких снэков под кино, — расслышала она голос Чонгука в коридоре. — Только мороженое.   — Но с капелькой джема, да?   — Только с капелькой.   Ихён утверждала, что не собиралась ничего красть у Чонгука, но рука сама потянулась к карману джинсов, забрасывая туда принцессу.   — Госпожа Сон, вы тоже будете мороженое с джемом? — спросила НаВи.   Она сменила школьную форму на светло-розовую пижаму в мелкий цветочек, и выглядела самым настоящим ангелом.   — Да, пожалуйста, — сказала Ихён, медленно возвращаясь к дивану и присаживаясь на него.   — Можно я наберу нам мороженое? — полушёпотом спросила НаВи. — Той специальной ложкой.   Она обожала набирать мороженое скупом, и Чонгук не собирался ей отказывать. Тем более, после звонка в двери, что всех троих заставил на секундочку обернуться в сторону коридора.   — Кто это? — спросила НаВи.   Уже было довольно поздно для визитов насчёт счётчиков или проводки, а Джухэ и госпожа Ма обычно предупреждали о своём приезде.   — Я посмотрю, — сказал Чонгук, подкручивая свою паранойю на максимум и едва ли не на цыпочках крадясь к двери.   Заглядывая в зрачок, он был готов увидеть засаду, которую Ихён привела с собой, но напрягся даже больше, столкнувшись с Джухэ, расхаживающей на их крыльце.   — Ты почему здесь? — спросил он, открыв двери.   — Ты ведь не очень занят? — она не стала заходить внутрь, поскольку он не приглашал и поскольку у них не было на это времени. — Ты должен поехать со мной.   Она внезапно схватила его за кисть, таща на себя. Чонгук даже из вежливости не подался в её сторону.   — Что? Зачем? — прикрывая двери, чтобы НаВи и Ихён не могли её видеть, спросил он.   — Я отвезу тебя в больницу.   Недоумение во взгляде Чонгука стало ещё более очевидным.   — В больницу? В какую ещё больницу? У меня гости и НаВи, которая не знает меры, когда доходит до джема и мороженого…   — Отлично, тогда твои гости могут присмотреть за ней, пока мы съездим, — Джухэ ухватилась за него и второй рукой, ещё упрямее таща наружу.   В этот раз Чонгук поддался, ничего не понимая, но выходя на улицу.   Снаружи ещё было достаточно светло и душно.   — В чём дело? — спросил он. — Тебе нужно в больницу? Ты пострадала?   Если дело было в ней, он был готов поехать хоть на край света.   — Это тебе нужно в больницу, — сказала Джухэ. — У меня есть знакомый, который поможет с анализами. У него частная клиника. Можно без твоих личных записей.   Она становилась неугомонной, если вбивала себе в голову, что кто-то болен. Она была такой с детства — лечила кошечек и собачек, птичек и даже рыбок, плавающих кверху пузом в большом стеклянном аквариуме в их школьном классе. Но Чонгук не был одним из этих животных, которые нуждались в её помощи. Он получил от неё то, что хотел, а больше ему не нужно было.   — Джухэ, — он дёрнул её на себя, прекращая эти глупые попытки увести его от двери. — Я же сказал, что это ерунда.   Она буквально чувствовала, как его мышцы подрагивают под её пальцами, и он думал, что она поверит в его самовнушение?   — Не ерунда, — возразила она.   — Ерунда. Ещё день-два приёма желейных мишек, и я буду как новенький.   Он говорил с такой уверенностью, что это ранило Джухэ в самое сердце.   — Нет, Чонгук, — она покачала головой. — Я не могу позволить тебе экспериментировать, даже если это просто витамины. Мы поедем в больницу и ты…   — Мы не поедем никуда, — низко и тихо, чтобы в доме никто не мог их подслушать, сказал он. — Я в порядке.   — А что, если нет? — с горечью спросила Джухэ. — Что, если доктор Чхве прав?   Чонгук завис на секундочку, не понимая, о ком речь.   — Что за доктор Чхве?   Взгляд Джухэ забегал, перемещаясь от его ладоней к его плечам, но не выше, чтобы не сталкиваться с его тёмно-карими глазами. В тени они казались совсем чёрными, и Чонгук умел ими пожирать.   — Я… — она нехотя протянула ему мобильный. — Написала кое-кому о твоих симптомах, и уже получила ответ…   Она смахнула GPS-навигацию с адресом больницы и открыла почту.   Чонгук легко освободил свои руки и забрал у неё телефон, быстро перечитывая её письмо, но на ответе задерживаясь чуть дольше.   Тема: Re: Нужна консультация по тревожным симптомам (неофициально)   Привет, Джухэ.   Спасибо, что доверилась. Симптомы, которые ты описала — особенно тремор, утомляемость, тревожность и проблемы с мелкой моторикой — действительно вызывают обеспокоенность. Это может быть многое, в том числе неврологического характера.   Скажу прямо: по описанию я не могу исключить ранний паркинсонизм или другие экстрапирамидные расстройства. Но чтобы говорить предметно, нужно видеть пациента.   Если он действительно не хочет официального обращения, мы можем сделать первичный осмотр неформально — я останусь после приёма в клинике. Приходите вечером, лучше завтра или послезавтра. Скажи на ресепшене, что вы «к доктору Чхве по личному вопросу» — я предупрежу.   Что нам нужно будет сделать на месте: 1) Неврологический осмотр (оценка тремора, походки, мышечного тонуса, рефлексов, мимики, координации); 2) UPDRS (шкала оценки Паркинсона — сделаю я сам); 3) Проба с леводопой (если вы готовы — назначу минимальную дозу и посмотрим на реакцию); 4) МРТ мозга (чтобы исключить причины вроде опухолей и сосудистых поражений); 5) Общие анализы крови (исключим соматические причины: анемию, гипотиреоз, дефицит витаминов). Их можно оформить на тебя, если ты не против.   Приводи его, пока симптомы не усугубились. Я не буду давить — просто посмотрим. И если дело серьёзное, предложу ему варианты, как получить помощь с минимальной оглаской.   До встречи, доктор Чхве Сэхун Невролог, клиника «Содэм»   Он мало что понимал в медицинских терминах и заболеваниях, но отказывался верить, что это письмо — правда. Потому что если да, это значило только одно — Джухэ предала его и теперь его симптомы могут быть где угодно и у кого угодно.   — Скажи, что это шутка, — он взглянул на неё хмуро. — Скажи, что ты никому не писала обо мне.   Джухэ открывала и закрывала рот, потому что не могла опровергнуть, но и подтвердить тоже. И это было очень громким и очень ясным ответом.   — Уходи, — Чонгук вернул ей её мобильный.   — Разве ты не понимаешь, как это важно?   Он не хотел её слушать. Он был слишком зол для такого.   — Хорошей дороги, Джухэ, — сказал он напоследок, возвращаясь в дом и закрываясь на ключ, чтобы у неё не было шанса ворваться внутрь и рассказать о его проблемах ещё и его главному врагу.   Он уже давно не мог доверять себе, а теперь и Джухэ нельзя было ничего рассказать. И что он должен был делать со всем этим? Воспользоваться своим же советом и записаться к психологу?   — Может, ещё по пиву? — Ихён выглянула из-за вешалки, прячась за ней уже некоторое время. — Можно по безалкогольному. Главное, чтобы по пиву.   Она этого совсем не ожидала, но Чонгук кивнул без долгих раздумий и новых подозрений.   — Давай, — сказал он, сжимая руки в кулаки, чтобы унять проснувшуюся дрожь.