Оксюморон

В холод не получается безрассудно и долго спать до середины дня. Из-за замерзающих ступней Чонгук просыпается, плотнее кутаясь в одеяло. Ноги всё равно дрожат. Принц поднимается на локти, чтобы взглянуть на свои покои в поисках ещё одного одеяла. Дворец не пышет роскошью, потому что убранством никто здесь не занимается. Правитель чаще всего находится на поединках. Собственный дом он посещает реже. Слуги поэтому, судя по пыли, иногда даже не убираются в дальних гостевых комнатах. Стены из каменных кирпичей хранят в себе холод. Окна плотно занавешены. Камины на каждом уголке. Однако камин в покоях Чонгука без дров. Догорели вчерашней ночью. Фонари, чтобы ориентироваться в темноте дворца, стоят у двери на полу. И свечи. Много свечей. Последние Чонгук и находит на столике в специальной красивой коробочке с драгоценными камнями. Принц чувствует босыми ногами холод пола. Ворсистый ковёр заканчивается за пределами кровати. Из-за непривычного ощущения под ступнями Чонгук каждую секунду прыгает на месте, отводя то одну ногу, то другую в сторону. По очереди. Он быстренько достаёт свечи, ища, чем бы зажечь. Внутри коробочки находится огниво, но Чонгук не знает, что это такое. Покрутив кремень в пальцах, спросив самого же себя: — Как… как из этого получают огонь? Чонгук сдаётся, решив поискать источник огня снаружи. Двери у каждых покоев массивные и деревянные. Принц касается металлической ручки, тут же зашипев из-за холода. Ладонь жжёт, будто кусает щадящий огонь. Все камни, бижутерия, металл так любят собирать в себе холод. Чонгук качает головой. Он накрывает ладонью край своего исподнего одеяния, чтобы с тканью обхватить кольцо в виде ручки. Принц успешно тянет на себя дверь, раскрывая её. Тут же ступает босыми ногами на ещё более холодный пол коридора, начиная озираться по сторонам в поисках источника огня. Искать приходится недолго. Где-то в шести метрах горит факел. Чонгук продумывает в голове план: взять свечи, аккуратно их поджечь, вернуться в покои и заснуть под теплом огня. Пока что мысль кажется ему идеальной. Он тут же возвращается обратно за свечами, взяв сразу несколько. Ступни щиплет из-за холода. Чонгук подпрыгивает на каждом шагу, чтобы не быть на полу дольше секунды. Подбежав к факелу на стене со свечами, он бросает всё рядышком, чтобы начать претворять свой план в жизнь. Факел горит где-то на уровне двух метров. Точно не полтора. Иногда Чонгук не достаёт, даже встав на цыпочки. Он не может дотянуться до горящего огня. Зато пальцы чувствуют, как нечто горячее отходит от танцующего пламени. Жаркий, жёлтый цвет слепит глаза. Принц пробует пробраться по стене, держась за область между кирпичиками. Чонгук зажигает одну свечку, стоя так, еле дотянувшись фитильком к огню. Факел в специальных железных тисках двигается, опускаясь боком на другую сторону, отходя ещё дальше. Чонгук разочарованно выдыхает, опускаясь с зажжённой единственной свечкой. Он подносит ладонь к малюсенькому огню, чувствуя, что тепло получает только на очень близком расстоянии. Принц непонимающе выдыхает. Он действительно не знает, в чём дело. Мысль зажечь этой свечкой другие не приходит в голову. Он дрожит, когда обнимает себя за плечи, поднимая взгляд на факел. Затем, обречённо вздохнув, кладёт свечку на пол, начиная озираться по сторонам. Красть одеяло из других покоев — такое себе занятие для аристократа. Чонгук мысленно гордо поднимает подбородок, направившись знакомой дорогой по коридору, пробегая мелкими шагами. Ранним утром никого нет. Суета слышна на нижних этажах. Кухарка, наверное, уже что-то готовит. Солнце, вроде, поднимается за горизонт леса, но тепло всё равно не становится. Это так странно. Принц подходит к массивным дверям. Охрана снаружи посапывает, сидя на полу. Чонгук проходит мимо них. По схеме накрытия ладони тканью он берётся за кольцо двери, открывая. В обители не горит камин. Только угольки догорают, оставляя почерневшие следы сажи на камнях. Окна плотно занавешены, чтобы солнце не пробралось лучами в комнату. В покоях стоит полная темнота. Чонгук, дабы сориентироваться, осторожно хватается за пол, ища, где начинается ковёр. Подползая по холодному полу к кровати, он уже встаёт на четвереньки. Когда касается мягкого меха, тут же щупает, что перед ним, касаясь дерева кровати. В покоях пахнет орехом, воздухом и мясом. Не лучшее сочетание для любящего фруктовые ароматы Чонгука. Он бы не хотел пропахнуть столь… сурово. Но гордость принца сейчас страдает в последнюю очередь. Он кивает самому себе, когда поднимается на ноги, уже залезая головой под массивное, красное, тяжёлое, но тёплое одеяло. Содрогающееся от холода тело тут же обмякает. Чонгук облегчённо выдыхает, комочком устраиваясь на краёшке, обнимая ноги, чтобы не занимать много места. Руками он касается похолодевших ступней, сминая их, дабы стало теплее. Ворочание с другой стороны заставляет Чонгука задержать дыхание. Тяжёлая рука перемещается под одеялом, осторожно обыскивая, кто нарушил сон. Чонгук решает даже сползти обратно на пол и, после поисков, вернуться обратно. Однако горячая ладонь касается талии раньше, чем Чонгук успевает растечься. — Что здесь делаете? — спрашивает хриплый голос. Он прокашливается, выравнивая тон. Ладонь плотнее обхватывает талию, потянув тело в свою сторону. Чонгук попискивает, постаравшись на секунду сопротивляться. Надолго его не хватит. Тело прижимается к горячему источнику тепла. Чонгук чувствует, как инстинктивно ноги сжимаются. Пальцы дрожат. Принц осторожно высовывает голову из-под одеяла, посмотрев на внимательно оглядывающего его мужа. — Холодно, — признаётся Чонгук. Невольно он стучит зубами, потому что резкая смена температуры заставляет ощутить всё до пика. На секунду. — Камин не разожгли? — Догорел. — А сами? — Не было огня, — протестует Чонгук. — И свечек немного, и факелы высоко, и дрова закончились, и одеяло тончайшее, — бурчит, устраиваясь удобнее. — Не очень доброго утра! — получается с сарказмом. Тэхён тяжело вздыхает. Он хмурится, думая о том, что хотел сделать со свечками Чонгук, но, так и не придумав причины, решает оставить заботы на потом. Про себя правитель добавляет в первые дела после пробуждения — сказать Хосоку разжигать камин в покоях мужа каждые два часа и готовить дрова. Ну, и убедиться, что огниво было на месте. Сейчас Тэхён прижимает к себе холодное, дрожащее тело, сам накрывая ледяные пятки пальцами, осторожно их сминая. Чонгук не противится, довольно замурчав на действия. Тэхён касается губами копны вкусно пахнущих волос. Муж лежит спиной к его груди, сжавшись в один комочек, чтобы ноги отогреть. — Не ходите босиком, — говорит Тэхён тихо. — Найдите мне тогда обувь. — Совсем нет никакой обуви? — Я всегда жил, слившись с природой в единое целое. — Единение с севером Вас может убить. — А то я не заметил, — Чонгук плотнее закрывает глаза. — Разбудите меня к завтраку, — с такими словами расслабляется, собираясь отоспаться. Совсем же скоро завтрак. Тэхён решает его не беспокоить, когда наступает час для общей трапезы. Позавтракать супруг хозяина может и потом. Он еле разлепляется из объятий спящего Чонгука, кутая его в одеяло, накрыв сверху даже мехом полярного медведя, что лежит у камина. Сам Тэхён одевается в такой тихой, но умиротворяющей обстановке, направившись на нижние этажи в зал, где все и завтракают. В условиях их климата иметь обеденный большой зал глупо. Огромное пространство тяжелее прогревать. Есть порознь тоже не особо экономично. Поэтому и правители, и слуги, и рыцари завтракают, обедают и ужинают вместе. За исключением некоторых дам и супругов-мужчин, что предпочитают есть в постели. Тэхён надеется и верит, что Чонгук именно так и поступит. Вряд ли жеманному, манерному южному супругу понравится есть за одним столом с неряшливыми, нахальными северными рыцарями. По дороге Тэхён замечает у одного из факелов ряд маленьких свечек. Рядом с покоями Чонгука. Правитель закрывает ладонью рот, когда понимает, что его муж действительно верил, что свечками может воссоздать нужное телу тепло. Его заставляет остановиться и выдохнуть то, что у Чонгука, судя по всему, не получилось. В маленький зал с самым большим камином, где сразу же на котле готовят похлёбку, устраиваются потихоньку слуги. Вот заходит кучер. Лакеи присоединяются, разложив все приборы. Тэхён садится на привычное место у окна за одним длинным столом, где начинают рассиживаться рыцари, подходящие после утренней тренировки. — Доброе утро, Ваша Светлость, — Наин встала раньше всех. — Вовремя к завтраку. Сегодня дела какие-то? — спрашивает Хосок. Он устраивается перед ним. — Нет, — Тэхён не говорит, что его покои внезапно посетил комочек, оказавшийся под одеялом мужем. — Скажи занести Чонгуку побольше подушек, меха и дров для камина. И, — он берётся за деревянную ложку, — ему нужна местная одежда. — Слушаюсь, — Хосок говорит, растягивая слоги. Он хмурится, думая о том, что сподвигло Тэхёна дать именно такой приказ. Ответ приходит сам. Буквально. В зал входит после тяжелого открытия массивной двери Чонгук, держа на плечах одно из одеял Тэхёна. Все понимают, что это из спальни правителя, ведь только у него красные цвета, дабы отделять королевское от рыцарского. Хосок, Наин, заходящие рыцари и слуги застывают, следя за тем, как укутанный в одеяло Чонгук подпрыгивает босыми ногами на холодном полу, ища глазами в помещении мужа. Найдя Тэхёна, он облегчённо выдыхает, подбегая к нему. — Я же сказал разбудить к завтраку, — бурчит он, забираясь с ногами на стульчик. И шмыгает носом. Уже и заболеть успел. — Впредь велите принести в постель поднос с едой, — Тэхён поднимает руку, касаясь холодного покрасневшего носа Чонгука. — Не хочу, — бурчит супруг. — Со всеми хочу. — Неугомонный. Тэхён вздыхает, не сумев сдержать одной умилительной лёгкой улыбки. Чонгук шмыгает носом, с горящими от любопытства глазами готовясь к первому на севере завтраку.

И правда. Как Тэхён посмел подумать, что может запереть это солнце в четырёх стенах?