Оксюморон

Чонгук просыпается в осеннее утро с тяжёлым ощущением в груди, словно что-то давит на него. Он на автомате поворачивается на кровати спиной к пустующей стороне, вздыхая. По утрам стоящий в замке холод чувствуется неприятно. Прохлада на мягкой кровати даёт остудиться. Однако Чонгук не считает зазорным просыпаться и в томящем тепле объятий. К сожалению, муж подобные нежности не жалует, раз вечно просыпается первым и бессовестно оставляет одного в покоях. Он вообще по натуре не такой открытый. Даже в постели. Чонгук выпрямляется, рассматривая пустую половину кровати с раскрытым уголком красного одеяла. Он поднимается, начиная одеваться. Из повседневного одеяния ему наконец-то дали что-то более тёплое. Конечно, закрытая одежда чувствуется на теле странно. Вчерашним вечером Тэхён велел следить за камином. Его. Следить. За. Огнём. Чонгук никогда раньше не следил за камином. Он до сих пор не умеет управляться с огнивом. В какой-то момент, паникуя, Чонгук разжёг огонь настолько сильно, из-за чего ночью встал и приоткрыл окно, дабы остудиться. Осеннее утро заставляет шмыгать носом. Запах ветра чувствуется свежестью. Холодный утренний воздух с проникновением в относительно тёплую обитель нарисовал на стекле узоры. Чонгук удивлённо смотрит на рисунки, пробуя коснуться пальцем, с ещё большим изумлением отметив, что они исчезают из-за прикосновений. Что это такое? Почему оно появилось на стекле? Да и такое холодное. Вроде, стены снаружи не покрыты холодными, белыми узорами. Чонгук удивлённо щурится, рассматривая вблизи. Из-за выдоха они начинают исчезать. Как только Чонгук отходит — узоры снова появляются. Смотрится всё прекрасно, но из-за густого покрытия стекла окна теперь бесполезны. Выйдя в коридор, Чонгук первым делом идёт проверять наружу. «Это я оставил окно открытым. Его Светлость будет злиться?» — думает Чонгук, когда замечает, что странного налёта на окнах гостиной нет. — «Надо протереть, пока никто не заметил». Чонгук кутается в дорогой, расшитый золотом плащ, спускаясь на нижние этажи, чтобы набрать воды и почистить окно, пока Тэхён не вернулся. В замке ещё никто не проснулся. Тишина. Раннее холодное утро. Даже рыцари сегодня на тренировки не вышли. Очень странно. Сторож открывает принцу дверь кухни без вопросов, подумав, что кухарка с радостью подаст мужу Его Светлости бодрящий напиток. Горячее сейчас действительно не помешало бы. Однако кухарка Наин посапывает, ожидая варки множества яиц. Она лежит на скрещённых руках, держа в пальцах часы, отбивающие тиканье до кипячения воды. Чонгук решает её не беспокоить. Он осторожно наклоняется к деревянному ведру, взяв висящую на верёвке тряпочку. Воды нет. — Пусто, — шепчет. Чонгук кутается в плащ туже. Надо выйти с ведром наружу через кухню, дабы пройтись до колодца. Здесь недалеко. Продрогнуть он не успеет. Ветрено сегодня, но солнце всё ещё на горизонте. Вероятно, лучи подарят тепло. На улице свет будто сереет. Стоит негустой туман. Чонгук закрывает за собой, случайно коснувшись металлической ручки двери, тут же отпрянув. На ладони касание отозвалось сильной болью. Не так, как бывает, когда он касается кольца дверей покоев. Жжение усиливается. Ладонь покрывается красными следами. Он выдыхает, увидев… — Дым? Чонгук касается выходящих клуб пара изо рта. По крайней мере, пытается коснуться. Небо серое. Холод пронизывает тело. Снаружи вся трава будто и поблекла, и посветлела. Блекнет из-за пожелтевшего цвета, а блестит из-за того же странного белого налёта. На траве они тоже есть. Чонгук на секунду останавливается, опускаясь на корточки, чтобы посмотреть на это. Маленькие белые частички прицепились к желтеющему основанию, оставив в таком положении. Хрупкая оболочка. Она с касанием спадает. Холодная оболочка. Чувствуется на пальцах мягко. Чонгук хмурится, сжимая пальцами вмиг похолодевшую до боли металлическую ручку. Мороз щиплет нос, из-за чего он забавно морщится. Снова приходится шмыгать носом. Встав с корточек, принц подбегает к нужному месту. Он останавливается у колодца, коснувшись края, тут же убирая руку. И тут холодно. Чонгук касается крючка, чтобы приблизить к себе. Поднимает ведро, вешая на крючок. Сам при этом встаёт у рычага, готовый опускать. С устройством колодца он знаком. У них тоже такие есть. Не так ведь сложно набрать воды. Но ведро, медленно опускаясь ниже, вдруг останавливается со стуком. Больше не движется вниз. Чонгук пробует прокрутить рычаг. Верёвка свободно болтается, словно ведро за что-то зацепилось на дне. Чонгук наклоняется к колодцу. Он удивлённо охает, увидев, как что-то блестит. Его Светлость Тэхён возвращается с утреннего обхода территории, когда видит вдалеке ещё одного жаворонка. Лошадь фырчит, пуская пар. Тэхён передаёт её конюху. Правитель щурится, разглядывая фигуру в золотом одеянии. Там у колодца не кухарка Наин, а его собственный муж, очень странно рассматривающий внутренность колодца. Тэхён направляется в его сторону. Он цокает языком, вздыхая. На улице первые сильные холода, а Чонгук в одном тонком плаще. Красиво, конечно, но не практично. Мужчина снимает с плеча меховую накидку, готовый набросить на него. Чонгук резко выпрямляется, услышав хрустящие по замёрзшей траве шаги. — Тэ…хён, — он поднимает взгляд блестящих чёрных глаз. Его Светлости приходится притормозить, чтобы понаблюдать за абсолютно восхищённым Чонгуком, который искренне недоумевающим тоном громко говорит: — Вода стала камнем. Она прозрачная. Мне кажется, это хрусталь. Тишина. Тэхёну требуется время, чтобы понять — муж никогда не видел лёд. Тэхён поднимает руку, чтобы прикрыть лицо ладонью, пока Чонгук не начал смущаться. Он улыбается в ладонь, наблюдая за своим южным чудом, которое с горящими солнцем глазами начинает познавать здесь первую в жизни зиму.