Гермиона Блэк

Вскоре после свадьбы Гарри состоялось открытие школы, в Хогвартсе начался новый учебный год. Учеников, прибывших на поезде, было как никогда мало, родители просто боялись отпускать из дома своих детей. Хотя война официально закончилась смертью Волдеморта, авроры до сих пор вылавливали оставшихся Пожирателей Смерти. И всё же, первокурсников традиционно ждала распределяющая шляпа, и все факультеты приветствовали пополнение. Директор МакГонагал сдержанно улыбалась, сидя среди преподавателей во время праздничного пира. Учиться на седьмом курсе пожелали совсем мало студентов, но всё же из своих однокурсников Гермиона увидела гриффиндорцев Дина Томаса, Лаванду Браун и Невилла Лонгботтома, которые решили доучиться в школе, из них только Невилл сердечно улыбнулся Гермионе. Приехали даже несколько слизеринцев, среди них Гермиона с удивлением увидела Драко Малфоя. Он сидел за столом с мрачным лицом и смотрел строго перед собой. Их недоучившийся курс, состоящий всего из десятка студентов, объединили с шестым курсом. Министерство решило, что без сдачи экзаменов образование не будет считаться законченным, за исключением тех, кто решил пойти в службу авроров, как сделали Гарри и Рон. Гермионе тоже хотелось иметь полное образование, но ей через несколько месяцев предстояло рожать, и, посоветовавшись с МакГонагал, она решила, что останется на правах официальной помощницы мадам Помфри, а некоторые уроки будет посещать как свободный слушатель, занимаясь по индивидуальной программе. А экзамены… МакГонагал пообещала помочь ей сдать экзамены досрочно. С прибытием студентов замок ожил, коридоры наполнились детским смехом и топотом многих ног. Спальни Гриффиндора и Рэйвенкло пришлось переместить на другие этажи, жилые башни замка всё ещё не были восстановлены, как и любимая многими Астрономическая башня. Самое главное, к учебному году были полностью готовы классные комнаты, главный зал и спальни для учеников. В преподавательском составе было много новых лиц, защиту от тёмных искусств должен был преподавать опытный аврор Николас Кэссиди, которого рекомендовал Кингсли Бруствер, а вот вакансия профессора зельеварения до сих пор оставалась свободной, что крайне нервировало директора. Она ждала ответа от одного уважаемого зельевара, но он пока не дал окончательного согласия, а уроки начинались уже завтра. Вечером МакГонагал зашла в больничное крыло к Гермионе: — Мисс Грейнджер! То есть, конечно, леди Блэк! Простите, я нервничаю! Я хочу попросить вас об услуге! — Да, конечно! — девушка немного удивилась. — Проведите несколько уроков по зельеварению у младших курсов! Там же нет ничего особенного, всё как в учебнике! Старшим я пока поставлю другие предметы, а скоро, я надеюсь, подъедет и этот Мартинус Хобборд, с которым я переписываюсь всё лето! — Но вы же не согласовывали мою кандидатуру с попечительским советом, — осторожно сказала Гермиона, — Вдруг кто-то из учеников пожалуется, что уроки им проводит недоучившаяся студентка! Да ещё с моей фамилией! — Мне плевать, если честно! Мне важнее закрыть учебный план! И я надеюсь, что это будет ненадолго! Ну что, согласны? Завтра уроки у первого и у третьего курсов, вот учебники, — МакГонагал вышла, не дожидаясь ответа девушки. Гермиона прижала к груди учебники, и побежала в подземелье, в класс зельеварения, ей необходимо было проверить самой, всё ли готово к урокам. Она быстро пробежалась по полкам с ингредиентами, там вроде всё было в порядке, все необходимые компоненты по спискам, составленным ещё Слизнортом, были приготовлены заранее. — Так, котлы трёх размеров, спиртовки, ступки, ножи с досками, весы, — бормотала Гермиона, перечисляя всё необходимое в классе, — Всё вроде на месте. Весь вечер до самой ночи она потратила, листая учебники. Программа обучения не изменилась, по этим учебникам училась и она сама, но она старалась вспомнить, как именно профессор Снейп рассказывал о науке приготовления зелий. Утром, после завтрака, Гермиона в своей самой просторной мантии (и со скрывающими чарами), волнуясь, ждала начала первого урока. Это был первый курс, объединенный урок двух факультетов. Детей было немного, и они, рассевшись по местам, немного настороженно смотрели на Гермиону. — Здравствуйте! — как можно доброжелательней произнесла Гермиона, — я проведу вам вводный урок о науке зельеварения, расскажу вам об основных правилах обращения с опасными компонентами, о способах измельчения… Девочка на первой парте подняла руку. — Да, ты что-то хочешь спросить? — Как вас зовут, профессор? — бойко спросила остроносая девочка с галстуком цветов Рэйвенкло, — И почему вас не было за столом преподавателей? — Меня зовут Гермиона Блэк, можете обращаться ко мне мисс Гермиона. И я пока не профессор, а, скорее, его ассистент! — объяснила Гермиона, надеясь, что её щёки не покраснели, — Продолжим урок! Откройте ваши учебники! Урок продолжался спокойно, если не считать той самой девочки, которая всё время тянула руку, стараясь ответить на все вопросы. Глядя на неё, Гермиона поняла, что девочка похожа на неё, на «всезнайку Грейнджер», и ей стало понятно, почему она так раздражала и преподавателей, и студентов. Ясно было, что девчонка уже прочитала весь учебник, и ей не терпелось показать свои знания и приступить к практике. Но остальные первокурсники сидели с круглыми глазами, они явно впервые видели котлы, не умели обращаться с весами, а при знакомстве с ингредиентами одну девочку со слизеринского факультета затошнило, она, видимо, представила глаза тритона или тараканов. Гермиона поспешила заверить, что почти все перечисленные компоненты находятся в сушеном и измельченном виде, по крайней мере, для первого курса. Потом пришли студенты с третьего курса, это были уже не дети, а наглые подростки, и они явно знали Гермиону. Но и она уже поняла, как должна вести себя, урок начала с переклички, представилась ассистентом профессора, и весь урок разбирала по учебнику первое зелье, пока не решаясь приступить непосредственно к его исполнению. На третьем курсе не было всезнаек, но среди учеников пронесся удивлённый шепот, когда Гермиона назвала свою фамилию. В конце урока она вынуждена была спросить, есть ли к ней вопросы, и тут же встал мальчик в зелёной слизеринской мантии с прыщами на лице, и спросил, кривя губы в неприятной улыбке: — Мисс Гермиона, это правда, что ваша жена — Пожирательница Смерти Беллатрикс Лестрейндж? — Как вас зовут, мистер…? — как можно спокойнее произнесла Гермиона. — Алан Рочестер! — Так вот, мистер Рочестер, я имела в виду задавать вопросы по прошедшему уроку, а ваш вопрос к уроку никакого отношения не имеет! Все свободны! Когда толпа учеников вышла из класса, Гермиона присела на стул и перевела дух, она никогда не думала, что стоять перед учениками и вести урок — это так сложно! В этот момент она больше всего хотела, чтобы Мартинус Хобборд приехал как можно быстрее, но МакГонагал предупредила, что он задерживается как минимум на неделю. Правда, остальные уроки прошли не так сложно, как в первый день: Гермиона выработала для себя стиль поведения и придерживалась его, а именно старалась не отвлекаться на посторонние вопросы, вела себя строго, но вежливо. На следующих уроках пришлось приступить непосредственно к приготовлению зелий, и здесь за учениками пришлось смотреть в оба глаза: кто-то неправильно взвесил компонент, и смесь вспенилась и вылезла из котла; кто-то начал помешивать почти готовое зелье в другую сторону, из-за чего оно поменяло цвет, кто-то закинул в котёл вообще не то, что записано в рецепте. Первокурсники отличались тем, что просто роняли котлы и рассыпали ингредиенты, ещё не начав работу. И всё-таки Гермионе понравилось! Да, дети казались бестолковыми, но возможность получить действенное средство от какой-нибудь болезни, используя самые обычные травы или части животных, её всегда поражала. Она росла в семье врачей, и после маггловской медицины ей было нелегко привыкнуть к медицине волшебного мира с заклинаниями и зельями. Но она привыкла, охотно пользуясь удивительными возможностями волшебников, а по зельям она почти всегда получала от профессора Снейпа «выше ожидаемого», хоть и произнесённого сквозь зубы, и даже иногда «превосходно». И теперь она уже почти хотела работать вместе с ним, только её по-прежнему пугал его непредсказуемый характер. По программе своего седьмого курса Гермиона обязательно посещала уроки продвинутой трансфигурации, которые вела МакГонагал, сходила она и на несколько уроков ЗОТИ, чтобы посмотреть на нового преподавателя. Но его уроки ей не понравились, он не показал ничего нового, чего бы она не знала, в боевых заклинаниях, и только хвастался, сколько Пожирателей Смерти его группа захватила. Драко Малфой, который сидел рядом с Пэнси Паркинсон, на этих уроках смотрел в стол, опустив голову, Пэнси была бледной до синевы, как и ещё несколько слизеринцев, практически все они были детьми Пожирателей, а у некоторых были свои метки. На уроки прорицания Гермиона решила не ходить, посещала уроки заклинаний профессора Флитвика, но на седьмом курсе они практически повторяли и оттачивали уже знакомые заклинания, вся разница была в скорости и чёткости движений волшебной палочки, а это иногда было сложно. В больничном крыле работы было мало, разве что иногда кто-то приходил с ожогами после уроков профессора Стебль, не успев увернуться от взрывной лапчатки с ядовитыми семенами, или приносили кого-то с переломанными конечностями после полётов на метле. В этом году не было матчей по квиддичу, которые так любила вся школа. Основные игроки покинули школу, а новые команды пока не были сформированы, хотя ребята с четвёртых-пятых курсов много работали над этим, тренируясь в свободное время, пока ещё не наступили холода. Постепенно наступила зима, приближалось Рождество и рождественские каникулы, которые Гермиона раньше проводила дома или в Норе, в гостях у семьи Уизли. Она знала, что всегда кто-то из учеников оставался в школе на Рождество, и это тоже было неплохо. Незадолго до Рождества к Гермионе пришёл Драко, в руках он держал письмо и маленький свёрток. — Прилетела сова от мамы, — с трудом произнёс он, — Это для тебя! Здесь письмо и подарок к Рождеству! — Спасибо, — растерянно ответила девушка, она и забыла, что они с Драко теперь родственники, — Ты поедешь домой на каникулы? — Да, мама там совсем одна, — ответил он, впервые за весь разговор взглянув ей в лицо серьёзными серыми глазами, — Мама поручила мне пригласить тебя к нам. — К вам? В смысле на каникулы? — Да, на Рождество и на каникулы! Поехали! Больше никого не будет. Поместье, конечно, еще нужно приводить в порядок, но в саду зимой очень красиво, тебе понравится! — Я… я подумаю! — ответила Гермиона. Вообще-то, ей не очень хотелось ехать в дом, с которым связано столько неприятных воспоминаний, и проводить праздник с людьми, которых она всегда считала врагами. — У тебя три дня, — кивнул Драко, и ушёл, не желая её уговаривать. Гермиона сначала развернула сверток, в нём был старинный перстень с крупным тёмно-зелёным камнем, в глубине которогомерцали золотые искорки. Полюбовавшись на искусно сделанную оправу, Гермиона отложила перстень, и открыла письмо от Нарциссы. «Дорогая Гермиона! Должно быть, Драко передал тебе моё приглашение приехать к нам на Рождество. Ты знаешь, что по решению суда я под домашним арестом, и лишена палочки. У меня остались только несколько домовиков, так что я была бы рада вашей компании. Приезжай, пожалуйста, у меня есть для тебя новости, нам нужно поговорить. Этот перстень для тебя, он принадлежал семье Блэк, на нём нет никаких тёмных заклятий, но есть оберегающие чары. Можешь смело носить его, ты же помнишь, что семейная магия признала тебя. Надеюсь на встречу. Нарцисса Малфой.» Гермиона думала все три дня, оставшиеся до каникул, и всё-таки решила поехать к Малфоям, главным образом из-за обещанного разговора. Она надеялась, что у Нарциссы есть новости о Беллатрикс. В поезде она ехала вместе с Драко и его друзьями со слизеринского факультета. Она тихо сидела у окна, и думала о том, что будет с её жизнью дальше. Могла ли она подумать раньше, например, о том, что её друзья-гриффиндорцы не будут с ней даже разговаривать. МакГонагал была против её поездки к Малфоям, считая, что с её сроком беременности нужно быть как можно осторожнее. Гермионе пока удавалось от всех скрывать свой довольно большой живот, но вот Драко пришлось сказать, взяв с него слово, что он будет молчать. На вокзале их никто не встречал, но они были достаточно взрослыми, чтобы найти дорогу к Дырявому котлу, где был действующий камин. Драко не предлагал аппарировать, и Гермиона только сейчас поняла, что парень всё это время обходился без палочки, и она даже не представляла, насколько это осложняло его жизнь. Пока добрались до Дырявого котла, Гермиона успела замёрзнуть, и Драко предложил ей выпить горячего сливочного пива, девушка устало уселась за стол, ожидая, пока Малфой принесёт напиток. К ней подошла женщина с растрёпанными волосами, молча всматриваясь в её лицо, Гермионе стало не по себе. — Что вам нужно? Мы знакомы? — спросила она. — Я тебя узнала! Это ты стала подстилкой Беллатрикс Лестрейндж! — закричала женщина, цепляясь за одежду Гермионы, — Ты защищала её, а она убила моего мужа и моих детей! Она должна была умереть! Посетители стали оборачиваться, чтобы ничего не пропустить из бесплатного шоу, но подоспевший Драко схватил растерявшуюся бледную Гермиону за руку, и потащил к камину. Сунув ей в руки летучий порох, он сказал «охотничий домик Малфой», и они вместе шагнули в камин. Оказалось, Нарцисса жила не в главном доме, который нужно было приводить в порядок после того, как Волдеморт устроил там свою резиденцию, она поселилась в маленьком охотничьем домике на окраине огромного парка, переходящего в лес. Снаружи он действительно выглядел очень маленьким, но внутри дом показался Гермионе вполне комфортным, во всяком случае, у каждого было по комнате, и еду подавали в столовой с фамильным серебром. Нарцисса долго и крепко обнимала Драко, затем сердечно поздоровалась с Гермионой, пожав ей руку. — Ты хорошо себя чувствуешь? Почему ты такая бледная? — с тревогой спросила она. — В Дырявом Котле к Гермионе пристала какая-то оборванка! — кратко пояснил Драко, — А мы всего лишь хотели согреться сливочным пивом. — О! Сейчас будем обедать, можно пока выпить подогретое вино! — предложила Нарцисса. Гермиона беспомощно взглянула на Драко, она не знала, как сказать женщине о своей беременности. Парень кивнул, и мягко сказал матери: — Мама, Гермионе, наверное, лучше выпить горячего чая. Э-э… В её положении не пьют вино. — Что? Девочка, ты беременна? — сразу поняла Нарцисса, — Мерлин, какая радость! Скажи, а Белла знает? Женщина обняла девушку, она действительно была искренне рада, но не за Гермиону, а за свою сестру, и за то, что их план по продолжению рода Блэк так удачно был реализован. Гермиона покачала головой. — Я просила Тонкс, то есть Нимфадору, передать Беллатрикс эту новость, когда она ездила туда, но, к сожалению, у неё не было такой возможности. Она только рассказала мне, что условия там вполне приличные, ну, для тюрьмы, конечно. Когда ей разрешат встречу, ребёнок уже родиться… — вздохнула она. — Послушай, дорогая, я хотела позже об этом поговорить, но раз уж зашел разговор… Я получила письмо от начальника тюрьмы, и он сообщил, что Белла хотела бы встретиться со своей сестрой, то есть со мной. У Гермионы брызнули слёзы. — Но… я же тоже подавала заявление! И я её жена! Почему же она выбрала вас? Нарцисса обняла девушку за плечи, вытирая белоснежным платком её слёзы. — Девочка моя, она же не знала! Ты пойми, мы были очень близки с ней всю жизнь, и особенно последнее время. Прости, но ты для неё пока не стала родным человеком. Это было правдой, и от осознания этой горькой правды Гермиона ещё пуще разрыдалась. «Как же так, — думала она, — вся моя жизнь перевернулась из-за этого брака! Мои друзья отвернулись от меня, у меня скоро родится ребёнок, и я даже не знаю, где я буду жить! А моя жена не хочет меня видеть!» Видя, что рыдания девушки становятся всё сильнее, Нарцисса принесла успокаивающее зелье, и заставила её выпить. — Пожалуйста, успокойся! Тебе вредно волноваться! — повторяла женщина, поглаживая Гермиону по спине, и не зная, что ещё можно сказать. Девушка отказалась обедать и попросила дать ей возможность прилечь, Нарцисса проводила её в комнату, немного позже уже знакомая Грэйси принесла ей чашку чая с печеньем. Потом зашла Нарцисса, и присела на кровать рядом с лежащей на боку Гермионой. Помолчав немного, она заговорила. — Хочешь, я расскажу тебе, какая она? Жизнь моей сестры сложилась, можно сказать, неудачно, и все считают Беллу, мягко говоря, сложными опасным человеком, но она не всегда была такой. Ты знаешь, что нас в семье было три сестры, отец хотел наследника, но так уж вышло. Родители, особенно отец, обращались с нами жёстко, иногда жестоко. Это касалось и выбора будущих мужей. Белла была из нас самой талантливой, и самой строптивой, и она не хотела подчиняться, но отец буквально сломал её… — Он её бил? — догадалась Гермиона. — Да, в том числе, к сожалению, но больше давил морально. Он угрожал расправиться со мной или с Медой, а этого она допустить не могла. Она вышла замуж за Родольфуса Лестрейнджа сразу после окончания Хогвартса, да, он был из чистокровной семьи, но человеком оказался просто мерзким, и никакой семьи у них не получилось. А потом появился Тёмный Лорд, как он себя тогда называл. Ты видела только то чудовище, в которого он превратился после возрождения, а тогда он был харизматичным красавцем, его речи можно было слушать и слушать бесконечно. У него появилось много последователей, и Белла в том числе, она действительно стала его фанаткой. — Она любила его? — Н-ну, в некотором роде, может быть и так. Понимаешь, ей нужно было куда-то приложить свои нерастраченные чувства, свои таланты волшебницы, и да, свою любовь, наконец! Мне жаль, что так произошло, и Тёмный Лорд использовал её привязанность, он давал ей самые отвратительные задания. Но не думай, что она этого не понимала! И… и это неправда, что ей нравилось убивать. А потом был Азкабан, в этом ужасном месте она провела долгих четырнадцать лет, попала туда молодой цветущей женщиной, а вышла почти старухой. Как ещё она не лишилась рассудка! Конечно, внешность мы ей привели в порядок, она по-прежнему красива, но вот вера в Тёмного Лорда в ней изрядно пошатнулась. — Но она же была его правой рукой, разве нет? — Да, ей приходилось поддерживать перед всеми эту репутацию, но со мной, самым близким человеком, она делилась своими сомнениями, и ей была противна та свора, что собрал вокруг себя Тёмный Лорд. Правда, у некоторых из них просто не было другого выхода, — вздохнула Нарцисса, имея ввиду своего мужа и сына. — Но ведь некоторые чистокровные семьи так и не стали Пожирателями Смерти, например, Гринграссы! — возразила Гермиона. — Я не буду с тобой спорить, всё равно уже ничего не изменить, — покачала головой Нарцисса, — Я прошу у тебя прощения за то, что мы с Беллой втянули тебя в эту историю с магическим браком, не подумав, как это отразиться на твоей жизни! Просто тогда было мало времени… — Я не жалею! — горячо ответила Гермиона, — Спасибо, что рассказали мне о ней! Я… не думаю о ней плохо, и, надеюсь, она тоже! Мы немного сблизились, когда я ухаживала за ней в больничном крыле Хогвартса, но этого, конечно, недостаточно. Просто мне бы не хотелось, чтобы она меня игнорировала! — Очень жаль, что нам нельзя связаться с Беллой, так несправедливо лишать её общения с родными! — Я попробую ещё раз попросить Тонкс, она же ваша племянница, может быть, она сумеет передать ей хотя бы пару слов! Мне так хочется, чтобы она знала! — Гермиона опять зашмыгала носом. — Когда тебе рожать? — спросила Нарцисса, чтобы сменить тему. — Где-то в феврале. Мы договорились с директором МакГонагал, что рожать я буду в больничном крыле, первое время мне поможет мадам Помфри, а потом мне придётся уехать из Хогвартса… — Куда? — Я поеду к своим родителям, — Гермиона не хотела говорить Нарциссе, что ей некуда ехать, и даже не на что жить. То, что Северус Снейп согласился принять её с ребёнком, казалось ей сейчас чем-то нереальным. Следующий день был Сочельник, Драко, как и обещал, повёл гулять Гермиону в парк, они долго ходили по припорошенным снегом дорожкам, и просто молчали, и молчание это не было тягостным. В парке было красиво, белые деревья всегда как-то по особенному выглядят, образуя чёткий узор на фоне синего неба, которое было безоблачным. Когда Гермиона устала, они вернулись в дом, где их ждал праздничный обед с традиционной запеченной индейкой. Под маленькой ёлочкой, украшенной волшебными снежинками, которые медленно кружились, и горящими свечами, лежали подарки, Гермиона тоже положила туда два свёртка — книгу для Драко, и красивый гребень с украшениями для Нарциссы, когда-то этот гребень подарила ей мама. Весь день прилетали усталые совы с поздравлениями и подарками от друзей. Из Хогвартса МакГонагал прислала для Гермионы красивый чехол для волшебной палочки, который удобно крепился к поясу. Друзья Драко прислали в основном открытки, сейчас все их семьи испытывали финансовые трудности. Как ни странно, открытку для Гермионы прислал даже Гарри Поттер, чего Гермиона не ожидала. От Северуса Снейпа прилетел филин с набором каких-то специальных косметических зелий для Нарциссы, Гермиона видела, что женщина рассматривала их с нежной улыбкой. И самой последней прилетела раздражённая растрёпанная сова от Уизли, видимо, сове пришлось помотаться, чтобы разыскать Гермиону. Хлопнув свёрток перед Гермионой, сова стала стучать лапой, она требовала мясо, показывая, как устала. Подарком был традиционный свитер от Молли, Гермиона прижимала к лицу уродливый вязаный свитер и плакала, вспоминая тёплую семейную атмосферу в Норе, как же она скучала по тем временам! Нарцисса подарила Гермионе новую мантию нейтрального светло-серого цвета, это было весьма кстати, у девушки почти не осталось приличных вещей. Попросив позволения Нарциссы, Гермиона связалась через камин с Нимфадорой Тонкс, спросив её, не поедет ли она снова в ту тюрьму, где держат Беллатрикс. Но Тонкс ответила, что работает сейчас в другом направлении, и такие поездки не планирует. Но зато она посоветовала написать начальнику тюрьмы и прямо изложить свою просьбу. — Ты знаешь, он, как и мы с тобой, вырос в семье магглов, и вообще мыслит современно. Он и тюрьму эту обустроил по типу европейских тюрем, там у них и библиотека есть, и психолог, и спортивный зал. Напиши ему, я думаю, он не откажется передать твоей жене такую новость! Гермиона, недолго думая, села и написала письмо в незнакомый и далёкий Уэльс, почему-то ей казалось важным, чтобы Белла знала заранее о том, что у них будет ребёнок. Каникулы прошли спокойно, Гермиона каждый день гуляла по парку в сопровождении или Драко, или Нарциссы. С Драко они чаще всего шли молча, иногда разговаривали о каких-то незначительных вещах, стараясь не касаться ни прошлого, ни будущего. Нарцисса на прогулках старалась больше рассказывать ей о Беллатрикс, вспоминая детство, их общие шалости, и обучение в Хогвартсе. Гермиона перестала скрывать перед ней свой живот, и как-то раз Нарцисса попросила позволения осмотреть её. — Зачем? — удивилась девушка, — Я чувствую себя нормально, и мадам Помфри регулярно меня осматривает. — Я не колдомедик, но кое-что знаю, я просто хочу послушать, как бьётся сердечко у твоего ребёнка! Гермиона разрешила, и Нарцисса очень бережно и деликатно осмотрела её, накладывая руки на живот, шепча при этом диагностические заклинания и прикладывая ухо. — Ну что, всё в порядке? — спросила девушка. — Да, но… мне кажется, там их двое, — нерешительно сказала Нарцисса. — Не может быть! — поникла Гермиона, — Мадам Помфри ничего такого не говорила! Хотя ребёнок пинается во все стороны, так, что кажется, там целая футбольная команда! Она бодрилась и старалась не показывать, как на самом деле боится: ей было страшно рожать без единого родного человека рядом, и было страшно оказаться одной с ребёнком на руках. Первый раз за много лет она не видела для себя будущего. Пока она училась в школе и была первой ученицей, для неё было всё ясно: ей предстояла карьера в министерстве, свадьба с лучшим в мире парнем, дружба с Гарри, она видела себя той, кого все вокруг любят и уважают. А что теперь? Она жена человека, который сидит в тюрьме, причём такого человека, из-за которого её готовы прибить во многих уголках волшебной Англии, в чём она уже убедилась. По окончании каникул Гермиона и Драко вернулись в Хогвартс, занятия в школе продолжались, а Гермиона, пройдя многие предметы заранее, начала сдавать экзамены ЖАБА по индивидуальной программе. Трансфигурация и история магии её не волновали совсем, зельеварение она тоже хорошо знала, найдя с новым профессором общий язык и частенько помогая ему в проведении уроков. Астрономия и травология всегда были для неё лёгкими предметами, по заклинаниям профессор Флитвик гонял её, добиваясь чёткости движений и скорости в произношении, здесь важен был автоматизм. Единственный предмет, которого она боялась, был ЗОТИ, с которым так не везло их курсу, потому что преподаватели менялись каждый год, и были один хуже другого. И с нынешним профессором у Гермионы отношения не сложились, старый аврор ненавидел Пожирателей Смерти, это относилось ко всем слизеринцам, и к Гермионе. Но директор МакГонагал успокаивала девушку тем, что экзамены будет принимать комиссия. Гермиона не знала, как объяснила МакГонагал остальным профессорам необходимость принять у отдельно взятой студентки экзамены по индивидуальной программе на несколько месяцев раньше, но её никто об этом не спрашивал. Когда экзамены были в разгаре, пришло письмо от начальника тюрьмы, его принес мрачный чёрный филин. Начальник тюрьмы по имени Джон Файбер вежливо писал Гермионе, что в личной беседе сообщил заключённой Беллатрикс Блэк о беременности её жены, и что та была крайне взволнована от такой новости. Переписка по-прежнему была запрещена, но мистер Файбер любезно согласился передавать важные новости обеим сторонам. В частности, он передал, что Беллатрикс хотела бы назвать своего сына Арктурус Регулус Блэк. — А если родится девочка? — воскликнула Гермиона, прочитав это. Имя для мальчика ей понравилось, оно было звучным и красивым, и вполне в духе семьи, Гермиона уже знала из рассказов Нарциссы, что всем детям в семье принято давать имена, связанные с названиями звёзд или созвездий. Кажется, Регулусом звали младшего брата Сириуса, он был Пожирателем Смерти, и пропал совсем молодым, обстоятельства его смерти так и остались тайной. Вальбурга, которая безумно любила младшего сына, не пережила его гибели, и вскоре тоже умерла. В конце января практически все экзамены были сданы. Гермиона, как истинная отличница, боялась перед каждым предметом, считая, что ничего не знает и не ответит ни на один вопрос. Но, прочитав задания, спокойно приступала к их выполнению, знания сами всплывали в её голове. В некоторых предметах была теоретическая и практическая часть, это касалось трансфигурации, зельеварения, заклинаний, травологии и ЗОТИ. В трансфигурации она успешно выполнила превращение предметов в живые существа, и наоборот, превратила книгу в предмет одежды, уменьшая и увеличивая предметы, если нужно. На экзамене зельеварения она успешно сварила довольно сложное зелье восстановления памяти, в теоретической части ей достался вопрос по зелью невидимости, которое имело очень сложную рецептуру из-за долгих перерывов в его изготовлении для настаивания. В травологии она продемонстрировала ловкость с ядовитой тинтакулой, аккуратно получив её ценные бобы. В заклинаниях нужно было уложиться в десять секунд, исполнив не менее пяти заклинаний, Гермиона уложилась в восемь. Как она и ожидала, трудности возникли на экзамене по ЗОТИ. Ответив на основные вопросы, Гермиона продемонстрировала боевые навыки, которыми пользовалась в реальных боях, но профессора Кэссиди это не удовлетворило. — Как вы будете отгонять дементоров, оказавшись в Азкабане? — спросил он, неприятно усмехнувшись. — Я вызову Патронуса, сэр! — невозмутимо отвечала Гермиона. — Покажите! Девушка сосредоточилась, она помнила, что для вызова Патронуса необходимы светлые и радостные воспоминания, раньше она всегда вспоминала праздники с родителями. А что ей вспомнить сейчас, когда нет ни родителей, ни друзей… — Экспекто Патронум! — громко сказала она, взмахнув палочкой, но из её кончика показался лишь слабый серебристый дымок. — Студентка Блэк неспособна вызвать Патронуса! — объявил профессор торжествующе, собираясь снизить оценку, или вообще предложить считать экзамен не сданным. — Нет-нет, я вызову, мой патронус — выдра! — забормотала Гермиона, копаясь в своих воспоминаниях. Она закрыла глаза и вспомнила, как ей было хорошо с Беллой в их единственную ночь. Она вспомнила чувство покоя и защищённости в тёплых объятиях своей жены. Она вспомнила, как плескалось море в лучах утреннего солнца почти у порога красивого белого особняка, который на одну ночь стал и её домом. — Экспекто Патронум! — повторила она уверенно, и из палочки вырвалось мощное серебристое сияние, из которого вылетела крупная птица. Гермиона была поражена, она ожидала увидеть свою милую проворную выдру с симпатичной мордочкой, а это … ворон? — Вы же говорили, ваш патронус выдра? — озадаченно спросил профессор Кэссиди. — Ворон — это символ семьи Блэк! — бледно улыбнувшись, пояснила директор МакГонагал, — Патронус может измениться в течение жизни, вам ли об этом не знать, профессор! Вы свободны, Гермиона, результаты мы вам сообщим позже.