Гермиона Блэк

Мистер Файбер долго извинялся, что у него нет специальных гостевых комнат, но Гермионе было всё равно, где поспать. Она без сил упала на диван, наспех застеленный грубым казённым бельём, и закрыла глаза. Ей казалось, что она заснёт мгновенно, так её измотал этот день и нелёгкий разговор с её женой Беллатрикс Блэк. Но заснуть не получалось, она бесконечно перематывала в голове фрагменты их разговора, ей казалось, что она говорила неубедительно, и не нашла нужных слов, чтобы по-настоящему убедить Беллу. И внутри ковырялся червячок сомнений: что, если Беллатрикс права, и она неправильно представляет их будущую жизнь? Она её совсем не знает, на самом деле, они слишком разные, начиная с возраста, и заканчивая характером, сумеет ли Гермиона приспособиться к тяжёлому и мрачному нраву Беллы? А эта её привычка постоянно пить огневиски! Почему она решила, что женщина сможет измениться, ради чего? Уж точно не ради неё! Возможно, ради детей… Вспомнив детей, Гермиона немного всплакнула, она впервые оставила их так надолго, и, хоть и была уверена в заботе домовиков и Никки, не могла не волноваться! Ей удалось задремать под утро, успокаивая себя мыслью, что она всё делает так, как нужно. И утром ей будет понятно, каким будет её следующий шаг. Разбудил её аккуратный стук в дверь, это был мистер Мартенс, он заглянул в комнату и сказал: — Уже восемь часов, миссис Блэк! Вставайте, я провожу вас в туалетную комнату. Гермиона быстро достала из своей сумки зубную щётку и полотенце, и вышла в коридор, мистер Мартенс проводил её в конец коридора, там обнаружилась маленькая комната с туалетом и раковиной. Почистив зубы и умывшись холодной водой, Гермиона почувствовала себя гораздо бодрее. Отказавшись от чая, который предлагал мистер Файбер, девушка попросила отвести её к своей жене. Войдя в уже знакомую камеру, Гермиона увидела Беллатрикс, задумчиво сидящую в кресле, на столе стоял нетронутый завтрак с остывшей чашкой тюремного кофейного напитка. — Доброе утро, Миона, ты не завтракала? Иди сюда, садись и поешь, только дай мне мою палочку, я подогрею… Конечно, Белла не просто подогрела, она заменила кашу на горячую яичницу с беконом, а напиток в чашке приобрёл вкус и цвет настоящего кофе, сваренного в турке. Такой завтрак Гермиона съела с удовольствием, хотя и пыталась разделить его с Беллатрикс. — Не беспокойся обо мне, ешь! — сегодня женщина разговаривала с ней непривычно мягко, — Тебе понадобятся силы. — Мне? Почему? — удивилась девушка. — Потому что ты сама будешь выбирать воспоминания из моей памяти! Ты когда-нибудь занималась легилименцией? — Проникать в чужие мысли? Я пробовала несколько раз с Гарри! Белла, у меня вряд ли получится! — Мне говорили, что ты лучшая в школе! — прищурилась Беллатрикс, — Или это не так? — Это так! — гордо заявила Гермиона, — Но легилименцюю не изучают в Хогвартсе! — Слушай меня! Закрой глаза, успокойся, постарайся очистить свои мысли. — В каком смысле очистить? — Ты не должна думать о чём-то своём, твой разум должен приготовиться к тому, что он заполнится моими воспоминаниями! — Я поняла, хорошо! — Когда будешь готова, поднеси палочку к моей голове и скажи «легилименс!». Гермиона умела сосредоточиться на задании, иначе она не была бы лучшей ученицей. Она закрыла глаза, приказала себе успокоиться и, посидев так пару минут, уверенно поднесла свою палочку к голове Беллатрикс. — Легилименс! — четко произнесла она. У неё получилось с первого раза войти в разум Беллы, с непривычки её сильно затошнило, но она терпела, привыкая к этому совершенно новому для неё состоянию. Она действительно была в разуме Беллы, и перед ней замелькали обрывки её воспоминаний. Возможно, что-то из того, что она видела, было снами, или фантазиями, такое тоже было возможно, она читала об этом. Фрагменты проносились не в хронологическом порядке, они то показывали воспоминания детства, то страшную камеру Азкабана, то знакомые классы Хогвартса, то безносого Волдеморта. Гермиона попыталась сосредоточиться и поискать то, что им было нужно, но как в этом обрывочном хаосе мыслей отыскать что-то конкретное? Мысли Беллы неслись очень быстро, снова мелькнули её сёстры в юном возрасте, потом молодой брюнет, что-то страстно говорящий для группы собравшихся аристократов, судя по их богатым украшениям и мантиям, и снова Азкабан. Эту тюрьму нельзя было не узнать по жутким ощущениям безысходности и душевного опустошения, которое приносили дементоры. Потом была какая-то битва с десятками заклинаний, летящими в обе стороны, голос Беллы в основном бормотал слово «Протего». Потом Гермиона с неудовольствием увидела себя, обнажённую и дрожащую, привязанную к грубому топчану, Беллатрикс сказала в мыслях «Грейнджер! А она ничего!» Сделав усилие, она вышла из чужого разума, и посидела молча, собираясь с мыслями. У неё страшно разболелась голова. — Ну, что ты видела? — с любопытством спросила Белла, — Я не ожидала, что у тебя получится сразу! — Послушай, Белла, я продолжаю считать, что это плохая идея, заниматься легилименцией! Я буду очень долго блуждать по твоим воспоминаниям, и могу вообще не наткнуться на то, что мы ищем! — А что мы ищем? — пожала плечами Беллатрикс. — Основной пункт твоего обвинения — убийство Сириуса. Значит, ты должна вытащить тот эпизод в министерстве, показать всю битву в зале пророчеств, и то, как ты поставила щит. По делу Алисы и Фрэнка Лонгботтом адвокат будет доказывать, что ты уже ответила за это, отсидев 14 лет в Азкабане. Значит, неплохо будет показать Азкабан! Пусть они поймут, каково тебе было там находиться! — Кстати, меня тогда осудили, тоже не особо разбираясь! Да, я была там, но мой Круциатус был кратким, Лонгботтомов довёл до безумия Барти Крауч с моим бывшим мужем, им это очень нравилось. — Хорошо, значит, ты сможешь показать это? — Я не уверена, ты же видела, какой хаос у меня в мыслях! — Белла, это нужно сделать, пожалуйста! Мерлин, как же болит голова! — простонала Гермиона. — Почему ты сразу не сказала? Иди на кровать, ложись, я тебе помогу! Нарцисса всегда лечила мне головную боль, я тоже знаю, как это делать. Гермиона легла на уже знакомую кровать и закрыла глаза, от подушки немного пахло ароматом Беллатрикс, хотя в тюрьме у неё не было привычных духов. Белла немного поводила палочкой у висков и у лба девушки и прошептала какое-то заклинание, вскоре острая боль ушла осталось тупое ощущение в затылке, но это, скорее всего, было от бессонной ночи. Ей не хотелось открывать глаза и не хотелось вставать с кровати, она хотела уснуть здесь, и чтобы рядом лежала Белла. — Тебе лучше? — спросила женщина тихо, проведя пальцами по лбу Гермионы. — Да, — также тихо ответила та, взяв руку Беллатрикс и не отпуская её от своего лица, — Я очень хочу спать, но только с тобой! — Ты снова не спала ночью? Засыпай, Миона, нам никто не помешает! — прошептала Белла, уже лёжа рядом и наколдовывая на них тёплый плед. Почему-то Гермионе хорошо спалось рядом с Беллатрикс, и проснулась она вполне здоровой и бодрой, обнаружив, что её спина тесно прижата к груди жены. Белла мерно дышала ей в шею, её рука расслабленно лежала на животе у Гермионы, и девушка вдруг огорчилась, что Белла не сжимает своей рукой её грудь и не пытается пробраться под одежду. «Мерлин великий, о чём я думаю!» — рассердилась она на себя, но вставать не хотелось, слишком уютно было лежать вот так, вдвоём, под пушистым пледом. Почувствовав, что дыхание Беллатрикс изменилось, Гермиона повернулась к ней лицом, глаза Беллы были открыты и смотрели на Гермиону очень близко, она могла разглядеть их радужку цвета тёмного шоколада, была в этих глазах грустная нежность. — Ты очень красивая, — тихо сказала Гермиона, обводя пальцами прямой нос, чёткий контур губ и высокий лоб, вокруг которого растрепались пышные волосы. — А ты очень юная, — также тихо ответила Белла, поймав руку Гермионы и поцеловав каждый пальчик на ней. — Говорят, что это пройдёт, — улыбнулась девушка, и потянулась к лицу жены, чтобы поцеловать её, но в этот момент в двери провернулся ключ, и вошёл охранник с подносом. — Ваш обед, леди! — объявил он нейтрально, снова неодобрительно посмотрев на обстановку в комнате и на двух женщин, лежащих на кровати в дневное время. — Спасибо, сэр! — откликнулась Гермиона, она дёрнулась, чтобы встать, но Беллатрикс оставалась спокойной, и лежала неподвижно. — Что на обед, Джозеф? — спросила она. — Грибной суп-пюре и котлета с жареной картошкой, мэм! — отрапортовал охранник. — Хорошо, можешь оставить! — разрешила Белла, и охранник молча удалился. — Пообедаем? — спросила Гермиона, садясь на кровати, — У нас еще есть невыполненные задачи. — Да, но мне понравилось лежать с тобой, — со вздохом произнесла Беллатрикс, поднимаясь. — Мне тоже. Мы с тобой… совпадаем как бы! Не знаю, как сказать! — Гермиона попыталась объяснить, что она чувствует, но запуталась и покраснела. Белла молча взглянула на неё, и чуть-чуть улыбнулась. Обед оказался очень даже вкусным, не понадобилось ничего подправлять магическим способом. После обеда Белла, понукаемая Гермионой, наконец-то достала первое воспоминание из своего виска и опустила длинную дымчатую змейку в подставленный флакон, Гермиона надписала на этикетке, что это такое. Дальше дело пошло быстрее, Беллатрикс вполне могла сосредоточенно вспомнить какой-то факт, если ей чётко его обозначить. Были заполнены уже пять флаконов, когда в камере вновь открылась дверь. Вошёл мистер Мартенс, он учтиво поздоровался с Беллатрикс, улыбнулся Гермионе и спросил: — Как продвигаются дела? Ваше свидание заканчивается, завтра миссис Блэк должна покинуть территорию крепости. — Завтра?! — одновременно вскрикнули обе женщины, и невольно шагнули друг к другу. — К сожалению, это так! Мне и мистеру Файберу стоило больших трудов, чтобы получить разрешение на трёхдневное свидание, многие в министерстве были против. Но здесь большое влияние оказала леди Августа Лонгботтом, она имеет большой вес в магических кругах. Ну, и сам министр магии, мистер Бруствер, подписывая разрешение, сказал, что не смог бы отказать своей соратнице по Ордену Феникса Гермионе Грейнджер! У вас есть защитники, миссис Блэк! Я, собственно, пришёл, чтобы проводить вас на ночь, уже поздно. — А… можно мне остаться здесь? — Гермиона умоляюще смотрела на мистера Мартенса. — Здесь, в камере? Ну, здесь, конечно, очень мило, но не думаю, что мистеру Файберу это понравится! Нужно его спросить… — Давайте не будем его спрашивать! — вкрадчиво сказала Беллатрикс, — Вы просто сообщите ему, что Гермиона решила ещё поработать со мной, чтобы на завтра осталось как можно меньше, и переночует здесь! — Ну, если так… — мистер Мартенс совсем смутился, — А могу я посмотреть то, что уже удалось найти? Адвокату вручили пять флаконов, и он, довольный результатом, ушёл. — Надо было попросить его принести мою сумку, там моя пижама и зубная щётка! — спохватилась Гермиона. — Думаю, можно одну ночь поспать и без пижамы, — ответила Беллатрикс, не глядя на девушку, но та слегка покраснела, хотя было не очень понятно, что она имеет в виду. Они попытались ещё поработать, но были обе вымотаны, Беллатрикс выглядела ещё более бледной, чем обычно, а у Гермионы закрывались глаза. Они попили чай, принесённый охранником, к чаю полагался кусок пирога с вишней, но, откусив по разу, обе отложили пирог в сторону. Беллатрикс разобрала постель и наколдовала ещё одну подушку. За перегородкой в камере находился крошечный туалет и раковина с холодной водой. Умывшись, Гермиона подошла к кровати, где с закрытыми глазами лежала Беллатрикс в тонкой ночной сорочке. Немного стесняясь, девушка сняла ботинки, джинсы и толстовку, оставшись в футболке и трусиках. — Что ты там возишься, Миона? Ложись, скоро выключат свет! — Его отключают снаружи? — удивилась девушка, осторожно скользнув под одеяло. — Это же тюрьма, а не твой личный дворец! — усмехнулась Белла, повернувшись к Гермионе и глядя на неё, — Расскажи мне ещё о детях! — Когда мы начали давать им, кроме молока и каши, другую еду, оказалось, что Телла терпеть не может овощи, зато охотно ест мясное пюре, а Арчи, как ни странно, любит все эти протёртые брокколи, кабачки и тыкву. Но фрукты, особенно яблоки, они уплетают оба! Белла слушала с закрытыми глазами, но улыбалась, одной рукой она расслабленно обнимала Гермиону. — Да, я забыла тебе рассказать! У нашей дочери уже был магический выброс! Мы играли в кубики, и она строила башенку, не прикасаясь к ним! Вот когда у тебя была первая магия? — Я не помню, но мама говорила, что очень рано! — задумчиво сказала Белла, — А что Арчи? — Он добрый и великодушный, Телла всегда отнимает у него игрушки, он плачет, конечно, но отдаёт! Когда Нарцисса привезла им кучу всего, пришлось почти все игрушки дублировать, чтобы не было драки. Из игрушек Арчи больше всего любит красный паровозик, а Телла может часами нажимать на клавиши игрушечного пианино, извлекая пять нот. Эти звуки просто ужасны, но ей нравится! — Ты же работаешь, и не слышишь их целый день! — Конечно, с ними занимаются домовики, но я каждый день стараюсь поиграть с ними и почитать книжку! Ты же не думаешь, что я плохая мать? — надулась Гермиона. — Это я плохая мать, я даже не видела их! — вздохнула Беллатрикс, крепче обняв Гермиону и целуя её в щёку. Она прижала её спину к своей груди и животу, и девушке казалось, что изгибы их тел совпали идеально. — А ещё им нравятся детские волшебные палочки, из них вылетают разноцветные искорки, если ими помахать. — У меня не было таких игрушек, — пробормотала Белла, засыпая. В комнате уже погас свет, они лежали рядом, под одним одеялом, Гермиона прижималась к горячему телу жены, слушала её дыхание, и ей было хорошо и спокойно. Прежде она всегда думала, что ей не понравится спать с кем-то в одной постели, даже с будущим мужем, которого она будет любить. Вчерашние сомнения покинули её голову, сейчас она была уверена, что хочет прожить с этой женщиной всю жизнь, и сделает для этого всё, что понадобится. Утром Гермиона проснулась от того, что чужая рука ласкала её через трусики, поглаживая и чуть сжимая, и это было так сладко, что она не сдержала тихий стон. Между её голых ног было бесцеремонно просунуто круглое колено Беллатрикс, которое тоже понемногу надавливало на область промежности. Почувствовав, что девушка уже не спит, Белла поцеловала её в шею, пососав её бьющуюся жилку, а рукой проникла в трусики, поглаживая уже более настойчиво, её пальцы раздвинули влажные складки и потеребили их, от чего Гермиона простонала уже громче. — Не так громко, любовь моя! — пробормотала Беллатрикс, переворачивая девушку на спину и быстро снимая с неё футболку и трусики, — Мы всё-таки в тюрьме! Она приникла поцелуем к губам Гермионы, и та снова поразилась, какими нежными были эти губы. В камере было ещё темно, но Гермиона видела, как блестят глаза жены, и старалась отвечать ей, обнимая за точёную шею и трогая пышную грудь. А Белла спустилась поцелуями вниз, обцеловывая всё худенькое юное тело, поласкала груди, мельком отмечая, что они выросли, «Она же родила, и, наверное, кормила!», потом спустилась к животу и бёдрам. И вот уже её язык прикоснулся к раздвинутым складкам, она лизнула несколько раз, вспоминая вкус своей жены, поцеловала клитор, и вернулась к лицу Гермионы. — Можно мне войти в тебя? — спросила она шёпотом. — Да! — жарко шепнула девушка, поражённая тем, что жена спрашивает её согласия. Нежные тёплые пальцы скользнули во влагалище, там было очень влажно и по-прежнему узко, как будто девушка не рожала, Белла двигала рукой в рваном темпе, стремясь доставить удовольствие партнёрше, и Гермиона, обхватив за шею жену, извивалась и плавилась от удовольствия, и кусала свои губы, а иногда чужое плечо, чтобы не стонать. Кончала она с тихим криком, приглушённым поцелуем, потом лежала, приходя в себя от только что пережитого неземного удовольствия. — Белла, я как будто слетала в космос и видела там звёзды! — слабым голосом сообщила она жене, лежащей рядом и наполовину на ней. — Тебе понравилось, котёнок? — Белла нежно поцеловала девушку. — Я бы хотела… — Что, Миона? — Я бы хотела уметь доставлять такое удовольствие тебе! — призналась Гермиона. — Поверь, я получила своё удовольствие! А ты научишься! — беспечно сказала Беллатрикс. — Если ты научишь меня! — подчеркнула Гермиона и сама поцеловала жену. Беллатрикс была растрогана, но старалась не показывать этого, вместо этого она скомандовала вставать и одеваться. В камере включили свет, это означало семь часов утра, обе женщины умылись и причесали волосы, и через полчаса охранник принес завтрак. Сегодня от тарелки с кашей несло запахом горелого, это означало, что повар не уследил за едой, или разогревал вчерашнюю. — Хорошо, что я сегодня с палочкой! — вздохнула Беллатрикс, и вместо подгорелой каши на тарелке появились румяные оладьи с клубничным вареньем. Они позавтракали, а чуть позже пришёл мистер Мартенс. — Здравствуйте, дамы! Как вам спалось? — обычные вежливые слова чуть не вогнали Гермиону в краску, — Давайте сразу к делу. Я просмотрел уже готовые воспоминания, это всё очень хорошо, но нужно ещё! Миссис Блэк, один из пунктов обвинения было массовое убийство магглов в рабочем квартале Манчестера в феврале 1996 года, и ещё один — нападение группы Пожирателей смерти на «Нору» во время свадьбы старшего сына Уизли. Что вы помните об этих моментах? Адвокат с Беллой разбирались в названных эпизодах, Беллатрикс копалась в своей памяти, пытаясь вытащить что-то полезное, а Гермиона тихо сидела в сторонке, глядя на жену, и с отчаянием думая, что уже сегодня ей придется покинуть её. К обеду воспоминаниями было заполнено ещё пять флаконов, а Белла выглядела бледной и выжатой. Когда в двери загремел ключ, Гермиона думала, что принесли обед, но в открывшуюся дверь шагнул мистер Файбер, он вежливо поздоровался и сказал: — Миссис Гермиона Блэк, к сожалению, должна покинуть крепость Кронен, срок её пребывания истёк ещё утром! — увидев, как изменилось лицо Гермионы, он добавил, — Вы можете побыть с вашей женой ещё полчаса, но не более, потом вас проводят в мой кабинет! Вы закончили, мистер Мартенс? — Собственно, не совсем, но я готов сделать перерыв, чтобы дамы попрощались! Мужчины вышли, Беллатрикс и Гермиона остались вдвоём, девушка бросилась на шею Белле, она старалась не плакать, а просто очень крепко прижималась к жене. Та обнимала её за талию, тихонько целуя в шею и шепча на ухо слова утешения. — Ну же, Миона, тебя ждут дети, и твоя работа, тебе есть, чем заняться! — Мне так не хочется оставлять тебя здесь! — Не волнуйся за меня, милая! Думаю, адвокат напишет тебе о том, что будет дальше. Может быть, всё это было зря, и никто мне не поверит! — Они поверят, вот увидишь, обязательно! — Обещай мне, если тебе понадобится помощь, ты обратишься к Нарциссе! Как жаль, что я не могу добраться до своего банка, я бы осыпала вас золотом, тебя и наших малышей! — Белла, я люблю тебя без всякого золота! — вырвалось у Гермионы. Женщина услышала её, но ничего не ответила, только вздохнула и ещё крепче обняла, прижимая к себе и продолжая водить мягкими губами по нежной коже тёплой шейки девушки. — Иди, Миона! Не знаю, когда теперь мы встретимся! Теперь ты знаешь, здесь не так страшно, как было в Азкабане, но ты была мне… как глоток воздуха! Гермиона хотела ответить, но боялась разрыдаться, если откроет рот, поэтому, с трудом оторвав себя от Беллы, она постучала в дверь и стремительно вышла, как только она открылась.