тридцать и ещё один день холодов

***

      в мечте о Калифорнии есть один огромный плюс - тепло. даже удушающая жара. редкие дожди, никакой зимы и постоянное солнце - это и привлекает Джеймса. нет холодов, снега и свойственных морозам простудам.       там ты скорее перегреешься, что заболеешь ОРВИ.       только тепло и солнце. благодать. не нужно думать, какая температура за окном, какую выбрать одежду, чтобы не замёрзнуть - пальто или сразу пуховик. не нужно переживать, что потеряешь перчатки или забудешь дома шарф. целый год в шортах и гавайской рубашке.       Джеймс снова чихает, сидя за столом в своём кабинете, пока разбирается с бумажной работой. ему всё ещё не так плохо, чтобы брать отгул, но и с пациентами лучше не общаться. для его пациентов любой лишний чих может стать катастрофой. а бумаги не сильно пострадают, если он чихнёт рядом с ними пару раз. десятков раз.       к тому же, он может помочь Кэмерон с бумагами Хауса. у него просто патологическое нежелание писать любые отчёты, а девушка уже, кажется с ними не справляется. даже те небольшие крохи, что Хаус заполнял неделю назад, не особо помогли справиться с горой накопленных бумаг.       чёрт. Джеймс не может сосредоточиться на работе. снова мысли крутятся вокруг Грега.       вчерашний диалог о детях был несвойственен Грегу. Джеймс прекрасно знает, что тот терпеть их не может. или знал? в любом случае, он пытался взять Хауса на слабо, сыграть с ним грязно, чтобы он решил доказать Джеймсу, что он не прав. но в итоге получилось наоборот. Уилсон внезапно докопался до глубинных мыслей Хауса, которой оказался не таким уж и противником детей.       их диалог вчера вечером продлился чуть ли не до полуночи, когда оба просто вырубились от усталости в кровати. и, видимо, поэтому его организм решил, что простуда - лучшее решение, чтобы избавиться от такой неожиданной информации. или, всё-таки, это из-за того, что Джеймс потерял перчатки и забыл шарф дома.       и всё же, их разговор был длинным и занимательным. их Хауса редко что можно было вытянуть, но пока он вертел в руках плюшевую собаку, из него слова текли рекой. какой-то новый психотерапевтический приём - Джеймс не знает, но он очень внимательно и с должным уважением слушал то, что ему говорили. если бы он этого не сделал - в ближайшие пару лет он бы ничего откровенного от него не услышал.       десятков лет.       то, что Грег терпеть не может своего отца, Джеймс знал всегда. слишком уж много неприятных рассказов он слышал о Хаусе-старшем. Джон был типичным представителем военного в высокой должности, не особо ценящим заботу, не признающим ничьих авторитетов, кроме старших по званию и не умеющим проявлять заботу.       история с плюшевым кроликом поразила Джеймса до глубины души. он даже на секунду задумался о том, чтобы подарить ему плюшевого кролика, но тогда он рискует остаться без секса на всегда, а также быть подвергнутым распятью на пыточном колесе. поэтому он передумал.       то, что Грег боится ответственности за чужую жизнь, тоже не стало особым откровением. для человека, работающего врачом, это, конечно, странно, но гениальность Хауса помогает ему бороться с переживаниями о чужой жизни, особенно о жизнях пациентов, которые, чаще всего, сами виноваты в том, что происходит с ними.       но вот нежелание Грега заводить детей из-за боязни сделать такие же ошибки, как и его отец - это было неожиданным. да, он, как и Джон, суровый, хладнокровный, эгоистичный, а ещё он сам по себе язвительный и циничный, но всё же не полностью равнодушный. он долго называл ещё не рождённую дочку той женщины-фотографа плодом, но прикосновение маленькой ручки к его пальцам заставило его замереть. а ещё он особо сильно переживает за всех детей в своём отделении.       так что Джеймс уверен, что Грег был бы хорошим отцом. своеобразным, но хорошим и заботливым. о чём ему и сообщил.       откидываясь на спинку кресла, Джеймс думает, что нужно взять больничный. зима вредит не только Хаусу.       - когда я женился на Сэм и Бонни, я думал о детях, представлял их. у нас с Сэм была бы милая девочка, а с Бонни - мальчик ботаник. и оба с карими глазами. а потом, мы расходились, и я по стечению обстоятельств должен был лечить детей, похожих на тех, которых я представлял. поэтому с Джули я о таком не думал. слишком рискованно было себя обнадёживать. но за семь лет брака я так и не набрался сил говорить с ней о подобном.       - а если бы у нас был ребёнок?       - суррогатная мать?       - я думал, ты можешь родить. или что-то о тебе не знаю?       - согласен. с моими генами ребёнок был бы слишком хорошим. а с твоими - слишком плохим. лучше из детдома.       дверь в кабинет бесцеремонно открывается. на пороге стоит задумчиво-серьёзный Хаус со стаканчиком кофе, а сверху - оранжевой упаковкой таблеток.       - принёс тебе экстренное лечение, мистер я-буду-работать-пока-не-найдут-лекарство-от-рака. и выписал тебе ибупрофен. голова, наверное, раскалывается.       с большим удивлением Джеймс понимает, что голова действительно болит. он с благодарностью принимает кофе, запивая им таблетку. Хаус стоит и контролирует его, потом стоит ещё несколько секунду возле его стола и уходит, закрывая за собой дверь. что-то, а заботу он умеет проявлять. пускай и в своей особой манере.       спустя полчаса к нему заходит слегка раздражённая Лиза. Джеймс мало продвинулся за это время в работе, но боль в голове уже прошла, и он был настроен досидеть до вечера за бумагами.       - Уилсон, езжай домой. Кэмерон сама разберётся с отчётами Хауса, а ты лучше отлежись. иначе перезаражаешь тут всех раньше срока.       немного обескураженно он смотрит на неё, не понимая подвоха.       - и Хауса с собой прихвати. иначе он тут изведётся от беспокойства о тебе.       теперь он понимает подвох.

***

      альтруизм - не прерогатива Хауса. но это и не банальное желание воспользоваться простудой Уилсона, чтобы не проводить положенные часы в клинике. это своего рода забота. забота в стиле Хауса. и Джеймсу это всё равно приятно.       как и то, что заваривает ему чай с лимоном и приносит плед.       Джеймс, немного ослабший, но довольный, лежит на диване в гостиной, а Грег суетится на кухне, медленно передвигаясь без своей трости по комнатам. это умиротворяет и клонит в сон. кто же знал, что стоит ему слечь с банальной простудой, как в Греге проснётся спящая до этого годами человечность.       только два часа дня, они уже дома, а Грег ухаживает за ним - не уж то у Джеймса уже поднялась температура до сорока градусов, и он галлюцинирует за своим столом в кабинете.       - тебе с сахаром?       - как обычно.       - но тут лимон.       - без сахара.       Грег в домашней одежде, сильно хромает без трости, не переставая потирая болящее бедро, и приносит ему чай. это настораживает. но Уилсон приучил себя не удивляться ничему. хотя такое поведение со стороны Грега всё-таки странно.       - ты добавил туда слабительное или приготовил мне подкол на попозже.       - пей давай и наслаждайся моей добротой, пока можешь.       прикасаясь к его лбу губами, Грег уверяет, что проверяет его температуру, но Джеймс в это слабо верит. он просто нежно улыбается и позволяет ему сесть рядом с собой на диван.       они глупо палятся в экран телевизора, смотря какие-то бессмысленные шоу, иногда перескакивая во время рекламы на канал с мыльными операми, но потом снова возвращаются к телешоу, смеясь с людей и их поступков. их пальцы снова сталкиваются, и они переплетают их, держась долго и с большой нежность. Грег поглаживает большим пальцем его руку, с лёгкостью прикасаясь. от этого простого, но достаточно интимного жеста, а ещё после кружки горячего чая, Джеймса начинает клонить в сон.       в какой-то момент, Грег переключает на канал с документалками о животных. Джеймс с некой долей иронии понимает, что Хаус заметил, как его понемногу вырубает.       и, устраиваясь на подушке, принесённой из спальной комнаты, поудобнее, Джеймс засыпает с улыбкой на губах.       когда он открывает глаз, в квартире не горит свет. единственный источник света - на минимальной громкости играющий телевизор. а ещё Джеймсу невыносимо жарко. он думает, что у него, всё-таки, поднялась температура. но тут он замечает, что вместе с ним под пледом лежит Грег, всем телом устроившись сверху. их руки и ноги спутаны, а голова Хауса очень удобно устроилась на плече Джеймса, который с особым удовлетворением отмечает, что Хаус особенно спокойной спит, не в пример его обычному сну.       постоянно ворочаясь и крутясь, он не может не заснуть сам, ни дать поспать Уилсону. теперь же его дыхание медленное и спокойное, тело расслабленно, а учитывая позу - нога, видимо, не болит. или он во сне не замечает.       поправляя плед, Джеймс обнимает его за спиной и утыкается носом в чужие волосы, расслабляясь и надеясь снова уснуть под монотонный голом закадрового голоса про пингвином или оленей. он не до конца понимает.       - я бы остался с тобой под этим пледом до конца зимы, - неожиданно говорит Грег немного хриплым со сна голосом. - на тебе удобно спать, а в тепле нога почти не болит.       - ты точно Хаус, или я всё-таки галлюцинирую, - пытается пошутить Джеймс, но выходит как-то вяло.       немного ворочаясь, Грег устраивается под боком у Уилсона, перетягивая на себя большую часть пледа, и закидывая на него ногу и руку. и всё же Джеймс склонен с ним согласиться: остаться здесь вдвоём в таком положении до марта - очень заманчиво.       - хочешь ещё чая? я тебе и градусник принесу, чтобы удостовериться, что это всё - плод твоего воспалившегося воображения.       - было бы славно, - полусонно отвечает Джеймс, устраиваясь в объятьях Грега с особым удовольствием.       - тогда сам встань и сделай себе чая, а я пока погрею твоё место.       они тихо хихикают, уставившись в документалку, всё-таки, оленях.       - значит, я никуда не пойду.       - на это и был расчёт.       поворачивая голову к Грегу, Джеймс замечает на его лице довольную ухмылку и сам расплывается в похожей.       они долго и лениво целуются, завернувшись в плед посильнее и не желая выпускать друг друга из объятий им уже становиться жарко, словно мечта о Калифорнии сбылась, но они не скидывают плед, а продолжают лежать рядом.       - лучше болеть вместе. так будет повод не ходить на работу до конца зимы, а лишь трахаться и спать друг у друга в объятиях.       - согласен, - довольно ухмыляется Джеймс.       они несколько секунд смотрят друг другу в глаза, прежде чем снова поцеловаться.       под пледом на диване целоваться оказывается особенно приятно.

***

      - я представляю себе светленькую девочку с глазами, как у тебя. чтобы было усидчивой, много улыбалась или любила читать. а ещё с милыми хвостиками и заколками в виде бабочек и в оранжевом платьице.

***