Коробка сладостей и меч

      День в преддверии праздника проходил ещё тяжелее, чем злополучный вечер, даря весьма гнетущие ощущения.       Муана с самого утра тревожило чувство вины. Потому, что вчера навоображал всякого, слишком взбудораженный словами сестры. И в куда большей степени — потому, что те образы запросто пробрались в сон, мешая картинки-воспоминания об их с Шеном бое с фантазиями о том, чего не просто не было, но и быть никак не могло. Гаю было далеко не восемнадцать, и потому пробуждение с мокрыми трусами и стояком, словно он пацан сопливый и влюблённый, стало крайне неприятной неожиданностью.       Впрочем, и весьма красноречиво показало, что, как бы он ни хорохорился, доля правды в словах Эры всё-таки была. Шена ему… хотелось. Вот только не так, как полагала сестра. Точнее, желание не было лишь плотским. То, что чувствовал Муан, действительно было… глубже.       Потому что прежде, чем затащить его в постель (или и вовсе вместо этого), хотелось Шена узнать. Он уже оказался совсем не тем, кем Гай его долгое время видел. Не таким отъявленным козлом, а человеком хоть и колючим, но явно имеющим на то основания. Но какие? Муан прежде особо не интересовался личностью коллеги, с которым то и дело мог сцепиться в споре. Считал это лишним, а Шена — человеком, не заслуживающим особого внимания.       Ошибиться в этот раз было не так уж досадно. Но место привычного раздражения сначала занял интерес, а потом и… влечение. Вот уж что было бы глупо отрицать, хотя очень хотелось. Даже вспоминая те картины из воображения и снов, Муан едва подавил желание тут же сбежать в душ, отрезвлять себя и тело ледяной водой.       И за это было стыдно. Он пригласил Шена в гости, желая стать ему если не другом, то хотя бы приятелем. Добиться его расположения, и потом, быть может, договориться о хотя бы редких тренировках. Хоть мотивы и были довольно эгоистичными, Шену Муан желал добра. Из благих побуждений позвал в гости, давая ему шанс избежать нежелательной компании без потери лица.       А потом случился бой, лишь один бой, и вот он — не высовывается из своей комнаты, потому что вдруг понял, что не сможет смотреть Шену в глаза. Как бы ни хотелось поговорить с ним больше, дольше, прощупать границы допустимого решительнее, увидеть в нём и другие, пока скрытые стороны, сейчас Муану оставалось только трусливо зарыться в песок. Потому что он не был уверен, что сможет запереть в памяти образы, подкинутые мозгом, и не оскорбит своего гостя. Вот уж тогда точно можно будет не мечтать об улучшении отношений. Потому что объяснить реакции своего тела так, чтобы скрыть не самую приглядную правду, у Гая наверняка не выйдет.       Но и вечно сидеть у себя тоже было никак. Голод напомнил о себе, когда желудок требовательно заурчал. Да и скучно было, хоть Муан и успел уже пролистать все новости и сообщения и потренироваться, насколько позволяли небольшие габариты комнаты. Пришлось выходить.       В доме стояла подозрительная тишина. Эру нельзя было назвать тихой, она часто создавала вокруг себя шум, разговаривала, не понижая тона, и тренировалась нередко с музыкой, отрешаясь от остального мира. Но сейчас о её присутствии в доме не напоминало ничего. Это было странно.       Отсутствие сестры быстро объяснилось — на холодильнике висела прикреплённая магнитом в виде мешка с золотом записка.       «Уехала закупаться едой и инвентарём для тренировок. Буду поздно, не шалите».       Венчалось это безобразие отвратительно нарисованным подмигивающим смайликом.       Воспоминания о прошлом вечере тут же накрыли с головой, щёки раскраснелись. Хотелось бы думать, что Эра ничего такого не имела в виду, но Гай знал сестрицу слишком хорошо. Понимал, на что она намекала в этом возмутительном сообщении. А потому злился, понимая, что она прямо-таки загоняет его в ловушку. И это было нечестно. Муан сам ещё толком свои эмоции не осознал, чтобы делать что-то с ними, а Эра, зараза такая, самолично бросила его в пасть тигра!       Гай едва не ударил кулаком в холодильник, но смог сдержать разрушительный порыв. И, рассудив, что всё-таки есть смысл провести этот день подальше от причины своего раздрая, развернулся, чтобы тут же с этой причиной нос к носу столкнуться.       Ожидая какого-нибудь язвительного вопроса, Муан глубоко вдохнул, готовый защищаться словесно. Но Шен только смотрел на него странным, нечитаемым взглядом. В его глазах, казалось, тлели угольки, но Гай знал, что из этих угольков можно раздуть яростный пожар. И это знание, этот вид — завораживали. Поднимали в глубине души то, о чем Муан предпочитал не вспоминать, а сейчас и вовсе загнал бы в самые потаённые уголки души.       Шен так и не сказал ни слова. Только взгляд его стал темнее, опаснее, а потом он выбросил руку вперёд — не ожидавший нападения Гай даже защититься не успел, когда почувствовал, как горячие сухие пальцы легли ему на шею. Не сдавили, лишая кислорода, что удивительно. Но и держали достаточно крепко, чтобы стало ясно, что в любой момент они могут сжаться сильнее.       Вырываться почему-то не хотелось. Гай всё ещё смотрел в глаза напротив, как приворожённый, вспоминая вновь их бой, и думая, что сейчас совершенно безбожно проиграл. Что Шен может сделать с ним практически всё, что угодно. Не потому, что сильнее, но потому, что Муан, эдакий дурак, позволит.       «Что ты со мной сделал?» — думал он, хмурясь и не смея разрывать зрительный контакт. Понять, что на уме у Шена, было решительно невозможно. И, несмотря на опасность своего положения, Гая вполне это устраивало. Ему даже нравилось смотреть в чужие глаза, силясь прочитать в них хоть какие-то мысли и эмоции. Попытки сделать это с треском проваливались, но сдаться было бы смерти подобно.       Так что когда сильные пальцы всё-таки сдавили горло чуть сильнее и дёрнули назад, Муан поддался. Позволил дотащить себя до выхода из кухни, вновь не пытаясь вырваться. Отчасти потому, что всё же чувствовал — пожелай он прервать это действо, ему позволят. Шен не станет настаивать, но тогда и шанса узнать, в чём вообще дело, больше не даст.       — Какой послушный, — пробормотал едва слышно Шен. А потом, прежде чем Гай успел что-то сказать в ответ, грубо впихнул в свою комнату. Та как раз располагалась довольно близко к кухне, далеко идти не пришлось. — И впрямь…       Не договорив, Шен с силой толкнул Муана к стене. Тот врезался в неё лопатками и затылком, в ушах зазвенело, но он не успел ни толком осознать, что услышал, ни вообще что-либо ещё. Потому что в следующий миг к нему прижалось поджарое горячее тело, в нос ударил запах знакомого парфюма, а шею пронзила боль — это Шен, не стесняясь… укусил его?!       Тело тут же отозвалось совсем не подходящей ситуации реакцией. Боль не заглушила удовольствия, только усилила его, и Гай на несколько мгновений совсем потерялся в своих ощущениях. Такого он от себя совсем не ожидал, но от этого укуса по телу распространилась волна жара, кровь отлила от лица к одной определённой части тела, и стыдиться своей реакции стало поздно. Даже если между ногами тут же протиснулось колено, а вставший член красноречиво уткнулся в чужое бедро.       — ...Животное. — Ещё тише пробормотал Шен, и вновь Муан даже не понял, что он имеет в виду, потому что попросту не расслышал за собственным стоном. Грубые движения Шена, лишённые всякой нежности и мало походящие даже на страсть, почему-то разжигали в его теле пожар. Боясь потерять равновесие, Гай обхватил Шена за плечи и сжал их, толком не контролируя силу. И ещё сильнее, когда тот чуть ослабил давление, чтобы следом вжаться в него ещё сильнее.       От странного, но захлёстывающего наслаждения Муан запрокинул голову, вновь стукнувшись затылком о стену. На этом месте уже явно наливалась шишка, но эта полуздравая мысль померкла в то же мгновение, как и появилась.       Голова закружилась. От ощущений, от запаха, и от ударов тоже. Гай почти забыл себя, целиком отдавшись даримым ощущениям. Да и не смог бы он держать себя в руках дольше, потому что Шен, будто мало ему было того, что он уже натворил, снова укусил его, в этот раз в районе ключицы. И тут же добил, опустив свободную руку вниз и сжав самую уязвимую часть тела прямо через ткань.       То, что происходило между ними, неуловимо напоминало бой. Бой, в котором Муан позорно проигрывал, но это поражение было ему даже в радость. Потому что противник, Шен, этот странный человек, который вызывал невероятный интерес, делал ему слишком хорошо. Кто бы смог отказаться от этого наслаждения? Кто бы оттолкнул того, кто так правильно двигает рукой, так вовремя сжимает пальцы чуть сильнее, чтобы в следующий миг ослабить хватку? Как можно не сдаться на милость, толкаясь бёдрами вперёд, желая получить, наконец, долгожданную разрядку?       Ещё ни разу в жизни у Гая не было никого, столь же хорошо чувствующего его тело. Ни одна из девушек, с которыми он пытался что-то построить, пока учился в университете и только начинал карьеру, не могла подарить ему таких ощущений. Он уже всерьёз считал, что ничего такого особенного в сексе и нет, и совсем забросил попытки найти себе кого-то.       Сейчас он ясно понимал, что просто искал не там. Не тех людей, не те отношения.       В какой-то момент, стоило Шену вновь укусить его, не прекращая ласкать рукой, на Муана накатила волна наслаждения. Закрыв глаза, он ещё сильнее подался навстречу прикосновениям, и вскрикнул, когда Шен, поняв, чего ему хочется, сжал пальцы.       Гай забился в его руках, пронзаемый сладкой дрожью. Следы укусов на шее и ключицах саднили — кажется, их оказалось больше, чем он запомнил. Горячая рука отпустила, наконец, шею. Шен отошёл, и Муан едва устоял на ногах и не сполз по стеночке. Расфокусированным взглядом он наблюдал за тем, как этот человек, оказавшийся неожиданно напористым, вытирает руку вынутым из кармана платком.       Движимый вдруг накатившим желанием поцеловать его, Гай оторвался от своей опоры и шагнул вперёд. Он хотел это сделать не из благодарности, а для того, чтобы показать, как сильно ему понравилось то, что произошло. Но стоило ему приблизиться, Шен снова отошёл. Даже отшатнулся.       Ничего не понимая, Муан уставился на него. Теперь, когда разум стал проясняться, до него стало потихоньку доходить, что именно сейчас произошло. А прояснившимся зрением он видел, что на лице Шена нет ни следа страсти или желания — только гнев. Он казался бледнее обычного, угольки в его глазах потухли, уступив место пугающей черноте.       — Шен?.. — спросил Гай, вновь пробуя приблизиться. В этот раз его остановила та же рука, которая подарила наслаждение. Кончики тонких пальцев упёрлись ему в грудь, не позволяя подойти ближе.       — Получил, что хотел? — ядовито спросил Шен. Непонимание на лице собеседника только раззадорило его, и он с показным отвращением скривил губы. — «Не животное» он, как же. Или что, этого тебе мало? Обязательно надо присунуть, чтобы добиться желаемого?       — Что? — Муан заморгал, ощущая себя полным идиотом. Уже второй день кряду. Второй день… — Ты… слышал? То, что Эра вчера говорила?       — Бинго, — хмыкнул Шен, отойдя ещё на шаг и всем своим видом демонстрируя, как ему неприятно находиться рядом. — Твоя сестрица права, тебе нужно быть более прямолинейным в формулировке желаний. К чему эти ужимки с ночёвкой до праздников? Если уж хотел трахнуть, так бы и сказал. Теперь получил, что хотел, можешь от меня отвалить. Не бойся, Шиану я ничего не скажу, с работы не вылетишь.       Муан едва не взвыл. Да какого демона все вокруг сводят всё к одному?! То есть, сейчас, в свете последних событий, можно было бы так подумать. Но хоть один попытался выяснить его мотивы?!       — Не собирался я тебя трахать! — вспылив, Гай уже сам схватил рукой Шена. Правда, за шею не рискнул (опасаясь, что на эмоциях перегнёт палку и придушит этого придурка ненароком), обошёлся только воротником водолазки.       Его резкость добавила ещё несколько пунктов гневу его визави:       — Я вижу, как не собирался! Потёк сразу, стоило мне тебя к стенке припереть!       — А ты, значит, каждому, кто интерес проявил, дрочишь? — уже не слишком контролируя, что и как говорит, рявкнул Муан.       Глаза Шена вспыхнули чистой яростью.       — Ты меня сейчас шлюхой назвал? — прошипел он, вновь приближаясь.       — Я этого не говорил, — хмыкнул Гай.       Он в самом деле не имел в виду ничего такого, но Шен посчитал иначе. Он ударил молниеносно, так что Муан, хоть уже и ожидал нападения, уклониться полностью не успел. Вместо носа кулак впечатался в скулу, добавляя не самых приятных ощущений. Спустить такое в этот раз он позволить себе не мог, а потому уже сам оттолкнул Шена и замахнулся. Всерьёз ему вредить не хотелось — весь тот ворох чувств, который вызвал у него такие затруднения, никуда не делся, только усложнился ещё парочкой сложно читаемых эмоций. И всё-таки Муан тоже ударил. И ещё раз. Не в полную силу и больше из желания отразить чужие удары, но и не слишком нежничал.       Шен же, всё больше погружаясь в свою злость, бил с каждым разом всё сильнее и всё более остервенело. Эта ярость, и вместе с нею отчаяние, которое стало проскальзывать в его всё более неосторожных и теряющих изящество движениях, натолкнули Гая на немного странную мысль.       Только ли слова, принятые им за оскорбление, движут сейчас Шеном? Или в этом кроется что-то ещё?       Узнать это можно было, только вновь позволив тому одержать верх. Как бы случайно Муан пропустил следующий удар и сместился правее. Ожидающий от него подлости Шен сделал подсечку, но Гай тут же схватился рукой за его плечо и потянул на себя. Рухнули на пол они вместе, спину Муана прошило болью, и он окончательно утратил инициативу. Но, к его удивлению, и Шен как будто притормозил, не став избивать почти обездвиженного противника. Только ударил разок в плечо — довольно болезненно, но в то же время и щадяще.       Наблюдающий за ним Гай, ощущая тяжесть его тела и силу ударов, не мог всё же оторвать взгляда от его лица и понимал сейчас удивительно ясно: Шен просто считал себя оскорблённым. Будь всё так, как предположил в запале Муан, его бы это так не задело, он бы просто ответил ещё более ядовитым комментарием, как умеет. Не сидел бы сейчас на нём с нахмуренными бровями и чёрными-чёрными глазами, тяжело дышащий и почти... уязвимый. Но он был именно таким, и больше того — решил кулаками доказать, что Гай в своих предположениях был не прав.       — Я ошибался, — спокойно произнёс Муан.       Шен вперил в него яростный взгляд, чуть отодвинулся и тут же поражённо замер. К щекам Гая стремительно прилила кровь, он пристыжённо отвёл взгляд. «Вот ведь не вовремя». Он тут пытается решить проблему словами, а тело так подло его предало.       — Серьёзно?! — с нотками злобы и смеха в голосе спросил Шен. — Опять? Тебя что, драки возбуждают?!       — Меня ты возбуждаешь, придурок! — не сдержался Муан и резко рванулся вперёд. Обездвижить Шена с помощью объятий оказалось задачей крайне сложной, и ему пришлось приложить немало сил, чтобы заставить того успокоиться и перестать вырываться. — Да послушай ты!       Как ни странно, но после этого выкрика Шен всё-таки перестал дёргаться. Даже лбом не попытался противнику в челюсть двинуть. Но Гай всё равно не стал расслабляться, ожидая от него подлянки.       — Я вообще не думал ни о чём таком, когда приглашал тебя! Не собирался тебя в постель тащить и чего-то вообще от тебя требовать. Я просто хотел сразиться! И после боя я ни о чем таком не думал, пока Эра не сказала, но потом я понял, что она, хоть и говорила какую-то ерунду, всё-таки в чём-то была права. И если ты слышал наш разговор, то должен помнить, что я ей сам же объяснял, что ты живой человек, а не просто партнёр на одну ночь, которого можно «снять». Я не воспринимаю и не воспринимал тебя как человека, которому можно «присунуть» и забыть.       — Этого я не слышал, я ушёл, — буркнул Шен. Тон его стал гораздо спокойнее, и он даже вполне расслабился, позволяя Муану держать себя уже без особых возражений. — Хотя формулировочка, конечно…       — А ты сам? — продолжил Муан, тоже немного успокоившийся. — Я не говорю, что ты… тот, о ком ты подумал, но ты ведь не каждого, кто посмотрит на тебя с желанием, будешь… к стенке припирать?       — …нет. Любому другому я бы челюсть сломал, — сквозь зубы процедил Шен. И ещё более неразборчиво продолжил. — А тебя… я сам хотел.       С трудом разобрав, что он там бормочет, Гай не смог подавить широкую ухмылку. Правда, улыбка тут же пропала — скула болела от удара, и почти наверняка там уже наливался фингал. И всё же Муан не удержался и поцеловал-таки Шена, отпустив его и давая шанс отстраниться.       Но тот ответил. Напористо, пытаясь перехватить инициативу. Схватил Гая за волосы, больно потянул за пряди, прикусил его губу. Он будто до сих пор не мог решить, хочет он сделать Муану хорошо или всё-таки треснуть посильнее, и выражал эту двоякость чувств в поцелуе. Но он отвечал и не отстранялся, и это было достаточным ответом.       Наконец, оторвавшись от его губ, тоже искусанных, Гай настороженно спросил:       — А сейчас? Всё ещё хочешь меня?       Шен выдержал долгую паузу, наслаждаясь вверенной ему властью. Понимал, что сейчас именно его слово разрешит их дальнейшую судьбу и упивался тем, что Муан сам ему это решение доверил. И теперь ждал нетерпеливо вердикта.       Вдоволь усладившись видом, Шен осклабился и благосклонно объявил:       — Всё ещё хочу.