Друзья по переписке

Саундвейв вызвал мне такси. Я не знала, наблюдает ли за мной кто-то прямо сейчас, но всё равно было не по себе одной сидеть в машине с незнакомым мужиком. Когда он попробовал заговорить со мной, я притворилась, что не знаю язык, однако напрямую показать из какой я страны было ещё страшнее. Так или иначе больше этот парень не пытался завязать со мной диалог, и слава единороговым хлопьям! Когда я вышла из машины, было уже темно. Я сразу направилась в дом, чувствуя, как меня начинает трясти от холода. Почему нельзя было перебраться куда-то потеплее? Нет, надо ведь из морозильника переехать в ещё больший морозильник! Зайдя внутрь, я долго думала о том, стоит ли мне снимать каблуки. С одной стороны мне всегда на них было безумно неудобно и неловко, но с другой, когда я оставалась без них, то начинала чувствовать себя очень… Неестественно? Тут до меня дошло, что я ходила раньше… Буквально на шпильках! Сразу вспомнились бесконечные падения и невыносимая боль в голеностопе. Я всё-таки избавилась от этого кошмара, надев тапочки. Саундвейв выслал мне список всего того, что он успел купить, когда я подъезжала. Не так много, ведь переносить вещи мог только Реведж. Меня вышла встретить Лера. Только сейчас я решила пристально её разглядеть, поняв, что действительно не помню, как выглядят представители моего собственного вида. Соседка явно почувствовала себя неловко, когда поняла, что я пялюсь на неё, однако я нарочно не отвела взгляда. — Как всё прошло? — зрительный контакт разорвался только после этого вопроса. — С Шоном всё в порядке. По крайней мере было, пока я находилась рядом. Ему нельзя так переживать. — Странно думать о том, что он способен переживать… Ты не хочешь чаю? — Да, хочу, — я прошла на кухню, поставив чайник, на столе стояла кружка с недопитым энергоном. От него довольно сильно пахло бензином, но мне не казался этот запах таким уж противным, но и приятного в нём было мало. Наверное, у других людей он отбил бы аппетит. Лера села за стол, начав похлёбывать топливо без особого энтузиазма. — Ну а как тебе новое тело? — Не знаю, не сказала бы, что оно супер неприятное, — я заметила, что она зачем-то обклеилась скотчем, выглядело забавно. Видимо, она пыталась сорвать его, однако не везде это получилось. — Но… Я всё никак не могу привыкнуть… Быть твёрдой! — она нервно засмеялась. Я налила чай и села рядом с ней. — И ещё непривычно только пить. Реведж сказал мне, что почти все кибертронцы не едят ничего твёрдого. Зубы нужны только для дополнительной защиты рта. — Я не помню, каково быть твёрдой, но не сказать, что я супер мягкая сейчас, не настолько, как Шон, — я мечтательно улыбнулась. — Извини, можно личный вопрос? — Да, давай. — А он кажется тебе симпатичным внешне? — Он такая булочка… — Правда, лучше не пробовать шоколадную начинку… — я зыркнула на Леру, но потом, увидев её растерянный взгляд, не удержалась от того, чтобы заржать. — Боже, что я сказала?! — она тоже рассмеялась. — Ну… Он попробовал… — сказала я, когда смогла вздохнуть. — То есть… В смысле?! — Тебе лучше не знать. И всё же то, как она недоуменно вылупила глазки, выглядело слишком забавно. — Он сейчас там совсем один, — я помрачнела, поняв насколько уже соскучилась. Даже открыла телефон, чтобы написать, что со мной всё в порядке, не особо надеясь на то, что он напишет что-то в ответ — ему просто не хватит сил. — Друзья по переписке? — почему-то спросила Лера. — Что? — Я так и не увидела Саундвейва с тех пор. Но он мне часто пишет и всегда отвечает, когда я ему пишу. Он… Странный. Я бы подумала, что все пришельцы такие, но все остальные были нормальными. — Не знаю, я совсем не помню этого типа, но мне он показался каким-то жутким, — честно призналась я, но потом, когда увидела, что Лера помрачнела, сразу же добавила. — Но это могло быть просто первое впечатление, не похоже, что мы с ним вообще были хорошо знакомы! Просто у него внешность довольно… Угрожающая… — Да, — соседка не стала веселее от моего лепета. — Я тоже испугалась его. Он… Я не понимаю как к нему относиться, он слишком мутный, — она нерво стучала по столу, а её взгляд бегал. — Ты, видимо, боишься, что попала не в ту компанию. На этот счёт можешь не переживать, мы самая лучшая компания, ведь в ней есть я, а мне можно доверять! — Вот уж и правда, своей лучшестью ты компенсируешь любую нелучшесть обитателей этого места! Вот — она знает о том, что такое уважение, и как ко мне следует относиться! — Но ты что-нибудь помнишь о Шоквейве? — спросила она, снова переведя разговор в слишком серьёзное русло. — Я не говорю, что он плохой, но… Ты уверена, что ему стоит доверять? Вы же как бы даже поженились. — Я доверяю своей интуиции, ведь больше некому. Я уверена, что он не сделает мне зла. — А в целом? Вот этот вопрос уже заставил меня напрячься. — Я уже была недавно на допросе, мне не понравилось. — Просто… Я узнала о том, что Саундвейв был в высшем военном командовании, и Шоквейв… — Я был в высшем военном командовании, — мой голос стал хриплым, но отчего-то более твердым. — И не нужно мне читать морали. Лере явно не понравились эти слова, что заставило меня испытать приступ тревоги. Мне не хотелось терять её расположения: — Но я ведь ничего не помню об этом! — Ты готова снова стать убийцей? Передо мной встал выбор — начать честно рассуждать о том, справедлива ли жестокость на войне или нет, или, поддавшись панике, просто сказать, что я хорошая. Конечно, на эмоциях был выбран второй вариант: — Нет, я не убийца! Я не смогла смотреть на то, как режут Шона! Я не поехавшая садистка, упивающаяся чужими страданиями! Но вид Леры всё ещё оставался мрачным, а взгляд испепеляющим. Она явно осуждала меня за поступки, о которых я даже не помнила. — Спокойной ночи, — холодно сказала она. Я осталась одна на пару с тотальнейшей растерянностью на кухне. Это ведь даже было несправедливо! Как я могу судить о своих поступках?! Может, я была самым благородным командующим?! Но что-то подсказывало, что это не так, и что я сделала много шлака. Меня мучила совесть? Страх осуждения можно было назвать совестью? Хотя тут был не только страх осуждения… Но я не могла погрузиться глубже в это. В те самые воспоминания, что вызывали больше всего омерзения к себе и осознания собственной ничтожности. Я вернулась в свою комнату. Она была как следует проветрена, кровать перестелена, запаха совсем не осталось. Я легла на чистое белье. Как же хотелось, чтобы Шок оказался здесь, чтобы он почувствовал себя в безопасности не чувствовал боли и просто мог расслабиться. Чтобы он был рядом и мог меня успокоить. Заглянув в телефон, я поняла, что он мне ответил: «Я чувствую себя лучше, сейчас читаю о простейших многоклеточных земных организмах, люди так мало понимают в биологии, но при этом я узнаю столько нового, правда очень медленно» Я улыбнулась. Шон видимо очень старался, пока писал это. Всё-таки он такой милый… И сейчас совершенно беззащитный. «Отдыхай, считай это экзотическим курортом на чудесной планете!» «Я бы так и думал, если бы ты была рядом. Но всё-таки люди здесь настроены дружелюбно ко мне, и к рукам вернулась подвижность. Я чувствую себя уже лучше, не таким уставшим» «А вот я сейчас, если честно, устала…» «Я надеюсь, что твой оффлайн будет спокойным. Ты потратила слишком много сил на меня, спасибо» «А как же иначе? — я была горда собой. Как же хорошо, что меня ценят... — Спокойной ночи, в общем» Я отложила телефон, обняв одеяло, но ему было далеко до объемов Шона. Он сейчас не спит, ждёт меня, ему так же одиноко, зато с ним дурацкие многоклеточные. Засыпая, я пыталась вспомнить. Вспомнить себя прошлую. Этого самого командующего. Хотелось видеть сильного, уверенного в себе лидера, являющегося опорой всей армии, того, кого все обожают и чуть ли не боготворят. Красивого, непобедимого, неотразимого, а главное, приковывающего к себе всё внимание и получающего всеобщее обожание. Но я чувствовала себя… Жалко. Словно в меня почти никто не верил и я никому не был нужен. Словно меня взяли только из-за отсутствия альтернатив, словно мне все говорили, что я не заслуживаю этой должности. Мне не хотелось в это верить. Но такой подход совсем не помогал. Я не хочу чувствовать свою уязвимость и никчёмность. Я не такая! Я не хочу быть такой… Но какая я сейчас? Кем я была? Да никем. Мне все говорят, что я невыносима. Что я постоянно истерю и закатываю скандалы. И то, даже в этом я посредственна. Даже здесь есть те, кто лучше меня. Ни в чем, абсолютно ни в чем я не могу быть первой. Но может быть, я хотя бы была лучшим самолетом?