Друзья по переписке

Я поняла, что либо нас заметили, либо он кого-то заметил. Но прямо сейчас он точно не скажет, что случилось. Тут он отклучил исскуственную гравитацию, и я очень сильно шарахнулась головой о какой-то угол. В аудиосенсорах звенело так, что я еле смогла услышать хлопок преодоления звукового барьера. Меня вдавило в острые внутренние системы Саундвейва, так что я получила ещё несколько травм, но после того как перегрузка прошла боль уменьшилась. Собственными радарами я смогла засечь в небе нечто, но мне не хватило навыков для опознания. Так или иначе, эта точка была далеко, и мы смогли оторваться. Со временем, когда страх отпустил я почувствовала страшную боль. По моему затылку тёк энергон. Мысли путались, то бишь сбоили, я боялась, как бы не повредился процессор. Очень быстро мы вернулись на базу. Саундвейв достал меня из себя, а после принял свою обычную форму, продолжая держать в щупальцах. Так нежно… Он подбежал к своей платформе, положив меня на живот. Когда тентакли освободились, он потянулся ими за инструментами. У нас уже было обезболивающее, и он сразу же вколол его мне. — /Можно? / — он поднёс руку к моей спине — видимо, хотел погладить мои крылья. — Да… — тихо ответила я. Мне было тяжело не ахнуть, когда он прикоснулся ко мне, тем более в таком чувствительном месте. Боль уже казалась совсем не страшной, я даже не обращала внимания на ремонт и не боялась того, что Саундвейв ковыряется в моей голове, — просто наслаждадась. Он не действовал настойчиво, гладил легко, иногда переходя на спину или раскрывая крылья «веером», чтобы дотронуться до более нижних. Потом он начал делать что-то похожее на массаж — надавливать на пластины брони. Они немного вдавливались внурь, при этом не деформируясь, но тем деталям, что складывались под ними, было очень приятно от давления. В целом, мне нравилась поверхность его пальцев: их обтекаемые углы, сколы, царапины, полученные во время ручного труда. Я знала, что у Саундвейва, несмотря на внешнюю хрупкость, очень сильные руки. Это чувствовалось. Он закончил восстанавливать голову, отстранившись. А я ощутила сожаление, перевернувшись на бок. «Изв…» — начал набирать он. — Спасибо что спас. Всё в порядке! Думаю разбить голову было бы не так страшно, как попасть к дпп, или кого ты там увидел. «Путешествие: …» — Я не сожалею! Но… Мне бы больше не хотелось снова попасть в такую ситуацию… Я знала о том, что это риск, и всё равно согласилась. — /Стыдно/ — я увидела, что он дрожит. После он закрыл лицо предплечьем. Тогда я встала на наклоненную платформу, осторожно, чтобы не скатиться вниз, подошла к её краю и, поддавшись переполнявшим меня чувствам, обняла его: — Я по-дружески… Он замер, а я испугалась, что снова позволила себе прикоснуться к нему без его согласия. Но я не могла его отпустить, пытаясь прижаться к нему как можно крепче, обхватить его талию, не дать нормально вентилировать. Он в ответ обвил меня щупальцами, только не давя так сильно. — Не переживай. Я рада что мы отправились туда… Саундвейв закрыл меня крыльями. Какой же он ласковый… Вроде просто гиганская, совершенно не мягкая жестянка, но с ним так приятно обниматься. У меня немного получилось сместить его пластины брони и то вещество, из которого состоял живот. И правда похоже на стекло, особенно по звуку, но более подвижное. Он, поняв, что мне не удобно так стоять, поднял меня и сел вместе со мной на пол. Точнее, я встала ему на колени, чтобы дотягиваться выше. Было ли ему самому сейчас так комфортно, как мне с ним? Я слышала частое биение Искры, пока не поняла, что моя собственная колотится в том же ритме. — Это я подвергла тебя опасности ради своих хотелок. Без меня бы ты даже не вышел отсюда. Стыдно признаться, но даже его запах казался мне приятным. Не только очистительных средств, которыми он пользовался, но и просто то, как пахли его системы. Запах чем-то был похож на тот, что я чувствовала, находясь в кабине пилота. В целом, довольно характерный самолётный запах. Однако воздух, выходящий из вентиляционных решёток, пах, как воздух из вентиляционных решёток компьютера. — /Отключить. Более плавно/ — Ты про антигравы? — /Про антигравы/ — Раз не сделал — значит, не мог. На самом деле на тот короткий миг я почувствовала на себе, что чувствуют лётчики испытатели. Не так сильно, конечно, но приятного было мало. Казалось, что меня спереди придавило что-то очень тяжёлое, пытаясь погнуть мой корпус. Причём Саундвейв ускорялся явно быстрее, чем это делали обычные истребители. И отключил он антигравы не так резко, точнее, несколькими резкими рывками. Я подумала, что в этот момент на него могли навести ракеты, и ему срочно нужно было уклониться, а также отвести ракеты. Там явно было не до контроля исскуственной гравитации. К тому же, он пытался её вернуть. Я слышала, что Саундвейв такой себе пилот: у него были совсем другие задачи. — Ты молодец… — я почувствовала, как замерла его искра. Он «всхлипнул», а потом обнял меня еще крепче, но это всё ещё было не больно. У меня ещё не было такого уровня физической близости с ним. Усиками он гладил мои шею, грудь, талию и живот. Ненавязчиво, словно случайно задевая. Но после массажа мне стало казаться, что ему хочется прикоснуться ко мне так же сильно, как мне к нему. Я уже столько его знаю… Он мне стал настолько близким… А я для него? Мне хотелось уже попробовать сделать первый шаг, но… Что, если я всё испорчу? Это же ведь потом уже не исправишь. Наши отношения перестанут быть равными и здоровыми. — Ты меня знаешь слишком мало… Ведь так? — я прошептала это очень тихо, дрожащим голосом, намертво утыкаясь головой в нижнюю часть его груди. Он погладил восстановленую часть моей головы, раскрыл руки и посадил меня перед собой, так, чтобы я видела его лицо. — /Так/ Помолчав немного и нервно постучав пальцами по полу, он добавил: — /Но…/ «Ощущение времени: самое насышенное за актив» Да уж, я же ведь никак не давала рутине поглотить Саундвейва. — Ты… Как ты ко мне относишься? — как я вообще могла сказать такое?! Тем более, так рано… Собеседник нервно застучал пальцами по полу, долго обдумывая ответ. Видимо, он сейчас принимал какое-то очень важное решение. — /Слишком мало/ Он посадил меня на пол, а сам, поднявшись, начал ходить взад-вперёд по комнате. Я так делала, когда меня невыносимо переполняла энергия. Когда я стала трансформером… летающим трансформером, такое стало происходить чаще. — Я могу подождать, но… мы же друзья? Саундвейв посмотрел на меня, замерев. Тут я подумала, что он столько времени думал обо мне не в романтическом, а в дружеском ключе?! Мне стало очень страшно… Но он кивнул: — /Друзья/ Я шумно выдохнула. Ведь могла же всё сейчас испортить! Тут я увидела что его шипы покраснели. Вообще, от него шло сильное тепло. Такая реакция вряд ли была бы на предложение дружбы. Даже если оно случилось впервые за тысячелетия его жизни. Он начал тереть голову предплечьями и вообще вёл себя неожиданно экспрессивно. Тут на его экране начали выскакивать сообщения об ошибках. — С тобой всё в порядке? Саундвейв среагировал на мой вопрос не сразу, но потом взгрогнул всем корпусом и кивнул. Он опустил руки, начав тереть перегруженую голову уже щупальцами. Я просто изумленно наблюдала за этим, подумав даже о том, что у него случилась какая-то поломка и что нужно позвать Шона. Но Саундвейв наконец успокоился, отдышавшись. Он долго смотрел на меня, держась оптокабелями уже не за голову, а за грудь. — Я… Не тороплю тебя. — /Я. Тороплю/ — Не надо! Тебе же некуда торопиться, ещё жить пять тысяч лет. — /Было. Пять тысяч лет. Не. В порядке/ Его плечи задрожали, вентиляция стала прерывистой и словно всхлипвающей, но он глубоко вздохнул, остановив истерику. — Тебе… Нам лучше как следует подумать и разобраться в себе… — я-то и так уже разобралась. «Импульсивность: не допустима» Я была рада, что он решил повременить. Теперь я была почти уверена в его чувствах ко мне. Он явно хотел быть ближе. Но… Мы даже не представители одного вида, и если отношения начнутся… То когда появится формула, они уже не смогут существовать, как раньше. Я вернусь домой, пойду учиться, работать, а он… Он хотел вернуться на Немезиду, он всё ещё был должен Мегатрону, война все ещё шла, Саундвейв видел бои за ценные ресурсы этой планеты, считал смерти. Но этого было недостаточно. Десептиконская армия была обезглавлена, лишившись высшего командования. Лучших из лучших, да, их заменили, но это ни к чему не привело. Хотя вряд ли что-то измениться, если Шоквейв, Старскрим и Саундвейв вернутся. Они всё это понимали. Понимали, что война может продлиться ещё не одну тысячу лет, и, скорее всего, будет идти до тех пор, пока не останется последний кибертронец. По крайней мере я так думала, пока они не заговорили про «шестую фазу». Рита вспомнила про неё. Почти всё. Когда прошло ещё три месяца и команда стала готова к крайним мерам — пленению Воса.